Жанр: Электронное издание
Orl-gay6
...- Говорят, - ответил Альдер еще неохотнее. - Но он и не Тьма, это точно. Ему все
равно, как серому ангелу.
- Он что, живет в жерле вулкана?
- Говорят, он может жить... везде. Даже там, где жить нельзя.
Строители прошлой империи свое дело знали: дорога идет прямая, ровная, рассекает
холмы, оставляя их половинки по обе стороны, а над болотами и низинами поднимается
высокими насыпями. Мы встретили пару ущелий, однако дорога шла напрямик, над мелкими
оврагами просто нависала, не замечая их, а из ущелий ее подпирали массивные опоры. Мне
почудилось, что на таких дорогах скорость ограничивали не максимальную, а минимальную,
даже сейчас в прекрасном состоянии, разве что края уже раскрошились, осыпались, но кому
сейчас требуется шестирядное шоссе?
Облака из оранжевых медленно перетекали в пурпурность, а затем сыто багровели,
застывали над горизонтом, отяжелевшие, сонные. Солнце опускалось в них тоже красное,
распухшее, усталое. Время от времени то Альдер, то Ревель вспоминали недобрым словом
Грубера, что губит коней, Клотар помалкивал. Я помалкивал тоже, ведь рассчитывал догнать
Грубера уже к обеду.
По дороге подстрелил оленя, из него вырезали только филейную часть, сшиб трех гусей, а
ближе к вечеру моя стрела догнала зайца.
Кони устали, за исключением Зайчика, да еще Бобик готов нестись без отдыха,
счастливый, что снова с людьми. Я посмотрел на лиловое небо, начал придерживать коня.
- Да, сегодня нам не повезло. Или у Грубера не кони, а какие-то кузнечики!
Клотар подъехал, проворчал:
- Кони у него простые. Но что-то дает им силы. Проклятый колдун!
- Загонят коней, - сказал Альдер сожалеюще. - После такой скачки падают замертво.
Если колдун сильный, то могут без отдыха идти галопом трое суток! Но потом бз-з-зынь!
Рассыпаются.
- Рассыпаются?
- Не остается ни мяса, ни жил с кожей. А на костях долго не поскачешь.
Хворост для костра собрал Ревель, огонь долго высекал Альдер, но щепочки все не желали
возгораться. Я с трудом удержался от естественного желания зажечь огонек мановением длани.
Во-первых, нельзя людей отучать от работы, во-вторых, что гораздо важнее, лучше и эту свою
способность придержу в тайне. Не все козыри стоит выкладывать даже перед друзьями. Это
они сегодня друзья, к тому же друзья могут проболтаться недругам...
Наконец костер разгорелся, Клотар к этому времени умело разделал оленину, выпотрошил
трех гусей. От коней пришел брат Кадфаэль, в руках длинные прутья, уже очищенные от
коры, - готовые шампуры. Ревель принес еще хвороста, отобрал у Кадфаэля деревяшки и
послал его строить защиту на ночь.
Кадфаэль безропотно отошел шагов на десять, помолился, воздел ладони к небу, блеснул
луч, я зачарованно смотрел, как яркий свет, похожий на свет мощного фонарика, уходит вверх,
но не рассеивается, только истончается, но это из-за расстояния, а сам луч, я уже знаю, уходит
в такую высь, куда не залетит ни птица, ни дракон, ни какая другая тварь... разве что рискнет
маг, но и маг должен быть не простой, очень не простой.
Звездное небо вдруг показалось таким, каким наверняка видят эти люди: скопище
призрачных дев, козерогов, медуз, пчелиных роев, утиных гнезд, овенов или овнов, что
вообще-то бараны, а также всадников на конях, без коней, а также на рыбах, змеях, дельфинах,
и везде блестят мечи, доспехи, щиты, шлемы - звездный блеск в первую очередь
ассоциируется с блеском острого оружия, потом с алмазами, а затем уже с женскими глазами,
хотя женщинам говорим в несколько ином порядке...
Я наслаждался сочным мясом, Ревель оказался гурманом, у него целый мешочек горьких
трав, перца, чеснока, толченого лука, три вида соли, аджика, какие-то пряные корешки, и, когда
обрабатывает жареное мясо по своему рецепту, даже самое жесткое становится нежным и тает
во рту, а вот такое молодое и сочное вообще исчезает в наших здоровых желудках, как в адских
пропастях.
Кадфаэль замкнул круг, свет в ладонях погас, теперь нашу стоянку окружает незримая
стена, через которую не пройдет нечисть, а если наткнется тролль или гоблин, то поднимется
тревога. Ревель подал Кадфаэлю самый большой кусок мяса, монах взглянул на него с укором,
что-то шутки однообразные, вытащил из мешка корочку сухого хлеба и принялся очень
медленно отщипывать по кусочку. Клотар смотрел с плохо скрываемой брезгливой жалостью,
морщился, наконец полез в другой мешок, выудил треть головки сырного круга.
- Ешь, дурак!.. Это получено без крови. Ты в отряде, понял? Если ослабеешь, всех
поставишь под удар.
Кадфаэль поколебался, Но Альдер и Ревель тоже смотрят серьезно, он вздохнул и
осторожно откусил и от сыра. Я вздохнул, вытянул ближе к огню натруженные ноги. Вроде бы
и не носился сам, а все на коне, однако ноги почему-то ноют точно так же.
Спал недолго, еще во сне услышал голоса. Сперва едва слышные, шепот, а не голоса, затем
начал разбирать слова, целые фразы. Они звучали в ночи отовсюду, окружали нас, более того -
я отчетливо слышал, что часть голосов доносится снизу, преодолевая толщу земли, словно и не
земля для них, а такой же воздух.
Я открыл глаза, настороженно посмотрел по сторонам. Рядом во сне забормотал
беспокойно Клотар, начал шарить ладонями по земле. Брат Кадфаэль поднял голову,
прислушался. Серьезное лицо стало тревожным.
- Вы слышите, сэр Ричард?
- Да, - ответил я. - Что это?
- Демоны, - ответил он коротко. Взглянув в мое лицо, добавил: - Голоса мертвых.
Я всматривался в темноту, но увидел лишь темноту.
- И что же, они только здесь имеют право голоса?
Он кивнул:
- Похоже.
Его руки раскрыли перед ним книгу, а ночное пение мертвых стало таким мощным, что
подавляло, словно звучал голос земной тверди. Кадфаэль начал читать молитву, сперва ничего
не происходило, затем голоса начали не столько затихать, сколько из них ушла колдовская
сила.
Я почувствовал, что перестаю обращать на них внимание, спросил:
- Брат Кадфаэль, а что за слухи насчет колдуна, что с Грубером? Если может поднимать
мертвых... хоть на время, то зачем ему для этого живые?
Монах взглянул на меня поверх книги, поколебался, отложить ли хотя бы из вежливости, я
с любопытством смотрел на борьбу долга с учтивостью, наконец, к его чести, долг победил,
книга осталась в руках, он только вздохнул и объяснил коротко:
- К сожалению, сэр Ричард, человеческие жертвы не совсем бессмысленны. Увы, это
так. Человек - высшая форма из всех, созданных во вселенной. В человеке собрано больше
всего особой энергии, которую невозможно пока что не только понять, но даже назвать, и
потому ее зовут просто магией, хотя мы прекрасно знаем, что это и есть частица того особого,
что вдохнул в мертвую глину Господь Бог. Возможно, древние смогли понять эту мощь и
овладеть ею, что и привело к тому, что звезды встали на другие места, мир изменился. Но
нельзя безнаказанно овладевать тем, что вложил в наши тела Господь Бог...
Он сделал паузу, взгляд вернулся к книге. Я кивнул, приподнялся и швырнул в огонь пару
веток.
- Да, брат Кадфаэль, ты объяснил хорошо. Возможно, даже правильно, хотя это и...
странно. Даже удивительно. Ладно, не буду мешать.
Альдер и Ревель тоже проснулись, тревожно оглядывались, а потом, чтобы хоть чем-то
заняться, принялись жарить зайцев. Тремя подстреленными мною птицами пренебрегли, не
могли определить, что за птахи. Умирали бы с голоду, сожрали бы все, но зайцы оказались
молодые, сочные, упитанные, с нежным нагулянным мясом. Клотар следил за костром
неподвижными глазами, в них пляшут отблески, лицо тоже неподвижное, время от времени
вообще застывает, словно выключенный агрегат, но явно слышит и замечает все, как бы
глубоко ни погрузился в думы.
Из темноты вышли, словно призраки, пятеро мужчин. И только сейчас, когда возникли в
круге света, под ногами затрещал гравий, я ощутил звериный запах. Все пятеро пугающе
громадные, никто не уступит мне ростом да и размахом плеч, что уже само по себе неуютно.
Все в хороших доспехах, хоть и не рыцарских. Зато видно, как прекрасно подогнана броня,
зубочистку не просунешь в щель между сочленениями.
Не здороваясь, четверо сели у огня, пятый пошел хозяйски осматривать коней. Ничего не
понимая, я косился на Альдера. Тот потемнел лицом, в глазах непривычный страх и унижение,
но в то же время и напугавшая меня покорность.
Один из них, скаля зубы в недоброй усмешке, положил руку на спину Ревеля, похлопал,
как будто мясник осматривал барана. Ревель напрягся, но не вскочил, хватаясь за нож, только
сгорбился.
Мои пальцы сжались, кончики коснулись рукояти молота. Увы, молот рядом, а меч я,
идиот, оставил там, у коней, где сейчас пятый осматривает наши мешки. Даже ножа нет, позор
для мужчины, я чувствовал, как нарастает напряжение, поглядывал по сторонам, лица моих
людей посерели. Пес поднял голову и смотрит с интересом то на меня, то на пришельцев. На
что уж Клотар всегда выглядит бесстрашным, но сейчас сидит с самым обреченным видом,
словно овца, которую ведут на убой и которая знает, что ее убьют.
Один из прибывших словно только сейчас разглядел, что брат Кадфаэль - монах, с
удовлетворением всхрюкнул, поднялся, громадный и налитой силой, медленно обогнул пламя и
опустился на ошкуренный ствол рядом. Кадфаэль попробовал отодвинуться, прибывший
неуловимо быстро обхватил его за плечи. Он не вскрикнул, словно чувствовал: я могу бросится
на помощь, и произойдет нечто страшное.
В голове у меня вертелись планы, схемы, мозги едва не плавятся, но впервые чувствую
себя таким растерянным, что просто не понимаю, что делать и как поступить.
Справа от меня бородатый гигант преспокойно снял с вертела зайца и принялся смачно
жрать, нагло глядя в глаза Клотару и ухмыляясь. Клотар побагровел, горд, но терпит.
Я упал на спину, кувыркнулся, надо мной что-то пролетело, вскочил и бросился в сторону
коней. Вдогонку раздался крик, пятый, что рылся в наших мешках, присев на корточки,
мгновенно вскочил и, оскалив зубы, ждал, меня, безоружного, бегущего навстречу.
Молот вылетел без особого размаха, чужак уже в двух шагах, его не отшвырнуло, но удар
был такой, будто в мокрую глину ударило торцом бревна. Я перепрыгнул его оседающее тело,
поймал молот, и почти в тот же миг мои пальцы ухватили рукоять моего меча.
Сзади раздался крик, я инстинктивно пригнулся, над головой хряснуло, и, когда я
распрямлялся, голова уперлась в древко дротика, что погрузилось в плотную ткань дерева
почти на треть.
Я ринулся обратно, в черноте яркое пламя костра выхватило, как на сцене, застывшие
фигуры, только чужаки, все с оружием в руках стоят, всматриваются в темноту. На этот раз я
швырнул с яростью, молот распорол воздух с ревом, чужаки напряглись, еще не понимая, их
вожака снесло, как стебель подсолнуха, он исчез из круга света, и тут только все трое с
топорами в руках ринулись в мою сторону.
Клотар вскочил первым, на миг позже оказались на ногах Альдер и Ревель. В отличие от
меня, у них мечи всегда на расстоянии вытянутой руки, и не дали уйти, загремела сталь. Я
швырнул третий раз, все еще оставаясь в темноте. Один из чужаков, что размахивал огромным
топором, вздрогнул, его ударило в спину. Бросок не богатырский, я боялся задеть своих, чужак
просто переломился в пояснице, на него обрушились мечи и топоры с трех сторон, но он и на
коленях продолжал сражаться.
Его товарищ яростно размахивал мечом и крушил защиту Клотара. Я похолодел, увидев, с
какой легкостью чужак изрубил громадный щит Клотара, который остальным соратникам
просто не поднять, Альдер и Ревель в бешенстве рубили пятого с боков, но тот обращал на них
внимания не больше, чем на комаров, рубился только с Клотаром, тот зашатался, доспехи
трещат, и кровь показалась на плече, сильный удар сбил шлем, со лба Клотара потекла темная
струйка прямо в глаза.
Альдер закрывал Клотара со спины, я заорал и уже с мечом ринулся к чужаку. Тот
звериным чутьем ощутил нового врага, опаснее этих, мгновенно развернулся ко мне.
- Займитесь последним! - прокричал я Альдеру и Ревелю.
Наши с чужаком мечи столкнулись в воздухе. Удар был страшен, я едва удержал рукоять в
занемевших пальцах. Гигант рычал, лицо перекосилось, в уголке дрожащих губ показалась
слюна. Я зарычал в ответ, меня тоже затрясло, нахлынула наконец ослепляющая ярость, что и
труса делает героем, я рубил, отражал удары, тело налилось силой, вернее, стало как
деревянным. Я не чувствовал ни рук, ни сотрясающих ударов чужого меча по лезвию моего,
рычал, хрипел, мы дрались грудь в грудь.
Лицо гиганта начало бледнеть, в глазах появился страх.
- Смерть... - прорычал я. - Убивать... убивать!
Он пошатнулся, я уклонился от неверного удара, а кончик моего меча с силой рубанул по
плечу. Острое лезвие рассекло кольчугу и настолько глубоко вонзилось в плечо, что правая рука
с мечом почти отвалилась от тела.
Я тут же отпрыгнул, бросился к последнему чужаку, что и на коленях, израненный, дрался
как медведь среди окруживших его собак. Альдер и Ревель уже лежат у его ног, еще Клотар
стонет, уже почти не отмахиваясь от гиганта, а тот заносит меч для последнего завершающего
удара.
- Ложись!
Клотар рухнул, чужак мгновенно повернулся ко мне, глаза вспыхнули свирепой яростью,
окровавленный меч наготове. Молот ударил его в грудь с такой силой, что сплющил, как
картонную коробку.
Я бросился к окровавленным телам Альдера и Ревеля.
- Только не умирайте!
Мои растопыренные пальцы заскользили по залитым кровью лицам. Холод и жуткая
слабость пронзили, как будто из меня выдирали внутренности. Я застонал, в глазах огненные
мухи, прохрипел:
- Клотар...
Как из другой вселенной, послышался хрип:
- Я еще... подержусь...
- Не валяй... дурака... - проскрипел я, - ты сейчас издохнешь...
- Не думаю...
Перед глазами темно, я все-таки доковылял до Клотара, оперся о него, и тут совсем в ушах
комариный звон, я сомлел, как красная девица при виде голого мужика. Затем послышались
голоса, это Альдер и Ревель о чем-то спорят, из меня потащили уже не внутренности, а как
будто саму душу, а кости превратились в ледяные сосульки. Меня трясло, я чувствовал, как на
плечи набросили теплое одеяло, костер трещит совсем рядом, пламя обжигает лицо, наконец я
понял, что стучу зубами прямо перед костром, укутанный по самое нельзя, а Кадфаэль сует мне
в рот куски горячего мяса.
Я глотал, почти не жуя, горячие комки проваливались по пищеводу, постепенно
размораживая эту трубу, согревали желудок, а затем живительное тепло пошло по всему телу. Я
ощутил себя здоровым, хоть и очень голодным, огляделся. Всех троих моих соратников
изрубили так, что, если бы я не вмешался сразу, со мной у костра были бы три трупа.
Сейчас они уже пришли в себя, сбросили порубленные железки, доспехами уже не
назовешь, переворачивали убитых и пробовали стаскивать панцири и кирасы. Брат Кадфаэль
оставался со мной и заботливо совал в ладони куски мяса и хлеба. Мои пальцы все еще
тряслись, я жадно пожирал кусок за куском, брат Кадфаэль совал новые и новые ломти,
приговаривая, что я исхудал так, что кожа да кости. Я жадно ел, почти глотал, как утка, потом
заставил себя жевать тщательнее, взгляд мой не отрывался от тел пятерых великанов.
- Кто это? - спросил я. - Почему никто не сказал, что могут вот так...
Клотар выглядел виноватым, ежился, тоже похудел, быстрое заживление ран и от него
потребовало ускоренного метаболизма, глаза запали, а голос стал скрипучим, как у
старой-престарой вороны.
- Да никто не думал, - ответил он, защищаясь, - что они еще существуют!.. Это вергы,
Лесные Стражи. Их создали в эпоху Пятой Войны Магов, но уже в Шестой их не было, больше
никогда не упоминались. Они ходят бесшумно, убить их почти невозможно. Это все ваш молот,
сэр Ричард.
Альдер сказал негромко:
- И меч.
Клотар подумал, кивнул.
- Да, и меч непростой. Хоть и принесет такая нехристианская штука еще немало забот, а
то и бед, но сегодня этот меч всем нам спас шкуры.
Я посмотрел по сторонам.
- Тут только ямщикам помирать, такая степь да степь кругом. Откуда здесь Лесные
Стражи?
- Дык был лес, - пояснил Альдер. - Потом после леса - пустыня. Затем, говорят,
здесь было море. А сейчас вот снова степь. Чуть погодя снова лес нарастет... Стражи для него
уже есть.
Брат Кадфаэль покачал головой.
- Это уже неприкаянные души. Они были сотворены только для того Леса.
- У них есть души? - удивился Альдер.
Брат Кадфаэль смутился, развел руками.
- Нет, конечно. Это я так, обмолвился. Они живут, как и звери, бездушные. Им спасения
нет, как и места в Царстве Господнем... Брат паладин, ты прости, что они прошли так... Но
святые молитвы держат за пределами круга только нечисть, что бродит по свету ныне. Я не
могу отгородить нас святым заклятием от того, что существовало... очень давно. Хотя, конечно,
если святые и подвижники...
Я отмахнулся.
- Все хорошо кончилось, чего тебе еще? Эти Стражи Леса не каждый день вылезают из
ночи. Может быть, мы прикончили последних! Из Красной Книги не то что строчку теперь
вымарывать, а целую страницу - на фиг! Лучше о таком вообще помалкивать, а то зеленые со
свету сживут.
Глава 8
Альдер и Ревель закончили мародерничать, пять трупов лежат раздетые, я еще раз
изумился чудовищным пропорциям, как будто прямо из-под Трои все эти аяксы, теламониды и
прочие деомеды. Огромный рост, широченный фасад, руки толщиной с мои бедра, плоские
животы с шестью, а у кого и с восемью кубиками. Ни капли жира, одни сухие мышцы.
Рядом горят жаром в свете углей костра доспехи, горки кольчуг, поножи, шлемы. В кучку
сложены амулеты, найденные на трупах.
Я осмотрел внимательно, Стражи Леса хоть и не в рыцарских доспехах, но это нисколько
не помешало им оказаться вооруженными намного лучше нас. Вместо стальных панцирей из
двух половинок на всех кольчуги, так я полагал, хотя Клотар называл их тоже панцирями. На
самом деле это оказались умело наложенные одна на другую внахлест, наподобие черепицы на
крыше, стальные пластинки размером с лазерный мини-диск, только слегка выпуклые, из-за
чего даже в багровом свете костра горят как жар.
Изнутри подкладка из мягких ремней, так что надевать можно хоть на голое тело, хотя на
самом деле у всех пятерых оказались еще и кольчуги из удивительно мелких колец, почти
неразличимых на глаз, из-за чего выглядели просто рубашками из блестящей ткани.
Я прокрутил в мозгу заново схватку, все-таки на нашей стороне и везение. Знай Лесные
Стражи, что и мы не из Мухосранска, не были бы настолько беспечны. Такие панцири не
прошибить нашими топорами, я даже не уверен, что и стрелы Арианта пробьют, чешуйки
уложены хитро, стрелу сбросит в сторону.
- Что со всем... этим? - спросил Ревель, не выдержав молчания.
Я посмотрел в его блестящие, как у кота возле кувшина со сметаной, глаза, покосился на
остальных, тоже задержали дыхание, только брат Кадфаэль хмурится и качает головой, но
смотрит на меня с ожиданием, ведь я же свой, из Церкви, должен велеть все это если не сжечь,
такое не сожжешь, то закопать и сверху навалить камень...
- Берите себе, - объявил я великодушно. - Что не подойдет, лучше закопать, чтобы
тот, кто найдет, не погубил свою бессмертную христианскую душу. Ваши души? Не жалко, вы
мне осточертели... И амулеты берите, если есть желание.
Глаза Клотара блеснули. Гордость не позволяла ему просить у меня хотя бы щепку, но
даже на глаз видно, что только ему доспехи придутся впору, да и то поверх толстой шерстяной
рубашки.
Альдер сказал наигранно бодро:
- Ладно, зимой буду носить поверх шубы.
Но лицо оставалось невеселым, зимой все сидят в занесенных снегом замках, сражений
нет, надевать можно только для бахвальства.
Однако он и Ревель собрали все, что удалось увязать на коней. Я морщился, еще больше
замедлим погоню, но с другой стороны, доспехи Стражей Леса - целое состояние. За один
только шлем, который ничем не пробить, у богатого вельможи, мечтающего прослыть могучим
рыцарем, можно выторговать целую деревушку.
- Ладно, - сказал я, - вы как хотите, но я, если не посплю, весь день буду как вареный.
И хотя я лег как можно ближе к костру, к тому же летние ночи вообще-то теплые, но на
этот раз воздух оказался холодным, как зимой. Клотар сообщил, что в таких пустынных местах
так везде, а брат Кадфаэль пояснил, что это потому, что Творец так изволил. Обилие
съеденного жареного мяса сказалось сразу: едва заснул, появилась Саня, сразу же близко,
слишком близко. Я ощутил горячую волну в теле, толчки, раскрыл объятия, Саня влетела в них,
как облачко, прижалась горячим телом, стремясь доставить мне чувственную радость, я
зарычал в досаде, это куда уж проще, нам бы радости общения побольше... но, увы, для трезвых
голов у нас другие дела, мысли, заботы, даже женщины другие...
Потом я очнулся от короткого сна, и сразу же взгляд уперся в ту странную башню, теперь
абсолютно черную, мрачную, зловещую. Небо уже синее, облака все такие же веселые,
чистенькие, белые барашки, а башня - черная.. Впрочем, солнце с той стороны, и все же я
зябко передернул плечами, снова заснул, но и сквозь сон слышал голоса Альдера и Ревеля,
иногда вступал в разговор и Клотар, а когда перебрали все, что знали и слышали, а заснуть от
возбуждения не могли, начали рассказывать вообще такую хрень, что у меня голова пошла
кругом, наконец заснул уже крепче... и почти сразу, как мне показалось, услышал глухое
предостерегающее рычание пса. Оттолкнув Санегерийю, вынырнул из сладких объятий, сердце
колотится как бешеное. Солнце уже поднялось над горизонтом, наши кони на прежнем месте
под раскидистыми ветвями, все еще распряжены, тишина, и в этой тишине я услышал далекий
стук копыт.
Я поднялся, протирая глаза, сообразил запоздало, что скачут чужие кони, а где кони, там
и всадники. Брат Кадфаэль, что спал рядом со мной, проснулся на минуту позже меня, однако
вскочил моментально, длинный посох в руках в оборонительной позе.
- А в монастыре Шао-Линя не упражнялся? - проворчал я. - Жаль, пригодилось бы
больше, чем...
Клотар, Альдер и Ревель взялись за рукояти мечей и чуть разошлись в стороны, чтобы не
мешать друг другу и в то же время прикрывать спины.
В нашу сторону несутся на быстрых легких конях семеро. Все в хорошо подогнанных
кожаных латах, только передний в стальном панцире, больше похожем на кирасу, в шлеме с
длинными перьями. Я метнулся в кусты и принялся торопливо надевать через голову перевязь с
мечом, оглянулся на мешок, где лук Арианта, увы, не успеваю...
Всадники остановились, горяча коней, те ржали и вскидывали головы. Брат Кадфаэль
сделал шаг навстречу.
- Приветствую вас, братья! Если вам нужен отдых... Всадник в кирасе прервал грубо:
- Нам нужен Ричард.
- Зачем? - спросил Кадфаэль.
- Думаю, на этом дереве свободная найдется ветка. Кадфаэль спросил наивно:
- Зачем?
Всадники захохотали. Человек в кирасе гаркнул:
- Повесить, дурак!
- За что?
- Он оскорбил моего сюзерена, - высокомерно объяснил рыцарь. - Если бы нанес
оскорбление по-рыцарски, я бы зарубил вашего Ричарда в поединке. Но он оскорбил как
простолюдин, так что мы его просто повесим.
Я стиснул кулаки, ну что делать с этим дурацким рыцарством, когда вот так преданный
дурак несется сломя голову смывать позор с имени своего сюзерена? В таверне все окончилось
довольно мирно, граф даже своих выводил показать, что у него никто не хромает, он еще
бесился, что его людей кто-то нанял за его спиной, это оскорбительно, на этом фоне наша
стычка как-то поблекла... вроде бы.
Клотар поинтересовался очень вежливо:
- Позвольте узнать, благородный рыцарь, как имя вашего благороднейшего господина?
- Граф де ля Ферт, - ответил рыцарь гордо, - славный продолжатель древнейшего рода
Кинзбургов!.. А я его верный вассал, барон Сигурд де Фоссэ!
Кадфаэль сложил руки у груди.
- Христом Богом клянусь, сэр Ричард всего лишь защищал бедную девушку! Разве
рыцари не должны защищать женщин?
Всадники хохотали, барон Сигурд сказал зло:
- Рыцари защищают только дам, а не просто женщин! Иначе придется и всех портовых
шлюх защищать от пьяных моряков и прочей швали. Если я говорю - виновен, то виновен! Он
где, в повозке прячется?.. Грег, Виллан, проверьте ее!
Двое соскочили на землю, я вышел из кустов, сказал громко:
- Так, этот граф де ля Ферт меня достал. Тогда я его пощадил, но на этот раз он
получит... в лице своего холуя.
Барон быстро развернул коня в мою сторону.
- А, вот ты где! Теперь не уйдешь...
- А я никогда не уходил, - напомнил я. - Вот что, мне так не хочется начинать такой
прекрасный день с убийства, хоть и дурака. Если хочешь на кулаках, у тебя есть шанс остаться
живым, хоть и с побитой рожей. Слезай, посмотрим, в самом ли деле ты так крут, как
распинаешься.
Он поколебался минуту, я уже думал, что вытащит меч и ринется на меня, а то и просто
велит своей команде зарубить меня, ведь на кулаках только простолюдины, а рыцари
предпочитают благородное оружие, но рыцарь выпрямился в седле и сказал люто:
- Я сперва измордую тебя, а потом повешу на этом же дереве!
Он легко соскочил на землю, поводья тут же подхватил ближайший всадник, а Сигурд
медленно двинулся ко мне.
Я измерил его взглядом и понял, что он не зря стал вожаком в эту эпоху, когда ими
становятся самые сильные, решительные и жестокие. Ростом и шириной плеч превосходит
любого из своей ватаги, фигурой напоминает вставшего на задние лапы медведя, и хотя в росте
мне уступает, но весом, пожалуй, даже превосходит.
Я собирался начать первым, однако он ринулся, как тот чудовищный кабан, которого мы с
Тудором едва-едва побороли. Я растерянно отступал, отвечал встречными ударами,
уворачивался, пропуская его мимо. Огромные кулаки чаще всего месили воздух, но пару раз
попал мне в локти, в плечо, а потом достал в скулу - в голове как будто взорвалась бомба.
Всадники весело орали, я все время отступал, а Сигурд де Фоссэ гонялся за мной, орал,
ругался, а я все бил и бил навстречу, стараясь опережать его в любом движении. Здесь все
дерутся по-английски: стараясь нанести как можно более тяжелые и сильные удары. Другого
стиля просто не сущест
...Поділитися у соцмережах
