Жанр: Электронное издание
Step-t18
...появиться и
здесь, на ставших уже традиционными лесных мистериях.
Лесные мистерии... Канталупов думал о них со странным чувством. Да, это вам не
семинар для полоумных левитаторов и релаксантов во Дворце культуры завода точной
механики. Это действо выше градусом, и публика на него съезжается совсем иная. И
никого из желающих приобщиться и поучаствовать не пугает ни этакая даль - почти
двести километров от Москвы, ни этакая глушь - ближайшая деревня в пятнадцати
верстах, а главный ориентир - покосившийся дорожный указатель на просеку к лесному
озеру. Но суть действа все та же, как и там, во Дворце культуры. Все тот же театр, без
которого пока не обойтись. Не зря, наверное, он говорил: "Время кликуш прошло, время
волхвов проходит, наше с вами время, братья и сестры, еще не наступило..."
Он называл братьями и сестрами немногих. С самого первого дня знакомства с ним
там, на Крымском мосту, Иван Канталупов случайно или неслучайно оказался в числе
этих избранных, особо приближенных Он был горд его выбором. Но порой думал: а
почему он выбрал для себя именно их тесный, спаянный общей целью круг? Может быть,
потому, что все они слушались, почитали его? Потому что верили его словам, не ставя ни
единой буквы под сомнение? Или же оттого, что их мысли и сокровенные желания были у
него как на ладони? Читать в их сердцах и умах было ему легко, как по открытой книге.
Но даже у него, наделенного таким редким даром, этот фокус получался не со всеми.
Возможно, только их - немногих, избранных, отмеченных какой-то особой печатью - он
видел насквозь, а другие - прочие, кто обращался к нему за советом, исцелением и
помощью на всех этих нескончаемых сеансах, семинарах и мистериях, - были для его
внутреннего взора темны и недоступны пониманию.
Эх, видел бы его сейчас кто из мышкинцев, подумал Иван Канталупов, крепко сжимая
руль. Так ни в жизнь не поверили бы земляки своим глазам! А ведь год всего и прошел
какой-то, с тех пор как сел он на родной пристани на тот московский теплоход. Нет,
видно, не теплоход то был, а сама судьба.
А Мышкин - городок его кондовый, родина его изначальная - за это время совсем не
изменился. Пристань все та же, и Волга все та же. И сын его Игореха тоже не изменился,
не вырос особо даже - пацан мелкий. Жена Ольга, брошенная, покинутая, - о, та
изменилась кардинально! Гордость свою женскую окончательно в землю втоптала.
Звонит и звонит на его мобильный - плачет, упрекает, грозит, скандалит. Он, Канталупов,
у нее теперь и сволочь, и подонок, и гад ползучий... Насчет последнего эпитета она,
пожалуй, и права - дракон, он ведь и правда гад, из семейства гадов. В грязи, несмотря на
все свои радужные крылья, чешуйчатое брюхо волочит.
Ничего, поползаем еще немного в этой грязи, в крови... А потом возьмем и взлетим на
крыльях мечты. Ждать совсем недолго уже осталось. А препятствия, что на пути к общей
цели внезапно возникли, общими же усилиями уже близки к устранению. Мимо
Канталупова по неосвещенному шоссе промчалась на большой скорости машина. За ней
другая. Тишину ночи вспорол рев мотоцикла. Канталупов сбавил скорость, уступая
дорогу, - что ж, народ съезжается. Скоро и там, в лесу у озера, будет целая толпа, как и в
том затхлом Дворце культуры завода точной механики застойных времен.
Через два километра он свернул направо - на просеку. Свет фар выхватывал из темноты
длинную вереницу припаркованных автомобилей. И они все продолжали прибывать.
Хлопали крышки багажников, двери. пикала сигнализация. Из машин высаживались
шумные компании. Канталупов подъехал к озеру и оставил свою "Тойоту" в лесу. Темнота
не пугала и не смущала его - здесь он бывал не раз и даже с закрытыми глазами мог найти
дорогу к воде.
- Я бываю здесь регулярно. Подзаряжаюсь. Тут просто сумасшедшая энергетика.
Чувствуешь себя на двадцать лет моложе...
- Что ни говори, а в языческих перформансах был и сохранился некий целительный
посыл...
- Импульс!
- Я и говорю: посыл. Осторожнее, тут контейнер-мусоросборник.
- Девчонки, а какие сюда мужики порой на огонек заглядывают - отпад! Я зимой
семинар тантры-йоги посещала. Так там одни дохляки закомплексованные. Руки потные,
нервные все какие-то, зажатые, пугливые как зайцы. А тут у Брата Стефана и сестры
Анны совсем другой народ. В прошлый раз я с одним таким познакомилась - так думала,
что...
- А сексом обязательно заниматься?
- Ну, можешь, конечно, строить из себя пай-девочку, только...
- Да я просто спросила, ты что? Я же сама хотела...
- Ой, а свечи-то мы не забыли?
Мимо Канталупова, оживленно перешептываясь, прошмыгнула стайка молодых
женщин - явно подруг.
Люди все прибывали. Казалось, в самом воздухе ночи витало какое-то странное
всеобщее возбуждение, и оно нарастало с каждой минутой. В темных зарослях, не
дожидаясь начала действа, уже вовсю обнимались парочки. В сумках звякали бутылки.
Канталупов прошел мимо двух парней, целовавшихся взасос возле красного спортивного
"Мерседеса". Тут и там в ночи мерцали оранжевые огоньки. Это возжигались свечи, их
становилось все больше и больше - точно сюда, к озеру, слетелся целый рой светляков. Со
всех сторон слышались приглушенные голоса:
- В прошлый раз сестра Анна говорила, что Изида смогла зачать ребенка даже от
мертвого Озириса. Существуют мощные магические ритуалы, которые лечат импотенцию
лучше всякой "Виагры"... Только надо послать к черту предрассудки и брезгливость.
- А мне только и остается теперь, что просить Изиду. Моего Сашку совсем простатит
замучил. Я с прошлого здешнего сеанса фигурку священную привезла ему, ну у которой
член-то шевелится, а он так на меня разорался... Шваркнул ее прямо в камин, идиот... Я
ему говорю - я за нее триста баксов сестре Анне уплатила, это действенный амулет, ради
нас же с тобой стараюсь. А он орет: "Дура набитая!" - точно это я виновата, что у него
простатит...
- Тут мне рассказывали про одну бабу, жену бизнесмена. Посещала она эти мистерии.
Так вот ей очень помогло - родила, представляете? Причем никакие там пробирки,
никакие суррогаты не понадобились. Ну а уж если магия Изиды-Озириса моего
благоверного оживить не поможет, ей-богу, буду на стороне замену искать. А что? За
этим сюда многие ездят...
- А как же СПИД?
- Какой может быть СПИД на священных мистериях? Брат Стефан объяснял же нам,
это все - как бы мгновенный перенос в прошлое на звездолете мироздания... Ну, и потом,
либо - либо, тут уж всякий сам себе выбирает - бояться или просто на все эти страхи
забить. Но вообще за все время тут никто пока ничем не заразился - наоборот, исцеление
обрели, надежду...
- Знаете, я потом в нашем банке парня случайно встретила, ну, с которым мы здесь...
Он так на меня глядел! Меня аж прожгло. Как все же мужики меняются, когда им есть что
вспомнить...Сдавленный смешок, и еще одна женская, не в меру болтливая компания
скрылась в зарослях. Иван Канталупов остановился, давая этому бабью убраться подальше
с глаз долой. Сердце, как колокол, било в грудь. Он снова представил себе Ирину. Нет, нет
- Дракон сказал "нет" - светлой королеве тут не место.
В ночи горели уже десятки свечей. Вспыхивали факелы, темнота отступала. Берег
небольшого круглого лесного озера был заполнен людьми. В черное небо кто-то запустил
флэш-файер. Двое парней пронесли на плечах большой деревянный ящик, похожий на
гроб. Он был очень тяжел - доверху набит плодородной землей. В его деревянной крышке
были просверлены отверстия, через которые пробивалась густая изумрудная зелень
свежих всходов. По толпе прошел гул оживления. Тут и там вспыхивали все новые огни.
Над озером плыл густой цветочно-цитрусовый аромат. Как обычно, собравшиеся навезли
с собой массу ароматизированных аксессуаров.
- А что означает этот ящик?
За спиной Канталупова теснились вновь прибывшие. Видимо, их привез на озеро
какой-то адепт-завсегдатай. Новички были сплошь молодежь - парни, девчонки. Они
приплясывали, подпрыгивали на месте от нетерпения и любопытства.
- Я же объяснял вам, Люся, ящик - это сакральный символ бога Озириса, земля - это
его
темная сторона, всходы - прорыв из тьмы к свету. А столб-Джэд, это, так сказать,
фаллический символ...
- Вон, вон его поднимают. Он встает. Я вижу! А почему он на плоту в воде?
- Вода - это квинтэссенция женского начала. А где должен помещаться вселенский
бог-фаллос, как не в женской стихии?
- Простите, Самсон Аркадьевич, я не поняла...
- Вы смотрите, Люся, смотрите. Такие вещи постигаются визуально...
У самого берега в воде кипела работа - собравшиеся поднимали с помощью веревок
высокий, гладко отесанный столб, увенчанный рогами, вырезанными из дерева. Столб
крепился на небольшом плоту, убранном травой и срезанными ветками. Плот оттолкнули
багром, и он медленно поплыл на середину озера. Несколько мужчин и женщин
бултыхнулись следом в воду и уцепились за его края. В свете факелов, флэш-файеров и
восковых свечей, оставленных у самой кромки воды, плот напоминал спину огромной
рыбы, в которую вонзили рогатый гарпун. Рога столба-Джэда четко вырисовывались на
фоне звездного неба, нацеливаясь на Млечный Путь.
Под звездами Млечного Пути и рогами Иван Канталупов и увидел его. Он стоял
неподвижно, прислонясь спиной к столбу. Тело его было влажно от воды, белое льняное
парео, прикрывающее бедра, намокло. По толпе прокатился рев, свист, радостные
возгласы. Словно на рок-концерте собравшиеся приветствовали любимого исполнителя и
жаждали его песен. Он протянул руки, словно собираясь обнять всю эту разношерстную,
гомонящую, жадную до зрелищ орду.
Иван Канталупов внезапно почувствовал, как у него перехватило горло, - он, этот
человек... Брат Стефан... Канталупов сейчас чувствовал к нему такую любовь, такую
благодарность... Он спас ему жизнь там, на Крымском мосту, и он же вернул ему надежду
на счастье, твердо пообещав Ирину.
Человек на плоту в белом мокром парео был выше среднего роста, сухощавый, среднего
возраста, однако внешне моложавый, стройный. У него была загорелая кожа и белесые
волосы - и цвет их в свете огней был какой-то неживой."А-а-а-а! - пронеслось по толпе. -
О-о-о-о-о! Оле-оле-оле-е!"
Иван Канталупов начал протискиваться ближе к воде. Ведь он ехал сюда, к нему, из
такой дали. Он ехал не просто так, а по важному, чрезвычайно важному делу.
Но его опередили. Из толпы вытолкнули парня в полосатых звездно-американских
плавках. Он вел себя странно - то и дело запрокидывал кудрявую голову, смеялся.
Движения его были сильны и пластичны и вместе с тем беспорядочны. С разбега он
бухнулся в воду и поплыл к плоту мощным брассом. Канталупов видел, что он ждет
пловца. Когда тот, мокрый и задыхающийся, вскарабкался на плот, толпа снова начала
скандировать, петь "оле-е-оле!", как на футбольном матче. Но вопли утихли, едва лишь
заговорил он:
- Входи. Зачем ты прибыл к нам?
- Я прибыл, потому что... я просто не мог иначе. Голос новичка прерывался. Не то
чтобы он был очень пьян, однако же...
- В каком состоянии ты прибыл? - Он говорил с новичком, как всегда, мягко, звучно,
доброжелательно.
- Я... это, я очищен от грехов. Со мной полный ништяк. И я это... я полон желаний.
- Кто ждет тебя?
Иван Канталупов видел: новичка охватило замешательство. Обычно мистериальный
текст загодя заучивался наизусть, но молодость, легкомыслие, возбуждение, вино и травка
многим мешали запомнить все слово в слово. Но и к этим чисто человеческим слабостям
он был весьма снисходителен.
- Меня ждет этот... как его... Тот, чей свод из огня, чьи стены из змей живых, чей вдох -
ваша кровь, чей выдох - ваши мечты. - Новичок отбарабанил все это раскатистой
скороговоркой.
- Скажи нам, кто он?
- Это Озирис Преображенный, Вечный, вернувшийся к нам! - Новичок в эйфории
восторга обнял столб-Джэд, запечатлев на этом символе вселенского фаллоса смачный
поцелуй, а затем с радостным воплем сиганул с плота назад в озеро. Тело его ушло под
воду. Прошла минута, а он все не всплывал. На берегу воцарилась тишина. Все ждали.
Иван Канталупов наблюдал прежде такое не раз - вся штука была в том, сколько времени
очередной новичок продержится.
- Йах! - пронзительно воскликнул человек на плоту, и следом за ним люди на берегу
вскинули руки над головой, указывая на взошедший над озером месяц.
- Йах! - повторил Иван Канталупов одними губами. Лунный серп. Эх, видели бы,
видели его родные мышкинцы сейчас, здесь, повторяющим слова магической, истинно
великой формулы, смысл которой скрыт от глупой толпы, приехавшей на озеро в погоне
за раскрепощенным сексом и острыми ощущениями.
- Ашер! - провозгласил человек на плоту, и следом за ним люди на берегу наклонились
в едином порыве и зачерпнули у себя из-под ног горсти земли.
- Ашер! - повторил Канталупов. - Земля.
- Нефертум! - воскликнул человек на плоту. И, словно вызванный этим окриком, из
воды, как черт из табакерки, выскочил полузадохшийся, отфыркивающийся новичок. Он
пробыл под водой полторы минуты, чем и показал, что выдержал первое на пути к
Озирису испытание.
"Нет, - подумал Канталупов, - на нефертум - прекрасный колос, черный колос этот
придурок совсем не похож".
Нефертум - прекрасный колос, черный колос, срезанный лунным серпом, упавший на
землю... Жертва великой июньской жатвы.
Как же давно была эта жатва и как это давно теперь близко им всем, тем, кого он
называет своими братьями и сестрами!
Толпа на озере глухо, нестройно затянула ритуальный гимн Озирису: "Многоименный!
Преображенный! Дивный образами, темноликий! Тайный обрядами в храмах! Скрытый в
земле..."
Над озером с треском разорвалась петарда. Красно-зеленый сноп огней взмыл над
водой, точно дракон махнул своим хвостом и ударил по водной глади, сокрушая своих
врагов. Плот причалил обратно к берегу. Человек в белом мокром парео сошел с него, и
его тут же окружила толпа, сквозь которую было уже не пробиться.
- Что-то я не совсем врубился в этого вашего Озириса, - услышал Канталупов
хрипловатый басок у себя за спиной. - На черта нам тут какой-то Озирис. Но телки тут и
правда отвязные - Климыч не соврал. Но я вообще-то думал, что тут база нудистов.
- Серый, пошли, там в тачке две из Солнечногорска причапали - одна на меня прямо с
первого взгляда запала. А подруга у нее как раз в твоем вкусе - смугляночка...
- Вы впервые тут?
- Я впервые?! Да я с супругой!
- А мы сюда уже четвертый раз приезжаем. Тут у нас есть две знакомые пары, ну мы и
меняемся... Ощущения - прямо космические. Никогда не думала, что нас с мужем это
настолько затянет...
В лесу и на берегу зажигались костры. Разговоры, смех становились все громче.
Тащили ящики с пивом и красным вином. Июньская ночь только начиналась, только
входила в свой ясный зенит.
Среди огней мелькали тени - кто-то кого-то уже преследовал, ловил, стискивал в
объятиях, поднимал на руки, осыпая поцелуями и обещаниями, лукавя на каждом слове и
изнемогая от всеобщего бьющего через край животного вожделения. Некоторые
закрывались в машинах, но большинство уединялось с партнером или партнершей в
зарослях кустарника, в овраге, в ельнике на берегу. В озере резвились голые пьяные
купальщики. В кустах орешника нестройный хор молодых пьяных голосов вновь затянул
ритуальный гимн.
Здесь, на берегу и в лесу, не было ни милиции, ни бдительной общественности, не
было и чужих глаз. Здесь можно было раскрепоститься в доску, обрести любовника или
любовницу на час, обменяться женами и мужьями, всласть обсудить с мимолетным
партнером достоинства анального и орального секса, а потом и испробовать все
сказанное на практике. Здесь никто никому не мешал и не читал нудной морали, здесь
никто никого не боялся и не стыдился. Сюда, на ночные мистерии Озириса, приезжали
скучающие бизнесмены и их жены, золотая молодежь и старые девы, зрелые мужчины и
семейные пары, подруги, друзья, любовники, гомосексуалисты, лесбиянки, поклонники
Инь - Ян и Камасутры, балерины, владельцы ресторанов, менеджеры, дантисты,
художники свободных профессий, банковские клерки, туроператоры, танцовщицы, матери
семейств, мужья, женатые вторым браком, бисексуалы, мазохисты, политики, уставшие от
политики, и спортсмены, мечтающие сбросить стресс после ответственных состязаний.
Здесь всем находилось место. Некоторых привело сюда плотское любопытство, других -
врожденная развращенность. Иных же, совсем немногих, духовная жажда и поиск новых
богов.
Среди этой разгорающейся как пламя всеобщей оргии Иван Канталупов, хотя он и
видел все это прежде и не однажды, как-то растерялся. Мышкинская закваска все же
давала себя знать. Он искупался в озере, а потом вернулся к своей машине - то ли от
усталости, то ли от рассеянности, то ли но иной какой причине, он забыл на заднем
сиденье то, что, собственно, и должен был сегодня привезти и показать ему, то, что пока
только еще ждало своего часа. "Что это у тебя, клюшки для гольфа? - с усмешкой
спросила его сегодня днем Ирина. - Ты тут у нас в Москве увлекся еще и гольфом? Ну, ты
совсем даешь!"
Канталупов сказал ей, что это складной спиннинг, но он бессовестно соврал. Да,
Дракон впервые соврал своей возлюбленной королеве. Это был не спиннинг и не клюшки
для гольфа - в спортивном чехле хранилась винтовка с оптическим прицелом. Канталупов
приобрел ее за полторы тысячи долларов в Нальчике, куда специально летал по его
личной просьбе. Сюда, на озеро, в ночь мистерии он приехал к нему за дальнейшими
инструкциями. Они и должны были стать кульминацией действа - той его тайной,
сокровенной частью, которую из его уст сегодня достоин был услышать только он один -
Дракон.
Глава 16
ОТКРЫТИЕ АНФИСЫ
Тащить Анфису из дому в травмопункт на перевязку пришлось, как бегемота из болота.
- Может, лучше завтра? Катя, правда, давай завтра, а?
- Врач велел сегодня. - Катя вовсю хозяйничала в Анфисиной квартире. Открыла шкаф,
выбрала для подруги наряд на свой вкус. - Вот, одевайся, пожалуйста.
- Вечер уже, поздно.
- Сейчас всего семь часов.
- Ты только с работы, не обедала наверняка толком. А я салата наделала с креветками и
мясом по-испански специально для тебя.
Катя уже засекла в Анфисином холодильнике огромную салатницу, полную зелени,
помидоров, креветок и маслин. Салата и правда было много, и от одного его вида у Кати
потекли слюнки, но она твердо решила бороться с Анфисиными страхами и поэтому была
неумолима:
- Мы с тобой из травмопункта заедем в кофейню или в бар какой-нибудь, там и
поужинаем.
- Ты что, будет уже совсем темно! - Голос Анфисы испуганно дрогнул.
- Ну так что ж, что темно, - Катя не отступала, - не полярная же ночь. Давай одевайся
живее.
- Мне надо в душ.
Анфиса нехотя поплелась в душ и застряла там на полчаса. Катя сначала деликатно
ждала, потом начала стучать в дверь.
- Заходи, - пригласила ее Анфиса.
Она потерянно сидела на краю ванны. Душ валялся на дне и журчал...
- Ну что? - спросила Катя. - Что с тобой еще?
- Ничего. Так просто, задумалась. Костя вот позвонит - что ему сказать? Я всегда
мучительно обдумываю каждое слово, хочу быть остроумной, веселой, оригинальной,
чтобы ему не скучно было со мной, чтобы он радовался мне, а позвонит - у меня прямо
язык отнимается. Ничего, что напридумала, сказать не могу, только кричу, как идиотка, в
трубку: "Костичек, родной, люблю тебя!"
- А ему ничего другого и не надо слышать. Ну, Анфис, давай же, нам пора.
- Ладно, сейчас. Ты вот только сначала ответь мне на один вопрос.
- На какой?
- Там, где Костя сейчас, женщины есть?
Катя ждала чего угодно - жалоб, страхов, категорических отказов ехать к врачу, но
только не ревнивого вопроса "про женщин". Мысленно она поздравила себя: ага, уже
прогресс, если душечка Анфиса томится ревностью к своему рыцарю Лесоповалову, то...
то, значит, с ее душевным здоровьем очень скоро все будет нормально. Только еще чутьчуть
усилий и максимум настойчивости.
- Конечно, есть, а как же. - Она решила подогреть опасения Анфисы.
- Военные?
- И военные, и медики.
- Он же не в госпитале - тьфу-тьфу, не сглазить бы.
- А там есть походная медсанчасть. Им прививки, уколы делают разные, и все сплошь
медсестры молоденькие.
- Ну вот, я так и знала. - Анфиса совсем поникла. - Увлечется он там боевой подругой и
бросит меня, жирную кадушку.
- Да ты что? - Катя поняла, что переборщила: клавиша "ревность" дала сбой. - Да где
он еще такую, как ты, найдет? Ему и во сне-то не снилось. Что, я не знаю Костю
Лесоповалова? Куковал в своих Столбах, пьяниц и ханыг разных по улицам с
патрульными собирал. С тобой он на интеллигентного человека стал похож, а был просто
питекантроп какой-то.
Анфиса обидчиво отвернулась. Катя поняла, что снова переборщила, - вот черт, никак
не угадаешь, где золотая середина!
- Ну, не питекантроп, конечно... - Она кашлянула. - Вообще-то он парень славный.
Мужественный. И в главке его уважают, он ведь раньше в розыске работал... И собой он
ничего, симпатичный.
- Очень. - Лицо Анфисы мигом просветлело. - А там, где он, опасно?
- Ты за него не беспокойся, ты за себя беспокойся. - Катя двинулась в наступление. -
Надо ехать к врачу, рану смотреть. А вдруг нагноение? Смотри - доведешь, и останется
шрам на плече страхолюдный, ничего потом не наденешь открытого - ни купальника, ни
вечернего платья.
Как ни удивительно, но этот нехитрый довод сработал. Анфиса со вздохом выключила
душ и начала собираться. Когда они вышли из подъезда, внешне она выглядела спокойно.
Но Катя чувствовала, как она напряжена. Во дворе было светло и людно - народ
возвращался с работы, подъезжали машины, на детской площадке играли дети, на
лавочках под тополями дышали свежим воздухом старички и старушки. Мимо промчался
парень на роликах - Анфиса, которую он чуть-чуть не задел, дико вскрикнула и
шарахнулась в сторону.
- Нет-нет, Катя, оставь меня, я никуда не поеду!
- Да ты что, Анфиса? Это же просто мальчишка на роликах. Эй, дефективный! - Катя
неприлично громко крикнула вслед роллеру. - Ты смотри, куда едешь. Тут люди ходят!
Чуть ли не силой она запихнула подругу в автобус - благо ехать до травмопункта было
всего три остановки. Однако самой медпомощи пришлось подождать - в кабинет к
травматологу, несмотря на вечернее время, выстроилась длинная очередь. На людях
Анфиса немного ожила.
- Переночуешь сегодня у меня? - спросила она.
- Конечно, - ответила Катя.
- А завтра?
- И завтра. Пока не прогонишь.
- Спасибо тебе. - Анфиса положила голову ей на плечо и завела прежнюю свою песнь:
- Если Костя меня бросит, никого у меня, кроме тебя, не останется.
- Он тебя никогда не бросит. Знаешь, что он мне сказал?
- Что? - Анфиса встрепенулась.
- Сказал, что сам боится, что потеряет тебя, не сможет удержать. Говорил: что я, свои
недостатки не знаю, что ли? И вообще женат я, Анфиса же девушка гордая, независимая,
современная...
- Врешь ты все, Катька, это совсем не его слог.
- Слог я могу перепутать, а смысл - уж поверь мне, точный.
- Врушка ты несчастная, но все равно... пусть... А когда он это тебе говорил?
- А перед самым отъездом в Ханкалу. Я его в розыске встретила у Колосова Никиты, он
прощаться зашел. Дернули они по стакану, ну он и разоткровенничался.
- Колосов - это тот самый, который дело об отравлении расследовал?
- Тот самый.
- Колоритный тип. Мне его так пофотографировать хотелось. - Анфиса вздохнула. -
Как-нибудь этак, в роли одинокого шерифа-борца со злодейской мафией. С "кольтом"
под мышкой, наручниками у пояса и сигаретой в зубах.
- При желании фотосъемку я тебе устрою, правда вместо "кольта" у него будет "ТТ"
или, если хочешь, - автомат Калашникова. - Катя усмехнулась. - Ну иди скорей, твоя
очередь.
Все, слава богу, обошлось - Анфисе смазали заживающий порез мазью и наложили
свежий марлевый тампон.
- Ну а теперь айда в кафе ужинать, - скомандовала Катя.
- Ой, нет. Я что-то совсем не хочу есть.
Они стояли на остановке у больницы. Вечерело. Над Измайловским парком догорал
закат. Над деревьями с визгом носились стрижи.
- Итальянская кафешка. А там паста, - попыталась соблазнить подругу Катя, - а ты себе
закажешь отбивную, или нет - лучше большую пиццу с морепродуктами...
- Нет, поздно уже. А там засидимся, вообще ночь наступит.
- А на сладкое закажем ягодное мороженое или фраппе...
- Нет, Катя, я... - Анфиса отчаянно боролась с собой. - Не могу, я боюсь.
- Ну чего ты боишься?
- Всего, я хочу домой.
Подошел автобус - ничего не оставалось, как сесть, доехать до Пятнадцатой Парковой
и снова запереться на все замки в душной квартире. Но Катя решила не сдаваться - клин
вышибается клином, и делать это надо скорее, пока патологическая боязнь улицы,
открытого пространства не пустила в душе Анфисы слишком глубокие корни. В автобусе
Катю внезапно осенила гениальная идея.
- Ах ты! - Она стукнула себя по лбу. - Совсем забыла, мне же завтра с утра в редакцию
"Вестника", а я диск с фотографиями на работе в столе оставила, ворона!
- С какими фотографиями? - Анфиса среагировала профессионально.
- А, с очередного места убийства. - Катя импровизировала на ходу. - Сейчас провожу
тебя и помчусь на работу.
- Опять? Это на ночь-то глядя?
- Лучше сейчас, чем завтра в шесть утра вставать.
- А как же я?
- Ты побудешь дома. Я ненадолго.
Анфиса посмотрела на сгущающиеся за окном автобуса сумерки.
- Нет, я лучше с тобой.
Катя в душе возликовала. Через пару минут они уже ловили машину до Никитского
переулка.
- А что, милицию на ночь разве не закрывают? - поинтересовалась Анфиса, когда они
уже подъезжали. - Смотри, свет в окнах горит. Это ваши допоздна так вкалывают?
Катя хотела ответить, что в оные времена и сама Анфиса возвращалась домой не
раньше одиннадцати-двенадцати часов ночи. А сколько раз ради одного-единственного
удачного снимка ночь напролет моталась по ночной Москве. Чтобы провести подругу в
здание, пришлось звонить в дежурную часть розыска, заказывать пропуск. В кабинете
Катя включила свет и выхватила у себя из стола первый попавшийся компакт-диск.
- Да ты проверь сначала, - велела ей Анфиса, - вдруг это не то?
Пришлось Кате включать род
...Закладка в соц.сетях
