Жанр: Электронное издание
Orl-gay6
...от в центре
зала. Решетка вздрагивала, я избежал удара Лихтенберга, опрометью бросился к колодезному
вороту, одним ударом со спины раскроил череп ухватившемуся за штурвал огромному толстому
жрецу и сам торопливо начал крутить в обратную сторону.
За спиной услышал предостерегающий вскрик, повернулся и одновременно отпрыгнул.
Острие меча с жутким лязгом высекло искры о железные спицы.
Я инстинктивно ухватил гада за руку, вывернул, меч выпал, а я ударом с другой руки снес
голову нерасторопному.
Лихтенберг тяжело шагнул в мою сторону, но я бегом ринулся к нему, крича на ходу:
- Мои извинения, барон!.. Но вы же понимаете, наш долг бросаться на помощь даме...
Он хрюкнул и остановился, ожидая. Я подбежал сам и замахнулся мечом, лучше драться
здесь, а там пусть по возможности Альдер с Ревелем. Лихтенберг подставил щит, сам взмахнул
мечом, я понял, что играет со мной, как тюлень с рыбой, это я вижу, может быть, видит даже
Альдер, это Женевьеве кажется, что рубимся на равных, ведь мечи взлетают, сталкиваются в
воздухе, наносят удары по щитам, по доспехам. Если бы он в полную силу ударил в щит, от него
остались бы щепки, но я успевал принимать удар и сразу же чуть отдергивать щит, чтобы
пустить удар по скользящей, к тому же противник может потерять равновесие и слегка
провалиться за своим мечом...
Увы, он намного опытнее, ни разу не потерял равновесия, ни разу не ушел за своим
мечом, двигается достаточно легко, но, судя по всему, быстрее двигаться уже не может, я
прыгаю вокруг него, как бандерлог, уже целую вечность, проверил, я чуточку превосхожу в
скорости, мои синапсы короче, а нервная система намного разветвленнее.
В какой-то мере громадный рост барона, массивное телосложение и прекрасные доспехи
работают на меня, тормозя его движения, но, увы, не настолько, чтобы я отыскал уязвимое
место и воткнул в него меч по самую рукоять. К тому, если я прощелкаю хлебалом хоть на
секунду, он одним ударом разрубит меня, как я уже сказал, словно майского жука в его
прочных хитиновых доспехах.
Я прошел вокруг него, как кот ученый, не меньше пяти раз, пока не начал соображать, как
поступить дальше. Все-таки я рожден в мире больших скоростей, я хотя бы понаслышке знаю о
существовании сотен и даже тысяч воинских приемов, видел в кино, как дерутся мушкетеры,
самураи и таеквондисты, как хитро поступают ниндзи, как рубятся запорожские казаки,
персидские "бессмертные", спартанские гоплиты, римские легионеры и гладиаторы, все это
перемешивается в голове и дает такой коктейль, что если правильно воспользоваться...
Правда, я ничего этого не умею, но не умеет и этот гигант, но я знаю, что существуют
приемы, которыми можно завалить такого быка, а он о таком даже не слыхивал. Доступные ему
приемы просты: либо на коне выставить впереди себя копье и постараться вышибить
противника из седла, либо в пешем бою рубить мечом сверху вниз и совсем редко - наискось.
Альдер торопливо крутил, решетка, что уже почти касалась лилового тумана, медленно
начала подниматься. Женевьева только всхлипывает и полными надежды глазами умоляюще
смотрит на Альдера.
Двое громадных слуг подбежали к Альдеру, один замахнулся дубиной, второй сразу
ухватился за колесо, заскрипели железные цепи, рама начала раскачиваться, поползла вниз.
Женевьева вскрикнула, Альдер заторопился, кое-как разделался с противником, бросился на
второго, снес ему голову и, сунув меч в ножны, обеими руками ухватился за штурвал.
Наконец мне показалось, что одно уязвимое место в защите Лихтенберга я все-таки
заметил. Когда гигант наносит косой удар, на боку слегка раздвигаются стальные пластины.
Даже не раздвигаются, а чуть-чуть приподнимаются края, и если бы против гиганта дрались мы
с Альдером, то я бы отвлекал его спереди, Альдер же попытался бы сунуть лезвие меча под
оттопыренную пластину.
Но Альдер занят, вот к нему побежали сразу трое с пиками в руках, у каждого еще и меч
на поясе, а я тем временем начал готовиться к дикому движению, несколько раз представил
себе этот трюк, такое часто видел в кино, но здесь отступаю под ударами совсем не кина,
выждал богатырский замах, сделал вид, что принимаю удар на щит, а сам быстро-быстро,
совсем не по-рыцарски, а как какой-то трусливый джап или китаец скользнул к гиганту
вплотную, еще на полшага, и лезвие моего меча, скользнув по пластинке, вошло под
соседнюю...
Я ударил изо всех сил, меч с трудом вошел на ладонь, я тут же выдернул, упал, потому что
лезвие чужого меча стремительно приближалось, откатился и поспешно вскочил на ноги.
Гигант вскрикнул страшным голосом. Щит соскользнул с его руки, булатная рукавица
хлопнула по тому месту, куда вошел меч, в инстинктивном жесте закрыть рану. Несколько
мгновений он пожирал меня глазами, за решеткой забрала разгорелось настоящее пламя, затем,
не поднимая щит, ринулся на меня.
Я отпрыгнул, никогда не думал, что такие гиганты могут двигаться так быстро: обычно
эти закованные в железо горы поворачиваются медленно, с достоинством, ибо суетливость к
лицу разве что слугам.
Он размахивал мечом, я позорно убегал, да фиг с ним, рыцарством, у меня не бегство, а
тактический маневр, так я считаю, а эта башня ревет и все старается поразить меня одним и
тем же ударом сверху вниз, так Ричард Львиное Сердце, как написано в учебниках истории,
рассекал до седла сарацинских эмиров.
Альдеру с Ревелем совсем худо, троих они срубили, но оба ранены, а к ним бегут сразу
пятеро. Они заслонили собой колесо, доспехи забрызганы кровью, на лице безумная ярость,
драться будут до последнего...
Уворачиваясь и увертываясь, я утвердился в мысли, что Лихтенберг не знает других
ударов, да, понятно, рыцарские мечи и не позволяют фехтовать, это придет потом, когда мечи
истончатся и превратятся где в сабли, где в шпаги, а здесь только могучие тяжелые секачи,
рассчитанные на горы мышц. Да и какое фехтование, и шпаги, и сабли бесполезны против
таких доспехов.
Альдер и Ревель поразили всех пятерых, но и сами полегли, изрубленные, исколотые,
истекающие кровью.
Я ухитрился отпрыгнуть, избегая страшного меча Лихтенберга, случайно оказался в
удобной позиции и тут же ткнул мечом, как копьем. Острие так же точно скользнуло под
пластинку, я нажал, рассчитывая на то, что гигант устал бегать за мной, движения потеряли
скорость и точность, однако его меч просвистел над моей макушкой, сдернув клок волос.
Женевьева взвизгнула, там к штурвалу подошел еще один в темной робе, крутанул раз, и
рама толчками начала опускаться к лиловой воронке. Я хотел было начать отступать в ту
сторону, но за спиной жреца зашевелился Альдер, привстал и, подобрав меч, с силой ударил
жреца под колени.
Гигант уже дышал так шумно и мощно, что забрало шлема едва не выгибается наружу при
выдохе, впрочем, во время вдоха почти прилипает к губам. Двигается медленно, тяжело
переступает, следуя за мной, и хотя я сам едва волочу ноги от смертельной усталости, но он
вовсе не взмахивает мечом в надежде задеть меня, а скупо готовится к завершающему удару.
Я быстро взглянул на Хозяина. Он с великим интересом рассматривает наш поединок. И
хотя заявил, что победителя оставит себе в услужение, но что-то не верится, чтобы вот так взял
и позволил мне остаться в живых после такого поединка. Не знаю, на чем поймал этого
Черного Рыцаря, но наверняка видит, что я не так слаб духом. Возможно, даже не позволит мне
нанести смертельный удар...
Отступая, я все чаще посматривал на него, да, следит за каждым движением, очень
напряженно, словно готовится вмешаться...
Я сорвал с пояса молот и, продолжая отступать от гиганта, швырнул быстрым коротким
движением. Ни рыцарь, ни Хозяин не поняли в первый миг, куда я бросил так странно, а там
раздался хрустальный звон, на каменные плиты обрушился град крупных и мелких осколков
льда. Больше я в ту сторону не смотрел, отступал, увертывался, по железному боку стекает уже
не одна красная струйка, при каждом шаге остаются кровавые следы.
Гигант стоял, слегка раскачиваясь, я надеялся, что от слабости, хотя, возможно, он просто
переносит вес с ноги на ногу, выбирает позицию для завершающего удара. Я тоже стоял и
дышал часто, шумно, ничуть не притворяясь, одна надежда на то, что я сохранил сил больше.
За моей спиной возник слабый свет, начал усиливаться, словно в зале некто поворачивал
верньер бимера. Я не отрывал взгляда от гиганта, он всхрапнул и поднял меч обеими руками.
Удар должен быть тяжелым, раскалывающим меня, как гнилой орех. И в этот миг я увидел еще
один шанс: доспехи рассчитаны на все варианты схватки, когда их хозяин держит в одной руке
меч, в другой - щит, поверженного противника добивают особым кинжалом, мизерикордией,
но вовсе не этим варварским ударом...
Я бросился вперед и вонзил меч все тем же невиданным в эпоху рыцарства ударом, словно
у меня в руках не меч, а шпага. Острый кончик вошел между сочленениями, а там я нажал со
всей оставшейся силой и, выпустив меч, кувырком ушел мимо, а меч гиганта просвистел рядом
и с силой высек сноп искр о каменные плиты.
С трудом вскочив на ноги, я увидел, как ревущий гигант раскачивается вперед-назад, его
меч вывалился из ослабевших ладоней. Раскачиваясь все сильнее, он ухватился за торчащий из
его живота меч, я замер, если выдернет, я погиб...
Гигант повалился вниз лицом. Раздался скрежет, на спине вздулась пластина панциря, и,
пробив ее, острие меча высунуло острый клюв, а затем выдвинулось почти до половины.
Отчаянно верещала Женевьева, железная рама медленными толчками опускалась в
лиловую жуть. Свет в зале вспыхнул яркий, трепещущий, словно заработал
гигант-электросварщик. На стенах возникают и мгновенно пропадают причудливые тени. Я
торопливо подобрал молот, огляделся.
Вокруг брата Кадфаэля сверкает чистый свет первого дня творения, колдуна окружает
прозрачная лиловая сфера, похожая на пленку мыльного пузыря, однако я понимал, что стена
из силовых полей может быть гораздо прочнее любых крепостных, даже если те выковывать из
легированной стали.
Они смотрели друг на друга неотрывно, мне почудилось, что свет постепенно отступает,
да и лицо Кадфаэля искажено, по лбу катятся крупные капли пота.
- Держись! - крикнул я хрипло. - Я иду!
Колдун на миг скосил в мою сторону глаза, лиловая сфера тут же прогнулась и чуть
подалась под давлением света. Я подбежал на подгибающихся ногах к поединщикам.
Кадфаэль явно уступает, держится только невероятным усилием воли, пот градом, из
груди вырываются хрипы. Их борьба напоминает сцепивших руки армрестлеров, подается то
один, то другой, оба изнемогают, но ни один не может одолеть другого... Внезапно я понял,
что колдун все равно победит: брат Кадфаэль просто не способен на насилие, он мирный
проповедник, миссионер...
- Убей его! - потребовал я кровожадно.
- Не... могу, - донесся искаженный страданием голос Кадфаэля.
- Убей, - повторил я. - Получишь святости больше!..
- Н-нет...
Надо было сказать, что половина его грехов зачтется, это подействовало бы лучше, он
помешан на своей греховности, но все равно не убьет, я торопливо ухватил молот, поймал
взглядом перекошенное лицо колдуна. Тоже измучен, выкладывает последние силы, меня
раздавить будет проще...
Молот вырвался из моей ладони, как крылатая ракета. Раздался сухой хлопок, лиловый
пузырь исчез. Колдун только-только успел скосить глаза в мою сторону, как молот подобно
камню из катапульты, рушащей крепостную стену, ударил его в плечо. Послышался странный
треск, будто я разбил скелет динозавра в музее. Молот описал лихой полукруг, я выставил
ладонь, не выпуская из виду колдуна.
Он сполз на пол, на стене пламенеет огромное кровавое пятно, словно туда выплеснули
ведро краски. Кадфаэль тоже опустился, сел, на лице виноватая улыбка, ноги не держат, я
подбежал и остановился над колдуном.
- Ну что?
- Я умираю, - прошептал он.
- Даже звери в долине устроят пляски, - сообщил я.
- Кто ты?
- Я тот, - сообщил я, - кто отправляет в ад.
Над головой скрипело и трещало, это раскачивалась рама с привязанной Женевьевой.
Альдер сумел воздеть себя на ноги, крутил колесо, наваливаясь всем телом, поднимал
конструкцию, а когда лиловый водоворот постепенно истаял и там оказались все те же
каменные плиты, начал так же медленно опускать.
Затем я услышал звон, грохот. Железная рама, вместо того чтобы опуститься плавно,
рухнула с высоты полуметра. Альдер, выпустив колесо, растянулся рядом. Под ним растеклась
широкая лужа крови.
Я заорал, бросился к нему, с размаха шлепнул широко раскрытой ладонью по спине. Из
меня как будто душу выдернули, настолько много потребовалось Альдеру, я только сейчас
рассмотрел, как жутко он иссечен: и все же, умирающий, ухитрялся крутить колесо и еще
драться с целым отрядом слуг колдуна!
Через мгновения раны начали затягиваться, а я, приготовившись к приступу жуткой
слабости, ощутил себя... вполне, вполне. Заработал, мелькнуло в голове ликующее. Убив
колдуна, я получил пряник в виде более быстрого восстановления здоровья...
Кадфаэль, заливаясь горючими слезами благодарности, пал на колени, воздел к своду
тонкие и бледные, как свечи, руки.
- Господь дал мне силы!.. Господь услышал нас!
- Ты сам взял, - возразил я. - Господь позволяет каждому из нас взять ровно столько,
сколько сможет. Ты первый левел взял еще за крест... к тому же кверху ластами, надо же такое
придумать!.. Второй - за епископа... Святость должна быть с кулаками.
Он замотал головой, не желая слушать богохульные речи даже от паладина, слезы
разбрызгивались по каменному полу и катились, подпрыгивая и отражая свет в дивных
глубинах. Но затем он увидел, что колдун все еще жив, заставил себя встать и доковылял к нам,
встал со мной плечом к плечу. В серых глазах киллера и фашиста плещется море сочувствия.
- Грешник, - проговорил он задыхающимся голосом, - ты еще можешь покаяться. Я
отпущу тебе все грехи...
Колдун слабо улыбнулся. Изо рта выплескивалась кровь, я не понимал, как он еще живет,
молот размолол в кровавую кашу плечо и половину грудной клетки. Взгляд колдуна
переместился на мое лицо.
- Ты... смеешься над ним...
- Я не смеюсь, - возразил я чересчур горячо. - Брат Кадфаэль - друг...
- Но... дурак... А вот ты... Сними с безымянного... остальные - простые...
Я заколебался, брат Кадфаэль вскрикнул предостерегающе:
- Сэр Ричард!.. Нельзя касаться нечистого...
- Я не мусульманин, - возразил я. - Христианину, особенно с протестантской этикой,
все сгодится.
Все же я колебался, колдун следил за мной затухающими глазами. Остальные кольца
выглядят куда богаче: из золота, с драгоценными камнями, а это, на безымянном, явно с
волшебнинкой. Сперва я осмотрел внимательно: нет ли заусеницы, такие любил Цезарь
Борджиа: царапнешь чуть-чуть - и тут же откинешь копыта из-за сильнейшего яда.
- Безопасно, - прошептал колдун. - Я не хочу... чтобы... такое, исчезло...
Я кое-как снял кольцо с холодеющих пальцев.
- Как кольцо работает? - спросил я. - В чем его сила?
Колдун смотрел остекленевшими глазами. Брат Кадфаэль с участием надвинул ему веки
на глазные яблоки, а сам, чуть не плача над загубленной душой, которой теперь только в ад,
сложил ладони лодочкой и, склонив голову, начал шептать молитву. Альдер приблизился,
поддерживая уже отвязанную и закутанную в какую-то тряпку Женевьеву, бледную и все время
вздрагивающую. Оба с изумлением уставились на Кадфаэля, а он все уговаривал Господа
простить по возможности и такую черную душу, скостить ей часть грехов, отнестись
снисходительно, ведь слаб человек, западает на соблазны...
Я кивнул на колдуна, а сам двинулся к Ревелю, явно нуждавшемуся в моей помощи.
- Альдер, сними кольца, если хочешь. По-моему, дорогие вещи, и... надо уходить.
Толстые стены медленно бледнели, стали полупрозрачными, их покачивало порывами
воздуха. Колдун умер, и все им созданное умирает вместе с ним. Все-таки путь науки
перспективнее, все созданное ею остается. Альдер коснулся стены, пальцы прошли в камень,
как в белесый туман.
Испугавшись, он отдернул руку, а голос брата Кадфаэля возрос, налился силой, мощью.
Стены растворялись, таяли, уже хорошо видны сквозь них просторы зеленой долины, синее
небо. Через пару минут наших лиц коснулся ветерок, а ноги вместо надежных каменных плит
ощутили мелкую сорную траву. С надсадным ревом пронесся перегруженный жук, по земле
шныряют паучки и муравьи. Вдали такие же зеленые холмы, пологие, небо синее, в зените
кружит, расправив крылья, не то очень крупный орел, не то недомерок-дракон. Между холмами
виднеются аккуратные домики, стадо на лугу, пастух на коне.
Я свистнул дважды, на серо-зеленом пространстве показались две темные точки. В нашу
сторону протянулась стремительно приближающаяся ниточка вздымающейся пыли. Через
минуту перед нами разом затормозили, упершись всеми восемью, Зайчик и Бобик. Зайчик
ткнулся мне мягкими губами в шею, аристократ, джентльмен, а простонародный пес не
скрывал чувств и ухитрился моментально облизать мне лицо, как я ни отбивался, хвостом же
так восторженно лупил по ногам, что от него попятились с болезненными гримасами.
Альдер кашлянул, спросил нерешительно:
- Думаю, сможем купить трех коней, а также мула для брата Кадфаэля...
- Сможем, - ответил я резко, - но не станем.
Альдер спросил встревожено:
- Что-то еще?
- Кони нужны только нам, - отрезал я. - Эта женщина такая же добыча, как и все, что
здесь осталось.
Женевьева лишь опустила голову, Альдер посмотрел укоризненно, но я нахмурился,
изображая приступ необузданного феодальего гнева, брат Кадфаэль спросил кротко:
- А как с нею, сэр Ричард?
Женевьева и Альдер смотрели с ожиданием. Я нахмурился, сказал нетерпеливо:
- Что, непонятно?.. Вы, леди Женевьева, настолько осточертели мне за это время, что я
вас продам в том селе, красивые рабыни всем нужны. Уж они-то вас обломают, научат
покорности!..
Она вскрикнула, прижала руки к груди. В прекрасных глазах заблестели слезы. Альдер
переступал с ноги на ногу, хмурился, брат Кадфаэль переспросил с печалью в голосе:
- В рабыни?
- Это еще милосердно, - отрезал я. - Ей по фигу, что Альдер отдал всю кровь, чтобы
ее освободить! Уже сам смертельно раненный, исколотый, изрубленный, он, дурак, все дрался у
того колеса! Не думаю, что она стоит его мизинца. Скажу честно, я меньше всего думал о ней,
когда громил это чертово гнездо. И если бы не Альдер, скажите честно, брат Кадфаэль, разве не
стоило бы просто сровнять это место с землей, не заботясь, что эта красивая змея еще там?
Она смотрела на меня с ужасом, все больше придвигалась к Альдеру, наконец очутилась
за его спиной.
- Да, - согласился брат Кадфаэль, он взглянул на меня как-то странно, - работорговцы
ее быстро обломают. Наверное, продадут в солдатские казармы для потехи...
Альдер прочистил горло.
- Сэр Ричард... вы чересчур строги к леди...
- Строг? - воскликнул я. - Да она тебя чуть не погубила. Да и нас заодно.
Он сказал все так же упрямо:
- Она красивая, сэр Ричард. Красивым прощается многое. И вообще...
- Что?
- С красивой... нельзя быть правым всегда.
Я пожал плечами.
- Раз ты постоянно защищаешь, то оставайся защитником и дальше. Что, струсил?
Он смотрел на меня с недоумением. Женевьева что-то пискнула за его спиной. Я спросил
свирепо:
- Ты готова выйти замуж за Альдера?
Альдер отшатнулся, брат Кадфаэль понимающе молчит, а я сказал злорадно:
- Ага, сам убоялся такую змею взять в жены? То-то!.. Брат Кадфаэль, садись на Зайчика,
ты слабее всех.
Женевьева вышла из-за спины Альдера и взяла его под руку. На лице страх, но сказала
почти не дрожащим голосом:
- Я готова выйти замуж за Альдера.
Я уже взялся за луку седла Зайчика, обернулся. Стоят рядом, на лице Альдера смущение,
хотя усы уже приподнимают острые кончики, Женевьева смотрит прямо.
- Альдер, - спросил я неверяще, - ты что, рухнулся? В самом деле готов взять в
жены... это?
Он буркнул с неловкостью:
- Если леди Женевьева меня удостоит...
Я повернулся к Женевьеве.
- Что-то вам везет... слишком!
Она ответила быстро:
- Я... я обещаю быть послушной женой Альдеру. Верной и послушной.
- Честно?
Она глянула мне в лицо глазами повзрослевшей женщины.
- Я... многое поняла за эти дни.
Я некоторое время смотрел на них тяжелым взглядом, давая прочувствовать, что еще не
решил, спустить ли дело вот так на тормозах, позволить ли своенравной красавице отделаться
слишком уж легко.
- Тогда так... на колени, Альдер!.. Властью сюзерена Амальфи, Амило и Вердена
посвящаю тебя в рыцари. За проявленную отвагу, мужество и поистине рыцарскую доблесть,
которую выказывает далеко не всякий золотопогонник и даже золотошпорник!.. В твое
владение передается замок Плессе со всеми прилегающими землями, с принадлежащими ему
городами, копями, рудниками и лесами. Я остаюсь твоим сюзереном. Новый управляющий
замком и прочим хозяйством у тебя уже есть, вон лыбится. И если кто посмеет оспаривать твое
владение замком, ты вправе призвать меня, и я тут же явлюсь на защиту своего вассала!..
Ревель смотрел блестящими глазами, как его друг и соратник смиренно принял удар меча
по плечу. Альдер поднялся с сияющим лицом. В глазах недоверие, перемешанное со счастьем.
Женевьева прижалась, инстинктивно ища защиты, а его широкая ладонь обхватила ее узкие
плечи властным жестом собственника.
- Брат Кадфаэль, - спросил я, - можешь обвенчать их по-быстрому? Так это,
нерушимо, чтоб эту капризулю приковать к Альдеру навеки? Отцеремонь побыстрее, а то вдруг
турнир начнут без нас? А к герцогу Альдер ее сам отвезет.
Гай Юлий Орловский: "Ричард Длинные Руки - властелин трех замков"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
