Жанр: Электронное издание
Orl-gay6
...ый плазменный столб,
что не просто вошел в холм, а некоторое время дрожал, рассыпая огромные искры, похожий на
огненное дерево, чьи корни глубоко в земле, а крона прячется в туче.
- И давно так?
Ветер ревел и свистел в ушах, Ревель прокричал:
- Да кто его знает?.. Дед мой говорит, что всегда так было. А ему дед рассказывал, что и
в его детстве туча стояла все так же. И молнии постоянно долбили, изгоняя какого-то демона.
Наверное, очень сильного, если все еще не изгнали.
Холм с нависающей тучей постепенно сдвигался направо, ветер сменил направление, с
ревом и свистом пытаясь нас утащить вместе с потоками воздуха к эпицентру схватки.
Ревель сказал угрюмо:
- Хуже другое. Мы все ближе к Убежищу Темного Ангела. А я не люблю таких мест.
- Чепуха, - тотчас возразил Альдер. - Там всего раз в году что-то бывает... Да и то
наверняка байки.
Ревель сказал хмуро:
- Я слыхивал, что в Темном Пятне раз в пять лет появлялся лиловый водоворот из
неизвестного. И сквозь этот водоворот можно попасть прямо в ад, где сам дьявол даст тебе
великую силу, богатства и вообще все, что захочешь! Если туда бросить девственницу, то...
словом, вообще у дьявола станешь любимцем, он будет тебе помогать во всем.
Я хмыкнул саркастически. Брат Кадфаэль перекрестился.
- Суеверия, поклонения дьяволу... До чего же жалок род людской!
Ревель сказал обидчиво:
- Знаете, за девственницу из лилового омута давали нечто такое, что иной туда готов
загнать всех девственниц на свете!.. Кончилось тем, что последний из колдунов, получив
желаемое, построил на том месте замок и с тех пор сам приносит жертвы. С каждым разом он
становится все сильнее и сильнее.
Я посерьезнел.
- И давно построил?
- Лет двести. Или больше, никто не знает. Здесь народ простой, никто летописей не
ведет, а колдун нигде не бывает, кроме Темного Пятна.
- Силу копит, - предположил Альдер.
- Да уж... - ответил Ревель.
Мне стало неуютно, плечи сами по себе передернулись, словно по голой спине пробежала
поземка. Клотар скосил глаза, надменно выпятил подбородок. Только он не вмешался в
разговор про этого колдуна и его замок, словно считал ниже своего достоинства говорить о
вещах, которые нельзя проверить на острие меча.
Альдер поглядывал на Клотара недружелюбно, в последнее время все чаще возражает ему,
справедливо полагая, что тот слишком уж усиливает позиции в нашей иерархии.
Часть 3
Брат Кадфаэль сильно отстал, я время от времени оглядывался, готовый в любую минуту
ринуться на помощь, монах беззащитен, но все-гаки глупо разбойникам или кому там
пропускать нас и нападать на бедного и худого монаха, явно нищего. А ту опасность, что
впереди, мы сметем сами. Ревель едет сосредоточенный, настороженный, я пустил коня рядом
и сказал:
- Ну что, молчун? Что еще знаешь об этом Убежище Ангела?
Он торопливо перекрестился, на лице испуг.
- Ваша милость, неужели едем туда?
- Ни за что, - сказал я успокаивающе. - Просто надо знать обо всем, что поблизости.
Как думаешь?
- Думаю, правильно мыслите, ваша милость, - ответил он степенно, надуваясь от
гордости, что лорд спрашивает совета именно у него. - Убежище... да не просто Ангела, а
Темного - нехорошее место! Даже совсем плохое, если не сказать крепче.
- Чем?
- Оно в Темном Пятне, - объяснил он со значением.
- Ого, - протянул я. - Еще и Темное Пятно. А чем оно... нехорошее? Я понимаю, уже
тем, что темное, но... чем-то еще?
Он напыжился еще больше, проговорил таинственным голосом:
- Вообще-то долина как долина, но там иногда, только иногда, творятся чудные... а
значит, нехорошие вещи, ибо Господь Бог право творить чудеса оставляет только за собой.
Ночью иногда светят другие звезды, дважды за последние сто лет видели две луны. Одна
большая, впятеро больше нашей!.. Да и днем иногда бывает так, что люди видят на месте
развалин целые замки, крепости, а на месте выжженных песков - цветущие сады.
Я буркнул:
- Миражи.
- Нет, - возразил Ревель. - Миражи - это... видения, насылаемые нечистой силой. А
в тех садах удавалось срывать спелые яблоки, кое-кто успевал сожрать. Если кто ловил и душил
гуся или другого, как вы говорите, миражного зверя, тот оставался и потом, когда мираж
пропадал... какой же это мираж?
- Да, - согласился я озадаченно, - это не совсем мираж. Или совсем не мираж.
Клотар далеко впереди остановился, свесился с седла. Я видел, как хватает верхушки трав,
подносит к лицу. Пес прыгает вокруг, что-то объясняет на собачьем языке. Когда мы
подъехали, Клотар поднял голову, лицо озабоченное.
- Ничего не пойму... Они разделились. Один поехал прямо, второй налево, а третий
направо.
- А Грубер куда? - спросил я.
- А леди Женевьева? - одновременно со мной спросил Альдер.
Клотар продолжал хмуриться, сказал озадаченно:
- Похоже, ее лошадка совсем охромела... Ее отпустили, она убрела вон к тем кустам, а
Грубер взял леди к себе на седло. Это заметно, следы стали чуть глубже.
Альдер взглянул на следы, фыркнул:
- Ну уж и глубже! Так, чуть-чуть.
Клотар взглянул на меня в упор.
- Что делать будем? Если ринуться прямо за Грубером, то эти двое могут всадить в нас
по паре стрел, а нам этого хватит. А если еще и успеют отребья навербовать...
Я подумал, ничего в голову не лезет умное или правильное, но решать мне, потому сделал
суровое лицо и велел:
- Мы тоже рассыплемся в широкую цепь, чтобы не стать легкой мишенью. Даже сделаем
проще: ты, Клотар, иди по следу левого, Альдер - за правым, Ревель, дождись и охраняй брата
Кадфаэля. Встречаемся... ладно, вон видите холм с лысой макушкой? Все соберемся у его
подножия.
Они даже не спросили, какой след выбрал себе я, это понятно, тут хоть и нет
придорожного камня с надписью, мол, направо поедешь, налево поедешь, только прямо не
езжай - навернешься о камень, но я герой и вожак, мне только прямо. Ревель крякнул
горестно и стал дожидаться монаха на бегущем рысью муле, а мы все галопом ринулись вперед,
расходясь в очень жидкую цепь.
Похоже, я все-таки сбился с пути. Ехал около часа, сперва по конским следам. Потом
обнаружил, что уже давно следую за лосем, а то и кабаном, у него тоже копыта, а все следы
подков испарились. Одна надежда, что на следы Грубера наткнется кто-то из наших, а мне бы
только найти дорогу обратно или соединиться со своими. Сейчас даже вершина лысого холма
скрылась из виду за высокими деревьями. Дурак, почему не выбрал для привязки к местности
что-нить повыше. Облачко в небе, к примеру.
Вообще-то идиотский приказ насчет рассыпаться и двигаться каждому за своей целью, но
я всегда умный потом, на лестнице, а то и на улице, у меня спинной мозг намного мощнее
головного, что, конечно же, хорошо, ведь головному меньше миллиона лет, совсем сопляк, а
спинному - сотни миллионов, даже больше, он уже принимал решения, когда был хордовым...
Пес надолго исчезал в лесу, возвращался довольный, длинный язык облизывает нос и
губы, вымазанные не то в птичьих яйцах, не то в остатках пчелиных сот.
- Все, - признался я, - сдаюсь... Не мое это дело зарничничать в нехоженом лесу. Да
если честно, я и с указателями на каждом шагу заблужусь, ибо я - человек, который звучит...
несмотря ни на что, гордо! Ибо так сказал сам о себе... Бобик!
Пес примчался, бухнулся толстым задом оземь, показывая высшую степень выучки и
одновременно половину всего, что умеет.
- Бобик, - сказал я строго, - мы сейчас идем к Альдеру... Нет, тот мог еще не успеть...
лучше к Клотару. Этот жук наверняка уже у лысой горы.
Бобик выслушал внимательно, тут же сорвался с места, я прикрикнул, он виновато прижал
уши и побежал ленивой трусцой, постоянно оглядываясь и проверяя, сильно ли отстали, не
сбросило ли меня веткой с дерева.
Всего через четверть часа между деревьями мелькнула избушка. От радости я едва не
ринулся через кусты напролом, лишь в последний момент сдержался, слез с коня, осторожно
выглянул из-за веток. Пес тоже, подражая мне, выглядывал из-под ветки ниже, сопел, дышал
шумно, колыхая траву и распугивая муравьев, но глаза его настороженно наблюдали за
домиком.
- Оставайтесь здесь, - велел я. - Ждите!.. Дальше я пойду один.
У домика привязаны четверо коней, сердце тукнуло чаще, крайний слева - конь Клотара.
Я обогнул домик, пригибаясь и прячась за пнями и упавшими деревьями, подобрался с глухой
стены, а оттуда потихоньку перебежал к стене с окном, присел, прислушиваясь к голосам.
Кто-то грубый и крупный, судя по голосу, говорил резко и властно:
- Тебе лучше рассказать подробно, с кем они приехали. И какие у них трюки в запасе.
Тогда, обещаю, умрешь быстро.
Второй голос, мелкий и смешливый, добавил злорадно:
- Заупрямишься, мы с тобой поработаем. И все равно расскажешь.
Я вытащил меч из ножен, сердце начинает колотиться, как у труса, быстро перебежал к
двери, дернул с силой. Подалась без скрипа, хорошие здесь хозяева, быстро шагнул вовнутрь. За
столом сидит связанный Клотар, волосы справа торчком, словно выпачканные красной
краской, алая струйка лениво сползает по виску.
Трое оборванных мужчин в потертых кожаных доспехах рассматривают его, как коршуны
цыпленка, один держит Клотара сзади за шею. На воинов Грубера совсем не похожи, те одеты
получше, да и вид у этих больно шакалистый.
На звук шагов обернулись, я выставил перед собой меч. Узкое длинное лезвие холодно
заблестело, бросая слабые отблески, словно полоска льда под лучами заходящего солнца.
- Никто здесь не умрет... - сказал я громко, - если не сделает ошибку. Клотар, кто эти
люди?
Он смерил меня крайне недружелюбным взглядом, что и понятно, никто не любит, когда
застают в таком положении, буркнул:
- Обычные бродяги, ворье... Грубер объявил везде, что кто задержит нас или убьет, тот
получит сто золотых монет!.. Да за эти деньги сюда столько слетится дряни...
Все трое уже пришли в себя, осторожно посматривали на меня и мой меч, а он такой, что
внушает почтение, у простых воинов таких мечей не бывает, да и я выгляжу достаточно
крупным и рослым, чтобы даже за глаза считать меня героем.
- Вот что, - сказал один хмуро, - кто бы ты ни был, но нас трое.
- Сейчас будет двое, - пообещал я. - А если кто двинется или шелохнется, останусь я
один.
Один побагровел, рука потянулась к рукояти меча. Я сделал быстрый шаг вперед,
полупрозрачное острие коснулось повыше локтя и погрузилось на два пальца, как показалось
мне вначале, но кончик тут же высунулся со стороны трицепса. Он вскрикнул, вздернул руку и
захватил пальцами другой руки раненое место. Красные струйки свободно потекли между
пальцами.
- Сволочь!
- Заживет, - пообещал я. - А вот если голову...
Он поспешно отступил на шаг. Я огляделся, остальные двое попятились к стене с
бледными лицами, смотрят на меня выпученными глазами. Никто из них не видел, чтобы меч
вошел в плоть с такой легкостью, словно ткань рубашки облекает не руку, а пустоту.
- Я могу порубить всех, - сообщил я. - Но я добер, очень добер! Сам не знаю почему.
Наверное, съел что-нибудь. Так что убирайтесь, пока целы, и сообщите своим, что со мной
целая армия совсем не таких белых и пушистых, как я... лапочка. Уж они умеют вытаскивать
кишки из живых и сажать на колья так, чтобы до-о-о-олго могли стоять на цыпочках!
Они, испуганно глядя на мой меч, униженно бормоча благодарности благородному лорду,
проскользнули под стеной к двери. Я смотрел в окно, как они огляделись, но моего коня не
видать, а это только значит, что рядом в самом деле может быть армия, не пришел же я
пешком, похватали своих коней и унеслись, страшась к коню Клотара даже приблизиться.
Я разрезал веревки, он сообщил зло:
- Их не было, я же читаю следы!.. Но только заглянул в эту комнату, как сзади Дубиной
по голове...
- Со всеми бывает, - оборвал я. - Сам попадался. Ничего, ты бы выбрался и без меня,
знаю. Я только ускорил чуть...
Он посмотрел недоверчиво, в самом ли деле так думаю или просто утешаю, но в любом
случае спасибо, хотя я не очень-то и кривил душой: разбойники в самом деле выглядели жалко,
Клотара захватили только по случайности, а он достаточно крут, чтобы как-то освободиться и
их перебить.
С порога я свистнул, из леса наперегонки ко мне метнулись две горячие черные молнии:
побольше и поменьше. Зайчик, подражая псу, чуть было тоже не бросился мне на грудь, я
уклонился, потрепал по шее, поцеловал в умную морду. Пес запрыгал, требуя, чтобы и его в
умную морду, да еще погладил, почесал.
Клотар вздохнул завистливо, его конь покорно подставил спину, Клотар сказал уже с
высоты седла:
- Но кое-что узнал. Эти вороны болтают почем зря...
- Что? - спросил я торопливо.
- Грубер совсем рядом, - сообщил Клотар с некоторым чувством удовлетворения. -
Вон там, за лесом, его временное убежище. Туда велел загодя доставить даже повозку для
женщины.
Сердце мое забилось чаще, я сказал горячо:
- Только ради этого стоило попасть к этим воронам в руки. Или ты нарочно?
Он скупо усмехнулся, но на крючок не попался, покачал головой.
- Теперь к логову?
- Нет, - сказал я решительно. - Отыщи Альдера и Ревеля с монахом, а я пока подъеду
поближе. Вдруг да снова ускользнут? Лучше постерегу ворота.
- Я приведу наших, - пообещал Клотар.
Некоторое время мы скакали рядом, лесок повернулся боком, открылась старинная,
наполовину разрушенная крепость. Я вздрогнул, крепость что-то смутно напомнила. Как и
высокая стена, окружающая странный ее периметр, высокие башни... Не будь обе башни из
тяжелых каменных блоков, издали принял бы за огромную межконтинентальную ракету,
нацеленную в зенит. Вот даже вспомогательные дюзы по бокам...
- А зачем эти... - спросил я, - ну, вот это?
Клотар бросил беглый взгляд, пожал плечами.
- Караулки? В старину, говорят, использовали как сторожки на входе. Потом решили,
что неудобно. Однако еще долго строили, так принято. Говорят, в этом какой-то высокий
смысл, ныне потерянный. Но теперь там одни руины. Грубер там не останется, сейчас логово у
него там потому, что место пользуется дурной славой...
Он повернул коня и понесся прямо через заросли. Я завистливо вздохнул, мне бы так
ориентироваться в чужой местности, тронул поводья. Зайчик пошел тихой рысью, пес
несколько раз пытался выдвинуться вперед, но я грозно цыкал, и он послушно отступал,
все-таки в нашей стае вожак - я.
Крепость старая, немыслимо старая. Еще от тех древних времен, когда, возможно,
создавались легенды или сказания о таких вот рукотворных чудесах, с ревом взмывающих в
потоках огня в небо. И колдуны на обломках старой цивилизации пытались строить из камня
подобные здания, в тщетной надежде, что в такой форме заключен великий смысл,
таинственная мощь, что даст силы, власть, богатство, много женщин...
Я снова оставил Зайчика и пса в лесу, строго велел дожидаться, а сам прокрался к руинам,
с легкостью взобрался по выщербленной стене, это почти то же самое, что подниматься по
крутым, хоть и повыщербленным, ступенькам, осторожненько выглянул с гребня.
Во дворе огромный костер, вокруг люди, только двух можно зачислить с натяжкой в
настоящие воины, остальные - отребье, но все с оружием. Под противоположной стеной
крытая повозка, двое мужчин с руганью запрягают упирающихся лошадей. Я понаблюдал за
повозкой, но не похоже, что кто-то в ней есть.
Сами по себе руины настолько ветхие и грозят вот-вот рассыпаться, что вряд ли Грубер
станет держать леди Женевьеву долго в этих сырых и мрачных стенах, где давно уже не живут и
наверняка не убрали даже кости прежних владельцев. Еще один костер, поменьше, под
огромным каменным навесом, что укрывает почти треть двора от дождя и града. Там на вертеле
жарят целого быка, ветерок донес аромат печеного мяса.
Проклятый камень рассыпался подо мной, как будто я навалился на глыбу песка. Я
ощутил, что сползаю, дернулся, пытаясь попятиться или зацепиться, но опоздал, падение
ускорилось, еще несколько мелких камешков сорвались вниз, там услышали шум, посмотрели
вверх, начали разбегаться, выхватывая оружие.
Я уже почти летел, дважды перевернуло, небо и земля поменялись местами, ощутил, что
падаю, ухватиться не за что, через несколько долгих мгновений земля ударила снизу с такой
силой, что из груди вырвался всхлип вместе с кровавым пузырем изо рта. Боль, слабость,
тошнота, звон в ушах, но все проходит быстро, я с трудом поднялся, все качается, рассмотрел
десятка два оборванцев, все с ножами, мечами, дубинками и палицами, окружили меня, сзади
стена, с которой так неудачно понаблюдал, рейнджер хренов...
- Здоровый, бугай, - сказал один.
- Живучий, - поправил второй. - С какой высоты ляпнулся!.. Другой бы все кости
переломал!
- А может, он и переломал, - сказал третий знающе. - Видишь, глазами лупает, ничего
не понимает.
- Это и есть тот самый, за голову которого сто монет?
- Похоже... Вон какой здоровый.
Они начали приближаться, на лицах страх и жадность, это же сто золотых монет в их
руках, но кому-то придется умереть, не увидев богатства, золотом за так просто не платят...
- За бароном послали?
- Да... вон их милость!
Из темного входа донжона торопливо выбежал Грубер. Обнаженный до пояса, с мечом в
руке, он был не просто прекрасен, он выглядел как античный бог. Мускулы тугими узлами
выделяются на разнесенной в стороны груди, на плечах бугрятся чугунные шары мышц, крепкая
шея, широченная спина, живот в квадратах, узкие бедра в тугих кожаных брюках и длинные
ноги в высоких сапогах с золотыми шпорами.
Он всмотрелся, на красивом лице расплылась широкая улыбка.
- Жени! - позвал он. - Взгляни, кто к нам пожаловал!
Из-за его спины вышла Женевьева, сильно похудевшая, еще более смуглая, волосы в
беспорядке, платье обтрепано, как у бродячей цыганки. Она бросила на меня хмурый взгляд,
тут же отвела в сторону. Из донжона вышли двое слуг, один взял Женевьеву за руку и свел по
ступенькам во двор.
Она еще раз оглянулась, а второй слуга забежал вперед, распахнул дверцу в повозке.
Женевьева поставила ногу на ступеньку, оглянулась в третий раз, на этот раз пересилила
гордость и крикнула:
- Да, да, да!.. Я ошиблась, я была не права! Вы это, сэр Ричард, хотели услышать?
Она вдвинулась в повозку и с силой захлопнула за собой дверцу. Со ступеней медленно
спускался Грубер, в руке уже меч, на лице нехорошая улыбка.
- Вы уже поняли, да?.. А священника отыщем как-нибудь... потом.
- Не думаю, - ответил я настороженно, - что ваш брак признают в свете.
Он отмахнулся.
- Признают. Но пусть вас это не волнует. Это такие пустяки по сравнению с тем, что
сейчас мы с вами решим: содрать кожу с живого или на медленном огне?.. Может быть,
неторопливое расчленение будет интереснее?..
Я уголками глаз следил за остальными. Они взяли меня в широкое кольцо, выставив перед
собой острия копий, мечей, угрожая кинжалами, дубинками. Уже не двадцать, а все тридцать.
В моем состоянии не справиться. Да еще человек десять высыпало на каменный выступ, что
укрывает часть двора, у многих в руках луки. Очень предусмотрительно, до них не добраться, а
они успеют перестрелять туеву кучу народа.
Грубер сказал насмешливо:
- Говорят, ты - рыцарь, но что у тебя на поясе за молот простолюдина?.. Надеешься,
что возьму тебя в кузнецы?
Копейщики загоготали. Я медленно нащупал рукоять молота, покачал головой, словно бы
медленно приходя в себя после сильного удара темечком о камни и сам удивляясь:
- А в самом деле. Я его лучше выброшу, можно?
Грубер сказал, смеясь:
- Выброси. Только не зашиби ногу кому-нибудь из моих людей. Иначе умрешь очень
медленно. Хотя... гм... может быть, и так умрешь медленно. А после молота отстегни и
медленно положи меч...
Я швырнул молот, держа взглядом нависающий балкон с лучниками. Грубер посмотрел на
меня непонимающе, не сразу насторожился, но уж слишком резко и решительно я бросил,
почему-то по косой вверх, поднял взгляд вслед за молотом, тут же раздался страшный треск.
Земля вздрогнула, раздались душераздирающие крики. Массивный каменный выступ
рушился целиком, разваливаясь в воздухе, а от стены отделился огромный кусок и падал следом
за площадкой лучников. В воздухе трепетали одежды, разлетались луки, шляпы.
Внизу во дворе еще стояли, глупо задрав головы, в их тупые мозги никак не могло
уложиться, что такая непомерная масса камня падает им на головы, я прыгнул, упал и,
покатившись, сбил двоих с ног, что все еще смотрели в небо. В растопыренную пятерню смачно
шлепнуло рукоятью, я бросился через двор, прыгнул через костер и влетел в повозку.
Леди Женевьева испуганно вскрикнула, я зарычал, оскалив зубы, возница с ужасе
соскочил с козел. Дрожащий слуга пытался сопротивляться, но так трясся, что я смахнул его с
повозки, как пыль. Ухватив одной рукой вожжи, я заорал, кони ринулись вскачь, я судорожно
направлял их бег вдоль стены в сторону ворот.
- Закрывайте! - заорал далеко позади Грубер. - Рубите...
Двое далеко впереди ринулись к воротам, а коням еще надо обогнуть второй костер с
быком на вертеле, через костер не пойдут, я стиснул зубы, оглянулся. Земля все еще вздрагивает
и гудит, на том месте, где башня, поднимается облако пыли, похожее на ядерный гриб.
Открытая арка ворот приближалась стремительно, и в этот момент один из оборванцев,
видя, что не успевает освободить канат, выхватил острый нож и перехватил в два быстрых
удара. Решетчатая стена рухнула со скрипом, лязгом, острия впились в землю с таким звуком,
будто десяток копий вошли в тушу слона.
- Умойтесь! - крикнул я.
Молот вылетел из моей руки, как гигантский камень из требушета. Ворота с
металлическим лязгом разлетелись на десятки блестящих полос стали. Кони даже не замедлили
бег, мы вылетели на огромной скорости. Я оглянулся, далеко в пыльном облаке уцелевшие
ловили испуганных коней и пытались вскочить в седла.
Женевьеву трясло, она смотрела дикими глазами:
- Я... я...
- Слышал, - оборвал я. - Вы сожалеете. Я ваши извинения принял.
Она умолкла на миг, затем сказала тем же потерянным голосом:
- Я не только поступила очень глупо, сознаюсь... Увы, я поступила еще и очень подло.
- Надеюсь, - ответил я, направляя вожжами коней к дороге, - ваш батюшка подберет
вам достойного мужа, который закроет глаза на ваши грешки... по молодости и дурости. И не
даст поступать, как вы поступили, в будущем.
Она взглянула искоса:
- Вы ведь знаете, о чем я?
- О молоте, - сообщил я злорадно. - Но вы, дорогая леди, не знали, что в чужих руках
это простой молот. А вот любой деревенский молот в моих благородных дланях паладина
обретает святую мощь и способность порхать, аки воробышек.
Она подавленно молчала, я даже не наорал за предательство, настолько презираю, это все
равно, что орать на лягушку, вздумавшую сесть отдыхать на сапог существа, которое звучит
гордо.
Я громко свистнул, в стороне затрещали кусты. Зайчик и огромный черный пес
выметнулись из зеленых зарослей, понеслись наперерез. Пес на ходу подпрыгивал, стараясь
заглянуть в окошко, я крикнул строго:
- Не балуй!.. Она может укусить, а зубы у нее ядовитые.
Женевьева подавленно смолчала. Коляска выехала на более-менее просторную дорогу, я
осмотрелся с козел, крикнул:
- Бобик!.. Бобик!.. Ищи Клотара, ищи Альдера, Ревеля, монаха!.. Понял? Ищи и веди
сюда.
Он посмотрел на меня внимательно, мне показалось даже, что кивнул, в следующее
мгновение только пыль взлетела под бешено работающими лапами. Он понесся стрелой, я тупо
смотрел вслед, даже не бегает кругами, не ищет след или учуял где-то спрятавшуюся в кустах
птицу...
- Вперед! - сказал я коням. - Вперед, дохлыя!..
Оказывается, собачка их почуяла еще отсюда...
Через полчаса показались скачущие навстречу всадники. Клотар впереди, Альдер и Ревель
охраняют брата Кадфаэля на муле, в руках блестит обнаженное оружие.
Я с удовольствием смотрел, как раскрылись глаза и отвисли нижние челюсти, когда я
остановил повозку, спрыгнул и распахнул дверцу. Женевьева показалась в проеме, на обычно
надменном лице не свойственное ранее смущенное выражение. Мне показалось, что она
старается ни с кем не встречаться взглядом.
Альдер опомнился первым, скатился с коня, подбежал и подал руку.
- Прошу вас, леди Женевьева!.. Как мы счастливы, что удалось вырвать вас из рук
похитителя!
Она взглянула недоверчиво, но Альдер сама искренность, и в ее глазах проступило нечто
вроде благодарности. Опираясь на руку ветерана, царственно сошла на землю. Честно говоря,
даже в этом потрепанном и уже замызганном платье красива, даже еще больше красива, чем
тогда в роскошном и с высокой прической.
Клотар и Ревель смотрели на нее молча, в глазах медленно тает враждебность, все-таки
красота - страшная сила, обезоруживает с легкостью даже самых стойких, на этом погорели
Самсон, Кощей, Навуходоносор и товарищ Нагульнов.
Разожгли костер, расседлали коней, пусть отдохнут, а там после короткого обеда можно
тоже в обратный путь. Хотя особенно обратным не назовешь, везти придется не к Маркварду, а
к герцогу Нурменгу, отцу леди Женевьевы, но Грубер, к счастью, увозил Женевьеву на
юго-восток, так что придется сделать совсем небольшую поправку.
Клотар и Альдер с энтузиазмом разделывали дичь, Ревель вытащил все запасы с
пряностями, Женевьева с великой неохотой, понуждаемая братом Кадфаэлем, рассказывала,
как она убежала к Груберу, как он обещал вызвать на рыцарский поединок этого заносчивого
Ричарда и разделаться с ним, а сам тайком засылал к нему убийц, что, конечно же, совсем не
по-рыцарски. Она как-то высказала ему свое отношение, он накричал, заявил, что в Диком
Поле другие правила, здесь главное выжить и победить любой ценой, тогда она совсем
возмутилась: как это "любой ценой"? А если ценой подлости? На что он ответил, что нет ни
подлости, ни благородства, а есть только трезвый расчет и прямая выгода. Может, даже
косвенная, но чтобы обязательно выгода.
Вот тогда, закончила она, пришло понимание, что она совершила громадную ошибку.
Была бы возможность, убежала бы снова, все только и говорили, что их по пятам преследуют
страшные воины Ричарда, которых никакое оружие не берет... Увы, Грубер
...Закладка в соц.сетях
