Жанр: Электронное издание
Orl-gay6
...ы, раздвигают плечи и выпячивают грудь, от этого зависит место в шайке. Не
всех я видел раньше, но столы сдвинуты, пьют, хвастаются, ругаются, хлопают один другого по
плечам. Есть общее в членах сплоченной шайки, есть. Их здесь одиннадцать... нет, двенадцать,
считая и хозяина, он так и не снял фартука, сидит с ними, и, похоже, не последний там человек,
а мирных скотоводов там ни одного.
Сколько я ни присматривался, не видел ни Грубера, ни леди Женевьевы. Предположить,
что они ушли в покои, - глупо, здесь не постоялый двор.
Сзади послышались шаги, подбежал молодой слуга.
- Простите, ваша милость, что не успел сразу... вашу лошадь в конюшню или оставить у
коновязи?.. Или вы без коня?
В его волосах застряли соломинки, в глазах виноватость.
- Штаны застегни, - посоветовал я. - Вот что, парень, быстро бери любого коня и
скачи во весь дух отсюда. Завтра вернешься. Если сделаешь это - останешься жить.
Он вздрогнул, побледнел.
- Что... Что вы хотите?
Я сказал зловеще:
- Значит, и ты хочешь умереть, что смеешь задавать вопросы великому магу Аксолотлю?
Он отступил, лицо у меня сейчас еще то лицо, не лицо, а волчья морда в человечьей
личине, бросился к коновязи, там шестеро лошадей, схватил за повод крупного рыжего
жеребца, вскочил в седло. Я услышал за спиной дробный стук копыт, но не смотрел, как он
вихрем вынесся за ворота, бегом взбежал на крыльцо, сердце от возбуждения едва не
выпрыгивает из груди, и сразу же швырнул молот прямо в зал.
Они успели только повернуть головы, как туманная молния, в которую превратился
молот, ударила хозяина таверны в грудь, я все время помнил, где он сидит, разметал еще троих,
вернулся, и я бросил еще раз. Оставшиеся вскочили и, надо отдать должное, сразу же обнажили
оружие и бросились на меня.
Я поспешно отступил к дверям, успел швырнуть еще, молот отбросил несколько человек, а
оставшихся я встретил уже мечом. Сразу двое отступили, шатаясь и зажимая глубокие раны. В
помещении слышались крики, шум, яростная брань, на меня лезли остервенело, я выхватил меч
и рубил, рубил, звенела сталь, вспыхивали злые искры. Внутри запахло гарью, послышался
грохот, удары топора по дереву. Я срубил еще одного, в меня метнули табуретку, я встретил ее
ударом меча, рассек, однако ножкой саданула в щеку, на губах ощутилось теплое и соленое.
Вдруг сзади послышались торопливые шаги. Я не успел обернуться, напирают последние
двое из оставшихся, спину пронзило острой болью. Я ахнул, развернулся, успел увидеть
человека с ножом в руке, он замахивался для второго удара. Я снес ему голову, и тут же второй
удар, снова в спину: саданул кто-то из напиравших из таверны.
- Гады... - прорычал я. - В спину...
Торопливо отступил по ступенькам, они выбежали, размахивая оружием, однако только
один бросился на меня, размахивая коротким мечом, похожим на поварской нож для разделки
рыбы, второй попятился к коновязи.
Голова начала кружиться, я собрался с силами, с трудом отразил удар сверху, быстро
чиркнул справа налево на уровне пояса, и бандит вскрикнул, лишившись руки с мечом, а мое
лезвие застряло на металлической пряжке пояса.
Из конюшни выскочил еще один, соломинки в волосах, на ходу застегивает штаны. Я с
мечом в руке повернулся к тому, что спешно отвязывает коня у коновязи, не догнать, я
повернулся к дверному проему, требовательно раскрыл ладонь и мысленно велел молоту быть
здесь. Он на пороге сиротливо смотрел рукоятью вверх, и тут подпрыгнул, серой молнией
метнулся ко мне, я ощутил удар по ладони, тут же повернулся и швырнул в убегающего гада.
Молот снес с седла, как будто тряпичную куклу. Я выставил ладонь, рукоятка хлестнула с такой
силой, что едва не внесло вовнутрь.
Тот, что с расстегнутыми штанами, вспрыгнул на уже отвязанного коня и галопом
направил к воротам. Я из последних сил бросил молот, если этот убежит, сообщит и про второй
летающий молот, и вообще приведет подмогу, в воздухе пролопотало деревянным пропеллером
рукояти, я ничего не слышал из-за грохота в ушах, только вроде бы ржанула испуганно лошадь,
начал проваливаться в небытие, ноги подкосились, я сделал шаг и сел на деревянную колоду, из
которой поят коней.
Перед глазами начала смыкаться тьма, замелькали огненные мухи, я прошептал
холодеющими губами:
- Я снова здоров... все раны затянулись, зажили...
В ушах зазвенело, писк стал громче, отвратительнее, ввинтился в уши, как бурав. Очнулся
я почти сразу же, во всяком случае, не успел даже свалиться с колоды, только вздрогнул, как
пассажир в вагоне метро, что задремал нечаянно и теперь ошалело хлопает глазами: не проехал
ли свою остановку?
Перед глазами расплывалось, но от таверны пахнуло знакомым и очень надежным теплом
кухни, где много еды. Я кое-как заставил себя собраться, встал. Голова закружилась снова, а
когда темнота ушла, а желтые мухи исчезли, я оглянулся, в ушах все еще звенят комары.
Вся колода залита кровью, струйки стекали на землю и образовали лужицу, сейчас
коричневую, быстро собирающуюся в комочки. В голове туман, а во всем теле жуткая слабость.
Я прошептал:
- Ни фига... Я здоров, силен, а насчет пожрать... тоже здоров... еще как здоров...
В зале таверны стол заставлен едой и питьем, но, хотя терзает голод, я побрезговал брать
из чужих тарелок, зашел на кухню, никого, ухватил поджаренный кусок мяса, с жадностью
впился зубами.
Набив брюхо, я отыскал мешок и набросал мяса, сыра, хлеба. Мелькнула мысль свистнуть
Зайчика, но вдруг не веревку порвет, а ворота развалит?
Стражи на воротах смотрели на мое приближение сперва с любопытством, затем почти с
жалостью.
- Ваша милость, вы не у вампирши побывали?
- Да они все вампирши, - ответил я вяло.
- Так-то оно так, - протянул один стражник, - и все бабы ведьмы, но одни просто
ведьмы, а другие... другие ведьмее... Из вас ну прямо всю кровь выпили!
- Значит, надо больше вина выпить, - сообщил я бодро. - Счастливой службы!
Я отвязал Зайчика, бросил им еще одну серебряную монету, сеньор должен быть щедрым,
сказал Зайчику:
- Все, лапочка, ищи дорогу обратно...
Обиженный Бобик посмотрел с таким укором, что я немедленно извинился. Пес
повеселел и понесся впереди, а Зайчик ринулся следом, стараясь догнать и наступить на хвост.
Я покачивался в седле, но, когда впереди показался огонек костра, резко замедлил конский бег
до нормального галопа.
Глава 10
Слезая с коня, еще издали услышал неприятное вжиканье металла по точильному камню.
Ревель следит за мясом, чтобы не подгорело, а Клотар и Альдер точат ножи. Брат Кадфаэль, как
обычно, сидит в сторонке, погруженный в чтение.
- Все чисто, - сообщил я с горечью. - Впрочем, возможно, я пробежался не в ту
сторону. Следы я читать не умею.
- Ничего, - утешил Альдер. - Вот поедим, кони чуть отдохнут, и тогда догоним. У них
женщина, она не может столько держаться на коне, сколько могут мужчины!
Я соскочил наземь, присел пару раз, разминая ноги. Голова закружилась, только тут
Альдер заметил, что я не такой, каким уезжал, придержал меня под руку, усадил, а Ревель сунул
мне большой кусок мяса. Я мгновенно проглотил и посмотрел на него с вопросом. Он подал
второй, я проглотил и его. Он начал подавать еще и еще, я сперва глотал, потом пожирал, затем
ел, наконец принялся смаковать, выедать самое нежное, а жилы и твердое мясо бросать псу.
Клотар взглянул холодно немигающими глазами, затем взор неожиданно смягчился.
- Раны паладин заживляет, - сказал он неожиданно, - это в хозяйстве пригаживается,
да. А вот рубашки залечивать не удается пока?
Я опустил взгляд, брюки в пятнах крови, а рубашка моя, если честно, выглядит так, будто
под ней взорвалась граната. Альдер и Ревель помалкивали, я буркнул с неловкостью:
- Это к брату Кадфаэлю... зашивать рубашки - это уже чудеса. Для мужчины, конечно.
- Мне что-то кажется, - проговорил Клотар, глаза его не отрывались от моего лица, -
кого-то встретить все же удалось...
- Но не Грубера, - ответил я с досадой. - И этой леди там не было. Как и колдуна.
Альтер проговорил медленно:
- Думаю, это к лучшему.
- Теперь я тоже думаю так, - согласился я. - Встретился всего лишь его основной
отряд. Человек двадцать...
Альдер ахнул:
- И... что?
Я отмахнулся:
- Все там. Но Грубер где-то в другом месте.
Клотар помалкивал, Альдер вскочил, глаза как блюдца.
- Двадцать? Так их же и было двадцать в отряде!.. Это что же... у Грубера больше не
осталось людей?
Клотар буркнул:
- Это сейчас не осталось. А завтра их будет вдвое больше. Пока у него есть деньги, он
сможет набирать разное отребье. Кстати, Грубер был с ними весь этот день. Следы не врут! И
леди Женевьева с ними.
Ревель впервые подал голос:
- Отребье тоже не очень пойдет, если узнает, что предыдущих истребил всего один
человек.
Я запил съеденное целым кувшином чистой воды из родника, поднялся; в пока что слабое
тело толчками возвращается сила; я чувствую, как начинают вздуваться мускулы, кровь быстрее
двигается по венам, а жилы вздрагивают, требуя нагрузки.
- Тогда по коням! - сказал я. - Пока Грубер не успел набрать большой отряд, нужно
догнать гада и обезвредить.
- Что-что? - переспросил Альдер с недоумением.
- Срубить башку, - объяснил более опытный Клотар.
- И насадить на кол, - добавил Ревель, - чтобы другим неповадно было умыкать
девственниц.
Брат Кадфаэль только вздохнул и тихо помолился за бедных грешников, ибо жестоки по
неведению, ведь и дети обрывают стрекозкам крылышки, чтобы те не летали по воздуху, откуда
можно упасть, а бегали по земле, так намного лучше...
- Догнать и обезвредить, - повторил Альдер понравившуюся формулу. - Что ж,
догоним и... обезвредим! Хорошо обезвредим.
Солнце перешло на западную половину неба, но лучи обжигают лицо с прежней мощью.
От разогретого конского тела поднимается животный жар, я наконец согрелся, выпрямился,
вбираю мир раскрытыми очами и посматриваю за вырвавшимся вперед Клотаром и псом.
Вообще-то Клотар понимает, что в своей страсти постоянно доказывать всем, что он лучший
следопыт, рискует первым получить стрелу из засады, но все-таки не может отказаться от
жажды быть первым, доказывать свое превосходство. С другой стороны, как иначе стал бы
первым воином Маркварда?
Конечно, умный стрелок пропустит его и дождется, когда на расстоянии вытянутой руки
проеду я, но где эти умные, мы сами умные только временами, а что уж говорить про других,
сплошные идиоты, я бы таких догонял и обезвреживал еще в утробе.
После получаса скачки кони заметно устали, пришлось перевести на шаг, теперь все ехали
тесной кучкой. И все одновременно увидели, что по дороге нам наперерез несутся четверо
всадников, во главе рыцарь в полных доспехах, на кончике длинного копья трепещет флажок, а
за ним на легких конях двое слуг и оруженосец. Рыцарь мчится на огромном белом жеребце,
красивый и сверкающий в дорогих доспехах, с пышным плюмажем на шлеме, копье выставлено
острием вперед. Я поспешно остановил коня, взялся за молот. Рыцарь шагах в десяти от меня
резко натянул повод. Конь заржал и остановился, поднявшись на дыбы.
Мои соратники оружия не достают, в этом мире рыцарь сражается с рыцарем,
поглядывают на меня, щас я себя покажу, я стиснул челюсти: что за мир, где шагу не ступить,
чтобы не подраться, мне бы на диване с книжкой, а приходится то и дело выдвигать нижнюю
челюсть, скоро вывихну, постоянно смотреть бараньим взглядом турнирного бойца и картинно
хвататься за рукоять меча, да еще и люто скрежетать зубами, изображая безумную ярость.
Всадник злобно смотрел на меня сквозь прорезь шлема, глаза сверкают, как слюда. Я
повесил молот, обнажил меч и молча ждал.
- Барон фон Геккерен, - провозгласил всадник громогласно, - победитель турнира в
Лозанне, обвиняет так называемого сэра Ричарда в трусости и низком коварстве и вызывает его
на смертный бой!
- Ого, - сказал я. - И в трусости, и в низком коварстве... Понятно, что такого гада
только на смертный бой. Однако позвольте осведомиться, вы кем мне доводитесь? Что-то я не
припомню никакого барона Геккерена... впрочем, что-то вертится, виноват... У вас нет
приемного сына по имени Дантес?.. Впрочем, это неважно. Напомните, где наши дорожки
пересеклись?
Всадник вскинул мощную длань и угрожающе потряс копьем над головой. Копье
выглядит как мачта линейного крейсера, а рука толщиной с мое бедро.
- Вы грязно и подло оскорбили моего сюзерена, - объявил он с жаром, - графа де ля
Ферта! А вот я, его вассал...
- Понятно, - прервал я. - Уже один придурок являлся с тем же самым, но ушел...
битым. Если уцелеете, передайте графу, что больше я не буду лупить его лакеев, а приду прямо
за его шкурой.
Всадник проревел оскорбленно:
- Меня никто не посылал! Я сам, это долг вассала...
Я прервал снова:
- Пусть граф позаботится, чтобы вассалы остыли. Иначе придется отвечать не вассалам,
кто знает, сколько вас, а лично графу. И тогда я его вобью в землю по ноздри. И не выпущу. А
теперь даю тебе возможность, храбрый рыцарь, вернуться обратно. И передать все графу.
Он прокричал звучно, похоже, вообще не умеет говорить ровным голосом:
- Нет, сражайся, трус!
Я вздохнул:
- Хорошо. Можешь с копьем, с мечом. Булавой или любым другим оружием. Начинай, а
то мы торопимся.
Он наклонил голову, я думал, что сейчас пришпорит коня, однако он проревел в прорезь
шлема:
- У тебя зачарованный меч!
- А ты против? - спросил я.
- Ты трус! - прокричал он бешено. - Ты трус, спрятавшийся за могуществом
волшебного оружия!.. Это не ты силен, это твое оружие делает тебя непобедимым бойцом!
Я пошевелил мечом.
- Это волшебный меч?
- Да! - прокричал он во весь голос. - Ты не воин, ты не мужчина!.. Ты никогда не смог
бы побить меня в честном бою!
Я оглянулся. Клотар, Альдер и Ревель слушают с непроницаемыми лицами, брат Кадфаэль
сложил ладони ковшиком и молится.
- Вообще-то одного я уже побил и голыми руками, - напомнил я, - ты что, тоже
хочешь на кулаках?
Он гордо выпрямился.
- На кулаках дерутся простолюдины, монахи бьются дубинами, а благородные рыцари
выбирают копья и мечи!
- Копья у меня нет, - указал я. - Короче, ты утверждаешь, что, будь в моих руках
простой меч, я бы тебя не побил?
- Да! - крикнул он. - Я сильнее всех!
Я снова покосился на окружавших нас мужчин. Рука Альдера уже легла на рукоять своего
меча, словно собирается выдернуть и бросить мне рукоятью вперед. Я повернулся к барону фон
Геккерену.
- Сильнее?.. Впрочем, вполне возможно. Я же не спорю, что бык или слон сильнее даже
сильнейшего из рыцарей... Наверное, ждешь, что сейчас брошу на землю свой волшебный меч,
отстегну пояс с молотом и сойдемся в рубке на простых мечах?
Он крикнул во весь голос, приподнимаясь и выпячивая грудь, как петух перед утренним
"кукареку":
- Да! Если ты не трус, конечно.
- Я не трус, - согласился я. - Но и не дурак.
Молот вылетел из моей ладони, как вырвавшийся на свободу воробей. Пара хлопков
рукоятью по воздуху, страшный звон железа: барона выбросило из седла на десяток шагов,
сплющило грудь так, что передняя и задняя пластины панциря соприкоснулись.
Я поймал летящий обратно молот и, не глядя, повесил на пояс.
- Поехали, - распорядился я. - Если будем останавливаться для каждого поединка и
показывать чудеса владения холодным оружием, то никогда в этом драчливом мире не доедем
до места. К тому же здесь баб нет, чтоб восторгались и бросали в воздух чепчики. Или хотя бы
связанной красотки, что будет смотреть на схватку выпученными глазами и мычать завязанным
ртом.
Альдер наклонился к расплесканному трупу, сорвал с груди амулет и подал мне.
- Это его родовой знак. Можете отдать при желании его родне.
Ревель сказал с сожалением:
- Но граф де ля Ферт так и не узнает...
Клотар неожиданно расхохотался громко и раскатисто. Я никогда еще не видел, чтобы он
смеялся вот так освобожденно, без привычной угрюмой зажатости.
- Узнает! Мы расскажем всем встречным. Граф сам будет бегать по вассалам и
уговаривать, чтобы ради всего святого не становились вам поперек дороги.
Пес с рычанием бросался в кусты, я строго прикрикнул, хватит дурью маяться, пора
заканчивать одно неприятное дело. Навстречу задул свежий взбадривающий ветерок, на песке
ясно и четко отпечатываются следы трех коней. Я уже и без Клотара видел, какой конь
принадлежит Груберу, какой одному из его банды, а на каком скачет леди Женевьева.
Зайчик идет ровным скоком, пес бежит рядом и посматривает на меня с обидой, разок
даже гавкнул, я наклонился и на скаку провел рукой по его спине.
- Все хорошо, Бобик, я тебя люблю... Вот закончим одну ерунду, вот тогда и поваляем
дурака...
Клотар, несмотря на мои предостережения, вырвался далеко вперед, рассматривал следы.
Дождался нас, вид не просто обескураженный, а растерянный, впервые вижу его виноватым.
- Ложный след, - сказал он потрясенно. - Как это я не заметил сразу?.. Пес же
недаром хотел, чтобы мы свернули! К Груберу, выходит, присоединился колдун. Теперь они
втроем: Грубер, колдун и леди Женевьева.
Альдер спросил с тревогой в голосе:
- Леди Женевьева точно с ними?
Клотар огрызнулся:
- Я что, не могу отличить копыта коня Грубера, что оставляют отпечатки размером с
тарелки, от крохотных следов ее лошадки?.. Они почти не оставляют оттисков, сразу видно, что
в седле ребенок или женщина без всяких железных доспехов, мечей, булав... Но моя
оплошность в том, что колдун сумел пустить в прежнем направлении фантомов, а сами тайком
свернули. Я поздно разобрал, что следы идут слишком уж ровно, все-таки кони выбирают
дорогу, а здесь прямо через кусты, ямы и кочки... Думаю, они ушли в сторону всего две-три
мили тому. Там удобное песчаное место, следы видно отчетливо, вот мы и помчались, а они
свои тихонько замели ветками... Или ветер пустил, чтобы все скрыть...
Он не смотрел мне в глаза, вообще непривычно его видеть не в своей тарелке, мне тоже
неловко что-то сказать, у нас с Клотаром особые отношения, как говорят в таких случаях, оба
предельно вежливы, как всякие смертельные враги. Разрядил обстановку Альдер, он хлопнул
себя по колену и разразился громкой бранью. Но потом сказал трезво:
- Колдун любого мог обмануть, не терзайся. Только почему мы пса не послушались, ума
не приложу? Точно, колдун виноват.
- Мы все время шли по следам, - сказал Ревель, - которые находил ты. И всегда
находил сразу.
Все смотрели на меня, я взглянул на небо. Солнце склоняется к закату, уже распухшее,
багровое.
- Если успеем вернуться к развилке, - решил я, - то успеем. А завтра с утра
постараемся настигнуть гадов!
Клотар, как будто замаливая невольный промах, снова впереди, изображая живую
мишень, свешивается с седла на полном скаку до самой земли, срывает верхушки трав, нюхает,
чуть ли не жует. Прошли около трех миль обратно, пока не пошел тот же песок, Клотар
присмотрелся, велел нам оставаться, а сам унесся зигзагами.
Мы терпеливо ждали, солнце опускается за край, хрен что увидит, но тут он заорал и
приглашающе замахал руками. Мы пустили коней в галоп, вскоре увидели отчетливые следы
трех коней, что появились на песке как будто ниоткуда.
- Ветками замели, - объяснил Клотар с презрением в голосе и кивнул в сторону. Там
зеленеет груда недавно срубленных веток с уже увядающими листьями. - Простой трюк, я бы
никогда не попался, если бы те следы не вели так отчетливо в прежнем направлении...
- Да и торопились мы, - согласился я. - Никто никого не винит. Это хорошо, что так
быстро все утряслось. Давайте здесь переждем ночь, а завтра попробуем достать мерзавца.
- И покажем, как умыкать честных девушек, - прорычал Альдер.
- А колдун у них не так уж и силен, - предположил Ревель.
- Почему так думаешь?
- Мог бы след замести колдовством!
Альдер фыркнул:
- Как раз могучие до такой ерунды не опускаются.
Я промолчал, но, похоже, Альдер прав. Короли не подметают даже в своей спальне.
Брат Кадфаэль подъехал как всегда последним, мул его держится молодцом: уступает в
скорости, но превосходит по выносливости. Клотар указал на одинокую древнюю скалу
поблизости, что вырастает прямо из песка, по ту сторону скалы вольно раскинул ветви старый
добрый дуб, а опыт подсказывает, что в таких местах обычно к поверхности пробиваются
подземные воды.
Пока мы спешно собирали вокруг дуба сухие сучья для костра, Кадфаэль так же
торопливо, пока не настала кромешная темень, ставил защитное кольцо, через которое не
пролезет нечисть и нежить, но, к сожалению, без помех пройдут реальные гады, начиная от
стаи волков и заканчивая великим множеством измененного мутациями народа, которых мы по
признакам делим на троллей, гоблинов, гномов и прочих нелюдей. Хорошо бы в этот класс
занести еще общечеловеков, гомосеков и прочих демократов.
Я смотрел, как наш небольшой отряд расседлывает коней, Ревель сразу спутывал передние
нога, чтобы конь мог только чуть передвигаться, прыгая обеими ногами, Альдер вытирал
мокрые бока и брюхо пучками листьев. Ревель, быстрый, как муравей, тут же разжег огонь из
тех сухих былинок, что нашел на поляне, Альдер и Клотар торопливо вывалили рядом
великанские охапки. Костер развели так, по настоянию брата Кадфаэля, чтобы высоким
пламенем не повредить ветви. Дуб дает нам защиту, нужно и ему отвечать благодарностью.
Поскреби христианина, мелькнуло у меня, увидишь язычника.
Клотар, подражая настоящим рыцарям, разделал оленя по всем правилам, сложная наука,
зато сразу видно, какую часть жрут знатные люди, какую - менее знатные, какую -
простолюдины, а что нужно бросить собакам. В данном случае - Бобику, что так и смотрит,
кто бы ему бросил хотя бы кость. Не потому что голоден, это повышение статуса: питаться из
одной миски с богами.
Я сел у костра, наслаждаясь теплом, от огня хорошо пахнет жареным мясом, древесной
смолой. Между деревьями сгущаются тени, начинают выползать на поляну, но верхушки
деревьев еще забрызганы кровью заката, что становится темно-багровым, а в сгущающихся
сумерках костер выглядит все ярче и ярче.
Альдер и Ревель сняли шлемы, перчатки, а Клотар стащил и нагрудный панцирь,
освободившись от него, как молодой рак от старой скорлупы. Красное обветренное лицо
задумчиво. Кадфаэль сел рядом, сказал довольно:
- Ночь будет теплой.
- Откуда знаешь?
- Лес, - ответил Кадфаэль лаконично.
Клотар фыркнул, вскинул голову, и, словно в подтверждение его несогласия, по
верхушкам деревьев пронесся ветерок. Там зашумело, треснуло, вниз понеслось что-то большое,
стукаясь о ветки, сшибая листья. Рухнуло в темноте, я оглянулся, по спине пробежали мурашки.
Так же точно уютная комната в моем детстве с наступлением вечера превращалась в огромную
таинственную пещеру, опасную и враждебную, заполненную странными вещами, которых днем
не было.
Так и этот лес, что просматривался на сотни шагов, сейчас стоит сплошной стеной тьмы
за чертой желтого круга света от пламени костра.
- Это вроде бы нормальный лес, - произнес я, - так, Альдер?
Он кивнул, сказал мужественным голосом:
- Да, Тьма его еще не захватила. Однако, сэр Ричард, этот лес на грани.
Я насторожился.
- Что это значит?
- Днем, когда солнце светит, лес принадлежит Свету. А ночью, увы, Тьме.
Я помолчал, преодолевая тягостное чувство, мне нельзя выказывать панику, ответил как
можно более небрежно:
- Но пока мы из Света, лес этот принадлежит нам.
Альдер, закончив ужин, деловито натянул на голое тело свитер, надел кольчугу, влез в
панцирь. Я думал, что хотя бы не станет нацеплять стальные пластинки на руки и ноги, но
Альдер себя не пожалел, облачился с головы до ног, даже шлем нахлобучил на голову, только
что забрало не опустил.
- Два часа, - предупредил он. - Потом ты, Ревель.
- Ладно, - ответил Ревель вяло. - Если ты такой безжалостный, что станешь будить
старого измученного человека, что не может оторвать отяжелевший живот от земли...
- Стану, - ответил Альдер злорадно. - С великим удовольствием.
- Ну да, я знал, что милосердия в твоем сердце ни капли... Только пинай меня, как ты
обычно делаешь, крепче. Ведь я, и замученный дорогой и погрузившись в молитвы, могу и не
услышать...
- Я от тебя еще ни разу не слышал молитв, - буркнул Альдер.
- А я шепчу их сердцем, - возразил Ревель. - Все мои молитвы - в сердце. Его просто
распирает от благочестия.
- Но вырваться ты ему не даешь, - сказал Альдер. - Очень благоразумно для тебя.
Он отступил в темноту, прислонился спиной к толстому дереву, чтобы никто не
подкрался сзади, и, воткнув длинный меч в землю, опер на него обе руки и приготовился бдить.
Мы укладывались на ночь, однако Ревель и Клотар все оглядывались по сторонам и
пугливо жались к огню. Я сам чувствовал некую напряженность в воздухе. Возможно, кто-то к
нам приближается, мои человеческие чувства еще ничего не уловили, в отличие от
дочеловеческих, что-то доставшееся от обезьян, ящеров или амеб, что за неделю чуют
зарождение грозы.
Я лег, попытался успокоиться, но чувство тревоги росло, крепло. Альдер уже склонил
голову, опираясь на меч, вот-вот заснет. Я поднялся на ноги, поколебался, но тоже начал
надевать доспехи. Альдер быстро вскинул голову, в глазах полная ясность.
- Тревога, сеньор?
- Что-то приближается, - ответил я нехотя. - Может быть, ерунда какая...
Ревель вскочил, ухватился за доспехи.
- Кто знает. Вы паладин, а это значит, что вас Господь предостерегает в первую очередь.
- Господь может и пошутить, - пробормотал я.
Через несколько минут мы все уже были в доспехах, с мечами в руками. Разбудили даже
Кадфаэля, он в самом деле крепко спал, прислушивались, затем наши уши уловили шорох
множества подкрадывающихся лап. Но еще раньше в ноздри ударил запах множества крупных
зверей с грязной свалявшейся шерстью. Я почти увидел их черные тела, подбирающиеся все
ближе и ближе, в страхе проверил оружие, вытащил меч, потом спохватился и снял с пояса
молот.
Альдер смотрел непонимающе, я метнул в темноту, через несколько секунд молот звучно
шлепнул рукоятью по ладони. Я метнул снова, на этот раз там, в темноте, послышались возня,
рычание, частое дыхание множества зверей.
...Закладка в соц.сетях
