Жанр: Электронное издание
Step-t18
...? Так ты получишь ее от меня. Из моих
щедрых божественных рук. И воздвигнешь мне храм. И будешь служить в нем. И
воскуришь благовония. Ты попросишь... попросишь, как и она, и вот он, - он ткнул в
Колосова, - и все остальные. И я дам вам все, о чем вы мечтали. Я, только я, и никто
другой, исполню ваши желания, ваши жалкие мечты!
- Ты?! - крикнул Канталупов. Он и сам не узнал свой голос. Так ревел дракон. - Значит,
ты лгал мне? Все это время ты лгал мне? Ты посмел? Да кто ты такой... Кто ты такой,
чтобы я тебя просил?!
Он выхватил из-за пояса пистолет "ТТ" - тот самый, отобранный у Колосова.
- Не смей! Остановись, Иван, подумай, Дракон, не смей! - истошно крикнул Стахис,
бросаясь к бронзовому ящику, к последней своей защите.
Но было поздно защищаться - Канталупов выстрелил в него в упор - раз, еще раз, еще!
Эхо выстрелов покатилось, покатилось, покатилось к подножию холма, к берегам реки...
Стахис - Брат Стефан - рухнул как подкошенный рядом с гранитной плитой.
Все произошло в какие-то доли секунды. Сестра Анна бросилась к брату. Он был мертв
- первая же пуля пробила его сердце, вторая и третья попали уже в труп. Тогда с яростным
воплем, в котором уже не было ничего человеческого, она метнулась к убийце.
Канталупов снова вскинул пистолет - выстрел прогремел, и вот уже она забилась в
конвульсиях с пробитым пулей черепом. Колосов, пересиливая боль, кинулся к Ангелине
Зотовой. Связанными руками толкнул ее, повалил на землю за первое попавшееся
надгробие - ведь следующая пуля могла предназначаться ей.
Но Канталупов, не думая больше ни о ком, ринулся к гранитной плите. Упал на колени,
коснулся бронзового ящика, крепко прижал к холодному металлу ладони. Он не
произносил ни слова, но внутри у него все кричало, рвалось. Все, что случилось здесь и
сейчас, и все, что происходило раньше, было уже неважно. Эти трупы, разбросанные
среди могил, - они уже как бы не существовали. Дракон мог спалить их в мгновение ока
своим огненным дыханием. О, дракон всегда знал, что наступит этот долгожданный миг
победы и торжества. Миг великой жатвы, исполнения желаний.
- Вот я перед тобой, - прошептал он. - Я дал тебе то, что хотел ты иметь, и взамен я
могу попросить у тебя целый мир. Но мне мира не надо. Дай мне ее!
Внезапно с проклятием он отдернул руки - казалось, бронза раскалилась, налившись
черным огнем, обожгла его ладони.
За деревьями на гребне холма мелькнули желтые автомобильные фары. Это было
последнее, что запомнил дракон.
Колосов сзади изо всей силы ударил его по голове. Оружием ему послужила бутылка
из-под шампанского "Дом Периньон", забытая на подносе среди хрустальных бокалов.
Желтые автомобильные фары, словно огненные колеса, сверглись вниз с крутого
откоса. У Колосова по-прежнему были связаны руки. Но "ТТ" он себе вернул. За
могильным камнем рыдала Зотова. Она уже сто раз могла убежать, но не бежала. Что-то
держало ее здесь, как невидимая цепь.
Колосов оперся спиной о гранитную плиту. Совсем близко от него была эта вещь -
бронзовый ящик с плотно закрытой крышкой. Но он не смотрел туда. Он смотрел на огни.
Тошнота снова накатила мутной волной, но ее прогнали как морок ночи звуки: шум
мотора, визг тормозов, хлопанье дверей, голоса. Мелькнул светляком огонек фонарика.
Колосов увидел Катю. Увидел и не поверил. А потом увидел бежавших за ней следом
сквозь заросли Мещерского и Анфису.
Глава 36
ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ
Мигали синие сполохи милицейских сирен. Мощные прожектора освещали кладбище.
Сразу две оперативно-следственные группы работали на месте происшествия. Катя
смотрела на лица своих коллег, на лицо Колосова. Оно было уже совсем иным, чем в ту,
первую минуту, когда она увидела его - живого среди всего этого ужаса. В сущности, они
опоздали, он справился сам и потом лично по своему мобильному, найденному в кармане
мертвого Брагина, вызвал помощь.
Все возвращалось в свою колею. И сам Никита постепенно приходил в себя. Катя
видела - работой на месте происшествия он пытается хоть на какое-то время отгородиться
от воспоминаний.
- Тебе надо в больницу, срочно, - настаивала она.
- Как ты... как же вы меня нашли? - отвечал он ей.
- Так и нашли. Не знаю даже как. Это все Сережка... Никита, тебе надо в больницу, я
прошу - поедем, ты ведь еле на ногах стоишь!
- Ему вон тоже больница не помешает. - Он кивал на сидевшего на земле под охраной
оперативников только-только пришедшего в себя Ивана Канталупова.
Мимо провели Ангелину Зотову. Как тень, плелась она за каталкой "Скорой", на
которой везли тело Стахиса. Катя видела, каким взглядом провожал его Колосов, как
смотрел Мещерский. Человек, желавший стать богом, стал покойником - жертвой
убийства. Ритуального убийства - эта формула уже носилась в воздухе, тут и там, сама
собой возникая в разговорах оперативников, следователя прокуратуры, главковского
начальства и даже понятых - насмерть перепуганных картиной преступления.
Человек, пожелавший стать богом, стал только покойником. А богом не стал. Впрочем,
разве можно было этому удивляться?
А то, что было всему причиной, - бронзовый ящик (Катя в горячке поначалу даже и не
сразу обратила на него внимание) - Никита Колосов сразу погрузил в багажник их
машины. Странно было представить, что из-за этой вот грязной на вид, холодной на
ощупь, увесистой металлической коробки погибло столько людей. Странно было
представить и другое...
- Значит, это там, внутри, прах Армана Дюкло? - спросил Мещерский.
- Об этом спроси у него. - Колосов кивнул на Канталупова.
- А кто вообще это такой? - Мещерский пристально вглядывался в задержанного.
Разглядывала Канталупова и Анфиса.
- Катя, а тебе не кажется, что мы с тобой его где-то уже видели? - шепнула она. -
Только я вот никак не вспомню где...
Катя вгляделась в незнакомца. И правда, что-то знакомое в чертах, но... Вспомнить
что-то сейчас было почти невозможно. В памяти одна за другой всплывали картины -
бешеная гонка по ночному шоссе. Как они ехали в Мамоново-Дальнее, боже, как они
ехали сюда - кому рассказать - не поверят! Шоссе, огни, тьма, огни, лес, отчаяние,
тревога, страх опоздать, ошибиться, и снова тьма, огни, лес, спящий поселок, река, мост,
снова тьма... А потом надо было выбирать - либо мчать напрямую вниз по крутому склону
холма, срезая путь, либо делать огромный крюк в объезд. Катя помнила это еще с того,
самого первого раза, когда они осматривали кладбище. Мещерский же выбирал и
колебался недолго - снова строго велел пристегнуться, не кричать, не визжать, сделал
глубокий вдох - и вниз!
- Да нет, у меня память на лица профессиональная, - не унималась Анфиса. - Мы точно
где-то видели этого типа... Какое у него лицо... Он вообще понимает, что он наделал, что
происходит?
Оперативники устанавливали личность задержанного.
- Фамилия? Как ваша фамилия? - донеслось до Кати. - Вы нас слышите? Как ваша
фамилия?
- Канталупов.
У него было странный голос - абсолютно спокойный. Пустой.
- Ваше имя?
- Иван.
- Отчество?
- Андреевич.
- Это тебя они звали Дракон? - спросил Колосов. Катя увидела: на лицо Канталупова
легла тень.
- Это вы стреляли по самолету Поповых? - спросила она.
Канталупов молча смотрел в темноту.
- Что же вы наделали? - не выдержала Катя. - Как вы могли?.. Из-за чудовищного
суеверия убито столько людей. Такие жертвы... И что все это дало? Что это дало вам?
Зачем было убивать? Как можно было верить во все это всерьез?
Канталупов не отвечал.
- Тебя спрашивают, - резко бросил ему Колосов. - Как можно было верить в то, что
какой-то ясновидящий дохляк с того света исполнит твое... - Внезапно он осекся. Взгляд
его упал на руки Канталупова. На обеих ладонях багровел сильный ожог. - Что у тебя с
руками?
Канталупов сжал кулаки.
- Что у тебя с руками? Когда ты успел обжечься? Обо что?
- А ты разве не догадываешься, Крестоносец? Колосов отпрянул. Пошатнулся. Катя тут
же подхватила его, испуганно заглядывая в лицо:
- Что? Тебе плохо? Я же говорю, срочно надо ехать в больницу - рентген делать, а не
допросы снимать!
- Я в норме. - Колосов выпрямился. Грудь у него и правда адски болела, и голова
кружилась. Но дело было не в травме - просто на какую-то долю секунды ему
почудилось... словно из зрачков Канталупова глянул на него в упор мертвый Стахис.
- Вы что же... вы хотите сказать, - Сергей Мещерский приблизился к Канталупову, - вы
и сейчас верите? Вы верите, что прах Армана Дюкло исполнил ваше желание?
- Иначе и быть не могло.
- Врешь, - Колосов шагнул к нему, сгреб за грудки, - врешь ты, ведь врешь сам себе!
- Ты сам все видел. Ты чуть не убил меня. И ты забрал это себе. - Канталупов
усмехнулся. - Он всегда говорил - у этой истории нет конца...
- Кто он? Кто? - Колосов грубо тряхнул его. - Значит, ты веришь? Исполнилось
желание, да? А давай проверим. Рискнешь? Прямо сейчас поедем и проверим. И поставим
точку. Крест на всем этом поставим раз и навсегда! Кол осиновый вобьем. Встать. - Под
недоуменными взглядами оперативников он поднял Канталупова на ноги. - Ну как,
рискнешь?
- Куда вы собрались? Куда ты его? - спросил Мещерский тревожно.
- Отвезу его сам в главк. А по дороге... по дороге заедем проверить кое-что, если он,
конечно, рискнет. - С Колосовым творилось что-то непонятное. - Ну как, Дракон,
рискнешь, нет?
Канталупов молчал. Но в глазах его появился лихорадочный блеск. Блеск торжества.
Колосов надел на него наручники и подтолкнул к машине.
- Никита, что ты делаешь, куда ты его везешь? - Катя бросилась к нему. - Ты и за рульто
сейчас не в состоянии сесть!
- Я сказал, я в полном порядке.
- А что скажет следователь прокуратуры?
- Пусть идет к черту. Он все равно сейчас занят. Они встретятся завтра в ИВС.
- Но зачем все это? Чего ты добиваешься?
- Я хочу, чтобы он сам понял. Сам убедился, что это - суеверие, ложь, - ожесточенно,
упрямо бросил Колосов.
Кате показалось, что последнюю злую фразу он сказал в большей степени не им, не
Канталупову, а себе.
- Нам с тобой можно? - спросил Мещерский. - Давай я снова сяду за руль, а?
- Вот и ночь пролетела. Быстро-то как, ужас, - вслух поделилась открытием Анфиса.
Они въехали во двор мрачноватого с виду восьмиэтажного сталинского дома на
Новосущевской, что в двух шагах от Савеловского вокзала. Адрес назвал Канталупов.
Двор-колодец, осененный кронами старых тополей, еще спал. Было пять часов утра. В
глубине двора пыхтел мусоровоз. Ранние птахи - дворники-таджики в оранжевых
спецовках - выкатывали новенькие мусорные баки.
Канталупов кивнул на второй подъезд - туда, на лифте на седьмой этаж. Катя поймала
напряженный взгляд Колосова. Чего он добивается? Что хочет знать? Исполнилось ли
желание этого парня? Но за весь обратный путь они так и не узнали, в чем оно
заключалось. Тогда зачем они приехали сюда в этот ранний час? Кто живет в этом доме в
квартире на седьмом этаже? Ради кого, ради чего было принесено столько кровавых
жертв?
Колосов повел скованного наручниками Канталупова в подъезд. Они двинулись следом
- не слишком уверенно. На пороге Канталупов замешкался. Оглянулся через плечо.
- Ну, что застыл? - жестко спросил Колосов.
И подтолкнул его вперед. Катя боялась признаться себе: оба они ведут себя
неадекватно. Никита... что-то и в нем неуловимо изменилось после этой страшной ночи
на кладбище. Она оглянулась на машину Мещерского, на которой они приехали. Там, в
багажнике, лежал этот бронзовый ящик. Очень тяжелый ящик. Колосов не подпустил
никого из них к нему. По сути, это был вещдок. А он забрал его с места происшествия с
собой, причем даже не поставив в известность следователя прокуратуры, начальство и
своих коллег по убойному отделу. Они даже не видели этого ящика, не знали о его
существовании.
Кате было ясно: Никита не собирался оставлять это там, в чужих руках. Он забрал это с
собой. И даже то, что он фактически нарушил этим закон, его не остановило.
Пришел лифт - старый, все они все равно бы в нем не поместились. Колосов кивнул
Кате и Анфисе - езжайте сначала вы на седьмой этаж.
Анфиса нажала кнопку. Двери закрылись.
- Катя.
- Что?
- Ты думаешь... его желание правда исполнилось?
- Я не знаю. - Катя и правда не знала, что думать.
- А Никита твой, хоть и твердит, что это ложь, суеверие, кажется, верит... И мне
сдается - дорого он дал бы за то, чтобы снова не верить ни во что такое.
Лифт поднимался, скрипел.
- Катя, а я ведь вспомнила, где мы его видели, - прошептала Анфиса. - Помнишь, возле
Третьяковки... Я еще сценку хотела сфотографировать уличную. Сцену ревности... Ну
помнишь, когда одна девица рыжая залепила пощечину сначала одному бойфренду,
которого с другой в кабриолете застукала, а потом и второму... этому вот Канталупову.
Мне кажется, он тогда следил за ней. А она съездила ему по физиономии.
Лифт остановился. Двери открылись. Катя ничего не успела ответить Анфисе. На
площадке было сильно накурено, толпились какие-то люди - женщины, мужчины. Дверь
одной из квартир была распахнута настежь. Кто-то выходил, заходил.
- Девушки, вы из музея? С работы ее, да? Вы Иришины подруги? - спросил Катю
пожилой мужчина в спортивном костюме.
- Мы... нет, то есть да. - Она не понимала, что происходит. Откуда столько людей -
ведь всего шестой час утра!
- Несчастье, какое несчастье. - Мужчина покачал головой.
Лифт привез Колосова, Канталупова и Мещерского.
- Мы-то соседи, - продолжал мужчина. - И саму Иришу, и Веру Ильиничну, мать ее, с
самого первого дня знаем, как переехали с женой сюда. Такая хорошая семья была - и
вот...
- Что случилось? - хрипло, громко крикнул Канталупов.
- Да что? Беда. И ведь чуть ли не прямо у самого подъезда. Двор-то у нас тихий, а выезд
на улицу опасный, хреновый. Она, значит, вечером-то шла, домой, значит, возвращалась, а
он - черт-то этот пьяный, образина, ехал на полной скорости, ну и подшиб спьяну-то...
- Кого? - страшно крикнул Канталупов.
- Да Иришу-то, Иру. Наши из дома все видели, кто с собаками-то допоздна гуляет. Они
и "Скорую" вызвали, и милицию. Этот-то паразит машину с испугу бросил, скрыться
попытался. Но задержали его, в отделение увезли. А Иру-то в больницу на "Скорой",
благо больница тут вон у нас, через два переулка... Мать-то, когда узнала, как сказали ей, -
чувств лишилась. Лежит не поднимается. А это все родственники ее, подруги понаехали.
Всю ночь мы тут вот так, без сна... Катя увидела лицо Канталупова.
- В какой она больнице? - спросил он. Мужчина тревожно глянул на его обожженные
руки в наручниках, на растерзанную, запачканную одежду Колосова.
- Да вы кто такие? - спросил он. - Откуда вы взялись-то?
И была обычная городская больница. Реанимация. Все остальное Катя помнила как-то
смутно. Колосов разговаривал с дежурным врачом. Разговаривал долго. Врач был молод,
очень молод. Но все же что-то он понял. И возможно, поэтому их пропустил. Не всех -
Мещерский и Анфиса остались ждать в ординаторской.
В реанимационной палате Канталупов бросился к кровати, на которой лежала
опутанная проводами, датчиками, подключенными к компьютерам, до пояса прикрытая
простыней рыжеволосая девушка. Глаза ее были закрыты.
- Ира. - Он опустился на колени, снова позвал: - Ира!
Ее ресницы дрогнули.
- Ира, я здесь, с тобой. - Он губами припал к ее руке.
- Приехал... все-таки приехал. Любимый, единственный. - Она смотрела на
Канталупова. Шепот ее был еле различим.
- Ира, я здесь, мы теперь всегда будем вместе. Всегда.
- Я все ждала, ждала... если бы ты знал... как я тебя люблю. - Она улыбнулась. - Если бы
ты знал, Максим.
- Я не Максим, - Канталупов отпрянул, точно его ужалили, - я не Максим, слышишь
ты? Я не он! Я это я!
- Прекратите кричать, тут больница! Не понимаете, что ли, она вас не узнает, - шикнул
на него врач. - Все, хватит, достаточно, прошу покинуть палату.
- Я Иван, взгляни на меня - я не он! Ты должна любить только меня!
Она смотрела на него. Взгляд ее тускнел.
- Уйдите отсюда! Все вон! - крикнул врач. - Светлана Павловна, кислород, быстро!
Они ждали у закрытых дверей. Время остановилось. Потом врач вышел. По его лицу
они поняли - все кончено.
И был пустырь - недалеко от больницы на задворках Савеловского вокзала.
Город просыпался. Гудело, смердело выхлопными газами, сигналило шоссе.
Колосов выволок из багажника бронзовый ящик.
- Возьми канистру, - велел он Мещерскому. - Бензин есть?
- Есть.
Они отошли в глубь пустыря. Канталупов остался в машине - по-прежнему скованный
наручниками, но без охраны. Там, в больнице, Колосов спросил его: "Это твое желание?
Теперь ты доволен?" И не получил ответа. В словах уже не было нужды - они как
ненужный сор отлетели от Ивана Канталупова прочь. Навсегда.
А где-то не здесь, а там, там, в сыром и мрачном горном ущелье, догнивал,
превращаясь в ничто, труп некогда могучей крылатой сказочной твари. Дракон, дракон,
дракон... А впрочем, был ли он? Появлялся ли на свет божий из драконьего яйца?
Колосов швырнул бронзовый ящик на кучу мусора. Взял у Мещерского канистру и
плеснул бензин. Поднес зажигалку. Пламя вспыхнуло мгновенно. Ярко и жарко. "Гори,
гори ясно, чтобы не погасло", - вспомнилось Кате.
Гори, гори ясно...
В костре треснуло. Бронзовая крышка отскочила. Что-то выкатилось на пылающие угли
- какой-то круглый темный предмет, похожий на шар... На долю секунды Катя и все они
увидели череп с пустыми черными глазницами. А потом его поглотило пламя,
взметнувшееся в утреннее небо.
Рядом с пустырем с визгом затормозила новехонькая милицейская "десятка" с
надписью "ДПС". Из нее солидно высунулся милиционер.
- Эй, молодежь! - гаркнул он молодецки. - Тут костров палить нельзя! Нашли место
спозаранку, понимаешь ли. А в отделение на пятнадцать суток за это не хотите?
Закладка в соц.сетях
