Жанр: Электронное издание
SAmarov7
.... Так надежнее. Как-никак местные пока
еще прислушиваются к его мнению.
-Его мнение, считай, уже ничего не значит. Можешь забыть даже его имя.
-Как? - не понял Муса и насторожился.
-Ваха отказал в помощи не нам с тобой. Он отказал в помощи даже не Хаттабу. Он
отказал в помощи своему народу. Ваха приговорен...
Он посмотрел на нее долгим взглядом. На слова другого человека Муса, может быть,
не отреагировал бы так, как на слова этой женщины.
-Ваха сильный. Он выдержал войну с местными авторитетами и выстоял.
-Потому что я его пожалела и поддержала. Но он этого не знает. А я поддержала
его потому, что он чеченец. Я так думала раньше. Сейчас собирай вещи, вы с
Умаром уходите отсюда.
-Почему?
-Потому что скоро сюда приедут люди Вахи. Те из его людей, кто еще захочет пойти
за него уже без него. Такие тоже могут быть. Ты знаешь тейп Вахи?
-Его тейп не имеет сильного голоса дома.
-Но они могут прийти.
-Зачем?
-Искать тебя.
Муса ничего не понял, но у него не было сил углубляться в детали. А если и
понял, то не было сил сопротивляться волевому решению этой женщины.
-Умар, собирай вещи...
-Выйдете отсюда, - объяснила Гаврош Умару, - останавливаете машину и едете до
троллейбусной остановки "Мебельная фабрика". Там или уже будут вас ждать, или вы
немного подождете. Муса...
-Да, Гаврош? - Как быстро он из командира стал ее подчиненным. И даже ничто в
недавно крепком духом боевике не шевельнулось, не восстала гордость, не
пробудились воспоминания о днях, когда он сам был сильным и авторитетным.
-Кто еще знает, где расположилась моя группа?
-Только Ваха и его телохранитель. И еще врач с водителем.
- А те люди, которые были на собрании? Ты говорил им что-нибудь?
- Про лагерь они не знают. Но они знают главное...
Гаврош в раздумье прошлась по комнате за спиной у старого чеченца. Он не
оборачивался.
-Это плохо. Как бы их вместе собрать? Может быть, ты позвонишь Вахе и скажешь,
что я хочу побеседовать с ними. Сразу со всеми. Скажи, что у меня есть новости
из дома и из Екатеринбурга. Вертолетчика не надо. Об этом особо предупреди. Он
пока - лишний.
-Уже вечер...
Она не обратила внимания на его явное нежелание.
-Ваха должен их собрать. И пусть попросит быть неподалеку того же врача. После
собрания ему следует съездить к раненому. Али стало гораздо хуже. Высокая
температура. Иногда бредит.
-Хорошо, - устало сказал старик. - Я попробую, хотя мне кажется, что из этого
ничего не получится.
Муса привычным движением протянул руку и держал ее так, пока Умар не заметил. А
как заметил, тут же вложил в ладонь трубку сотового телефона.
Разговор длился недолго.
-Через час он соберет их в офисе. И врач будет.
-Хорошо.
Гаврош достала свой телефон, разложила маленькую аккуратную трубку и быстро
набрала номер. Ответили почти сразу.
- Халил, как у вас дела?
-Чистим оружие.
-Как майор?
-Нормально. Не плачет.
- Собирайтесь и вдвоем выходите к остановке троллейбуса. Встретите Мусу с
Умаром. Проводите их к себе и позаботитесь, чтобы удобно устроили. Пусть пока
"лопухи" комнату им приготовят.
"Лопухами" она звала тех парней, что занимались строительством. Воевать они не
умели или не хотели. Так пусть же хоть так помогают. В том, что они не предадут,
сомневаться не приходилось. У всех остались дома матери, жены и малолетние дети.
Они знают, что будет с ними самими и с семьями в случае предательства.
-Хорошо, Мария. Ты сама когда появишься?
-Когда мое время подойдет... - Она никогда не докладывала, куда уходит и во
сколько вернется, если в этом не было необходимости.
-Майор спать просился. А ключ от комнаты у Исмаила. Куда его положить?
-Возьми запасной ключ... Вернетесь, пусть ложится спать. - Гаврош хорошо знала,
что ключи от комнат из лагеря не уносятся. Да там все замки можно одним ключом
открыть. Просто Халил спрашивал ее разрешения на то, чтобы оставить майора без
пригляда. Пожалуй, после того как она вернула ему оружие, это можно. - И -
внимательно слушай его... В той комнате есть телефон. Он обязательно будет
проводить осмотр и найдет.
Халил понял.
Гаврош спрятала трубку. Принялась застегивать куртку. И только тут заметила, что
на рукаве у нее остались следы крови. Но мыть рукав она не стала.
-Собирайтесь. Пошли.
-А где у тебя Исмаил? - спросил Муса.
Она ответила резким взглядом.
- У Исмаила есть привычка. Если я вхожу в подъезд, он смотрит за тем, как я буду
выходить. И не помешает ли мне кто... Пойдемте быстрее. Кстати, там, на остановке,
вместе с Халилом будет еще один человек. Это отставной майор спецназа. Свежая
вербовка. При нем пока не надо говорить лишнего...
Муса посмотрел на нее внимательно. Значит, не совсем еще скис. Пытается
сообразить. И понял, чем занимается здесь Гаврош. - вербовкой людей в те отряды,
для которых и готовятся акции в двадцати городах. Эти отряды должны на уши
поставить все тылы федеральной армии. И вернуть войну на привычное русло. Как в
прошлый раз...
2
Дверь хлопнула так, что чуть не вылетела.
- Чтоб всех этих хваленых спецназовцев во время операции понос прохватил...
Лоскутков, возвратившись в свой кабинет, даже любимому, всегда чистому
письменному столу дал пинка со злости. Но боль в ноге возвратила ему не только
чувство самосохранения, но и некоторую успокоенность.
- Чапаев, кажется, табуретки ломал, а ты дальше пошел... - сказал склонный к
философичности Володя, занося стакан чая для шефа и наполовину выпитый стакан
для се6я. - Что начальство? Лютует?
-Где твой Толстов? Почему не звонит?
-А он не мой, он твой. И вообще, жив ли он еще?
От такого вопроса капитана у Лоскуткова прошла злость не только на дверь и на
стол, но и, как ни странно, на Толстова. Он, конечно же, понимал, что Толстов
здесь совсем не виноват. Обстоятельства сорвали хорошо продуманную операцию. И
не им одним продуманную, в ФСБ тоже поломали надменные головы и клялись матерью,
что держат все на контроле. Но и у них вышла промашка. Не любил майор, когда
ситуация выходит за рамки запланированного и грозит непонятными и
непредсказуемыми ходами.
А случилось все так.
Он вместе с Володей выехал на допрос в СИЗО. Всего-то на два часа. Следователь
из прокуратуры замучил, требовал завершения старого дела. Но группа захвата
городского управления была предварительно проинструктирована. Были
проинструктированы и сотрудники службы "02". При упоминании имени частного
сыщика они должны были передать сообщение в "город". А оттуда позвонили бы
Толстову на сотовик.
Но их оставили в дураках. На "02" никто не звонил. Позвонили дежурному по
районной прокуратуре. К несчастью, дежурил как раз тот следователь, который вел
дело об убийстве продавщицы в киоске. Он отреагировал адекватно. Он и не мог,
если разобраться, отреагировать иначе. Посчитал, что на ловца и преступник
вприпрыжку бежит. Дежурный передал сведения в райотдел и сам распорядился
выслать группу захвата. Задержанного велел немедленно тащить к себе, чтобы
допросить свеженького совместно с опером. По горячим следам всегда приятно
допрашивать, это и сам Лоскутков знал. Но районная группа захвата не знала сути
дела, не знала даже, что работает она против отставного офицера спецназа ГРУ.
Времени на выяснение личности не было - выехали сразу. Ну и что - частный сыщик...
Мало ли их, частных сыщиков... Начитался человек детективных романов и двинул
работать в детективное агентство. Лицензию получить может всякий, кому не лень.
Менты зачастую относятся к частным сыщикам с пренебрежением. Как профессионалы к
дилетантам.
О происшествии рассказывал командир группы захвата, который сидел, сгорбившись,
в кабинете начальника городского управления и осторожно трогал рукой рассеченную
до кости скулу. Врач уже наложил на рассечение три аккуратных шва, но рана
чесалась.
В присутствии Лоскуткова рассказывал.
Сначала они зашли в само "агентство". Там охранник сказал, что Толстов должен
вскоре прибыть. Вышли на улицу. Поджидали машину. Марку и номер им сообщили в
том же звонке. Они вовремя заметили, как он подъезжает и разворачивается, и
заняли позицию. Поскольку подозреваемый внешне оказался мужиком крепким, брать
его решили силовым методом. То есть сначала лишить возможности сопротивляться -
при этом пострадавший осторожно и виновато кашлянул в кулак, - а потом уже,
когда сомкнутся на запястьях наручники, предъявить претензии. Но что-то сразу
сломалось в ситуации. Они так и не поняли, как это произошло. Толстов напал
первым. Ну, если уж и не первым, то именно тогда, когда один из участников
захвата пытался запрыгнуть ему на спину. Даже странно, как это частный сыщик
вычислил человека за спиной и второго, который прятался за углом киоска. Этого
второго он сразу и ударил. А дальше командир ничего не помнит, поскольку к нему
на руки, чуть с ног не сбив, упал тот, что прыгал на спину к Толстову. А потом
Толстов отрубил всех троих за секунду. Как ему это удалось, спецы по захвату
тоже не успели понять.
Момент выстрела в пятого члена группы никто из них не видел. Они были без
сознания.
Пожилая киоскерша из газетного киоска, что продала сигареты объекту задержания,
- она видела только момент, как "какой-то жирный прыщавый тип пытался ногами
прыгнуть на спину Сергею Ивановичу", которого она хорошо знает и уважает. "Ну и
что, что милиционер. Гнать надо таких прыщавых из милиции. Надо же, ногами
прыгнуть на спину человеку... И мало ему потом досталось... Откуда Сергею Ивановичу
знать, что это милиционер? Он без формы был. А даже если и в форме... Разве можно
так прыгать, так и убить можно". Больше из ее киоска ничего не видно. Обзор
ограничивает витрина, заставленная печатной продукцией.
Вторая свидетельница - немолодая, с испитым лицом продавщица из соседнего
киоска, где Толстов никогда ничего не покупал. На руке у продавщицы татуировка.
Внешний вид и манеры характерные. Голос хриплый, как при хроническом перепитии.
- Ох и здорово он вашим наподдавал... - На лице почти восторг.
Там тоже весь сектор обзора сводится к маленькому окошку. Но чтобы в него
смотреть, следует еще и наклониться, потому что окошко рассчитано исключительно
на то, чтобы подать товар и принять деньги. И минимальный обзор сквозь стекло
над этим окошком. Практически - ничего. Выстрел она слышала, но кто и в кого
стрелял - не знает. Вообще сначала подумала, что это выхлопная труба машины.
Вышла только тогда, когда толпа собралась.
Третья свидетельница - нищенка. Инвалидка, едва-едва выговаривающая отдельные
слова. Абсолютный дебилизм во всем, что не касается желания набрать денег на
буханку хлеба. Мычала, радовалась чему-то, размахивая руками. Ей, должно быть,
казалось, что она очень красноречива. Даже протокол составлять не стали. Без
толку...
Из прохожих, на глазах которых все происходило, свидетеля не нашлось. Все они
"подошли позже".
Раненый лейтенант был в легком бронежилете скрытого ношения. Стоял он правым
плечом вперед и доставал пистолет. Пуля попала ему под мышку с левой стороны,
туда, где тело не защищено. Прошла чуть выше сердца и в сантиметре от артерии.
Можно сказать, что повезло. Но стрелял, несомненно, хладнокровный профессионал,
заподозривший наличие бронежилета под курткой и знающий невидимые глазу
незащищенные места. Если бы он стреляя в бронежилет, то сломал бы ребро -
максимум. Пуля из пистолета Макарова бронежилет не пробивает. Но тогда и сам
лейтенант смог бы ответно выстрелить. Этот стрелок себя обезопасил. Сознание
лейтенант сразу не потерял и слышал, как отъезжала машина, из которой стреляли.
Куда делся Толстов - никто из свидетелей не видел. Просто пропал из поля обзора,
и все. Может быть, уехал на той же машине, из которой стреляли. Но на месте не
оказалось и его собственной машины. Значит, или он уехал на своей, или кто-то
побеспокоился о его машине. Это попытались проверить перед тем, как искать
"тройку" Толстова. Путь к гаражу показывал Лоскутков. Вскрывать не пришлось.
Сосед сказал, что машину пригнал какой-то парень кавказской внешности, с легким
акцентом. Сказал, что Сергей Иванович просил поставить машину в гараж. Сам он
ногу сломал и ездить не может.
Через два часа и машина стрелка нашлась. Поступило сообщение об угоне. Старшему
сержанту ГИБДД в это время приспичило заглянуть домой и проверить жену, которую
он подозревал в неравнодушии к соседу, - и у своего подъезда он обнаружил
"жучку", на которую только что объявили по рации розыск. Отпечатков пальцев,
естественно, не было.
Вот и все. В остальном - тишина... Ни сообщения о самом Толстове, ни сообщения о
чеченцах.
Асафьев тоже отлучался во время происшествия на выезд. У него у самого произошло
аналогичное ЧП, только с более тяжелыми последствиями. Перебили группу захвата,
которая караулила Гавроша на квартире Сабировой. Из четверых оперативников
только один остался в живых. Но хитрый телефон в кабинете Асафьева регистрирует
все звонки. Он и зарегистрировал, что ему дважды звонили с какого-то сотового.
Номер сотового определитель вычислять не умеет - только с городскими номерами
справляется. Майор предполагает, что пытался дозвониться именно Толстов. А потом
у него трубку отобрали. Естественно, звонить Толстову сейчас нельзя
категорически. Трубка не в тех руках, а любое подозрение может его подставить
под выстрел. Или под удар по горлу.
Лоскутков пил чай и соображал, что можно предпринять и надо ли вообще что-то
предпринимать, не лучше ли пойти домой, потому что рабочий день уже час назад
закончился.
В этот момент позвонил дежурный;
- Загляни. Тут есть интересное сообщение. Оно может и тебя как-то касаться.
Майор кашлянул.
-Что там? - Идти не хотелось. От неприятностей у Лоскуткова всегда подступает
усталость и вообще ничего делать не хочется. А особенно если неприятности такого
свойства, что и сам ты, и начальство знает - ты не виноват, но опять же - и ты,
и начальство знает, что виноватого искать будут и им окажется тот, кто поближе к
делу стоит.
-Опять чеченцы...
Лоскутков чуть не побежал по коридору, хотя обычно отправлял за сводкой
капитана.
Дежурный показал на лист, ползущий из матричного принтера. Само сообщение было и
на мониторе. Лоскутков сел читать.
- Вот, - ткнул дежурный пальцем. - В самом начале.
Майор прочитал и присвистнул.
- С одной стороны, нашим легче жить... - сказал дежурный. - Если еще раз с этой же
стороны, то дело ведем не мы, а ФСБ. Но с другой стороны, это может разрастись,
как лавина. И надо ждать продолжения. Новая война группировок?
Лоскутков отрицательно покачал головой:
-Нет. Это не группировки. Здесь дело гораздо тоньше и сложнее. Если судить по
способу убийства, это они между собой. Местные не выдерживают конкуренции с
ребятами оттуда. Что-то не поделили... Мне экземплярчик отпечатаешь?
-Этот, со всеми сводками, шефу понесу. Он не уходит, ждет. Всегда с собой сводку
домой берет. Жена у шефа такое чтиво любит. А тебе отдельно сделаю.
Майор кивнул и пошел к себе. Он чувствовал, что движение началось, но как самому
ему вклиниться в это движение, как начать дергать за нужные ниточки, чтобы
включиться в управление процессом, - этого он пока даже не представлял.
-Что там? - спросил Володя, который тоже не слишком спешил домой. Очевидно, в
очередной раз с женой поругался. Он как поругается, так сидит в кабинете
допоздна. Иногда и Лоскуткова пересиживает.
-Война до нас докатилась.
-Какая война?
-Чеченская.
Капитан молча ждал продолжения.
-Час назад Ваха собрал у себя в офисе нескольких уважаемых членов местной
диаспоры, из тех, по кому давно веревка плачет. - Володе не надо было объяснять,
кто такой Ваха. Под Ваху давно и тщательно копали, но собрать нужных сведений не
сумели. - И их кто-то взорвал прямо в офисе. Две гранаты, одна за другой.
Собирать надо по клочкам...
-Молодцы...
-Молодцы-то молодцы, только в приемной труп телохранителя с характерным
ранением.
- Горло?
Лоскутков кивнул. А потом добавил:
- И у подъезда "Линкольн" Вахи. Тем же ударом убит водитель и еще один человек.
Документов при нем не было. Судя по сумке с инструментами, это врач. Личность
выясняется.
- Выезжаем? - спросил Володя так равнодушно, словно ему предстояло поставить
кипятить чайник.
Майор отрицательно покачал головой:
- ФСБ работает. Я домой поеду. Устал и не знаю, что делать дальше. Вообще не
представляю...
-За дружка переживаешь?
-А ты - нет?..
Где-то каркала и каркала ворона. И никто не обращал на нее внимания. Не знаю,
как на Северном Кавказе, но в наших южноуральских широтах с наступлением темноты
воронам положено спать. Если только их никто назойливо не беспокоит. А если
ворона каркает, значит - беспокоят, значит - совсем достали уже. Я бы и сказал
об этом Халилу, но вдруг на этот лагерь какими-то неведомыми путями уже вышли
или менты, или фээсбэшники? Установили пост наблюдения - а я его сдам? Вот уж
тогда Лоскутков с Асафьевым поклонятся мне в пояс и скажут громадное спасибо
товарищу майору спецназа ГРУ.
Мы уже полчаса как вернулись и привели двух человек - одноногого старика на
костыле и молодого парня с ним. Оба чеченцы. Старик словно удручен чем-то.
Парень заметно обкуренный. Соображает, как робот, только в том случае, если ему
что-то скажешь. Вновь прибывшим приготовили комнату. Хозяйственные дела в лагере
решают "лопухи", так Халил зовет строителей. Он их подгоняет, как рабов, с
презрением военного человека.
- Завтра еще четыре человека прибудут с утра. Надо место готовить, -
распорядился одноногий.
- Слышал? - спросил Халил "лопуха". - Бегом...
Вновь прибывшие ушли в другой корпус, в свою комнату, но устраивались недолго -
видно, что люди походного толка, - и скоро там погас свет.
-Мария когда вернется? - спросил я.
-Не говорит. - Халил смешно пожал плечами, словно не плечи поднимал, а голову в
них опускал. Зрительный эффект очень короткой шеи.
Мне уже этот "хвост" надоел, как таможеннику Верещагину паюсная икра. Сам
говорит мало. Только по делу. На вопросы он предпочитает отвечать осторожно.
Интеллектом его бог не обидел, может, и институт закончил. Обмануть его трудно.
Я посмотрел в окно на корпус, куда отвели новых членов отряда, и опять
потянулся.
-Мне бы тоже поспать завалиться...
- Ах да, я совсем забыл... Мария сказала, что есть запасной ключ. Велела тебе
комнату открыть.
Мы пошли в другой корпус. Не в тот, куда поместили одноногого с напарником, чуть
дальше. Интересно. Мария велела комнату открыть. Но закрывать ее за мной она
тоже велела? Впрочем, какой в этом смысл, если на окнах нет решеток.
Расположение маленькой комнаты в стандартных корпусах тоже стандартное. И я
сразу определил, где находится окно. Под окном сугроб. Нетоптаный. Без звука не
подойдешь. Это хорошо. Если кто-то пожелает за мной подсматривать, то я услышу
скрип снега.
Халил достал связку ключей, долго искал тот, который дверь откроет, наконец
нашел. Зажег свет.
-Располагайся. Чистая постель в шкафу. Эту на нижнюю полку убери.
-А здесь кто жил?
Халил посмотрел на меня долгим взглядом, сузив глаза. Должно быть, этот факт для
него болезненный.
-Он уже здесь не живет.
-С машины? Которых перестреляли?
-Нет. На машине был приемный сын одноногого Мусы. И с ним наш Али.
-Понятно. А этого как звали?
Я сам догадался, что здесь спал парень, которого Столыпин выбросил из окна.
-Руслан.
-Будем надеяться, что меня Исмаил из окна не выбросит. Да здесь и этаж не тот...
Халил тему не поддержал.
- Располагайся. Я пошел к Али. А то проснется. Пить будет просить...
Он ушел и дверь на ключ не закрыл.
А где-то продолжала каркать ворона. Не то чтобы постоянно, но с регулярными
промежутками, словно соблюдала странный ночной дежурный график.
Я неторопливо приготовил себе постель. Застелил по-солдатски аккуратно, даже
более аккуратно, чем это было сделано у Исмаила. Посмотрел в окно. Со света
ничего не видно. Но недалеко от окна фонарь, и в комнате полной темноты, похоже,
никогда не бывает. И потому я свет выключил.
И приступил к планомерному обыску.
Арсенал оружия в деревянном ящике под кроватью - это естественно. Пара автоматов
с ПББС. Несколько пистолетов "ТТ", два из них с глушителями. Пара десятков
гранат "Р-1" и "Р-5". Два гранатомета "муха". Жестянки с патронами. В том числе
и к "винторезу" "СП-5" и "СП-6". Бинокль с ПНВ. Вот и все. А на другой полке
трубка сотового телефона. Не моя...
Я взял трубку в руки. Собрался уже номер набрать, когда вдруг вспомнил, как я
ускорил события и заставил чеченцев поторопиться. Может быть, и эта трубка
дублируется. Ну, что же... Они наверняка ждут, что я осмотрю помещение и
воспользуюсь трубкой. Не надо обманывать ожидания. Я воспользуюсь.
Номер я набрал. Трубку взяла бывшая жена.
-Привет. Это я. Светланку позови.
-Спать уже пора. Раньше позвонить не мог...
-Времени-то только десять. Позови, мне некогда.
-Привет, пап. Ты с сотового?
-Да.
-Я тебе домой звонила, а тебя нет.
- Ладно, моя хорошая. Я только на минутку. Ты в субботу ко мне не приходи. Это
уже точно. Я в командировку уезжаю. Договорились?
-Хорошо. Надолго?
-Пока не знаю. Возможно, надолго.
-Ладно, пап. Счастливо!
-Ну, все. А то сотовый дорого стоит. Платить нечем. Пока! Учись хорошо...
-Пока.
Вот и весь разговор. Может быть, придет в голову Асафьеву или Лоскуткову
позвонить дочери. Она и скажет, что папа уехал в командировку. Это будет
значить, что у меня все в порядке. Хоть такую весточку подам.
В трубке раздались короткие гудки. Я нажал клавишу отбоя. Но - дважды. Короткие
гудки продолжались. Значит, меня слушал Халил, если больше в лагере слушать
некому. И он нажал на отбой позже меня. Иначе гудок был бы непрерывным. Каким
ему и положено быть, пока не наберешь первую цифру. Ситуация проверяется
элементарно. На этом я не попадусь.
Я положил трубку и, не раздеваясь, прилег на кровать. Хотел чуть-чуть
вздремнуть. Но снова загорланила ворона. Да что за дура такая? Откуда она
взялась? Ночью птицам спать положено. Или это какой-то генетический урод? Гибрид
вороны с совой, честное слово...
Однако подступило беспокойство.
Я набросил на плечи куртку и вышел на крыльцо. Осмотрелся, прислушался. Странно.
Голос птицы доносится не из леса. И не издалека летит. И даже приглушенный
какой-то. Может, это и не птица вовсе? Может, сигнал кто-то неумело подает?
Войсковому разведчику положено ориентироваться по звукам достаточно четко. И у
меня навыки в этом есть. Причем, навыки, отточенные в боевой обстановке. И я
пошел, стараясь успеть, пока график не заставил ворону замолкать.
"Трели" птицы раздавались из самого дальнего корпуса. В одном из окон горел
свет. Но оно было закрыто шторками, и потому я прошел в корпус. Любопытство -
двигатель прогресса. Дверь в жилую комнатку через пять шагов от входной двери -
в точности как у меня. Открыл.
Картина оказалась достойной внимания. Леня Проханов был, мягко сказать,
основательно пьян. Он сидел на кровати, перед ним стол. На столе початая бутылка
водки. Пустая валяется под столом. Из закуски только хлеб и колбаса. Но колбасу
он держит в единственной руке. Не выпускает. А напротив него, глаза в глаза,
прямо на столе сидит настоящая живая ворона и каркает.
- Привет, - сказал подполковник сосредоточенно. - А мне сказали, что ты только
завтра появишься. Я тут для тебя концерт готовлю. Умнейшая, представляешь,
птица. А главное, гораздо умнее отца Артемия. Я вот предпочитаю с ней общаться,
нежели с ним.
Я молча сел на табурет, налил себе рюмку и выпил за свое дурное настроение.
-Ну-ну... Рассказывай...
-Это здешняя ворона. У чечен здесь живет. Рассказывают, когда приехали, в одном
корпусе окно выбито было. И на осколках стекла перья. Они окно фанерой закрыли.
И таким образом ворону поймали. Оказалась очень общительной женщиной. Никого не
боится. Они ее кормят и поят. С рук ест. Хлебом не брезгует, но больше любит
колбасу. Особенно когда закусить просит. Без закуски она, говорят, не пьет. Вот,
посмотри...
Леня отломил кусочек хлеба, плеснул на него немного водки и положил перед
вороной. Та переступила лапками, каркнула сначала возмущенно - очевидно, не
устроила птицу доза, но хлеб склевала. И тут же "залилась соловьем" - начала
каркать не переставая, пока Леня не отломил ей большой кусок колбасы. Закусив
по-человечески, птица успокоилась и принялась меня рассматривать. Очевидно, мой
фейс не произвел на нее впечатления, она стала снова косить глазом на Леню.
Молча. График соблюдала от порции выпивки до порции выпивки.
- Забавляешься?
Кажется, в моем голосе проскользнуло осуждение.
- Ну, как ты? - Леня спросил совершенно трезво. Не так, как разговаривал
несколько секунд назад. И вылил из бутылки остатки водки в щель в полу. При этом
невинно улыбнулся мне.
Но на стол поставил бутылку следующую, из сумки, что стояла за кроватью. Судя по
звону, там еще несколько бутылок. Чечены заботливо обеспечили Лене
жизнедеятельность. Зубами оторвал пробку. И снова треть бутылки ушла в щель.
Ушло бы и больше, если бы я не остановил подполковника, пододвинув ему рюмку для
себя.
Выпил и стал рассказывать.
- Мент-то хоть жив? - спросил он.
Ворона несколько раз каркнула требовательно.
-Глохни ты, алкоголица, - сказал Леня и бросил ей большой кусок колбасы. Этого
хватило для молчания.
-Не знаю. Стреляли ему в спину. Надеюсь, он был в бронежилете. Тогда легко
отделался.
-Все равно - хреново...
Он выпил.
-А что мы будем делать? Когда нас отправят?
-Мария говорила, что тебя отправят своим ходом. Ты не в розыске. Со мной могут
возникнуть проблемы.
-Зараза-девка... - сказал Леня. - Не бью женщин, но ей бы не отказал...
-Завтра сюда еще группа чеченов прибывает. Узнать бы, что они затевают. А
затевают что-то серьезное.
-Для этого мне нельзя уезжать раньше времени. Так?
-Хорошо бы, так...
-Я подумаю.
Мы с Леней допили эту бутылку водки, потом еще две вылили в щель, для тренировки
проверили свою способность к абсолютно пьяной речи, и, услышав за окном голоса,
причем один из них женский, я лег поспать на свободную
...Закладка в соц.сетях
