Жанр: Электронное издание
Orl-gay6
...льним столом в углу трое крестьян, на столе глиняный кувшин и три глиняные чашки. Я
свободной рукой достал золотую монету и бросил им на стол, подмигнув. Все смотрели с
испугом, что не помешало всем трем сразу же протянуть руки к монете. Я прошел на кухню,
там из-за большого чана поднялся трепещущий хозяин.
- Привет, - сказал я, - мы не разбойники. Наоборот, это были разбойники. Где
спрятался высокий такой красавец, с ним черноволосая женщина? Очень красивая, молодая...
Он пролепетал:
- А они... и не останавливались... Взяли только еды, велели остальным их догонять и...
Я сказал со злостью:
- Вот черт! Улизнул... Ребята, заходите. Грубера не нашли, так хоть поедим вволю.
Хозяин, как у тебя насчет еды и питья?
Хозяин сказал плачущим голосом:
- Да что-то еще осталось, но так вообще ну ее, такую работу!.. Лучше бы землю пахал...
Я сказал утешающе:
- Опаснее работа, зато и прибыль выше.
Он возразил:
- Да где прибыль? Вот всю посуду побили!
- Зато тебе останутся все двадцать разбойничьих коней, - сообщил я. - Разве не
прибыль? За это только закопаешь убиенных, чтоб заразы не было.
Ревель сказал поспешно:
- Но сперва их осмотрю. Вроде простаки, но иногда такие амулеты попадаются на самых
что ни есть голодранцах...
- А я прочту заупокойную, - сказал брат Кадфаэль печально. - Как грустно...
Хозяин смотрел на меня радостными глазами, в самом деле - сверхприбыль, почаще бы
убивали в его заведении гостей, что за дурь пришла ему в голову - оставить такой бизнес,
лезут же в голову всякие глупости...
Альдер крякнул, не одобряет такую щедрость, сказал хозяину:
- Ты нас за это кормишь-поишь, пятки чешешь, а утром еще сумки едой наполнишь.
- Конечно-конечно, - согласился хозяин поспешно, он прекрасно понимал Альдера,
даже в чем-то сочувствовал. - Все будет сделано... господин!
Из кухни прибежали двое серых слуг с невыразительными лицами, быстро вынесли
убитых, замывали кровь, Альдер все поглядывал на Ревеля, тот поспешно выворачивал карманы
каждого, осматривал пальцы, иногда срывая кольца, выдирал из ушей серьги, срывал некоторые
амулеты. Судя по лицу Альдера, он тоже не прочь помародерничать, но близость ко мне
накладывает какие-то ограничения.
Вдруг он взглянул на меня, коротко усмехнулся. Я спросил подозрительно:
- Ты чего дыбишься?
- Ваша милость, а вы сами только что назвали леди Женевьеву очень красивой... Я
отмахнулся:
- Это так, для примет. На самом деле таких красивых продают кучками. Или пучками.
Клотар смолчал, только посмотрел неприязненно, Альдер же сказал с укором:
- Сэр Ричард, она в самом деле необыкновенно красива.
- Ах, еще и необыкновенно! - буркнул я. - Вижу, красота уже начала спасать мир от
засилья интеллекта.
Они смотрели с недоумением, очень уж сложно выражаюсь, я пояснил:
- Красиво жить не запретишь. Но помешать можно.
- Да, - ответил Альдер, - если бы не Грубер, то кто-то другой бы... эта, помешал.
- Красивая женщина, как хорошая книга... - согласился я, посмотрел на Альдера и,
вместо того, чтобы сказать "всегда потрепанная", сказал более подходящее для этого мира: -
...всегда переходит из рук в руки.
Альдер спросил чуть живее, чем следовало бы:
- Но вы же считаете ее все-таки красивой?
Не настолько, подумал я, чтобы она переходила дорогу не по пешеходному переходу, но
ответил уклончиво:
- Женщины стараются выглядеть скорее красивыми, чем умными, потому что мы видим
лучше, чем соображаем. Клотар, а ты чего молчишь?
Он пожал плечами.
- Кто хочет жениться на умной, красивой и богатой, тому придется жениться три раза.
Я окинул взглядом постоялый двор.
- Пока располагайтесь, а я загляну к кузнецу. Что-то больно привык к молоту.
Альдер взглянул мне вслед с сомнением, но смолчал, а я быстро отыскал кузницу,
осмотрел подковы, расспросил о работе, а когда вернулся, кони уже в конюшне, а мой
седельный мешок отыскался в комнате на верхнем этаже. Я вытащил свой курганный молот,
повесил на пояс, а мешок с доспехами аккуратно скатал и положил на прежнее место.
Когда я показался в дверях таверны, все четверо сразу же посмотрели на молот, а потом
на меня. Когда я приблизился, Альдер поинтересовался:
- А этот молот... он в самом деле сможет возвращаться?
Клотар властным жестом подозвал хозяина, но, когда тот подошел, взглядом указал на
меня. Я прочистил горло, сказал с высокомерным дружелюбием:
- Друг мой, если ты собрался наняться в проводники караванов, то поспеши, там еще
есть место.
Хозяин переступил с ноги на ногу. Теперь смотрит на таких знатных господ с почтением
и обожанием. Думаю, сейчас его слуги, свалив трупы за сараем, щупают подаренных коней,
смотрят им в зубы, потому никто не спешит к нам с развернутым меню.
- Зачем мне туда?
- А там даже эстонских улиток обучают бегать. Что это у нас на столе все еще пусто?..
Он развел руками.
- Вы ничего не заказали.
Я удивился.
- Ах, еще и заказывать надо? Ты сам не догадываешься, что пятерым здоровым
мужчинам надо пить и есть? Неси все лучшее! Вино не хуже того, что подал бы королю! Может
быть, мы и есть короли, что путешествуют тайком?
Он посмотрел с великим сомнением на таких королей, я ухмыльнулся и выложил на стол
пару золотых монет. Глаза хозяина стали круглые, как у филина, поспешно схватил обе, даже не
стал проверять на зуб, это ж оскорбить "королей", поклонился.
- Щас все будет, ваши самые что ни есть королевские величества!
Он исчез, Альдер посмотрел с укором.
- Ваша милость, вы совсем народ испортите! И коней подарили, и еще платите так
щедро... Он счастлив нас кормить и поить сколько угодно за этих коней...
- Не жадничай, - ответил я. - Деньги - зло.
- Так причините мне такого зла побольше!
- Нет, Альдер, я тебя слишком ценю...
Хозяин вернулся, на огромном подносе, что сам по себе занимает половину стола,
несколько тарелок с горячей гречневой кашей, ломти жареного мяса, ломти сыра.
- Кушайте, сейчас принесу еще!
Я придвинул обеими руками тарелку с горячей гречневой кашей.
- Скоро узнаем, - ответил Альдеру запоздало, будто говорил сам с собой, - насчет
молота узнаем. У нас дорога, боюсь, даже если окажется короткой, то все равно с помехами...
Брат Кадфаэль вздохнул:
- Еще с какими, прости их грехи, Господи! Ибо не ведают, что творят.
На этот раз я заметил, Альдер с Ревелем и Клотаром почти не пили, хотя хозяин
услужливо подал на стол богатым клиентам большой кувшин хорошего вина. Известно, что
подвыпившие платят щедрее, заказывают еще и еще, даже то, что и не нужно вовсе, а потом им
можно будет сбагрить на ночь и веселых девиц, что появляются в таверне. Лишь бы монашек не
мешал, хоть и молодой, но больно вид серьезный, бледный, а глаза горят, боец...
Я вяло сказал себе, что все красивые женщины похожи друг на друга, каждая некрасивая
страшна по-своему и вообще у женщины всего три обязанности: первая - быть красивой,
вторая - хорошо одеваться, третья - никогда не перечить, однако где-то в глубине за мной
наблюдало другое "я", которое помнит и леди Лавинию, и вообще знает, что снаружи совсем
не то, что внутри, это относится как к одежде, так и к словам, мыслям, жестам...
Готовят здесь неплохо, хотя обилие жирного, так избегаемого в том Срединном
королевстве, из которого я пришел, где все на диетах, на обезжиренном, на низкокалорийном.
К счастью, много специй, а с перцем и аджикой все сгорает в желудке быстро, превращаясь во
взрывную энергию.
Когда мы сели ужинать, в таверне был занят всего один стол - теми тремя
повеселевшими крестьянами, но народ с заходом солнца прибывал, с шумом и лязганьем мечей
в ножнах явился очень богато одетый вельможа в легких доспехах, на нем только позолоченный
панцирь с прекрасным барельефом, а так зеленый с желтым камзол, богато расшитый золотом,
штанины разного цвета и модные ботинки с сильно загнутыми кверху носками.
За ним вошли два огромных мордатых воина, по суровым лицам видно, что бывалые,
битые, умелые. Стальные доспехи у них на груди и на руках, на широких поясах тяжелые мечи.
По виду чувствуется, что не развлекаться пришли, оба - слуги этого разодетого, к которому я
инстинктивно ощутил классовую неприязнь.
Они сели за свободный стол в середине таверны, очень глупо, на мой взгляд, но если сам
желаешь быть в центре внимания - тогда да, конечно, хотя это какое-то извращение для
мужчины Впрочем, здесь еще не скоро будут шок-шоу, а извращенцы уже есть, так что все
путем, так и должно быть, в свободном обществе все находит свое место.
Вельможа громогласно велел подать еды и вина, конечно же лучшего, он-де граф де ля
Ферт, тот самый, так что никаких проволочек, а то враз возьмет и повесит, а это заведение
разнесет к чертям собачьим. Все слышали, переглядывались, по лицам пробегали хмурые
улыбки. Гуляй, граф, но не слишком заносись, здесь тебе не твой замок. А захочешь разнести
таверну, так тебя самого разнесем, не спасут и эти двое, что едят хорошо, но пьют совсем мало,
на службе, дескать, охраняют его светлость.
Им подали быстро еду и питье, вельможа мигом утихомирился, принялся жрать в три
горла, жадно запивая вином, потом заговорил с набитым ртом, его воины слушали с
серьезными лицами, кивали, а вельможа разводил руками, словно показывал, какая рыба
сорвалась с крючка.
Альдер посмотрел на них, посмотрел на меня, сказал с веселым удивлением:
- Это в первый раз!
- Что? - спросил Ревель.
Он кивнул в мою сторону.
- Впервые его милость ни с кем не дрались... из гостей. Клотар сказал ехидно:
- Так это только третий постоялый двор. На следующем сэр Ричард наверстает!
- Сплюнь, - сердито сказал я. - Накаркаешь.
Дверь распахнулась, ввалились пропахшие знойной пылью коричневые от нещадного
солнца скотоводы, вслед за ними явились трое купцов с кучей помощников. Пока хозяин
интересовался, что изволят и смогут ли заплатить, пришли еще пятеро или шестеро пестро
одетых мужчин, и хозяин, как толковый менеджер, оставил за собой общее руководство, а
обслуживать гостей выпустил двух молодых и шустрых женщин, то ли поварих, то ли работниц
но гостинице.
Я смутно удивился, откуда они взялись, потом сообразил, что при наплыве гостей
привлекает и тех, кто в подсобных помещениях работает прачками или стряпухами
С девушками дело пошло веселее, а то как в мужском монастыре, девок шлепали по
задницам, придерживали за длинные юбки, делая вид, что вот прямо щас запустят под них
лапы, то там, то здесь раздавался здоровый грубый смех, что породит потом комедии со
швырянием тортами и поскальзыванием на банановой кожуре.
Я заметил, что девушкам такие вольности не нравятся, но обе с приклеенными улыбками
быстро и шустро разносили еду и вино, спеша разделаться с такой обязанностью и вернуться то
ли к кастрюлям, то ли к стирке.
Брат Кадфаэль придвинулся ко мне, шепнул:
- Вон тот в сером плаще... что у камина... колдун. Он кого-то ждет.
Я сделал безразличное лицо и медленным взором окинул весь зал, стараясь ни на ком не
останавливать взгляд, но человека в сером плаще заметил сразу и некоторое время держал его
взглядом. Странная внешность, как будто вижу через полупрозрачную занавеску или толщу
воды
- Он не знает, - шепнул Кадфаэль, - как будет выглядеть тот, кого ждет. Потому
старается с помощью подлого колдовства...
Я всматривался и вдруг сам ощутил, как меня коснулось нечто легкое, как будто прошел
вблизи фонтана сквозь облачко мельчайшей водяной пыли. Колдун по прежнему смотрит в
свою тарелку, но руками двигает как-то механически, нож уже отрезал кусок мяса, но режет его
снова, явно колдун видит перед собой не тарелку.
На миг передо мной возник экран радара, вот так, наверное, колдун ищет нужное, тут же
воспоминание исчезло, кровь возбужденно стучит в виски. Это же я сейчас сам ощутил, что
меня прощупывают, пытаются залезть ко мне в черепную коробку! Раньше мне только
говорили, что пытались, мол, но не смогли, а теперь я сам осенситивнился настолько, что
начинаю улавливать... Наверное, это те возможности, которые приходят вместе с
паладинством?
Почему подлого, проползла вялая мысль. Для брата Кадфаэля - да, любое колдовство
обязательно подлое, а если из рук христианского аскета, то уже не колдовство, а чудо, это
можно, это хорошо, это доказательство благосклонности Господа. На самом же деле как
уголовники, так и милиционеры похожи друг на друга даже внешне, не только по характеру и
повадкам. Сними с милиционера форму - вылитый бандит, а бандита одень в милицейскую
форму - типичный участковый или гаишник. То же самое и с этими колдунами и аскетами...
Мысль попыталась и дальше скользить по наезженной тропке, я же все-таки общечеловек,
тоже думать не люблю, это дело передоверил хорошо одетым дядям в жвачнике, а сам выбираю
свое мнение из привычного набора: "да", "нет", "затрудняюсь ответить", однако я ухватил ее
за хвост, наступил каблуком на голову, прислушался, как смачно хрустнули тонкие кости.
Это для простеньких общечеловеков подсовывается подленькая и такая приятная и
удобная идея, что нет ни Добра, ни Зла, а все одинаковы, все подлые и грязные, так что не фиг
стараться выбраться из дерьма. Это, мол, и не дерьмо вовсе, постарайтесь расслабиться и
глотать с удовольствием. Но я смутно понимаю... нет, чувствую, что возникновение
христианства - это реакция на то море дерьма, в котором тонул тогдашний мир. Это как мои
попытки с понедельника или хотя бы с Нового года окончательно бросить курить, начинать
заниматься спортом, учить языки...
Да, меня хватает ненадолго, я не подвижник, но даже эти разрозненные попытки сделать
себя лучше не дают мне опуститься еще ниже. Точно так же и христианство в этом мире вряд
ли победит в той мере, в какой хотелось бы его ленинцам, но все-таки не дает освинеть
окончательно, все-таки запретило человеческие жертвоприношения, заявило о равенстве всех
людей и постоянно напоминает, что мы выше и лучше, чем животные, пусть даже разумные...
Вельможа продолжал пить, за девушками поглядывал наливающимися кровью глазами.
Когда одна шла мимо с пустым подносом, он быстро вытянул длинную руку, облапил ее за
талию и рывком посадил на колени. Девушка ошалела на миг, затем изо всех сил треснула его
подносом по голове. Тонкое дерево раскололось на две половинки, вельможа взревел
оскорбленно, сжал ее так, что она вскрикнула.
В зале притихли, смотрят скорее заинтересованно, чем с осуждением. Вельможа,
удерживая ее одной рукой, другой попытался запустить ладонь в глубокий вырез платья.
Девушка вскрикнула, принялась отбиваться. Он захохотал пьяно, затрещала материя. Девушка
закричала уже в страхе, обеими ладонями стараясь прикрыть оголившуюся грудь.
Мужчины хмурились, переглядывались, я чувствовал, что они дошли до кондиции, когда
кто-то из них поднимется и потребует прекратить обижать бедную девушку, негоже знатному
господину глумиться над беззащитными, но пока никто не поднялся, а я не мог смотреть, как
этот скот ее лапает, поднялся и сказал жестяным голосом:
- Негоже благородному человеку, который должен подавать пример простому люду,
глумиться над беззащитными!
Вельможа поглядел на меня, пьяно кивнул своим в мою сторону. Оба с мрачными лицами
обнажили мечи и загородили дорогу. Не похоже, что одобряют забавы своего господина,
однако служба есть служба, никогда не бывает прекрасной во всем, но если платят хорошо,
приходится какие-то мелочи не замечать.
Кровь ударила мне в голову. Уже не первый раз обнажаю меч, не первый раз стычка в
таверне, но сейчас вдруг безумная ярость охватила меня, как будто прыгнул в огонь. Я не
помнил, как меч оказался в моей руке, потом мне сказали, что он как будто сам очутился в
моей длани. От полупрозрачного лезвия пошел дивный холодный свет, и все в зале ощутили,
что в моем лице пришла сама Смерть.
Зубы мои лязгали, как стальные траки, я прорычал:
- Прочь!.. Вы сейчас умрете. И будете вечно гореть в аду.
Обоих как ветром сдуло, я успел увидеть изумление и страх на их лицах, похоже, никогда
еще ни перед кем не отступали, а я быстро шагнул к вельможе и приставил острие меча к его
горлу. Меня трясло, меч дергался, кожа раздалась, потекла красная струйка.
Руки вельможи разжались, он застыл, глядя выпученными глазами, сразу трезвый, тихий,
испуганный до потери сознания. Меня все еще трясло, я едва не послал руку вперед, чтобы
лезвие просадило горло этой грязной твари и вышло с другой стороны, но за спиной раздался
чистый голос Кадфаэля:
- Брат мой!.. Оставь этого грешника. Тебе зачтется твое смирение. А ему... ему дадим
шанс исправить жизнь. Я прорычал:
- Готов гореть в аду, но уберу эту мерзость...
- Сдержись, - повторил Кадфаэль настойчиво. - Не давай волю чувствам, ты не
животное!
Вельможа что-то лепетал, его трясло, острый кончик погрузился еще на пару
миллиметров, кровь потекла гуще. В зале стояла мертвая тишина, но я чувствовал, что все остро
желают, чтобы я послал меч вперед и покончил с этой мразью, что пытается присвоить общих
женщин.
Делая неимоверное усилие, я опустил меч, вытер, глядя вельможе в глаза, о его
роскошный кафтан, пролязгал, как будто бил молотком по железному листу:
- Если... ты... тварь... посмеешь... тварь... еще раз... тварь... понял?
За моим столом молча и с некоторым испугом смотрели на меня, я вернулся на свое
место, Клотар придвинул чашу и кувшин, Альдер сказал шепотом:
- Что с вами, сэр Ричард? Конечно, гнусь, но так бросаться.. Это же половину народу
перебить надо!
Ревель сказал сокрушенно:
- На самом деле в каждом из нас такое сидит.
Клотар кивнул, смолчал, Кадфаэль сказал горячо:
- Ты прав, в каждом! Ведь мы все сотворены Господом из глины, из праха, как и все
твари земные. Но мы еще и люди, в которых Господь вдохнул часть своей души! Так не дадим
же... так не позволим же...
Он сбился, смотрит беспомощными серыми глазами, полными веры в человека, в то, что
вознесется еще при жизни, что построит царство Божье здесь, на земле, ведь для этого создал
Господь царство Божье на небе - это пенсионный дом для строителей, что не дожили до
завершения строительства здесь.
- Не позволим, - прохрипел я. Отхлебнул вина, сказал все еще сипло: - Надо было не
вмешиваться, не наше это дело, так правильнее, так говорит... дьявол. А верить в правоту и вот
так лезть на рожон во имя какой-то справедливости, какую и сами не понимаем, это от Бога.
Кадфаэль смотрел на меня беспомощными глазами, не уверенный, что я его поддержал, а
не притопил еще больше.
- Ладно, - сказал я, поднимаясь, - пируйте, наедайтесь и напивайтесь впрок. Завтра с
утра поскачем. Я пойду спать. До завтра!
Глава 5
Рынок есть рынок: когда есть, чем платить, находятся лучшие комнаты, а простыни
оказываются действительно чистыми. Я с великим удовольствием потащил было через голову
перевязь с мечом, но сердце тревожно стукнуло, а на душе все еще осадок, как после любой
ссоры.
Пес вздохнул и бухнулся всем тяжелым, как гранитная глыба, телом у моей постели.
Чертов кабан, уже в который раз наступаю спросонья, а он хотя бы отодвинулся.
Здесь нет милиции, только право кулака и острого меча. Конечно, хозяин гостиницы
отвечает за наше имущество, однако береженого Бог бережет. Я прикинул, где поставлю меч,
где положу молот, а сапоги поставлю на табуретку, которой подопру дверь. Если сумеет кто
открыть, сапоги своим грохотом разбудят...
В этом мире, несмотря на опасности везде и повсюду, люди слишком беспечны.
Возможно, потому, что слишком невелика ценность жизни вообще, люди гибнут на каждом
шагу, мрут как мухи, и потому всякий, что начинает заботиться о собственной безопасности,
выглядит трусом.
Здесь коммандос, что вымазывают рожи гуталином и ползут по грязи, дабы подобраться к
противнику, были бы объявлены расподлейшими трусами и навсегда изгнаны не только из
рядов рыцарей, но вообще из мужского сословия. Потому меры предосторожности только в
моей комнатке, где их никто не видит и не объявит меня трусом, а во двор я вышел вовсе не
затем, чтобы проверить, на месте ли наши кони и нет ли снизу лесенки к нашим окнам на
второй этаж, а просто подышать свежим воздухом и присмотреть молоденькую служаночку для
своей постели.
Во дворе уже тихо и пусто, только долговязый слуга вытаскивает из колодца ведро с водой
да в углу тихонько пофыркивают и переступают с ноги на ногу две лошади бедных крестьян,
которым не нашлось места в конюшне.
В просторной конюшне пахнет сеном, журчит вода в корытце, от нее тянет прохладой.
Кони Альдера и Ревеля о чем-то беседуют шепотом, мой Зайчик в углу недвижим, как статуя из
темного металла. Обычное темноте глаза горят, как раскаленные угли, но сейчас прикрыты
веками, а сон его таков, что и не дышит вовсе.
На всякий случай я набрал охапку душистого сена и бросил ему под ноги, что вообще-то
глупо: перед всеми тремя в кормушках неплохой овес, а мой может съесть и саму кормушку, но
мне хочется сделать что-то для все еще таинственного коня.
Дверь в конюшню оставалась открытой, чтобы я мог видеть ясельные ряды, света
немного, но когда и он на миг померк, я сразу развернулся лицом ко входу. Светлый
прямоугольник в темноте снова чист, от меня до него шагов двадцать, все тихо, но осталось
ощущение, что в конюшню проскользнул человек... даже двое, если учесть, что свет померк
как-то прерывисто, словно дважды с очень коротким перерывом.
Затаившись, я нащупал опорный столб, он толщиной с бедро взрослого мужчины, этого
достаточно, чтобы держать крышу, но мне за ним не спрятаться. В темноте слышно только
пофыркивание коней, большинство спит, но некоторые среагировали на появление людей,
беспокойно переступают копытами, совсем рядом со мной послышалось странное шуршание,
не сразу сообразил, что это конь провел роскошным хвостом по доскам стойла.
Глаза мои вроде бы привыкли к полумраку, одновременно начали появляться картинки в
тепловом излучении, но и глаза моих преследователей тоже быстро привыкают по крайней
мере к полутьме. Однако пока что перед глазами серые пятна, отчетливо различаю только
массивные багровые тела коней...
Справа почудился какой-то новый запах. Я застыл, ноздри начали ловить молекулы
жареного лука, чеснока. Перед мысленным взором вырисовался приземистый человек, потный
и разгоряченный жареным мясом с острыми специями. Так, наверное, видят мир собаки, у
которых обоняние лучше зрения, я всматривался ноздрями, уже начал улавливать образ второго,
тот шагах в пяти за первым, как вдруг этот приземистый насторожился, начал поводить головой
из стороны в сторону. Я не видел, что у него в руках, но уж явно не букет цветов.
Пальцы бесшумно сняли с пояса молот. Я тоже ел такое же мясо и тоже со специями,
разжигающими кровь, и если меня не смогут увидеть в тепловом, то унюхать смогут без труда.
Человек начал двигаться в мою сторону, я замахнулся для броска, сосредоточился, еще никогда
не швырял в темноте, задержал дыхание и бросил, мысленно направляя молот прямо в лоб
противнику.
В темноте раздался глухой стук. Я выставил руку с растопыренной пятерней, ударило
рукоятью сильно, я прокрался чуточку в сторону и метнул молот снова. Через мгновение
второй стук, я поймал молот и поспешил к выходу. За спиной беспокойно переступали лошади,
зачуявшие кровь, одна истошно заржала.
Я был у самых дверей, когда слева колыхнулся воздух. Я инстинктивно упал, над головой
просвистело нечто убойное, я ударил ногами в том направлении, где находится затаившийся
гад, подошва угодила в твердое. Хрустнуло, вскрикнул человек, я вскочил и ринулся во двор.
Я быстро промчался задами и, отряхнувшись на пороге от травинок сена, поднялся по
лестнице, минуя таверну, на второй этаж, а оттуда очень неторопливо, делая вид, что вышел из
своей комнаты, сошел в общий зал и брезгливо осведомился со ступеней:
- Ну что тут снова за крики?
В зале на меня оглянулись все. Я увидел расширенные глаза Альдера, испуг на лице
Кадфаэля, недовольство во всем облике Клотара. Вслед за мной по лестнице сбежал Ревель, он
на ходу застегивал рубашку, а другой рукой пытался застегнуть пояс с оттягивающим его
широким ножом. Увидев меня внизу, крикнул:
- Ваша милость, что случилось?
- Да вот заснуть не дают, - проворчал я громко. - То клопы, то крики какого-то
дурака. Палец прищемил, видите ли! А если еще и петь начнут...
Всей толпой вышли во двор. Там уже суетились несколько человек с факелами в руках. Из
конюшни вынесли одного за другим два тела, раздались испуганные вскрики, заговорили о
драконах, троллях, а кто рядом - заговорил о Каменном Перевертне. Я брезгливо морщился, не
забывая всматриваться в лица графа де ля Ферта и его двух воинов. Тела положили посреди
двора, в свете факелов оба выглядели так, словно по каждому пришелся удар Тунгусского
метеорита. Первому грудь попросту расплескало, превратив мясо и кости в желе, уцелевшие
голова и руки висели на сухожилиях, как и нетронутые ноги. Второму повезло еще меньше:
удар пришелся в плечо, размозжил голову и вообще превратил в кровавую кашу почти всего,
словно молот встретил его в прыжке головой вперед.
- Это не человек, - сказал хозяин гостиницы плачущим голосом. - Это не человек!
- Тролль, - согласился кто-то из толпы.
- Каменный Перевертень!
- Какой Перевертень?.. О них уже забыли! А тролли бродят по дорогам.
- Тролль сперва набросился бы на коней!
- А если люди попались раньше?
- Как это?
- Ну сами бросились? Это могли быть смелые парни...
Взгляды обратились на графа де ля Ферта, оба убитые в одежде его фамильных расцветок,
он нервно дернул щекой, процедил:
- Да, это мои люди. Надежные, смелые, преданные мне. Один - шорник, другой -
кузнец. Он же и походный оружейник. Но я не знаю, что заставило их пойти ночью во двор.
Ревель приблизился, шепнул:
- Что-то нервничает...
- У него двух убили, - ответил я, - это понятно.
- А раненых нет? - поинтересовался Альдер.
- Один, - ответил я.
Альдер не сразу сообразил, отстранился и смотрел выпученными глазами.
- Сэр... Вы-то откуда такое...
- Да вот знаю, - ответил я.
- Сильно ранен?
- Вряд ли. Но хромать будет долго.
Ал
...Поділитися у соцмережах
