Жанр: Электронное издание
Orl-gay6
...думался для солидности.
- Похожий сделаю. Почему не сделать? Дня за два...
- Утром едем дальше, - прервал я.
- Но, ваша милость...
- Двойная цена, - сказал я.
Он вздохнул.
- Ладно, поработаем ночь. Который день так... Когда высплюсь? Оставьте ваш молот...
- Нет, - возразил я. - Ты видишь этот молот. Самый обычный, таких сотни. Разве что
рукоять слишком коротка. По ней и отличают от других. Таким и сделай. Не думаю, что такая
уж сложная работа.. Утром зайду. Если надо будет подправить, сделаешь при мне.
Чувствуется, что город - плебейский, это значит, что жизнь не замирает и ночью.
Работает не только кузнец, вон в пекарню повезли муку, утром благоухающие
свежевыпеченные булочки будут в лавках, трудятся шорники, хлопают двери трактиров,
гостиниц. По дороге трижды останавливали вольные женщины, предлагали услуги. Не утерплю,
похвастаюсь: одна предложила переспать за так, настолько понравился, я расчувствовался, все
мы легко ловимся на льстивые слова, бросил ей серебряную монетку.
Потом я почти бежал, в открытом окне на втором этаже показалась крепкая фигура
Альдера. Махнул, мол, все в порядке, пьяных нет, а я бдю, муха не пролетит, гад не проползет,
враг не просочится на постоялый двор.
В ответ я помахал рукой, а сам быстро пробрался в свою комнату, сунул молот в мешок и
закутал в тряпки. Если завтра утром выйду с другим, никто не заметит подмены.
Когда я поднялся на третий этаж, Альдер помахал мне рукой от двери леди Женевьевы. Я
направился к нему, но он, приложив палец к губам, сам пошел навстречу, оглянулся и сказал,
понизив голос:
- Вовремя вернулись, ваша милость.
Я насторожился.
- Что-то случилось?
- Непонятные людишки, - ответил он. - В ваше отсутствие зашли на постоялый двор,
осмотрели, но останавливаться не стали.
- К конкуренту двинули? Там дешевле.
Он хмыкнул.
- Да не совсем... Вот присмотритесь к тому дому, через площадь... Тень от сарая?
В тени в самом деле угадывается человек, не хватило дураку терпения затаиться
неподвижно. Еще одного, уже сам, я заметил через два дома на другом конце площади.
- И еще двое на крыше, - добавил Альдер и указал на дом слева. - Так что окна надо
закрывать, когда будете монеты пересчитывать.
- Да уж, - согласился я, - но пуще глаза надо стеречь то, что они считают
неслыханным богатством.
Он ухмыльнулся, адиёты, как можно девку считать ценным приобретением, да еще такую,
от нее наплачетесь, сообщил:
- Там Ревель присматривает за ее дверью.
- Надо еще и за окном, - сказал я.
- Да неужто через окно спустится?
- От такой можно всего ожидать.
Он покрутил головой.
- Тогда в самом деле такая девка чего-то стоит... Но все равно, пришлось бы через двор,
с той стороны глухая стена. Другое дело, если ее попробуют те лихие ребята выкрасть.
- С ее согласия, - напомнил я. - А это упрощает их задачу.
Он кивнул.
- Даже Ревель заметил, что в город все прибывают крепкие ребята из степи. И все
стягиваются сюда. Похоже, нас обкладывают, как волков.
Дверь комнаты Женевьевы отворилась. Она вышла, поморщилась, увидев нас.
- Еще не спите? Вы что, в самом деле собрались всю ночь здесь торчать?
- Что вам понадобилось? - ответил я вопросом на вопрос.
- Иголка и нитка, - сообщила она.
- Вам доставят, - ответил я. - Я позову служанку.
Оба мы присматривались к ней внимательно, что-то держится очень уж нахально, в глазах
торжествующий блеск, спина прямая, явно у себя по комнате летала, но сейчас сама
королевская величавость, лицо вытянулось, взгляд из-под длинных ресниц надменен, как на
пьяных слуг, что ко всему еще и вымазались в дерьме.
Альдер тоже словно бы старался прочесть на ее лице, что ей сообщили за это время и
каким способом, а я старался выглядеть твердым и надменным, тертым калачом, что все видит
насквозь и не допустит помехи своим планам.
Она поинтересовалась холодно:
- А что же вы так быстро вернулись? С той крестьяночкой почему не задержались?
- Хорошую девушку все хотят держать при себе, - пояснил я. - Это от всяких... ну, вы
понимаете, стараются избавиться. Довезти как можно быстрее.
Она вспыхнула, выпрямилась еще больше, тонкий стан могу обхватить пальцами,
маленькая, но крепенькая грудь туго натянула тонкую ткань. Я засмотрелся, она перехватила
мой заинтересованный взгляд, презрительно фыркнула, смазав королевскость, ну не идет
надменной королеве фыркать и хрюкать.
- Полагаю, - произнесла она крайне холодно, - вас от меня постараются избавить.
- Пусть стараются, - разрешил я.
- И обязательно избавят!
- А вот это уже бабушка надвое репнула... и еще насчет гопа, пока не перескочишь...
- Что за "гоп"? - осведомилась она подозрительно.
- У нас говорят: не говори "гоп", Коли рожа крива, - объяснил я. - Это не к вам,
ессно, ваша надменность, но есть тут... слишком быстрые. Жаль, не сбили у них рога в
молодости... Что ж, будем сбивать сейчас. Отросшие. Ветвистые.
Она выпрямилась, облила нас презрением из-под длинных, как копья македонской
фаланги, ресниц, повернулась и ушла к себе.
Альдер покрутил головой, в глазах странный восторг.
- Какая женщина!.. Нет, какая женщина!
- Я предпочитаю попроще, - буркнул я.
- Сэр Ричард! - вскрикнул он шокировано.
- В смысле попроще в общении, - пояснил я. - Есть и такие, Альдер. Красивые, умные,
образованные...
Он в сомнении покрутил головой.
- Если женщина красивая, умная, да еще и умеющая себя держать, то это уже непонятное
что-то, не для нормальных мужчин.
Я кивнул.
- Ты прав. Ладно, я сейчас скажу служанке, чтобы принесла иголку с ниткой...
- Думаете, ей в самом деле это было нужно?
- Нет, конечно, но примем игру. И скажу Ревелю, чтобы не забыл тебя сменить.
Я уже уходил, а он направился к двери Женевьевы, когда что-то вспомнил, хлопнул себя
ладонью по лбу. Я тоже повернулся, он подошел торопливо и сказал шепотом:
- Очень уж не нравятся мне те ребята, что расположились хоть и за городской стеной,
но...
- Что тебя тревожит?
- Это те, что ехали за нами вчера.
- Может, случайность? - предположил я.
Он покачал головой.
- Они все верхами, как и мы, но у них нет повозок! Давно бы обогнали нас. И почему
заезжали то справа, то слева? Нет, ваша милость, это люди Грубера. Он все-таки больше
разбойник, чем рыцарь.
Я буркнул:
- Одно другому не мешает.
Он посмотрел на меня нерешительно.
- Да это я чтобы вас не обидеть.
- Я не отвечаю за все сословие, - сказал я. - Может быть, и Грубер остепенится, когда
у него будет свой замок, свои земли и свои крестьяне. Своих не пограбишь, они и так свои!..
Поневоле начнет о них заботиться.
- Если доживет, - заметил Альдер. - Если бы все доживали, земля бы прогнулась под
их тяжестью. И железа бы на всех не хватило.
Я поднялся к себе в комнату, постучал сапогами, вроде снимал, задул светильник, ложе
заскрипело под моим весом, хорошо, я тут же на цыпочках прокрался к окну, бесшумно отворил
и, цепляясь за выступы, кое-как спустился по стене. Здесь темно и тихо, глаза быстро
привыкли, хотя я скоро начал различать и красные силуэты от теплового излучения, мимо
прошли запоздалые гуляки, я перемахнул забор и оказался на другой улице.
Свет в домах почти везде погашен, оставалось прятаться в тени только от лунного света, я
перебежками прокрался на ту сторону площади. Во дворе приглушенные голоса, тихонько
заржала лошадь, зачуяв меня, голоса притихли, но, к счастью, по улице протащилась пара
запоздавших гуляк, заорали песню и утопали к постоялому двору. После паузы во дворе
заговорили снова, а я прокрался через освещенное место, новая тень приняла с готовностью,
где я переждал чуть, прислушиваясь, потом ухватился за верх стены и быстро перемахнул через
нее.
Под ногами, опять же к счастью, ни щепок, ни спящего поросенка, что пронзительным
визгом переполошит всех, дальше пробирался под стеночкой почти без препятствий. Обогнув
дом, рассмотрел просторный двор, во дворе костер, двое стражей коротают время, играя в
кости, хороши охранники, дверь в дом прикрыта, но вряд ли на запоре, когда ее охраняют двое
крепких мужиков с оружием в руках.
Я выждал момент, когда один метнул кости и оба упали на четвереньки, всматриваясь и
считая дырочки, на цыпочках пробежал в дверь, быстро отворил, чуть скрипнуло, я скользнул в
прихожую и тихонько закрыл за собой.
Сердце колотится, как будто я пробежал кросс в пять километров. В доме тихо и темно,
только у дальней двери едва чадит крохотный светильник, пожадничали масла. За окном тоже
тихо, я прокрался к той двери, отворил, огляделся в большой комнате, заставленной
разнообразной мебелью, поспешил вдоль стены по лестнице на второй этаж.
Там всего три комнаты, я у каждой прислушивался, везде тихо. Недоумевая, я толкнул
самую дальнюю, осторожно заглянул, обнаженный меч в руке, свет с улицы освещает пустую
комнату, если не считать кровать, стол и пару стульев. Во второй комнате то же самое, только
еще и громоздкие шкафы.
Третью дверь я толкнул, уверенный, что хоть здесь-то я найду Грубера, и когда увидел на
ложе спящих мужчину и женщину, уже не сомневался, что отыскал гада.
- Спи-спи, - прошептал я, - баюшки-баю...
Женщина начала открывать глаза, я ударил рукоятью по голове. Послышался стук,
женщина охнула, ее голова бессильно упала на подушку. Мужчина пытался вскочить, лезвие
моего меча уперлось ему в горло. От неосторожного движения лезвие погрузилось на пару
миллиметров, но из разреза сразу поползла вниз тонкая темная полоска.
- Кто... вы? - прошептал он, едва шевеля губами.
- Кто ты? - спросил я грубо, разочарованный, что это не Грубер. - И какого черта
следишь...
Он снова чуть неуловимо дернулся, теперь я понял, что угадал, просто спросонья не
рассмотрел мое лицо в темноте, а так меня видел, знает и в самом деле зачем-то следит.
- Я ни за кем не следил...
Но говорил слишком торопливо, а в голосе нет той искренности, которая убедила бы мое
изощренное ухо. Лезвие меча упирается в горло, затылок вжимается в деревянную спинку
кровати, и даже сдвинуть в сторону не удастся: из сплошной спинки выступают толстые
декоративные прутья, фиксируют голову в углублении.
- Подумай, - сказал я услышанной фразой очень далеко отсюда, - что мне помешает
погрузить меч глубже? Так это, на ладонь?
Он нервно сглотнул, кадык дернулся, поморщился, кровь потекла гуще.
- Я не... хорошо-хорошо, я следил.. Мне велел барон Марквард.
- Кто? - переспросил я изумленно.
- Барон Марквард, - повторил он послушно. - Мой господин.
- Он нанял тебя?
- Нет, я служу ему уже двадцать лет.
Десятки мыслей закружились у меня в голове, человечек не двигался, глядя на меня
расширенными в ужасе глазами. Я подумал, сказал нерешительно, но стараясь, чтобы голос
звучал веско, внушительно:
- Вот что... Если я взялся отвезти леди Женевьеву, то я ее отвезу. Следить за мной - это
как бы предположение, что я либо сопру деньги и смоюсь, либо сам использую эту строптивую
девицу. Вообще следить - это попрание достоинства. Моего, ессно. Это недоверие, понял? А
недоверие я воспринимаю как оскорбление.
Медленно убрал меч, женщина застонала и открыла глаза. В них появился ужас, она
набрала в грудь воздуха, но ладонь мужчины опустилась на ее рот раньше моей.
- Молчи, - предупредил он. - Случилось просто недоразумение. Господин сейчас
уйдет.
Я кивнул.
- Да, я ухожу... Тебе же совет: возвращайся к барону и скажи, что я оскорблен. И мог бы
считать себя свободным от обещаний, если бы... если бы оказался такой же сволочью, как он
сам. Но я все-таки довезу леди Женевьеву. Теперь я ухожу, но... если я завтра или еще когда-то
увижу тебя, приглядывающим за мной, то...
Я подвигал мечом, бросая ему на лицо лунные блики. Он торопливо кивнул, женщина
молчала, глаза - как плошки. Я нащупал за спиной дверь, тихонько отворил и выскользнул.
Альдер все еще дежурил в коридоре, с ним, к моему удивлению, был пес. Он ликующе
бросился мне на грудь, я расцеловался к ним, велел отправляться в мою комнату, но Альдер
сказал просительно:
- С ним так здорово, ваша милость! Ему самому нравится. Он был сторожевым псом, да?
- Был, - согласился я. - Кстати, за нами в самом деле следили. Почему-то от
Маркварда, отца этой избалованной красотки.
Глаза Альдера стали очень внимательными.
- И... где он сейчас?
- Спешит к воротам. Я велел ему передать Маркварду пару теплых слов.
Поцеловав пса в бархатный нос, я отправился в свою комнату, сбросил сапоги и с
наслаждением завалился на мягкую постель с чистыми простынями. Вместо светильника с
вонючим бараньим или даже рыбьим жиром здесь горит такая великолепная толстая свеча, что
я не стал задувать, пусть горит, это не яркая электрическая лампочка, свет которой выедает
глаза...
Засыпая, я перебирал в памяти день, кто что сказал, как ехали, прикидывал, как поедем
завтра, глаза начали закрываться, и в этот момент услышал легкий скрип половиц. Я открыл
глаза именно в тот миг, когда открылась дверь. Грубер остановился на пороге, взгляд жестокий
и веселый одновременно.
- Ах, вот ты где... - произнес он негромко, - ну, здесь не отлежишься, я тебе обещаю.
- Не обещай слишком много, - посоветовал я.
Он хмыкнул, его взгляд не отпускал меня, рука тихохонько прикрыла за собой дверь, ноги
продвинули его поджарое тело на шажок, ладонь опустилась на рукоять меча.
- Я всегда выполняю то, что обещаю.
- Я тоже, - ответил я загадочно. Он сделал еще шаг, еще, рука потащила из ножен меч,
и тут его взгляд зацепился за пустые ножны на крюке. Пальцы застыли на эфесе, а нога на миг
зависла в воздухе, затем опустилась с осторожностью, словно на тонкий, быстро тающий под
лучами весеннего солнца лед.
Глаза быстро метнулись в мою сторону, моя правая рука под одеялом, пальцы левой руки
крепко стиснули край, могу сошвырнуть одеяло в одно мгновение. А какой я с мечом, он не
знает... или уже знает?.. но он видел, с какой легкостью я сбрасывал с коней его напарников,
ему могли рассказать, как я побил в кулачных схватках в этой же таверне двух признанных
буянов-братьев, а это может остановить и более рискованного.
- Ты что, - проговорил он, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, - с мечом спать
ложишься?
- Тебе не нравится?
Он фыркнул.
- Знавал я трусов... но про таких - даже не слышал.
- Это не трусость, - сказал я, - а разумная предосторожность, чтобы вонючие шакалы
не подбирались близко.
Пальцы на рукояти меча разжались. В глазах бессильная ненависть, он нервно облизнул
пересохшие губы, странный контраст, ведь на лбу капли размером с виноградины.
- Мне Жени рассказала про твой меч, - объявил он. - И про молот. А сам ты что-то
без них стоишь?
Я фыркнул.
- Я сражаюсь тем, чем считаю нужным. Если у меня меч длиннее, чем у тебя, я не стану
обламывать лезвие, чтобы соблюсти равенство. Понял?
Он несколько мгновений смотрел в упор, вдруг выпалил:
- Ты не рыцарь!
- Рыцарь, - не согласился я. - Но я бывал в таких диких степях, что тебе и не
приснятся. И, кстати, рыцарем я не родился.
Его пальцы подрагивали над рукоятью меча, капли пота уже начали сползать, оставляя
блестящие дорожки. Глаза заблестели, я ощутил, что сейчас выхватит меч, посоветовал:
- Оглянись.
Я не двигался, он бросил короткий взгляд в сторону двери, застыл. В проеме Альдер с
обнаженным мечом, а пес уже изготовился к прыжку, ждет от меня команды.
- Все понял, дурак? - спросил я. - Мой совет: сгинь, скройся так, чтобы не попался на
пути даже случайно! Сомнем, вобьем в землю по ноздри. А теперь иди... существо!
Альдер и Бобик отодвинулись, давая дорогу. Грубер, белый как мел, осторожно двинулся
к двери. Прижимаясь спиной к косяку, выскользнул в коридор, исчез.
Альдер сказал потерянно:
- Как он сумел?.. Колдовство, не иначе!
- Есть такие амулеты, - успокоил я. - Но я все равно заметил. На меня такая фигня не
действует. По крайней мере польза есть: он проговорился, что уже успел переговорить с нашей
пленницей.
Альдер вскрикнул:
- Как?
- Кто знает... Может быть, по стене влез к ее окну. Там решетки надежные?
- Да, но... Я пошлю Ревеля посматривать и за стеной с той стороны!
Утром, когда пропели петухи, я вскочил, достаточно освеженный коротким сном, Альдер
спит, зато бдит Ревель, я спросонья принял за Альдера, такой же кряжистый и матерый, он
встретил меня прямым взглядом настороженных глаз, я сказал негромко:
- Готовьтесь выехать после завтрака. А я отлучусь ненадолго.
Он кивнул, даже не пытаясь узнать куда, настоящий солдат, привыкший выполнять
приказы... если они не выглядят откровенно глупыми.
Оглядываясь, нет ли слежки, я первым делом забежал в кузницу, оттуда грохот, как из
преисподней, где заковывали Тантала, сквозь крышу попыхивают синие дымки, а когда я
раскрыл дверь, жаром обдало таким, что куда там Африке. Двое дюжих молотобойцев
взмахивают молотами, сам кузнец лишь постукивает молоточком, направляя удары.
- Заказ готов? - спросил я.
Молотобойцы опустили молоты, кузнец посмотрел оценивающе, взгляд сразу скользнул
по моему поясу.
- Сложный оказался заказ, - ответил он медленно. - Вот лежит, еще тепленький...
Только что закончили. Надо бы сравнить...
- Это я сам, - сказал я быстро. - Молодец, у тебя глаз, как у Зверобоя. Все в точности!..
Вот держи, это окончательный расчет. Ладно, вот еще добавлю за старание. Хорошим мастерам
надо платить, чтобы не было утечки мозгов.
Он принял монеты степенно, поблагодарил сдержанно, с достоинством. Я повесил молот
на привычное место на поясе, кивнул и вышел. Подправлять в самом деле не требуется, глаз у
кузнеца оказался цепким: если не присматриваться, то я и сам не сразу замечу разницу. Этот
повешу справа у седла, но от души надеюсь, что все мои страхи и подозрения напрасны, это я
просто страхополох, как штатовские коммандос, что тени своей страшатся, потому и
выживают, и что не придется вот так сразу срывать с крючка и метать как можно быстрее.
Улочка еще сонная, только-только рассвет, солнце вылезает из-за края земли, а
крепостная стена отбрасывает тень на весь город, золотятся только шпили храмов и верхние
этажи самых высоких домов на вершине холма.
На городских воротах стража взглянула с недоумением, но товаров не выношу, а меч за
плечами и молот на поясе - в этих краях что-то вроде украшений на одежде.
Те подозрительные типы расположились, как и рассказал Альдер, под укрытием
невысокой, но обрывистой скалы, с дороги не видно, костер горит вовсю, багровая россыпь
углей размером с булыжник, столетние дубы жгли, что ли, на таких углях можно испечь слона.
Вокруг огня расположились четверо. Трое сидят в беспечных позах туристов, только что без
гитары, четвертый лежит, прикрыл морду тряпкой, расслабляется, укуреныш. В рогульках
длинный толстый прут, крупные ломти мяса уже начинают чернеть, дикари: огонь с дымом,
кто такую гадость жрет, я не дал бы такое мясо даже Бобику. Все четверо не выглядят
опасными, но я вглядывался несколько минут, пока не убедился, что отребье и есть отребье.
Даже странно, что их тоже привлекли к охоте на такую опасную дичь. Или не сказали, что мы
те олени, которые могут не только убегать, но и гоняться за охотниками.
Молот так и норовил сунуть рукоять мне в пальцы, словно и он может, как и тот, под
который косит, но это значит, что придется убивать всех, а я все-таки существо из того мира,
где хоть и насмешничают над общечеловеками, но все же не бьют направо и налево, как здесь,
где народ плодится как мухи. Правда, и мрет как мухи.
Они попытались вскочить, когда я внезапно возник у костра, однако одного ногой в лицо,
второго толкнул в костер, а третьего, который вскочил, саданул кулаком в морду. Четвертый,
рыжий и с короткой шкиперской бородкой, успел подняться, выхватил нож, однако в моей руке
уже блеснул длинный меч, и шкипер застыл в нерешительности.
Двое орали и катались по земле, оба ухитрились упасть прямо в середину костра, одежда
вспыхнула, словно промасленная бумага. Третий, что сапогом в лицо, поднялся на четвереньки,
я саданул снова, держа острие меча направленным на рыжего с ножом. Тот отступил на шаг.
- Лучше не двигайся, - предупредил я. - Сейчас я кроток, но я не всегда голубь мира.
Один из горящих с криком выхватил нож и бросился на меня. Коротко блеснул меч, я
пропустил падающее тело мимо и снова повернулся к шкиперу.
- Я все еще ангел доброты, - сказал я. - И вы все еще можете жить...
Тот, который с разбитым лицом ползал у костра, вдруг захватил горсть земли и швырнул
мне в лицо. Я на миг закрыл глаза, тут же открыл, на меня метнулось его крупное тело и с
хрустом накололось на острие меча, как жирная нежная бабочка на булавку. Коротким
движением я освободил меч, мои глаза все еще держат в перекрестье прицела рыжего бородача.
- Я начинаю сердиться, - предупредил я. - Вот прямо щас начинаю.
Он торопливо отбросил нож.
- Сдаюсь!.. Мы не знали, что нас послали следить за самим чертом.
- Помоги напарнику, - велел я. - И убирайтесь отсюда. Быстро.
Он вскрикнул:
- Да, господин! Как скажете, господин!
Не сводя с меня глаз, скользнул к последнему оставшемуся, кроме него, в живых, помог
загасить огонь на штанах.
- В следующий раз, - предупредил я, - буду рубить сразу.
Оба испуганно закивали, а я повернулся и пошел обратно, поводя острием меча перед
собой.
Глава 13
Когда я вернулся во двор, Альдер и Ревель уже запрягали коней в повозку. Клотар на
своем жеребце кружил возле крыльца, горячил без надобности. Мой Зайчик отбивался
копытами от пса, тот напрыгивал, угрожал ухватить за горло, взрыкивал грозно, конь
всхрапывал и свирепо раздувал ноздри, но их сторонились только местные, даже Клотар уже
свыкся, что звери так развлекаются.
Альдер встретил меня вопросительным взглядом.
- Все в порядке, - ответил я. - Малость прогулялся.
Он кивнул, в глазах мелькнуло одобрение.
- Хорошие там цветочки?
- Да, - сказал я. - И земля там мягкая.
- Лучше бы птахам оставить, - сказал он. - Божьи все-таки...
- Я так и сделал, - ответил я кротко.
Брат Кадфаэль прислушивался с недоумением. Взглянул на небо, где в синеве кружили
два орла, потом уже три, быстро снижались, пока все не упали камнями по ту сторону
городской стены.
- Брат паладин, - сказал он заботливо, - тебя не было с нами на утренней трапезе...
Ты не захворал?
- Я буду учиться есть в седле, - ответил я. - Как ныне дикий друг степей калмык. И
еще гунн! Это у меня обет на сегодня такой. Понял? Ты что, не знал, что у рыцарей иногда
вожжа под хвост западает?
Альдер посматривал усмешливо, уже знает, сколько во мне рыцарскости, а сколько
практической сметки, но бедный Кадфаэль растерялся, потом нехотя кивнул, принимая, что да,
у рыцарей и не такая бывает дурь.
- Где леди Женевьева? - спросил я нетерпеливо.
С высоты седла раздался неприятный голос Клотара:
- Госпожа велела передать, что ей надо еще четверть часа, чтобы переодеться.
- Скажи, - велел я, - что если не спустится сейчас же, я вытащу ее, как ленивую
служанку.
Через пару минут леди Женевьева появилась на крыльце, окатила меня взглядом,
преисполненным полнейшего и просто предельного презрения, поднялась в повозку, после чего
занавеска на окошке закрыла доступ вовнутрь надежнее, чем крепостные ворота Парижа ордам
Аттилы в город.
Долина сразу после выезда за городские врата пошла неприятными буграми, что сами по
себе вроде бы безвредны, многие даже распаханы под поля, меня же беспокоило, что не могу
окинуть пространство с птичьего полета или хотя жирафьего роста. За холмом может затаиться
шайка разбойников, уж не говорю о людях Грубера, потому я время от времени выезжал вперед,
осматривал дорогу, по которой проедем.
Видел кладоискателей, гномов, исчезников, странных животных, которых обычно относят
к нечисти, но кто на самом деле нечистью по большей части не является. Однако мышление
людское прагматично: весь животный мир делится на полезный и вредный, овцы - полезно,
волки - вредно, и никакие ссылки на санитаров леса не помогут. Ну а те звери, которые не
вредные и не полезные, с которых ни мяса, ни шерсти, ни ценных рогов или копыт, - это
просто нечисть, которую тоже надо истребить, чтобы не жрала, к примеру, нашу траву, пусть ее
лучше коровы жрут.
Возвращаясь, я проезжал в сторонке от повозки, разве что перекидывался парой слов с
Альдером. В последний раз он заметил многозначительно:
- Ваша милость, на горизонте дважды показывались всадники.
Смотрел он серьезно, а в голосе слышалась подсказка.
- Люди Грубера?
- Похоже.
- Приметы какие-то есть?
- С такого расстояния разве заметишь?
Я задумался, прикидывая, как этот барон-разбойник, через его владения, по сути, едем,
попробует отнять добычу. Можно даже лихим налетом, если у него достаточно людей, а можно
попытаться ночью, если не достигнем города и заночуем в лесу или в поле.
Погрузившись в расчеты, я не услышал, как рядом застучали колеса, занавеска чуть
приоткрылась, леди Женевьева выглянула веселая, сияющая, только что язык не показала.
- А вам, сэр Ричард, - спросила она с веселой ехидцей, - какие женщины нравятся -
умные или красивые?
Я выпятил грудь и ответил истинно по-рыцарски:
- Ни те, ни другие. Мне нравитесь вы, леди Женевьева!
Она насмешливо заулыбалась, польщенная, но все испортил Ревель, заржал, как конь, а на
ее вопросительный взгляд сказал поспешно:
- Да это я так, леди... Вспомнил кое-что.
- Гергельскую кампанию, - подсказал я.
- Да-да, гергельскую...
Но когда мы отъехали, я видел, что прелестная леди задумалась, бровки поползли вверх, а
потом лицо вдруг залилось краской, и всю дорогу поглядывала на меня так, что я чувствовал,
как она мечтает насадить меня на раскаленный вертел и самолично держать над огнем в своих
прелестных ручках.
- Знает, - сказал Альдер вполголоса. - Как-то он ей подал знак.
- Или она тоже рассмотрела, кто за нами следует...
- А иногда оказывается впереди, - напомнил Альдер.
Некоторое время втроем держались позади коляски, но ветер ухитряется доносить пыль
из-под колес на любое расстояние, наконец мы с Альдером пустили коней вперед. Я некоторое
время оглядывался
...Закладка в соц.сетях
