Жанр: Электронное издание
Step-t18
...ши не знают, где их искать.
- Как это не знают? А дом в Радужной бухте? - опешил Мещерский.
- Он пуст. Наше наблюдение обвели вокруг пальца. И "Вольво", что Зотову забрало,
ушло с концами. - Катя заглянула Мещерскому в лицо. - Сережа, милый, сделай чтонибудь.
Помоги. Я чувствую... он в смертельной опасности. Если мы их не найдем, они
его убьют.
- Катя, ну подожди, ну не плачь... Что тебе еще ваши сказали?
- Сказали, что послали опергруппы по всем известным адресам - в Радужную бухту, в
тот заброшенный дом в Брусках, потом на озеро, где обычно проводились их сборища. И
нигде никого.
- А из дома в Радужной бухте - за ним же велось наблюдение круглосуточное, Никита
сам об этом говорил - как же они сумели незаметно выбраться?
- Там двое из группы наблюдения - клянутся, что... В общем, там какая-то непонятная
чертовщина. Наши говорят - они думали, что Стахис и его сестра уехали на лимузине. Вот
и вели его до самой Москвы. А оказалось, что их в машине нет. Там сейчас окрестности
прочесывают. Вроде нашли свидетеля - охранника на причале. Он показывает, что около
восьми вечера Стахис и его сестра сели в свой катер. У них катер, оказывается, стоял в
эллинге. На нем они и уплыли. И вроде бы с ними был какой-то груз - охранник это
подтверждает. Ты видишь, что получается? Они уехали в восемь, машину Никиты
обнаружили без малого в одиннадцать. А сейчас... сейчас уже почти полночь. - Катя
схватила Мещерского за руку. - Сережа, я тебя прошу, сделай что-нибудь, придумай,
иначе...
Мещерский бережно усадил ее на заднее сиденье рядом с притихшей, испуганной
Анфисой. Никиту Колосова надо было спасать. Но как - этого он не знал.
Грохот, лязг... Словно где-то стучат пудовые колеса. Поезд. Поезд идет. Куда? Никита
открыл глаза. Мгла, тусклый свет, тьма. Мгла, застилающая взор. Тусклый свет
маленького матового плафона под низким потолком, обитым серой кожей. Тьма - там
дальше, где грохочут тяжелые колеса. Где-то идет поезд...
Голова была чужой. Да и не голова это была вовсе - ведро, полное воды. И по нему
снизу, с боков яростно лупили кувалдой. Господи, как же больно-то!
- Очухался?
Голосок был тоненький, надтреснутый, гномий. Колосов с трудом повернул голову и
увидел Ангелину Зотову. Она сидела вполоборота на переднем сиденье, смотрела на него
в упор. Он осознал, что он в машине. И машина эта - иномарка. Просторный салон, мотор
глухо гудит, они стоят. А где-то там, в темноте за лобовым стеклом, грохочет поезд. И
горит красная звезда светофора на железнодорожном переезде.
Он попытался пошевелиться и понял, что у него связаны руки. Связаны впереди, не за
спиной. Скосил глаза: так и есть, запястья туго-натуго стянуты кожаным ремнем. Боль во
всем теле, в голове - тупая, ноющая.
Мгла нахлынула волной пополам с тошнотой. Когда приступ прошел и слегка
прояснилось, он увидел тех, кто был с ним в машине. Зотова сидела впереди. За рулем тот
самый шофер - Антон Брагин. А рядом сидел плотный широкоплечий парень в байковой
толстовке. В руках он держал пистолет "ТТ". Колосов дернулся. Парень глянул на него. У
него было одутловатое невыразительное лицо. А взгляд странный, словно застылый.
- Узнаешь пушку? - спросил он.
Колосов закрыл глаза - это был его табельный пистолет. Он вспомнил, что произошло.
- Это ты в меня врезался на аллее? - спросил он. Парень только усмехнулся.
- Кто ты такой? - Колосов напрягся, пробуя ремень на запястьях на прочность.
- Лежать, мерзавец! - визгливо крикнул Антон Брагин, уловив в зеркале заднего вида
его движение. - Я тебе говорил... Я узнал его сразу... это он тогда нас на шоссе
допрашивал. А теперь слежку устроил, сволочь!
- Шлагбаум поднимают. Поехали, - приказал парень, заткнув колосовский "ТТ" себе
сзади за пояс.
Машина плавно двинулась через переезд. Судя по салону, это и было то самое
"Вольво", которое они преследовали. Колосов, борясь с дурнотой, разглядывал своих
похитителей. Брагин... Ведет машину нервно, неровно - видно, сильно волнуется. Зотова -
она то и дело оборачивается. Куртку свою кожаную вонючую держит на коленях, а сидит
в одной майке. На предплечье видна та самая татуировка - словно огромный багровый
синяк. А этот третий здоровяк - внешне он самый невозмутимый из всех троих. Кто он
такой? Не тот ли, кто, как записано в рапорте наблюдения, приезжал на бежевой
"Тойоте" на виллу Стахисов? И был там в субботу во время грозы, а потом уехал? Не тот
ли самый, кого сестра Неверовского называла Драконом?
Колосов снова напрягся, пытаясь освободиться от пут.
- Не трепыхайся, - тихо бросил ему здоровяк (это был Иван Канталупов). - И тебе и нам
будет проще, если ты не будешь трепыхаться.
- Куда мы едем? Куда вы меня везете?
- Скоро узнаешь. Скоро ты все узнаешь. Машина шла на большой скорости - мелькали
огни, потом снова была тьма, тьма, тьма. Внезапно Брагин затормозил. Они поменялись
местами - он перебрался к Колосову на заднее сиденье, а за руль сел здоровяк. Дорога
изменилась. Они съехали с асфальта, запрыгали по колдобинам. Свет фар на мгновение
вырывал из темноты дерево, заросли кустарника, стог сена. Внезапно где-то далекодалеко
завыла сирена.
- Сейчас через пару километров мост. На ту сторону - и с дороги вниз по склону, - тихо
сказал Брагин. Здоровяк кивнул.
Сирена коротко взывала уже ближе, замелькали бетонные опоры моста. Колосов понял
- они переправились через реку. Сирена выла на какой-нибудь барже. Они мчались все
дальше и дальше. Колосов пытался понять, где хоть примерно они находятся, что это был
за мост, что за река, но мутной волной снова нахлынула дурнота. Перед глазами бешено
вертелись огненные круги, боль вонзалась в висок острой иглой. На какое-то мгновение
он снова потерял сознание, а когда пришел в себя, понял, что их машина на полной
скорости едет вниз, спускаясь с какого-то крутого откоса.
- Осторожнее, дурак, ты нас угробишь! - шипел Брагин.
- Вел бы сам, - огрызнулся сидевший за рулем здоровяк.
От резкого толчка Брагин навалился всей своей тяжестью на Колосова, злобно пихнул
его локтем в грудь. Этот крутой спуск... Когда-то это уже было. Колосов пытался
вспомнить - он это видел прежде: крутой спуск с откоса, следы протектора, ведущие к...
- Ну все, приехали. Машину оставим здесь. Дальше пройдем пешком. - Здоровяк вылез,
открыл заднюю дверь и рывком вытащил связанного Колосова: - Ступай вперед.
Впереди не было видно ни зги. Вроде деревья... Высокие, вековые. Закрывающие небо.
Какие-то рытвины... Какие-то кривые копья, вырастающие из земли... Колосов на
непослушных ногах сделал несколько шагов. Все плыло, все кружилось. Страшно болела
грудь - видимо, в аварии были сломаны ребра. Он остановился, собираясь с силами, и в
это мгновение подоспевший сзади Брагин с остервенением саданул его кулаком в спину.
Колосов упал, ударившись обо что-то твердое, холодное. Это была надгробная плита.
Копья, вырастающие из земли, были не чем иным, как покосившейся ржавой
кладбищенской оградой.
- Перво-наперво кончим психовать и начнем думать своей головой, - объявил
Мещерский.
Катя только что снова вернулась из розыска - там по-прежнему о Колосове не было
никаких известий. По тревоге был поднят весь личный состав отдела убийств,
оперативно-поисковые группы.
- Автомашина "Вольво" объявлена в розыск, предупреждены все посты, - сказала она, -
только все равно, Сережа, это ничего пока не дало.
- Может быть, их уже поздно искать на ночных дорогах. - Мещерский потянулся к
"бардачку" и вытащил атлас Московской области. Начал листать.
Катя молчала. Она понимала - именно ей, сотруднику милиции, полагалось брать на
себя в сложившейся ситуации все - в том числе инициативу поиска. Но... ее мучил страх!
А страх - плохой советчик. Он парализовал волю, рисуя жуткие картины: боже, Никита в
их руках, раненый. Что они собираются с ним делать, эти безумцы?..
- Что ты там шепчешь? - спросил Мещерский Катя поняла, что ее страхи прозвучали
вслух.
- Они забрали его с собой, - повторила она. - Что они собираются с ним делать?
- Так, это первый вопрос. - Мещерский, казалось, был поглощен атласом. - Вопрос
второй: рискуя быть задержанными, они забрали и Зотову. Для чего понадобилась им
она?
- Ну, она же их верная соратница, - хмыкнула Анфиса.
- Ага, значит, без нее им сегодня ночью в канун этой самой их Великой Жатвы тоже
никак не обойтись. Ради нее они готовы рисковать. Сколько у нас там времени - так,
восемнадцатое июня уже наступило... Время "Ч". Катя, что там охранник на причале
вашим сказал - Стахис и его дражайшая сестра положили в свой катер какой-то груз?
Скорей всего, это и был контейнер с прахом Армана Дюкло. Они забрали его с собой.
- И что это значит, по-твоему? - спросила Анфиса.
- Это значит только одно - сегодня, восемнадцатого июня, они собираются совершить
какой-то ритуал, связанный с останками Дюкло.
- В результате которого этот Стахис станет богом?
- Нет, Анфиса, каждый из них фанатично верит, что в результате этого ритуала
исполнятся их самые заветные желания. Отсюда такое коллективное рвение. Отсюда и
риск.
- Но зачем им Никита? Почему они не бросили его в машине там, на аллее? Зачем
забрали с собой? - не выдержала Катя.
Мещерский нахмурился. Начал нервно листать атлас.
- Что ты там выискиваешь? Он смотрел на карту.
- Где же нам их искать? - воскликнула Анфиса. - Если они из Радужной бухты уплыли
на катере, то они могли высадиться в любом месте - ищи ветра в поле!
- Высадиться в любом месте, говоришь? - Мещерский встрепенулся. - Погоди-ка... Где
у нас водохранилище и эта чертова Радужная бухта? Вот она... Тут вот эллинги, причал
для яхт и катеров. Знаю я это место. Бывал. Куда они могли направиться? К водоканалу, к
Москве? Вряд ли. Там шлюзы, разрешение надо иметь на проход. Теперь само
водохранилище - это наше море Московское - плыть не переплыть... А это вот Москварека.
Бухты, затоны. Тут сколько раз соревнования проводилось на скутерах, гидроциклах.
Шлюзов тут нет, места живописные. А дальше вниз, вниз по течению, ну-ка, ну-ка... Куда
река нас привести может? Черт, Катя, ты узнаешь это место?
Катя заглянула в атлас, в зелено-голубой квадрат, куда указывал палец Мещерского, и
прочла название Скарятино. А еще дальше, вниз по течению, - Мамоново-Дальнее.
- Где столько лет хранился прах Армана Дюкло, спрятанный Аркадием Неверовским и
Викентием Мамоновым? - тихо спросил Мещерский. - Здесь, на старом кладбище? А где
был убит Алексей Неверовский? Тоже здесь? А принесены в жертву парни в сауне вот
здесь, неподалеку, в Скарятине? Куда можно за несколько часов добраться на
быстроходном катере прямиком из Радужной бухты - сюда?
- Ты думаешь, они собираются вернуться? - спросила Катя.
- Если это действительно ритуал, то это должен быть настоящий шабаш, - выпалила
Анфиса. - А где проводились в Средние века шабаши - разве не на заброшенных
кладбищах?
- Сережа, скажи мне, скажи ты сам, - взмолилась Катя.
Он закрыл атлас, спрятал его в "бардачок", включил зажигание, дал задний ход.
- Если мы ошиблись, - сказал он, - то будем жалеть об этой ошибке всю оставшуюся
жизнь. Но если не ошиблись - мы должны оказаться там как можно скорее. Это все, что
мы можем сейчас сделать. Но это лучше, чем торчать здесь сложа руки.
- Но до Мамонова добираться два с лишним часа!
- Значит, мы должны поторопиться. - Мещерский сосредоточенно выруливал на
Большую Никитскую. - Ничего, ночью дороги не особо забиты. Так, девчонки,
предупреждаю: поедем очень быстро, а я далеко не Шумахер. Так что всем пристегнуться
и меня разговорами и причитаниями не отвлекать!
Это было то самое кладбище. Как и две недели назад, Колосов был здесь, и не один.
Холод каменной плиты, ночной ветер, шумящий листвой...
Было очень тихо. Необыкновенно тихо даже для глубокой ночи. Где-то неподалеку
была дорога, дальше - река, городок с его пороховым заводом, домами, магазинами,
пивными ларьками, сауной во флигеле и казино, старая дворянская усадьба, превращенная
в музей-заповедник, федеральная трасса с ее машинами и милицейскими постами. Все
это, безусловно, существовало наяву. Но сейчас этого как бы и не было. Здесь, во тьме над
каменными плитами безымянных могил, царила тишина. Только ветер шептал что-то свое
старым деревьям. Вот порыв ветра разогнал пелену облаков. Выглянула луна.
Никита, борясь с тошнотой, превозмогая боль в груди, попытался подняться на ноги.
Увидел своих похитителей. Они напряженно вглядывались в темноту. Брагин тяжело
дышал. На его лице были испуг и ожидание.
Колосов снова и снова пробовал освободиться от ремня, стягивающего запястья.
Привалился боком к могильной ограде. Искал глазами какой-нибудь штырь поострее.
Сонная птица в кустах громко захлопала крыльями - ее кто-то потревожил. Он пытался
вспомнить это место - склон холма, покрытый дерном, могилы, ограды... Вон там чуть
левее должны быть густые заросли - черемуха, сирень. Две недели назад сирень еще вовсю
цвела... Там они нашли тело Неверовского. А теперь там, в кустарнике, никак не могла
угомониться спугнутая кем-то птица...
Внезапно за его спиной Брагин издал горлом какой-то сипящий звук, словно подавился
воздухом кладбища. Колосов оглянулся. Лунная мгла сгустилась перед его взором,
застилая, размывая, смазывая и без того нечеткие очертания.
В этой мертвенной мгле стали видны две темные фигуры. Они приближались.
Глава 35
ЖЕРТВА
Лунные лучи, сочившиеся сквозь листву, стали как будто осязаемыми. Никита
почувствовал, что его легким не хватает воздуха. Лучи луны были как стекловолокно, как
тусклая крепкая паутина, спустившаяся с неба. Глаза снова заволокло мглой. Темные
силуэты, что были уже совсем близко, вдруг раздвоились, растроились, размножились.
Откуда-то возник неяркий мерцающий свет. Призраки отпрянули, а затем приблизились
вплотную, окружили стеной.
Он увидел оплывшие свечи в старинных бронзовых канделябрах. Увидел залу с плотно
зашторенными окнами и богато сервированный банкетный стол. Слышались глухие залпы
дальней орудийной канонады. И при каждом разрыве снаряда жалобно звенел богемский
хрусталь на столе. За стол этот никто не садился, хотя приборы давно ждали гостей. Гости
толпились вокруг - он увидел черные смокинги, офицерские мундиры, щегольские
черкески с серебряными газырями и золотыми погонами, жемчуг и кружево бальных
платьев, блеск бриллиантов фальшивых и настоящих. Костюмы виделись четко и ясно, а
вот лица их обладателей - смутно. Какие-то бледные пятна, лишенные глаз...
Только двое на переднем плане были узнаваемы: покойник, возлежащий на столе
среди ваз и тарелок, и женщина, сжимающая в одной руке бокал, а в другой...
Колосов не сразу понял, что это - нож.
Женщина склонилась над покойником и поцеловала его в мертвые губы. Поставила
чашу на стол. Ее движения были плавны и неторопливы. Нежным касанием она провела
кончиками пальцев по его лицу, погладила светлые волосы, глаза, обернулась, словно
спрашивая у кого-то позволения на дальнейшее. Колосова поразило ее лицо - блаженное,
безумное, исполненное бешеного восторга. Внезапно из груди ее вырвался вопль, и она со
всего размаха вонзила свой нож в крахмальную фрачную манишку мертвеца.
Высоко вверх ударил фонтан черной крови, оросив все вокруг - стол, хрустальные вазы,
приборы, белую скатерть. Где-то далеко грохотала последняя канонада. Толпа гостей
придвинулась и накрыла собой изуродованные останки. Свечи погасли, и все обернулось
тьмой.
Колосов согнулся, его рвало. Выворачивало наизнанку. Слабость и боль гнули к земле.
Внезапно он почувствовал, как сзади кто-то цепко и больно ухватил его за волосы. Он
рванулся и увидел подле себя ту самую женщину... нет, не ту, другую... бледную, с
белыми, какими-то кукольными, ненастоящими волосами. Это была сестра Анна. Он
видел ее лишь однажды - там, в лимузине, на шоссе. Но сразу узнал, как и мертвеца с
фотографии.
- Т-т-т-ты-ы-ы... ты-ы-ы... сссс... - шипела сестра Анна. - Ты з-з-з-з-за-ч-че-чем здес-сс-сь?
- Мы привезли его, - к ней угодливо сунулся Брагин, - вот он будет пятым. Разве это не
выход?
Анна сразу разжала пальцы. Резко обернулась. Колосов увидел, как от тени деревьев
отделился высокий темный силуэт, вышел в центр лунного круга. Это был Стахис, Брат
Стефан. Он нес, как драгоценную ношу, тяжелый бронзовый ящик с выпуклой крышкой.
Бережно водрузил его на каменную могильную плиту. Колосов почувствовал на себе его
взгляд - пристальный, липкий, блестящий.
- А, Крестоносец, - тихо произнес он. Аккуратно обошел каменный пьедестал,
приблизился. Колосов попытался подняться. Лицо Стахиса... о, как в этот миг оно было
похоже на мертвый лик того, кто лежал, как жертвенное яство, на столе среди хрусталя и
роз - там, тогда...
- Вот мы и опять встретились, - сказал он. - Крестоносец, ты бы попросил меня тогда...
И сейчас еще не поздно попросить.
- Кто ты такой, чтобы я тебя о чем-то просил? - Каждое слово давалось Колосову с
трудом. Он задыхался.
- Ты в своем вечном репертуаре, Крестоносец. - Он усмехнулся. - Это как заигранная
пластинка. Вечный мотив. Думаешь, тебе скажут спасибо? Ошибаешься. Гордыня есть
смертный грех. И не я это придумал. Галилеянин. Слышал про такого? Слышал, хоть и
учился в простой советской школе... Мальчик... - Он повернул голову, и словно только
этого жеста и дожидался Брагин. Подбежал рысцой, вцепился в связанного Колосова:
- Вот он, он станет пятым. Надо спешить, время дорого!
- Нет, Крестоносец не подойдет, - молвил Стахис.
- Как, почему?!
- Это почему? - хрипло крикнул здоровяк, Иван Канталупов.
- Он не годится. Для пятой жертвы Великой Жатвы он не подойдет. - Это прозвучало
как приказ.
Брагин яростно хлопнул себя по лбу. Внезапно он метнулся к стоявшей возле
покосившейся ограды Ангелине Зотовой. Рванул ее за куртку, потащил.
- Ты что? - крикнул она. - Отпусти меня, отпус-с-сти!
Но Брагин, казалось, ничего уже не слышал. В этот миг он не слышал себя, прежнего.
Не узнавал. Его тело сотрясала дрожь.
- Вот, вот, вот, - шептал он, - вот, бери ее. Ты же сам велел привезти ее. Вот она перед
тобой, она подойдет, она сгодится на все!
- Отпусти ее, подонок! - крикнул Колосов. - Она девчонка еще совсем, ребенок!
- Вот, возьми ее. - Брагин швырнул Зотову к ногам Стахиса.
Она сжалась в комок. Ее никто не держал, и она могла вскочить, убежать. Но она не
убегала. Жалась к Стахису, как собачонка.
- Посмотри на меня, - велел он. Она подняла голову.
- Ты веришь мне?
- Да, да, я верю. Вот он, - она ткнула в сторону Колосова, - говорил, что ты не тот, за
кого себя выдаешь, что ты обманываешь всех нас. Но это ложь, ложь! Я ни на вот столько
этому не поверила!
- Он искушал тебя сомнением?
- Да, но все это вранье! Он клеветал на тебя.
- Крестоносец искушал тебя сомнением. А разве я... гляди мне в глаза... разве я не
искушал тебя?
- Нет, что ты!
- Разве я не искушал тебя верой в чудо? Какое искушение ты предпочла?
- Я верю только тебе! - воскликнула Зотова страстно. - Ты все для меня, ты отец мой и
мать!
- Ты любишь меня?
- Да, да, люблю! Ты все для меня... ты столько для меня сделал... Ты обещал, что все
сбудется... все наши мечты... все... Как же теперь? Я не хочу... я не боюсь, но я хотела,
чтобы... ведь, если я сейчас умру, ничего моего не исполнится!
- А если исполнится? Если я сделаю так, что исполнится? И если я тебя очень
попрошу? - Голос Стахиса звучал мягко. - Если я тебя попрошу, Ангелина?
Она смотрела на него.
- И никак иначе? - прошептала она.
- Никак. Она поникла.
С боков, словно стражи, к ней подступили Брагин и Иван Канталупов.
- Не трогайте ее! - крикнул Колосов, силясь разорвать ремень на запястьях. - Зотова,
беги! Беги, я тебе говорю!
Но она не шевелилась. Она словно оцепенела. Брагин положил ей руку на шею.
- Постой, - сказал Стахис. Брагин замер.
- Сначала надо выпить за успех.
Колосов не поверил своим ушам. Через секунду он и глазам своим не поверил - в
лунный круг вошла сестра Анна. Она несла серебряный поднос, на котором стояла
бутылка шампанского "Дом Периньон" и хрустальные бокалы. Шампанское уже было
разлито, пенилось.
Сестра Анна подошла к Зотовой, склонилась к ней, предлагая ей первой бокал. Зотова
взяла. Двигалась она как сомнамбула. Взяли Брагин и Канталупов. Сестра Анна
приблизилась к Колосову. Серебряный поднос с хрустальными бокалами и бутылкой
оказался возле самого его лица. Сестра Анна ловко, как официантка, - оп-ля! - вскинула
его вверх на вытянутой левой руке, на растопыренных пальцах, а правой сняла один из
бокалов и поднесла к его губам. Он отпрянул. Попытался вышибить связанными руками
поднос и бутылку. Эта женщина внушала ему одним своим видом, одним своим запахом
отвращение и ужас. Сестра Анна увернулась и засмеялась. Смех ее эхом разнесся по
кладбищу. Колосов снова попытался разорвать ремень. Напряг последние силы - от боли в
груди хотелось кричать. Господи, ну помоги же мне!
- А ты меня попроси, - услышал он голос Стахиса. - Хочешь освободиться? Попроси
меня, не его!"Кто ты такой, чтобы я тебя просил?"
- Кто я такой? - Стахис взял хрустальный бокал с подноса. - Может быть, ты хочешь,
чтобы я тебе это объяснил?
Все головы как по команде обернулись к Колосову. Сестра Анна нагнулась, осторожно
поставила поднос на землю. Когда она выпрямилась, в руках ее тоже был бокал.
- Пью за то, что грядет, - объявил Стахис, - за то, что мы так долго ждали!
Он осушил свой бокал. Следом за ними залпом выпили шампанское Канталупов и
Брагин. Зотова пригубила. Она все так и стояла на коленях на сырой холодной земле.
Сестра Анна положила руку ей на плечо. Бледные пальцы коснулись татуировки,
заскользили вниз, словно стирая рисунок - крючковатый птичий клюв, женский лик,
мужской лик, распяленные крылья, глаз - око недреманное. Она запрокинула голову к
луне, словно испрашивая у нее разрешения и совета.
- Пора? - тихо спросил Стахис сестру.
- Пора, - выдохнула она.
Канталупов рывком приподнял Зотову с земли. Колосова поразило ее лицо - покорное
и отрешенное, - она была готова ко всему.
- Отпусти ее! - крикнул он. - Слышишь ты, подонок? Делайте со мной что хотите, но
отпустите девчонку!
И в этот момент произошло нечто невероятное. Внезапно Брагин выронил бокал,
зашатался, схватился обеими руками за горло, точно пытаясь вырвать из него что-то
острое, ранящее, завертелся волчком и грохнулся навзничь. Тело его забилось в агонии.
Он хрипел. Стахис быстро приблизился к нему. Лицо Брагина исказила судорога. Все
замерли.
- Ну вот и все, сейчас свершится главное, - тихо, даже как-то буднично сказал Стахис.
Он приподнял голову Брагина. Тот хрипел. "За что... за что? - донеслось сквозь хрип. -
Как жжет... за что мне... ответь, я же служил тебе... ты обещал... В бокале - яд? Ты отравил
меня - за что???"
- Твое желание все равно не могло быть исполнено, - все так же тихо ответил Стахис. -
Повернуть время... вернуться в прошлое... Ах, Антон, как ты мог такое вообразить? Ты
желал вернуться в прошлое, но зачем, для чего? Чтобы ограбить свою собственную фирму,
чтобы украсть капитал. Победить время и пространство, чтобы стать банальным вором...
И ты хотел получить это во время Великой Жатвы! Это недостойно, это оскорбительно...
Это оскорбляет, пачкает грязью новое божество, что сейчас явит себя миру.
- Какое... божество? - выдохнул Брагин. Тело его обмякло. Голова бессильно
склонилась набок. Он был мертв. Яд, поданный в бокале шампанского, сделал свое дело.
- Вы едва не забыли железное правило - наша последняя жертва, наша великая
гекатомба, как и все прежние, должна быть бескровной и добровольной, - сказал Стахис. -
Мы все видели - он испил свою чашу добровольно и с удовольствием. - Он резко вскинул
руки. - Йах! Нефертум! Свершилось!
Сестра Анна при этом возгласе упала на колени и поползла к тому месту, где стоял на
каменной плите бронзовый ящик. Она что-то бормотала, голова ее тряслась. Она
припадала к земле и словно слушала что-то, склонялась еще ниже, как будто чуяла там, на
кладбищенской земле, чьи-то следы. Внезапно она опрокинулась на спину и покатилась к
бездыханному телу Брагина, подмяла его под себя, сплелась с ним в чудовищном объятии
и вместе с ним покатилась назад, к гранитному постаменту. В лунном свете она была
похожа на гигантского червя, оплетающего добычу.
Стахис на глазах Колосова схватил еще не пришедшую в себя Зотову и Канталупова за
руки и грубо потащил их следом за ней к гранитной плите.
- Сейчас, сейчас вы увидите все. Все! - крикнул он. - Вот я перед тобой. И это я принес
тебе то, что ты пожелал иметь. Без крови, без дыма жертвенного огня, без глупых молитв,
без лжи и пустых обещаний! Покажи свою мощь. Загляни в сердце мое и исполни то, чего
оно так долго ждало, так жаждало!
- Ты мне руку сломаешь! Пусти, мне больно! - взревел Канталупов.
Но Стахис не слышал его, кричал - кладбищу, ночи, тусклой луне, старым могилам,
ветру, темным деревьям:
- Новые боги идут. И я первый среди равных! Первый со дня нового отсчета времен,
когда черный колос пал, срезанный острым серпом. Я был. Я есть. Я буду. И поклонятся
мне страны и города, царства и народы. И поклонитесь мне вы - пойдете и возвестите обо
мне, бессмертном и вечном, о том, кем я стал на ваших глазах!
- Слыхали? - крикнул Колосов. - Эй, вы! Вы слыхали? Зотова, очнись, слышала ты? Ты
мне не верила! Ты не спросила у него, не посмела - сколько будет этих ваших чудес
исполнения желаний? Одно? Единственное? Вы что, оглохли, ослепли, дурачье? Он же
только что на ваших глазах пожелал стать богом! А что он оставил вам? На вашу долю?!
- Замолчи! - крикнул Стахис. - Я забью тебе глотку землей!
- А как же мы? - отчаянно крикнула Зотова.
- Что на нашу долю? - Канталупов стряхнул с себя его цепкую хватку. - Ты же говорил,
что обряд будет иным... Ты обещал нам. Ты обещал, что все сбудется. Все наши мечты. Ты
мне обещал! Обещал, что она полюбит меня!
- А ты попросишь ее у меня! - ответил ему Стахис. - Ты попросишь об этом меня,
слышишь ты, безмозглый дурак?! Ты хотел любви
...Закладка в соц.сетях
