Жанр: Электронное издание
Step-t18
... чудеса
так же трудно поверить, как и в светлые, божественные... А это чудо в степи было
истинно темным. Черным чудом, потребовавшим человеческого жертвоприношения.
Отто Штуббе, Мамонов, Фендриков и Неверовский вместе с телом Дюкло сразу же
вернулись в Ялту. Отто Штуббе объявил о начале новой великой эры Июньской Жатвы.
Видимо, в этот период - где-то в двадцатых числах июня - на тайном собрании
посвященных и был сделан этот поразительный снимок. Тело Дюкло готовили по
оккультному ритуалу к вечности. Его теперь именовали не иначе как Колосом, сжатым
небесным Серпом, вечно возрождающимся, победившим смерть, исполняющим желания.
Фактически Штуббе пытался создать новое оккультное учение. И, судя по этому снимку, в
последователях у него не было недостатка. - Головин смотрел на фотографию. - Один
взгляд на живого-невредимого полковника Неверовского, который теперь именовался
Стражем, убеждал многих. Но все это оккультное действо, все это богохульство
продолжалось недолго. В октябре Крым был на пороге сдачи. Все думали только о своем
спасении, об эвакуации. Неверовский, Штуббе, Мамонов и Фендриков пытались во что бы
то ни стало сохранить и вывезти за границу свою драгоценную темную реликвию.
- Они что, хотели вывезти труп? - спросил Мещерский.
- Я уже сказал: тело Дюкло было подготовлено к вечности. По оккультному ритуалу
его освободили от бренной плоти. Кости сложили в ковчег. Штуббе утверждал, что ему во
время сеанса открылось: реликвия исполнит любое, самое невероятное, самое
несбыточное желание - после того, как будет принесена новая щедрая человеческая
жертва, новая бескровная гекатомба. По слухам, ротмистр Фендриков хотел принести в
жертву четверых пленных красноармейцев, его заветным желанием было уничтожение
большевизма. Он верил, что реликвия выполнит его желание. Но... тут в дело вмешался,
как говорится, чисто человеческий фактор. Отто Штуббе не собирался тратить мощь
новообретенного талисмана на какую-то там пошлую политику. С Крымом, с нашей
армией было покончено. А у него на реликвию были свои виды - для начала он хотел
вывезти ее на корабле за границу. Фендриков с пеной у рта настаивал на своем желании, в
нем горел безумный патриотизм. Он готов был драться, чтобы завладеть телом Дюкло.
Штуббе, Мамонов и Неверовский, чтобы избавиться от его домогательств, убили его. В
ноябре Крым был сдан. Началась дикая резня. Все разом покатилось под откос. Они
втроем пытались бежать. И тут неожиданно пропал Отто Штуббе.
- Как пропал? Его тоже убили? - воскликнул Мещерский.
- Никто не знает, что произошло. По слухам, именно Отто Штуббе договорился с
турецкими контрабандистами, чтобы те прислали катер и вывезли его, Мамонова и
Неверовского вместе с их драгоценным сокровищем в Синоп. Он должен был встретить
катер в бухте, но разразился шторм. После шторма не было ни турецкого катера, ни
самого медиума... Он бесследно исчез.
- Может быть, он уплыл в Турцию?
- Без реликвии? Бросив ее на произвол судьбы? Не думаю. - Головин вздохнул.
- Тогда, наверное, он утонул во время шторма!
- Возможно, Мамонов и Неверовский так и подумали. Да и вообще, какое им было дело
до этого странного немца, который сначала неизвестно откуда появился, потом
неизвестно куда пропал...
- Странный немец, который сначала появляется, а потом пропадает как по волшебству.
Это, по преданию, сам дьявол, - усмехнулся Мещерский. - Этот Штуббе часом не хромал,
а?
- Об этом наша история умалчивает. Одно скажу - Крым в то время, страшное,
окаянное время, был истинным адом, так что... одним словом... - Головин махнул рукой и
умолк. - Об остальном известно немного. Неверовский и Мамонов пытались вырваться из
страны через Батум. Сесть на пароход им не удалось. Они скрывались - сначала на Дону,
потом какими-то путями пробрались в Москву. Во время скитаний они спрятали
реликвию в каком-то надежном месте. Возить ее с собой было небезопасно - им
постоянно грозил арест, как бывшим офицерам-врангелевцам. Кстати, это самое место,
что вы называли, - кладбище в Мамонове-Дальнем... Известно, что родственники
Мамонова незадолго до революции купили старинное имение под Москвой...
В конце концов их пути волей судьбы разошлись - Аркадий Неверовский тяжело
заболел тифом, а Мамонова арестовало ЧК. Он бежал, его преследовали. Каким-то чудом
ему удалось перейти польскую границу. Весной 21-го года он был в Варшаве, потом уехал
в Париж. Я знал людей, которые в молодости видели его. Странное впечатление
производил этот человек - бывший блестящий адъютант, гвардеец. Он предпринимал
неоднократные попытки нелегально вернуться в Россию. У него на это была веская
причина. Но все эти попытки оканчивались крахом. Наверное, еще более странное
впечатление производил Аркадий Неверовский, если он, конечно, не умер от тифа. О его
судьбе мне ничего не известно. Но фактически после того, как Мамонов, бросив все,
вынужден был бежать от ЧК, именно он оставался последним хранителем и стражем
останков Армана Дюкло.
- А у Неверовского были дети, родственники? - спросил Мещерский.
- Я не знаю. По крайней мере, ни во Франции, ни в Чехии, ни в Белграде, ни в Берлине
среди эмигрантов таковых не существовало. Но если они все-таки были, - Головин
пытливо посмотрел на собеседника, - их следы вам лучше искать на нашей с вами бедной,
многострадальной родине.
- И следы останков Армана Дюкло?
Головин молчал.
- Владимир Всеволодович, вы что, действительно верите, что эти старые кости могут
исполнить чье-то желание? - не выдержал Мещерский.
- Помните миф о Медузе? Перед тем как окончательно низвергнуться в Тартар, она в
последний раз пыталась навредить миру, породив смерть.
- Голова мертвой Медузы горгоны сразила чудовище.
- Вы сказали, что были убиты четверо. Причем без пролития крови...
- Вы считаете, что это было не что иное, как...
- Речь сейчас не обо мне. - Старик покачал головой. - Возможно, это там, у вас, кто-то
исступленно верит, что он нашел способ, чтобы стать всемогущим. Интересно, знает ли
он или они, эти люди, что это может быть всего только одно желание, которое на всех не
поделишь?
Говорят, последняя фраза особенно врезается в память, - Сергей Мещерский повторял
про себя последнюю фразу графа Головина, когда шел по Карлову мосту над ночной
Влтавой. Казалось, старик вложил в нее некий особый смысл, который стоило серьезно
обдумать.
Глава 29
МОНАСТЫРЬ
- Дай хоть взглянуть на эту фотографию, - сказал Никита Колосов.
Самолет снова взлетел и опять приземлился. Сергея Мещерского в Шереметьеве-2
встречала целая делегация: Катя, Анфиса и начальник убойного отдела.
- Здравствуйте, друзья, - светло приветствовал он Мещерского и Кo и затем произнес
эпохальную фразу про фото. Удивительно, но факт: он единственный из всех до сих пор
не видел его. Только слышал - в устном пересказе Кати и Мещерского, прямо среди ночи
заполошно позвонившего на колосовский мобильник из Праги.
Дело происходило прямо в зале прилета у транспортера с багажом. На губах
Мещерского все еще был горький вкус чешского пива.
- Ни хрена себе, - констатировал Колосов, разглядывая старое фото, на котором
мертвый Арман Дюкло стартовал в легенду.
- Я не понимаю, как во все это можно серьезно верить, - фыркнула Анфиса.
- Все дело в том, Анфиса Мироновна, что они, - Колосов произнес это словечко с
непередаваемой интонацией, - верят во все это всерьез. Убийства - разве это не
доказательство серьезности?
- Кажется, в Америке лет десять назад была секта, члены которой всерьез верили в то,
что они - пришельцы с других планет. И за ними вот-вот прилетит космический крейсер, -
сказала Катя. - Прошла комета, и лидер секты объявил, что в хвосте ее скрывается
долгожданный корабль. Все приготовились к посадке на борт. Когда на виллу, где жили
сектанты, ворвалась полиция, все члены секты были мертвы - лежали в своих постелях с
пластиковыми мешками на головах. Они отравились барбитуратами, фанатично веря, что
смерть - это простой переход в новое космическое, инопланетное качество. Эта секта
существовала много лет. Обыватели считали сектантов чудаками - они ходили строем на
фильмы про пришельцев и звездные войны. А чудаки взяли и подтвердили свою веру
смертью.
- Фанатики. - Анфиса из-за плеча Колосова смотрела на фото. - А эти наши-то, они
действительно убеждены, что...
- Сережа, милый, расскажи нам снова и все по порядку, - взмолилась Катя, - а то по
телефону из Праги - какой-то сумбур.- Пошли в бар, - сказал Колосов. - Между прочим, у
меня тоже есть новость.
Сидели, слушали. Мещерский - с "устатка": рейс все-таки, взлет-приземление - хватил
рюмашку для вдохновения и красноречия. Колосов составить ему компанию отказался -
на то у него имелись причины, нужна была трезвая голова.
- Невероятно! - раз пятнадцать воскликнула Анфиса.
- Надо сделать скидку на то, что графу Головину - под девяносто, - осторожно заметила
Катя, когда Мещерский рассказал все. - Он воспринимает эту историю слишком реально,
хотя сам при тех событиях в Крыму не присутствовал. Вообще в двадцатом году он еще
был так мал, что...
- А я ему верю, - бухнул Мещерский. - Вернее, я бы очень хотел не верить, но... Он мне
сказал - дело не в нашей вере, в их... А судя по их поступкам - эти самые они, о которых
мы до сих пор так мало знаем, верят, что... - Он запнулся, махнул рукой.
- А я не поняла: этот Арман Дюкло - этот мальчишка-ясновидящий, он кто же такой
был на самом деле? - спросила Анфиса.
Все молчали.
- Старик тебе сказал напоследок, - Колосов положил фото в карман, - что-то про то,
что, по легенде, прах этого Дюкло исполнит только одно желание. Да? Чье-то одно? И,
мол, знают ли про это самое они?
- Да, смысл был примерно такой. - Мещерский кивнул.
- А по Зотовой, что напала на Анфису, этого никак не скажешь. Она фанатично верит,
что ее желание исполнится, - заметила Катя.
- Именно ее? - спросил Колосов.
- А вот мне показалось, что она верит вообще, что исполнятся желания всех ее
соратников... всех, кого она нам... то есть вам так упорно не называет, - тихо заметила
Анфиса.
- Пустой какой-то разговор у нас получается, - хмыкнул Колосов. - О том, чего нет и
быть не может.
- Но ведь Поповы что-то нашли на кладбище в Мамонове-Дальнем, ты сам это говорил!
- воскликнула Катя. - Они что-то забрали оттуда. И хотели с этим бежать. И за это их так
дерзко и так жестоко прикончили.
- Да, яма на кладбище - налицо. И какой-то ящик они в самолет грузили - свидетели на
аэродроме показывают. И потом этот ящик исчез с места крушения самолета. - Колосов
говорил четко, но как-то задумчиво. - И Алексей Неверовский приволок с собой на
кладбище канистру, явно собираясь что-то запалить.
- И Поповы его убили, чтобы он этого не сделал. Этот Неверовский - наверняка
потомок того самого Аркадия Неверовского! - воскликнул Мещерский. - Господи, какая
нить оборвалась с его смертью!
- У Неверовского есть сестра, - сказала Катя, - только она в бегах?
- Мы ее нашли. - Колосов обвел взглядом маленькую, но ужасно сплоченную
компанию. - Это и есть моя новость.
- Где? - спросила Катя.
- В Свято-Успенском женском монастыре.
- Где?! - воскликнули все хором.
- В женском монастыре в Александрове - сто двадцать километров от Москвы. Она
там, оказывается, уже неделю живет. Словно прячется от кого-то.
- Она что же, постриглась в монахини? - Катя всплеснула руками.
- Таких подробностей я пока не знаю. Но думаю, скоро узнаем и это. У меня машина,
едем. - Колосов кивнул.
- Что, прямо сейчас? - Мещерский даже растерялся.- Время не ждет. А ты, Сережа, мне
там вот так будешь нужен. - Колосов чиркнул ребром ладони по горлу.
- Я небрит, потом, с дороги... А там все же - женский монастырь... Неудобно.
- Это пустяки.
- А нас вообще допустят туда?
- Вроде бы монашки с мужчинами не общаются, не разговаривают. Вот Катя возьмет на
себя функции следователя. Временно, - усмехнулся Колосов.
- Я так понимаю: я могу не ехать. - Анфиса вздохнула. - Но я тоже поеду, можно? Эта
история... ее надо добить до конца. Для меня это дело принципа.
- Анфиса Мироновна, вы - последний свидетель, кто видел Алексея Неверовского
живым. Я думаю, сестре его будет полезно и с вами поздороваться. - Колосов сделал
широкий жест, словно хотел обнять толстушку. - Все, айда в машину. По дороге кто
первый увидит автозаправку - от меня премия.
- Какая? - спросила Катя.
- Для каждого - индивидуальная.
В его видавшей виды "девятке" Катя с Анфисой сели сзади, Мещерский оккупировал
штурманское сиденье. Дорога была долгой. Говорили обо всем на свете, только не о том,
о чем думали все, - о Праге, о чешском пиве, потом Мещерский коснулся футбола, и
понеслось!
- Знаешь, я опять все о том же, - шепнула Анфиса.
- О чем? - тихо спросила Катя.
- Если существует на свете вещь, которая исполняет желания, то...
- Жалко, что твоего Кости тут нет. Ему полезно послушать.
- Костя, да, конечно... И наша свадьба - тоже... Но я не о нас с ним. Сколько еще всего
можно было бы загадать, попросить! Представляешь? И эта сволочь - Родригес, убивший
Че Гевару, - была бы наказана по заслугам. И вообще... Можно было бы загадать насчет
войны - чтобы ее не было тогда, 22 июня. И чтобы дети никогда не болели. И чтобы
сумчатый волк в Австралии не вымер... И еще я подумала...
- О чем, Анфиса?
- Помнишь, в Риме мы с тобой стояли на Палатине у арки Тита? - Анфиса вздохнула. -
Я бы загадала, чтобы ее вовсе не было. Чтобы Иерусалим не был разрушен тогда, чтобы
никого не вели в цепях с колодками на шее и не продавали в рабство.
За окном машины проносились подмосковные поля и деревни.
- Ничего хорошего бы из этого не вышло, - тихо ответила Катя.
- Почему? Ну почему?
- Потому что сначала надо убить. А на крови ни одно стоящее желание не исполнится.
Не знаю, но мне почему-то кажется, что... Даже этот твой сумчатый волк, выжив,
сделался бы бешеным оборотнем... Я не могу объяснить, но у меня такое чувство...
Анфиса вздохнула и накрыла Катину руку, лежавшую на сиденье, своей ладонью.
- Вон бензоколонка! - объявил Мещерский. Свято-Успенский монастырь увидели еще
издалека.
Его древние стены тонули в зелени. За этими стенами некогда спасался от Стрелецкого
бунта царь Петр, и его дочь, царевна Елизавета Петровна, заточенная здесь Бироном, с
тоской глядела на них из окна своей кельи, ожидая чудесного спасения. Прежде
находившийся в разоре и запустении монастырь был возрожден лет десять назад. Купола
его храмов были увенчаны крестами. У ворот выстроились автобусы с туристами,
путешествующими по Золотому кольцу.
За ворота попали вполне свободно. Народу было много, особенно возле Троицкого
собора. Тут и там мелькали серые платки и синие сатиновые платья трудниц.- Надо у
монашек спросить, - озаботился Колосов. - Сначала нам нужна их настоятельница.
Они отыскали у ворот постового милиционера. Представились. Тот связался по рации с
начальством. Потом пригласил в привратницкую - там восседала полная пожилая
монахиня в черном. Колосов представился ей чинно-официально.
- Из уголовного розыска, из Москвы? - Монахиня с тревожным любопытством оглядела
их с ног до головы. Катя и Анфиса были в купленных по дороге дешевых газовых
косынках.
- Нам надо поговорить с вашей настоятельницей.
- Мать-настоятельница в отъезде. Сейчас я приглашу сестру Варвару. - Монахиня
позвонила по внутреннему телефону. - Пожалуйста, подождите на улице.
Ждали долго. Сестра Варвара - бледненькая строгая и очень молодая - выросла точно
из-под земли.
Колосов официально представился и ей. Изложил кратко суть дела - расследуем
убийства, важная свидетельница Евгения Неверовская, по нашим оперативным данным,
скрывается в вашем монастыре.
- По вашим оперативным данным? - Сестра Варвара глянула на Колосова. - Но она не
скрывается у нас.
- Она приняла постриг? - Катя вспомнила, что ей поручались "следственные функции".
- Нет, до этого пока далеко. Об этом разговор особый. И в свое время. Эта девушка
приехала из Москвы. Мы охотно принимаем трудниц. У нас еще очень много работы по
восстановлению монастыря. Она приехала с желанием безвозмездно работать во славу
Господа.
- Мы можем ее увидеть? - спросила Катя.
- Можете, конечно, но... - Сестра Варвара снова пристально взглянула на нее и
Колосова. - Я должна предупредить вас: пожалуйста, будьте с ней добры и деликатны.
Девушка имела беседу с матушкой-настоятельницей и сестрами. Она недавно потеряла
брата, пережила глубокое потрясение. Она пришла к нам за помощью. Ее мучают страхи,
природа которых...
- Продолжайте, пожалуйста, мы внимательно вас слушаем, - сказала Катя, видя, что
монахиня запнулась.
- Природа которых суть не что иное, как тьма, бесовство, - тихо, словно стесняясь чегото,
изрекла сестра Варвара. - В миру есть вещи, которых не принято замечать. О которых
не говорят. Но это не значит, что их действительно нет, что они не существуют. Вы
должны прежде всего проявить понимание и участие, а потом уже обвинять ее...
- Да мы ее ни в чем не обвиняем, - сказал Колосов. - Я же говорю: она важная
свидетельница.
- Я понимаю. Но быть свидетелем чего-то ужасного - это тоже тяжкий крест, - кротко
парировала сестра Варвара. - Вы можете ее видеть. У меня нет власти не пустить вас к
ней. Но если бы эта власть была, я бы вас к ней сейчас не пустила.
- Почему? - тихо спросила Катя.
- Ей надо молиться, думать и снова молиться. А не вести пустые беседы. Мы все очень
много и праздно болтаем. - Сестра Варвара указала на одну из стенных башен. - Идите
туда, вы ее найдете вон там.
Колосов шел впереди. Он и вида не показывал, что пребывание свидетельницы в
монастыре и для него вещь из ряда вон выходящая. Он не обмолвился ни словом о том,
при каких обстоятельствах встречался с Евгенией Неверовской в тот, самый первый раз - в
ее квартире на Ленинском проспекте, где на одних стенах были кресты, а на других -
разнузданные постеры, вполне пригодные в качестве пособий в борделе. Резкий уход
сестры Неверовского в монастырь потряс его не менее, чем то странное видение на шоссе
у белого лимузина Стахисов.
У стен монастыря кипели строительные работы. Грудами был навален кирпич,
разобранные строительные леса, мешки с цементом. Укрепляли фундамент стен,
реставрировали фасад башни, заделывая старые трещины в кладке. Среди рабочих тут и
там мелькали синие платья трудниц. Колосов увидел высокую девушку в сером платке и
каком-то мешковатом балахоне, состоявшем из брезентовой штормовки и длинной, до
пят, заляпанной известкой юбки. Она лопатой накладывала из корыта в ведра трудниц
цемент. Это и была сестра Неверовского. Колосов с трудом узнал ее.
- Женя! - окликнул он.
Она резко, испуганно обернулась. Схватила лопату наперевес, словно собираясь от
кого-то отбиваться ею. Глаза ее тревожно перебегали с Колосова на Катю, маленького
Мещерского, полную осанистую Анфису. Она не узнавала их. И страх в ее темных глазах
сменился удивлением.
Колосов подошел к ней:
- Женя, я приезжал к вам домой в связи с расследованием убийства вашего брата
Алексея. Я начальник областного уголовного розыска. А это вот, - он указал на остальных,
- наши сотрудники.
Анфиса, никогда не расстающаяся с цифровой фотокамерой и уже намылившаяся
снимать монастырь, келью Елизаветы Петровны, врата, вывезенные Иваном Грозным из
Новгорода, монастырский пруд с крякающими утками и молчаливых трудниц, при этих
словах гордо вскинула голову, повязанную "по-бабьи" газовой косынкой.
- Зачем вы приехали? - хрипло спросила Женя. - Оставьте меня в покое. Я же сказала
вам тогда - я ничего не знаю.
- Вы знаете, Женя. И знаете так много, что боитесь. Поэтому вы прячетесь здесь. -
Колосов взял у Неверовской лопату. - Наш прошлый разговор окончился ничем, потому
что я еще не знал, на какие вопросы у вас есть ответы.
- А теперь знаете? Отдайте лопату, мне надо работать.
- А теперь знаю. Самое главное - я догадываюсь, из-за чего там, на кладбище, убили
Алексея. Его убили, Женя, и вам это хорошо известно, потому что его фамилия
Неверовский и потому что именно он пытался сжечь прах некоего Армана Дюкло,
которому легенда приписывает паранормальные свойства.
Словно грянул выстрел из пушки. Женя Неверовская побледнела и... стала оседать на
землю. Колосов едва успел подхватить ее.
- Никита, ты напугал ее до смерти! - воскликнула Катя.
Он похлопал Женю по щекам, приводя ее в чувство. Вчетвером под тревожными
взглядами молчавших трудниц они повели девушку к каменной скамье для паломников.
Она судорожно цеплялась за куртку Колосова, шепча:
- Что вы, что вы, об этом нельзя говорить вот так вслух... это имя... его нельзя
упоминать, оно проклято... ради бога, пожалуйста...
- Да это просто старые кости, девушка! - басом заверила Анфиса. Ей показалось, что
обстановку надо хоть как-то разрядить. Пусть эта Неверовская спорит, возражает, только
не падает от страха в обморок, как тургеневская барышня.
- Я знаю, кто убил вашего Алексея, - один из братьев Поповых. Глеб или Михаил, -
продолжил Колосов. - А до этого они вдвоем в одной частной сауне убили четверых
парней.
Женя закрыла лицо руками, сжалась в комок.
- Я был на месте катастрофы самолета Поповых - их больше нет в живых. Я был в
старом доме недалеко от аэродрома в Брусках - том самом, где так много копоти от
свечек и такие странные рисунки на стенах - совсем как татуировка у вашего брата, -
продолжал Колосов, глядя на ее затылок. - Я встречался с гражданином Стефаном
Стахисом и его сестрой.
Женя отняла руки от лица. В глазах ее плескался ужас.
- Что вы хотите от меня? - прошептала она.
- Я хочу, чтобы вы рассказали нам всю правду.
- О чем?
- Женя, вы знаете о чем.
- Это ведь секта, да? - спросила Катя. - Ваш брат был ее членом. И вы тоже и все
остальные?
- Это не секта, - Женя покачала головой, - это братство проклятых Богом.
- Пожалуйста, помогите нам, - Катя села на скамью рядом с ней, - Женя, столько
людей уже погибло... В Крыму в двадцатом году и сейчас... И убийства продолжаются.
Ваш брат пал жертвой... он ведь хотел остановить их?
— Да.
- А почему?
Женя молчала.
- Ваш брат был знаком с Поповыми? - спросил Колосов.
- Да, конечно. - Губы Жени задрожали.
- А вы?
- И я тоже.
- А с Кублиным, Грачевским, Федаем и этим четвертым, погибшим в сауне, -
Иванниковым, у которого была татуировка?
- В виде оккультного символа Озириса-Гора-Изиды, - уточнил Мещерский.
- Я их видела на озере на мистериях Озириса. - Голос Жени звучал глухо. - Я тогда
была там в последний раз. Они уже тогда все вчетвером были обречены...
- Кем обречены? - спросил Колосов и, видя, что она снова молчит, помог ей: -
Стефаном Стахисом?
Она кивнула. Темные глаза ее сразу наполнились слезами.
- Он что - гуру у вас? - спросил Колосов. - Странный тип. Я видел его. Белесый какойто...
Твой брат был с ним знаком?
- Да, - выдохнула Женя. - Они... когда-то они были близкие друзья.
- Вот даже как? И давно они знали друг друга?
- Много лет.
- А кто он вообще - этот Стефан Стахис?
- Когда Леша с ним познакомился, он был просто арбатский панк. А до этого учился в
университете... бросил... Мой брат был тоже арбатский панк когда-то... А потом он
встретил его. - Голос Жени неожиданно стал тонким, истеричным. - И он изменил его и
меня тоже...
- Вас? - спросила Катя.
- Я любила его. Я очень сильно любила его.
- Стахиса? - Колосов заглянул в ее заплаканное лицо. - Но он ведь не просто арбатский
панк - он вон сеансы ясновидения, целительства со своей сестрой проводит.
- Он видит будущее. Иногда. И читает мысли. Не у всех. У некоторых. Мои были для
него азбукой. - Женя поникла.
Колосов указал на ее запястье, скрытое широкими руками штормовки, - он помнил про
шрамы от бритвы. Он всегда помнил про них.
- Да, это из-за него. Когда я поняла, что у нас с ним никогда ничего не выйдет. Что не я
ему нужна... Ведь не одна я влюбилась в него. Он умеет, о, он это умеет... Мой брат любил
его. Он тоже очень любил его. Мы были вместе в Швейцарии. Ездили в горы. Я смотрела
на Альпы, освещенные закатным солнцем, и думала - вот дверь в удивительную страну
там, высоко в горах, на снежных вершинах богов... Он возьмет меня туда с собой. Но он
меня не взял.
- А зачем вы ездили в Швейцарию? - спросил Колосов.
- Он и брат встречались в Женеве с потомками эмигрантов... Адреса нам подсказали
наши дальние родственники. Они давно эмигрировали из России.
- Вы с братом - потомки Аркадия Алексеевича Неверовского? - спросил Мещерский.
- Да. - Женя даже не удивилась, что они знают и это. - Мы прямые потомки... До
какого-то момента я знала лишь то, что наш прадед был сумасшедшим и провел всю
жизнь сначала в сталинских лагерях, потом в психушках...
- А потом что вы узнали о нем, Женя?
- Что как-то однажды он сыграл роль воскресшего Лазаря... Лазаря, отвергнутого
богом...
- Эта история, что произошла с вашим предком в Крыму в Гражданскую... Мы знаем о
ней. Но в нее трудно поверить. По-вашему, мы должны в это верить, Женя?
Она не ответила.
- На кладбище в Мамонове-Дальнем Аркадий Неверовский и некий Викентий Мамонов
спрятали останки Армана Дюкло? - не отступал Мещерский.
Ее лицо исказилось:
- Я прошу... я умоляю... Вы не знаете, о чем спрашиваете...
- Ответьте, да или нет?
- Да, да!
- И ваш брат знал об этом?
- Это было семейным преданием, тайной. Хранился план, чертеж. Но никто к этому
никогда не относился всерьез. Честное слово! И брат тоже... Он просто интересовался
рок-музыкой и немножко оккультизмом.
Сначала просто из чистого любопытства, от скуки, чтобы не так пресно было жить. А
потом мы встретили его, Стефана. И все изменилось. Я и Алексей стали другими.
- Ваш брат вместе со Стахисом хотел отыскать то, что некогда спрятал ваш прадед? -
Колосов решил пока не упоминать про Дюкло - раз это так ее пугало и нервировало.
- Без него они бы никогда это не нашли. Он, Стахис, не нашел бы... Алексей потом
проклинал себя, но было уже поздно...
- Что же произошло? - не выдержала Катя. - Как вышло,
...Закладка в соц.сетях
