Жанр: Электронное издание
Step-t18
...т, заботливо склоняясь над
мертвецами. - Поди ж ты, сколько за один раз. - Он начал осмотр. - Ну-ка, Никита
Михалыч, взгляните-ка сюда.
Уже через двадцать минут вахтового осмотра с Колосова градом лил пот. Пришлось
скинуть хлопковую толстовку, остаться в футболке. Бассейн в центре душевой манил
прохладой, но при одном взгляде на эту воду Колосова пробирала дрожь. А взгляд уже
скользил по бортам, по облицованным белым кафелем стенам душевой вверх и каждый
раз упирался в вентиляционные трубы. Душный спертый воздух хранил запах нагретого
камня, смолистого дерева, дорогого мыла и пота, но вместе с парами сауны в нем словно
витало что-то грозное, нечистое - скрытый смертельный вирус, которым не дай бог
заразиться.
- Давность смерти всех четверых одинаковая, составляет примерно шесть часов, -
констатировал судмедэксперт. - Все произошло около полуночи. Сами видите, Никита
Михалыч, у всех потерпевших ярко выраженные странгуляционные борозды на шее. Вот у
этого, - он указал Колосову на шатена, - судя по всему, перелом гортани. Возможно, и у
остальных повреждения аналогичные - переломы гортаней и подъязычных костей. Это
покажет вскрытие. Но уже сейчас могу с большой долей вероятности сказать - у всех
четверых налицо признаки механической асфиксии прижизненного происхождения.
- Что же их, Василь Василич, по-вашему, всех четверых одновременно вздернули? Если
давность смерти у всех одинаковая, - вмешался один из экспертов-криминалистов.
Судмедэксперт Василь Василич взглянул на молчавшего Колосова:
- А ваше мнение, коллега?
Колосов смотрел на трупы: кроме глубоких странгуляционных борозд в области шеи и
прокушенного языка, у потерпевших не было никаких иных телесных повреждений. В
ходе долгого осмотра они не обнаружили ничего - ни ссадин, ни кровоподтеков, ни
порезов. У блондина славянской внешности на левом предплечье имелась татуировка,
рисунок которой показался Колосову довольно странным - ничего общего с обычным
набором тюремных картинок или сюжетами, предлагаемыми салонами татуажа.
- Ну так каково ваше мнение, Никита Михалыч? - тихо повторил вопрос судмедэксперт.
Он явно просил подтверждения выводу, который для него был уже почти очевидным.
- Не похоже, чтобы их кто-то вздергивал, - хмуро сказал Колосов. - Взрослые парни.
Никто их не бил, не связывал - никакого физического воздействия на них не оказывалось.
- Внешне никаких следов. Но, может, вскрытие даст иные результаты. - Судмедэксперт
снова склонился к телам. - Запаха алкоголя ни от одного из потерпевших не чувствуется.
Может, тест на наркотики что-то выявит?
- Полагаете, что всех их повесили в состоянии наркотического опьянения? Довели до
беспомощного состояния и потом убили? - спросил эксперт-криминалист. - Но как
технически это могло быть выполнено? Как они не утонули в бассейне?
- Наличие воды в легких установит или опровергнет вскрытие. - Судмедэксперт пожал
плечами. - Но я вообще не наблюдаю никаких визуальных признаков того, что они
находились в бессознательном состоянии. Напротив - обратите еще раз внимание на
характер странгуляционных борозд, на следы, которые оставлены на шеях всех четверых
узлами веревок. По крайней мере, по этим следам с большой долей вероятности уже
сейчас можно утверждать, что тела всех четверых потерпевших в момент наложения
петель находились в вертикальном положении.
- То есть вы хотите сказать - все они стояли? Это где ж это? Здесь, в бассейне? -
хмыкнул эксперт-криминалист. - Но это невозможно. Хоть бассейн и неглубокий - это
невозможно.
- Никита Михайлович, а вам не кажется, что... - Судмедэксперт не договорил, словно
опять не решаясь произнести вслух свою версию происшедшего.
- Василь Василич, вы помните дело Гуридзе? - спросил его Колосов. - Инсценировка
самоубийства в Ногинске?
- Конечно, помню. Чистейшей воды была инсценировка. Его избили, задушили шнуром
от видеомагнитофона, а потом уже повесили на люстре, инсценируя суицид. Нами были
зафиксированы множественные гематомы в области грудного отдела, брюшной полости
и...
- Этот Гуридзе, он ведь по комплекции своей был примерно как вот этот? - Колосов
указал на бритоголового мертвеца.
- Да, пожалуй.
- И весьма активно сопротивлялся.
- Без сомнения. Когда его пытались удушить шнуром. Побои были нанесены в ходе
драки его убийцей, чтобы полностью подавить сопротивление.
- А дело Павловой из Столбов помните?
- И его помню. Мрак кромешный. - Судмедэксперт поморщился, словно укусил что-то
кислое. - Мать-наркоманка сначала утопила в ванне своего двухгодовалого ребенка, а
потом повесилась на балконе сама. Там никаких следов физического насилия на ее теле
обнаружено не было. Типичнейший суицид.
- Тут у нас тоже следов нет ни на ком. - Колосов смотрел на тела. - Каков же вывод?
- Ну, аналогия не слишком-то убедительная...
- И все же?
- Я же вам говорю: мне тоже кажется, что это коллективное самоубийство, - как бы
нехотя буркнул судмедэксперт, - но без результатов вскрытия всех четверых я даже
обсуждать это пока не хочу.
- Коллективное самоубийство? - Колосов переспросил это так, словно никак не ожидал
услышать такое. - Василь Василич, а разве такое вообще бывает?
- Не иронизируйте, тут смерть - и какая, я вам скажу, смерть, в полушаге от нас. -
Бывалый судмедэксперт поежился. - Брр, ну и поганое место. Вроде полнейшая
стерильность, чистота - баня, сауна. Медом вон попахивает и деревом струганым, а у
меня... а я... За все тридцать лет службы не было со мной такого. Словами не опишешь,
насколько поганое это место. Двух минут лишних, если бы не работа, я бы тут не провел.
- Это точно. - Колосов кивнул. - Так, значит, по-вашему, вполне может быть
коллективное самоубийство четверых, да еще в бане?
- Я вот все думаю, как они исхитрились завязать на этих трубах свои веревки? -
вопросом на вопрос ответил судмедэксперт. - Над самым бассейном. Стоя на краю, никак
не дотянуться. Мы вон с лестницами сколько мучились. А без лестниц вообще
невозможно. Дьявольщина какая-то! Ведь не при помощи левитации они туда все взмыли
из воды?
- А может, им все же кто-то помог? - Колосов обратился к своим подчиненным из
отдела убийств: - Заканчивайте тут и вызывайте труповозку. Татуировку, что на плече у
этого вот, сфотографируйте как можно четче. Чудная картинка, но по нашему банку
данных все же проверим - а вдруг да совпадет с чем-нибудь. Я сейчас займусь их вещами.
А потом осмотрим вон ту улику в воде.
- Диван-матрас? Зачем он тут, в бане? Здоровый, плавать на нем в бассейне никак
невозможно. К тому же он бракованный, худой, - хмыкнул эксперт-криминалист.
- Ты не рассуждай, а сфотографируй мне этот матрас в бассейне. А потом, когда
вытащим, тщательно обработаешь мне эту резину надувную на дактилоскопию.
- Есть такое дело, Никита Михайлович. Только сначала, раз уж вы с осмотром тел
закончили, я пальцы потерпевшим откатаю.
Колосов вышел в холл. Итак, теперь на очереди вещи погибших - сумки, одежда,
барахло. В дверь просунулась голова в милицейской фуражке - местный мамоновский
участковый, поднятый по тревоге и примчавшийся из поселка на допотопном мотоцикле.
- Товарищ майор, тут у нас двое, кто трупы обнаружил, - охранник сауны Пестунов и
его приятель - сторож складского терминала Зуйко Семен. Оба вдугаря, заразы, не
протрезвеют все никак, - оповестил участковый. - Я им говорю: что ж вы на работе-то
квасите? У вас такие дела под самым носом творятся, а вы... Это они в
отделение-то звонили, милицию вызвали. Менеджера сауны я тоже хорошо знаю - Хухрин
его фамилия. Дозвонился я ему только что на сотовый, разбудил. Он подъедет сюда - ему
мной уж приказано. Он говорит, мол, не знаю ничего. Я ему: как это ты не знаешь, кто у
тебя баню на ночь снимает? А он говорит: не я, мол, заказ этот на аренду принимал, а
менеджер-диспетчер наш Борисова Мария Захаровна. Я за ней послал младшего
участкового. Она в поселке Красный Маяк живет. Далековато. Ничего, к утру ее
Перепелкин привезет, из-под земли достанет. Вы там закончили осмотр, да? Так я пойду
еще раз на них гляну - на жмуриков-то... Может, кого и признаю. С первого раза-то, как
висели они, не узнал... М-да, ну и дело. Сроду у нас такого не было. Сколько живу,
сколько работаю... Это чтобы сразу четверых. - Он просунулся еще больше в дверь. - А
может, вам тут с досмотром вещей помочь?
- Идите, старший лейтенант, смотрите, может, кого-то узнаете, - сказал Колосов.
- Может. - Участковый покосился на дверь сауны. - М-да... Первый-то раз, как вошел
туда, прямо обалдел. Никогда так себя не чувствовал - подумал, спазм сердечный. -
Участковый медленно пересек холл. - Да нет, не признаю я их. Нездешние они.
- Вы же их толком не разглядели.
- Сейчас погляжу. Конечно, погляжу... А если пришлые они, ну, с Москвы или, скажем,
калужские? Не на метле ж они верхом сюда прилетели? Автобусом если? Или на машине.
Так тогда машина должна стоять ихняя тут, у сауны, а ее нет.
- Нет машины? - спросил Колосов. - Точно нет? Но прояснить этот важный вопрос он
для себя в разговоре с участковым и местными оперативниками не успел. И ознакомиться
с вещами потерпевших - гоже. Зазвонил мобильный - похоронный марш, мелочи я,
специально выбранная для так называемых деловых звонков.
- Никита Михайлович, - услышал он голос дежурного по главку, - что за сутки сегодня -
прямо беда.
И снова по вашему профилю.
- Что еще стряслось?
- Еще один труп. - Где?
- На территории заброшенного кладбища в заповеднике Мамоново-Дальнее - это
каких-то километров двадцать от вас.
- Что, тоже повешенный? - спросил Колосов.
- Туда вторая опергруппа из местного территориального отдела уехала. Подробности
пока неизвестны. Но, судя по всему, труп явно криминальный. Начальник УУР просил
передать вам, что ваше присутствие и там необходимо.
Было восемь часов утра. За окном сауны вовсю уже распевали птахи. А по небу
тучными стадами бродили свинцовые тучи - с юга тихой сапой надвигался на Москву
новый циклон.
Глава 4
ДРАКОН
Дракон проснулся, открыл пасть, зевнул и захлопнул ее, как гигантский капкан.
Солнце, пронзившее лучами густую листву, играло на драконьей чешуе радужными
бликами. Каждая чешуйка была размером с чайный поднос сочно-изумрудного цвета -
Иван Канталупов видел все это своими собственными глазами и, как всегда, мечтал
подкрасться к чудовищу поближе, чтобы дотронуться до его роскошной глянцевой чешуи,
до острых шипов, усеявших хвост, которым дракон с одного удара валил вековые дубы в
долине.
Однажды подкрасться и коснуться Ивану Канталупову удалось. Чешуя дракона
оказалась гладкой и бархатистой на ощупь, как женская кожа, как нежная кожа Ирины,
медом тающая под ладонями...
Ивану Канталупову снова, в который уж раз приснился все тот же сон. Дракон -
сказочная тварь с клыкастой пастью. И вновь во сне он вспомнил Ирину.
До службы в армии Иван Канталупов безвыездно проживал в славном русском городе
Мышкине, что на Волге, по которой день-деньской плавают теплоходы с туристами. В
тишайшем Мышкине драконов не было и в помине. Там издревле царила мышка-норушка,
ставшая местным коммерческим брендом. Мышей Иван Канталупов не выносил и с
детства гильотинировал мышеловкой. А дракон ему нравился всегда. Дракон, дракон,
дракон... Он повторял порой про себя это слово, как заклинание: дракон, дракон, дракон...
После службы в десантных войсках он вернулся в родимый Мышкин и женился на
своей однокласснице Оле Митрохиной, что верно, без всяких там закидонов ждала его. Он
был у жены своей первым и единственным - он доподлинно знал это и какое-то время
страшно этим гордился. Через год после свадьбы родился сын Игореха. В июльскую ночь,
необычайно сладкую, душную, когда они с женой в трудах, в поту и восторгах соорудили
себе наследника, Ивану Канталупову и пригрезился впервые воочию дракон. Он спал в
горном ущелье, под сводами древнего леса. Огромная, как дом, рептилия была настоящим
чудом. Канталупов во сне хотел подойти к чуду поближе, потрогать эти его потрясающие
зеркальные чешуины и шипы. Но побоялся страшных драконьих зубов - во сне.
В апреле родился сын. Жена Ольга полностью растворилась в обретенном
материнстве, начала толстеть как на дрожжах, стала адски говорливой, ревнивой и как-то
в момент поглупела и опошлилась, чем крайне разочаровала Ивана Канталупова, который
к этому времени крепко встал на ноги и вообще был о себе очень высокого мнения.
У Канталуповых в Мышкине было пруд пруди родни. Дядя Ивана по матери работал в
местной администрации. И сумел выхлопотать для племянника льготы на банковский
кредит и аренду помещения под небольшой продуктовый магазин в самом центре городка
- на торном и благодатном туристском маршруте. Иван Канталупов водки в рот не брал -
только пиво, деньги считать умел и на ветер их не бросал, обладал ушлой сметливостью и
коммерческой жилкой, и поэтому предпринимательство у него (может, и с благословения
дядьки-чиновника) пошло в гору. Магазинчик превратился и, пусть и небольшой,
"универмажек". Если приедете или приплывете на теплоходе в славный Мышкин-град, го
от пристани сразу вверх на главную улицу. А тут ря-дом с наполовину еще
отреставрированным собором и трактиром в стиле а-ля рюс - торговое заведение Ивана
Канталупова: продукты, промтовары, хозтовары, товары для дома, сувениры для туристов,
пиво-воды-вино, мини-салон сотовой связи (а как же!), металлоремонт и комнатушка, где
стоят компьютеры с доступом в Интернет, - все под одной крышей, на небольшой
площади, компактно и очень удобно.
Предприятие окупилось и стало давать доход через два года. Иван Канталупов переехал
с женой в новый двухэтажный дом на высоком берегу Волги, купил подержанный
внедорожник, новую мощную моторку, скатал с семейством в Сочи, в Египет и в Таиланд
и начал всерьез считать, что жизнь удалась.
Но дракон, дракон, дракон спал-дремал вполглаза, ждал своего часа где-то там, в
сумрачном ущелье, среди мха и влажных камней...
А потом произошло это самое дело. Только вот тут с хронологией у Ивана Канталупова
было что-то не ахти. Дракон ли уже проснулся, открыл пасть, зевнул и захлопнул ее, как
гигантский капкан, едва не прокусив насквозь солнце над Волгой? Или же сначала к
пристани Мышкина причалил четырехпалубный туристский "Константин Коротков"?
Или все это произошло одновременно, сплетясь в неразрывное целое? Солнце-то над
Волгой жарило - это точно. Огненный шар плыл, казалось, над самой водой. На
"Короткове" играла музыка. А Иван Канталупов просто проезжал мимо пристани на
машине - просто мимо, по своим делам. С теплохода на берег валом валили туристы. И в
их чужой беззаботной толпе он и увидел ее. Ирину. Он сразу остановился, ну просто
невозможно было ехать мимо - непременно в столб врежешься, когда перед глазами
такое. Такая...
Она шла в компании подруг, но шла так, словно была одна в целом мире - очень
высокая, гибкая, как лоза, с рыжими волосами, такими обильными, длинными,
шелковистыми, что аж делалось страшно. И сердце гак и екало в груди - мать моя родная,
да неужели же по наяву, а не в кино?
А походка у нее была такая, что вообще... А глаза серо-голубые... На черный пыльный
внедорожник, загородивший дорогу, она взглянула мельком, с досадой - конечно,
москвичка коренная, удельная, видела она и не такие тачки и, наверное, каталась в них по
Москве с поклонниками-женихами. Иван Канталупов за рулем в то мгновение (господи
боже, а дракон-то, дракон уже проснулся, встал на свои кривые лапы и начал
принюхиваться к запахам леса, чуя добычу!) совсем не привлек ее внимание. Да и как
было привлечь? Внешность у Ивана Канталупова была самая обыкновенная - ну здоровяк,
силой бог не обидел. Молодым парнем был еще так, ничего, не урод. Ну а сейчас
тридцатник разменял - волосы поредели, пришлось стричься коротко, ежом, лысину
маскировать. Живот от пива давно округлился, щеки, подбородок сытостью налились. Как
тут удержишься? Торговля своя, продукты свежие, хорошие, аппетит генетический по
деревенской родне - что ни дай, всего мало. И вообще, на что тут любоваться - морда
красная, как у всех толстяков от жары, нос еще в давней мальчишеской драке перебить
спроворили, руки сильные, хваткие - гвозди из досок рвут на спор, но пальцы, как на грех,
- сосиски сосисками. А тут еще печатка на мизинце золотая - самая что ни на есть
провинциальная "шикуха". И костюм спортивный "Адидас" вот с такими лампасами. В
Мышкине-то красота красотой, а как такой женщине стильной, столичной поглянется?
Да никак. Она просто отвернулась, вскинула на плечо смешной модный рюкзачок,
подняла над головой видеокамеру - Волгу снимать, теплоход, пейзаж. И вот тогда-то Иван
Канталупов ее окликнул. Выпил до этого с друзьями пива, а потому был храбр - трезвым
бы не решился ни в жизнь. Окликнул: "Девушка!" Выпалил залпом то, что думал, что
вертелось на языке: "Какая же вы красивая". И с ходу, словно в родную Волгу бухнулся, -
предложил, пока "Короткое" стоит у причала, показать ей и ее друзьям Мышкин,
прокатить всю компанию на машине. Она посмотрела на него с удивлением - однако
заметила, отделила от мышкинского пейзажа. Пожала плечами. А тут, на счастье, две ее
подруги подкатились и еще мамаша подруги с десятилетним сынком-оболтусом.
Он взял в свой большой внедорожник всю эту шоблу - ради нее одной. Провез их по
Мышкину от пристани до музея Мыши, провез по берегу Волги. Они фотографировали,
болтали, смеялись. А он... он чувствовал, что с ним творится что-то неладное, чудное,
невероятное, большое... Ликование и страх, счастье и снова страх - вот сейчас они
вернутся к теплоходу, гудок, ее прощальная улыбка и...
Она сказала, что ее зовут Ирина. Что она по профессии искусствовед и работает в
Третьяковской галерее. Но там платят негусто, и поэтому она подрабатывает в мастерских
по дизайну интерьеров. Что сейчас вот, в данный момент, она в отпуске и путешествует с
подругами - три дня на теплоходе Москва - Мышкин - Москва. В общем, полный набор -
интеллигентка, москвичка, насмешница, красавица. С такой сногсшибательной
внешностью легко может в столице богатого иностранца заарканить, продюсера,
чиновника высшего эшелона власти, бизнесмена, а не то что какого-то там "купи-продай"
мышкинского разлива. Искусством ведает в Третьяковке, в живописи сечет. Только у этих,
кто искусством ведает, сейчас денег ни шиша, может, хоть это ему, Ивану Канталупову,
как-то поможет? А вдруг поможет?!
"Коротков" стоял два с половиной часа. А когда опять заиграла музыка, созывая
туристов на теплоход, Иван Канталупов совершил поступок, который имел далеко идущие
последствия. Подошел к менеджеру тур-компании, фрахтовавшей рейс, и спросил - а
нельзя ли купить тур, точнее, половину тура, Мышкин - Москва, за полную стоимость в
одноместной каюте или люксе? Оказалось, что за полную стоимость возможно все.
Машину Канталупов бросил прямо на пристани - позвонил сразу в магазин, уже своему
менеджеру-товароведу, чтобы немедленно послал кого-то из охранников отогнать домой
и поставить в гараж. Жене Ольге он позвонил тоже - уже из каюты - и соврал, что
встретил на теплоходе армейского друга и у них столько накопилось, что и за три дня
душу не излить друг другу, поэтому плывут они сейчас в Москву. Ольга среагировала
бурно: "Да что же это такое делается-то, а? Вань, ты что? Ты ж никуда не собирался,
ничего не говорил. Ты ж поехал насос новый смотреть. А когда ж теперь вернешься? Как
доедешь обратно?"
Канталупов ответил, что вернется дня через три поездом или ракетой до Ярославля,
что насос он купил - в багажнике он. В общем, того, дело житейское, закругляйся, жена,
до свидания - друг Леха уже в баре теплохода теплый, ждет...
Он и правда для начала пошел в бар. Надо же было обрести нужную кондицию -
несмотря на смелый поступок, его колотила нервная дрожь. И он не знал, как показаться
на глаза Ирине, что ей сказать.
А вечером он увидел ее у борта - гремела на верхней палубе дискотека, и она была там,
веселилась, танцевала и вот вышла на воздух выкурить сигаретку. Когда она узрела
Канталупова - он ведь сел на "Короткова" в чем был, в кроссовках, в мятых "адидасах",
без багажа, без зубной щетки, - она... Она удивилась. Улыбнулась. Засмеялась. Сказала,
что он забавный. И совершенно ненормальный тип. Но танцевать с ним пошла. И он снова
бухнул ей то, что думал: "Увидел тебя и... в общем, влюбился очень, сразу и, кажется, на
всю оставшуюся жизнь. Делай со мной что хочешь. Нет у меня воли своей против тебя,
Ира, Ирочка..."
А вот говорят, так не бывает. Когда тридцать три, пивной живот, жена, сын,
налаженное дело в Мышкине, планы расширить торговлю и патологическая любовь к
рыбцу, студню и шашлыку - так не бывает. Ну что на это ответить?
В танцах он прижимал ее к себе очень крепко и сходил по ней с ума. Но она, все
понимая и забавляясь его состоянием, не позволила ему ничего. Совсем ничего. Ночь они
провели по-пионерски - каждый у себя в каюте. Для Ивана Канталупова койка
теплоходная была как горячая сковорода - глаз не сомкнул. Млел и мечтал, изводил себя и
надеялся, ликовал и страшился, желал и снова млел, как пацан.
В Москве он довез ее до дома на такси - на Новосущевскую улицу. А сам поехал
устраиваться в гостиницу. Застрял в Москве на неделю - звонил в магазин, давал цеу
продавцам, звонил жене, что-то безбожно врал, потом и врать перестал. С Ириной
виделся каждый день - утром, как пес верный, ждал ее у подъезда, днем, как проклятый,
целыми часами торчал в Третьяковской галерее - она там работала до четырех, а потом...
- Нет, ты правда ненормальный, - твердила Ирина. - Ну что ты меня преследуешь?
Уезжай, слышишь, что я говорю? Все равно ничего у нас с тобой не будет. Ты женат, у
тебя ребенок. А я... да я вообще тебя знаю всего какую-то неделю. И потом, у меня есть
друг, я его очень люблю, я замуж собираюсь, слышишь ты, чудо в перьях?
Он слышал все - и про чудо тоже. И про друга. И не верил. Мало ли что, а вдруг? Потом
он увидел этого типа. Он заехал за Ириной на своей машине - новехоньком открытом
спортивном родстере - и повез ее куда-то...
Был вечер, Москва сияла огнями. Канталупов поймал какого-то задрыгу-частника и
преследовал их по пятам, как неуловимый мститель. До самых дверей частного миниотеля
"Сладкая парочка" - они вышли из машины и, обнявшись, скрылись за его дубовыми
дверями. Он отпустил частника и остался на улице. Стоял на тротуаре, как статуя
Командора. Сдыхал, но стоял. Дежурил. Они провели там много-много времени - всю
ночь. И, наверное, в любви и радости. А он... С ним ведь действительно творилось что-то
странное. Дракон, вот-вот изготовившийся взмыть к облакам на своих кожистых крыльях,
так и не сумел оторваться от земли, ползал на брюхе и грыз свой собственный хвост, грыз
камни и корни деревьев. Плачут ли драконы? Этот, канталуповский, плакал. Сам себе он
был противен - такой чудовищный, такой пошлый, такой страшный. Он почти уже совсем
не ассоциировался с чудом.
Канталупов напился в ночном баре так, как никогда до этого не напивался. Он
раздавил в руке бокал, поранил осколками руку и заплатил бару выкуп. Как он очутился
на Крымском мосту в четыре утра - бог знает. Как забрался на опору верхней части моста,
что так круга и поката и так мила самоубийцам? Он через голову содрал с себя постылую
"адидаску", махал ею, как флагом...
Внизу была Москва-река - черная, вся в огнях, чужая. Было все как-то безумно жаль,
особенно бесхитростный город Мышкин, куда, казалось, уже не было возврата. А о
налаженном бизнесе, о магазине и товарах - даже мысли не мелькало. И о жене, о сыне
Игоряхе тоже - вот парадокс.
Обычно самоубийц на Крымском ловят, так сказать, на самой взлетной площадке - на
верхотуре опоры. Приезжают сто ментов, сто психологов и "Скорая помощь" -
уговаривают, улещивают, просят и, наконец, снимают, как сливу с ветки, - посиневшего
на ветру, продрогшего, но живого. Но Канталупов опередил всех - и пожарных, и
милицию, - он прыгнул сразу: бу-ултых! Его заметили, когда он был уже в Москве-реке и
камнем шел ко дну, потеряв сознание от удара о воду. Прыгнули за ним с причала
прогулочных теплоходов два милиционера из патрульной машины, вооруженные
спасательным кругом "Мосводоканал". А выбраться из воды всем троим помог водитель
черного "Вольво", случайно оказавшийся в этот глухой час на Крымском мосту.
Лежа на асфальте, мокрый, наглотавшийся грязной воды, Канталупов был возвращен к
жизни именно этим человеком. Тот сделал ему интенсивный массаж сердца и
искусственное дыхание рот в рот. Канталупов увидел над собой в свете утренних фонарей
лицо - оно, как белое пятно, плавало в сумраке, кружило, как птица. Канталупов зашелся
кашлем, повернулся на бок - его стало бурно рвать, но он был спасен. Лицо приблизилось.
Обладатель его, ничуть не брезгуя и не тушуясь, бережно вытер с подбородка Канталупова
слизь и рвотные массы.
- Вам лучше? - спросил он. Голос у него был негромкий, мягкий. - Зачем же вы так
глупо? - спросил он уже строже. - Так торопиться, ничего толком не выяснив, не
попробовав исправить...
- Не-че-го вы-яс-нять, - по слогам выдохнул Канталупов. - Она...
- Она вас не любит. - Обладатель мягкого голоса кивнул. - Ну конечно, а что же вы
хотите - все и так сразу? Конечно же, она вас не любит. Пока.
- Чего ты мелешь? Ты ж... вы ж ее не знаете. И какое ваше дело? - Канталупов уже был
в силах спорить.
Обладатель мягкого голоса положил на его мокрый лоб прохладную ладонь. Так
щупают лоб тяжелобольных, проверяя температуру, - жест был отработанный,
профессиональный.
- Ей лет двадцать семь, она не замужем, - сказал он. - У нее красивые глаза, она
блондинка... нет, волосы у нее рыжие. У нее гордый нрав и большие запросы, которым вы
пока не соответствуете... Ну конечно же, она вас не любит - у нее ведь есть мужчина,
которого она любит сама и очень, ну просто сил нет как хочет женить на себе.
- Откуда вы знаете? Я... я его убью. Сейчас вот пойду туда и убью. Я и себя убью. Все
равно убью. - Канталупов рванулся из лужи, чт
...Закладка в соц.сетях
