Жанр: Электронное издание
SAmarov7
...ю голову, спросил водитель.
-Нет.
Ответ был короток и предельно ясен. Таким же ясным было и продолжение:
- И не вздумай провожать. Поставь машину вон туда, - инвалид показал на
противоположную сторону улицы, - и дожидайся.
Он перевел дыхание и закостылял, не оборачиваясь, по улице Энгельса вверх.
Асфальт был скользким, и идти ему было трудно. Со стороны было заметно, что
человек потерял ногу совсем недавно и еще не привык к этому. Он даже стеснялся
инвалидности. А потому старался не смотреть в лица прохожим.
Три встречных милиционера срочной службы - молоденькие ребята в неуклюже сидящей
форме - обратили на инвалида внимание. Явная кавказская внешность, традиционная
небритость - все это вынудило бы их проверить у человека документы, но
инвалидность вызвала сочувствие, и они проводили одноногого долгим взглядом. За
самими милиционерами наблюдал водитель "Тойоты" с другой стороны улицы. Он
расстегнул куртку, под которой в большой кобуре из толстой кожи держал
спецназовский пистолет-пулемет "ОЦ-22", и отстегнул клапан. Но из машины не
вышел.
Миновав еще один дом, одноногий свернул во двор и у первого же подъезда присел
на краешек скамейки. Переводил дыхание. Потом встал и пошел.
Около следующего дома он свернул к подъезду, протиснулся в дверь, прижатую
сильной пружиной, и там уже сунул костыль подмышку, рукой взялся за перила и
запрыгал на одной ноге по ступеням. Такой способ передвижения казался ему более
быстрым и менее утомительным. Но после преодоления каждого лестничного пролета
приходилось отдыхать. Одна нога не выдерживала нагрузки, предназначенной для
двух.
На третьем этаже опять оперся о костыль и шагнул единственной ногой к двери
слева. Позвонил долгим и требовательным звонком. За дверным "глазком"
промелькнула, закрыв его на мгновение, тень. "Глазок" был большой и с широким
обзором. Дверь распахнулась без вопросов, и инвалид шагнул за порог. Сказал
тихо:
-Здравствуй, Гаврош.
-Заходи, Муса. Здравствуй.
Женщина пропустила вошедшего и прислушалась к звукам в подъезде. Кто-то
поднимался по лестнице почти так же тяжело, как делал это одноногий Муса. И при
этом дышал очень громко, хотя и не прыгал, как инвалид,
Гаврош закрыла дверь и стала смотреть в "глазок".
- Кто там? - спросил гость, но она, не отрываясь от "глазка", показала за спиной
раскрытую ладонь - тише. И только когда человек прошел мимо ее двери и стал
подниматься выше, прошла в комнату, где гость уже сел в кресло.
- Извини, что не разулся, - сказал Муса. - Мне это трудно делать.
Гаврош, хорошо знающая восточные обычаи, оценила его извинения, понимая, что
мужчина вообще-то не должен извиняться перед женщиной.
- Я тебе сделаю чай. Сними пока куртку. Давай, я тебе помогу.
- Нет. Мне некогда. Я только дыхание переведу и пойду. Дела ждут.
Она знала, как тяжело Мусе-взрывнику считать себя инвалидом. Ему, боевому и
опытному командиру диверсантов. Но операцию делать пришлось. В последние годы,
особенно во время войны, когда приходилось совершать длительные и стремительные,
но изнуряющие переходы, чеченца сильно донимал склероз. А когда после окончания
боевых действий он смог немного передохнуть и съездить в Россию, чтобы
обследоваться, ему предложили немедленную операцию. Болезнь обещала скорый
переход в стадию самовозбуждающейся гангрены - перспектива почти что
безысходная. Операцию сделали, сосуд заменили на искусственный, который не
захотел прижиться. В результате через полгода нога была ампутирована. Но Муса
духом не пал. И свою работу боевика решил заменить деятельностью организатора.
Именно для этого он и приехал на Урал. Именно здесь и делали ему последнюю
операцию. А маскировка для диверсанта получилась идеальная - Муса это понимал.
- Так ты принес мне вести? - спросила Гаврош. - Или мне уже не дожидаться их? Я
могу закончить все дела здесь за неделю и уехать. Хаттаб давно прислал мне
вызов. Сам знаешь, какая там обстановка.
Муса залез в карман и молча достал сложенный вчетверо, слегка помятый лист
бумаги. Протянул хозяйке. Та развернула и рассмотрела крупную надпись, сделанную
затейливой арабской вязью.
-"Слушайся его, так распорядился Аллах", - перевела она и снова сложила лист. Но
назад не отдала, положила на стол, до которого Муса с кресла дотянуться просто
не мог.
-Поняла?
Взгляд горца спокоен и слегка высокомерен. Она кивнула.
-Да. Это рука Хаттаба.
-Сомнений больше нет?
-Я выполняю приказ. И теперь ты мой командир, - сказала с уважением, но в голосе
ее не чувствовалось ноток подчиненного. Во время прошлой войны в Ичкерии она
сама командовала диверсионным отрядом. То есть была равным с Мусой человеком.
-Я слушаю тебя. Есть новые задания?
-Пока нет. Я только это тебе привез. Но через два дня к тебе вечером заедет
человек. Джабраил. Ты его знаешь. Пойдешь с ним. Будет совещание. Приготовься.
Волкам нужен твой лисий ум и твое знание местности.
-Я буду ждать. - Гаврош кивнула.
Когда Гаврош закрыла за горцем дверь и вернулась в комнату, она взяла со стола
записку Хаттаба, разложила ее на диване и включила утюг. Когда утюг нагрелся,
записка была с нажимом проглажена.
Остальная надпись, выполненная химическим термосоставом, показала новый приказ.
"Наблюдать за Мусой. Если он не справляется, ликвидировать его и взять команду
группой на себя".
Гаврош улыбнулась. Она была уверена, что Муса не справится. И эта записка будет
приказом для всей группы. Поэтому ее необходимо сохранить как важный документ.
Гаврош прошла во вторую комнату, сунула руку под подоконник и выдвинула его. Под
подоконником был хорошо замаскированный сейф.
2
Дверь приоткрылась без стука как раз в тот момент, когда я заканчивал разговор с
майором Асафьевым.
Эффектная женщина лет тридцати с небольшим, которую я увидел в широкую щель,
держала себя так, словно она в кабинет совсем и не заглядывала. Она просто
стояла против приоткрытой двери и смотрела на меня. И вообще у меня создалось
впечатление, будто бы это я сам дверь открывал, чтобы женщину увидеть. И мне
вроде бы даже как-то неудобно стало от того, что я за ней почти подсматриваю.
Вот так должна, по моему скромному понятию, вести себя настоящая светская дама,
то бишь львица. Впрочем, я никогда на приемах в королевских домах не был и не
видел настоящих светских львиц.
- Проходите, если вы ко мне, - сказал я как можно приветливее и улыбнулся
настолько мило, что просто не мог, как мне казалось, ее не очаровать.
Женщина вошла походкой породистой кобылицы, чуть небрежно выбрасывая в сторону
бедро из-под полы , шубу на ходу расстегнула и села в кресло для клиентов, сразу
спрятав свой довольно высокий рост.
Я смотрел на нее молча, с любопытством ожидая начала разговора. Она на меня -
тоже молча и тоже с любопытством, ожидая непонятно чего.
Прошла минута.
- Слушаю вас!
Мне гостья пришлась, честно сказать, по душе. Но, заметив в ее глазах чуть
презрительные зеленые огоньки, недобрые предчувствия я все же ощутил, подумав
вдруг - а что, если эта женщина как раз и есть Гаврош? Может быть, правы
мистики, когда уверяют, что мы просто не обращаем внимания на идущие к нам из
космоса предупреждения в виде зайцев, попадающих на глаза едущему на дуэль
Пушкину, или черных кошек, перебегающих дорогу Есенину при возвращении в
гостиницу "Англетер", или звонков по телефону от майора Асафьева некоему
частному сыщику.
Тут вовремя закипела вода в стакане.
-Извините. - Я встал к ней боком, чтобы выключить кипятильник и положить в
стакан ложку чая, и в это время незаметно отстегнул клапан на поясной кобуре.
Теперь мне нужно всего секунду, если не меньше, чтобы достать оружие. Кроме
того, если я готов к сопротивлению, я могу опередить многих тренированных
соперников как раз за счет того, что они не знают о моей готовности.
-Моя фамилия Широкова.
-Очень приятно.
-Вам ничего не говорит моя фамилия?
Она, показалось мне, очень удивилась. Я, грешным делом, прикинул в уме
популярных актрис и певиц, но такую фамилию не вспомнил. Если бы встречался с
ней по какому-то расследованию, тогда она - с такой-то внешностью и манерами -
наверняка оставила бы в памяти след.
-Нет. Извините. Не помню.
-Мой муж - Юрий Левонович Широков.
А вот про этого я слышал. И даже не один раз. Лоскутков как-то про него
рассказывал. Крутой бизнесмен, по которому давно уже плачет камера. Кажется, и
от Асафьева какие-то вести о Юрии Левоновиче до меня доходили. Если память не
изменяет, господина Широкова подозревали в поставках наркотиков в регион. Но
доказать ничего не смогли. Дело обычное: не пойман - не вор!
- Понятно. А чем я могу быть вам полезен?
Она округлила глаза:
- Я не поняла?
Теперь глаза округлил я.
-Это я не понял. То есть я понял, что вы жена Юрия Левоновича Широкова. И вы
пришли ко мне... Кстати, как вас зовут?
-Виктория Витальевна.
-И вы, Виктория Витальевна, пришли ко мне по какому-то делу. Вот я и хочу
узнать, что это за дело. И только потом я смогу дать вам ответ - берусь за него
или нет.
Она явно растерялась. И уверенность светской львицы на секунды дымкой окуталась,
и исчезла легкая ирония в изгибе тонко очерченного рта.
- Не понимаю... - повторила она снова.
-Это я уже слышал.
-И вы ничего не хотите мне сказать?
-А я что-то должен вам сказать?
Положение, говоря по правде, становилась слегка комичным. Но осторожность я не
потерял. Если это Гаврош, то она прекрасная актриса и расслабила бы в такой
ситуации человека менее опытного. А подстрелить расслабленного - что уж проще...
-Вас же нанимали следить за мной?
-Меня? - Я искренне удивился.
-Вас. И не пытайтесь меня убедить в обратном. Я, конечно, понимаю, что у вас
соблюдается тайна. Но теперь уже скрывать нечего. Потому что я не жена Юрия
Левоновича, а его вдова.
-Вот как? Примите соболезнования.
-Вы не знали?
-Нет. Мы же не были с ним знакомы. Просто я про него слышал от кого-то.
-Интересно получается...
-А что случилось с Юрием Левоновичем?
- Он попал в аварию. Как раз когда поехал на встречу с женщиной, которая вас
нанимала.
-Меня давно уже не нанимала никакая женщина.
-Правда?
-Правда.
Она опять растерялась, но сомнения все же остались. И бедная Виктория Витальевна
просто не знала, как продолжить разговор.
-Объясните, - попросил я. - Вы пришли ко мне вы сказать какие-то претензии...
-Я не понимаю...
-Я понимаю еще меньше. Расскажите, в чем суть проблемы. Может быть, вместе нам
будет легче разобраться. Давайте попробуем...
-Три дня назад Юрий Левонович вернулся с работы раньше обычного...
Виктория Витальевна пила кофе, курила и читала одновременно книгу, удобно
устроившись в кресле-качалке из филиппинской лозы. У них на кухне вся мебель
была плетеная. Дачный стиль. Но очень удобный и в городской квартире. Особенно -
кресло-качалка, любимое ежедневное место хозяйки. А уж полный стиль выдержать и
подобрать для интерьера все остальное соответственно она сумела. Даже
стилизованную посуду.
От окна сильно подуло, наверное, на улице переменился ветер, и Виктория
Витальевна встала, чтобы закрыть форточку. И в этот момент она услышала, как
торопливо вставляется в замок ключ. Глянула на часы - так рано вернулся муж?
Обычно Юрий Левонович приезжал позже часа на три-четыре. И не сам открывал -
звонил. Она отложила книгу и вышла в прихожую.
Он не вошел, он ураганом ворвался в квартиру. Такого вообще с ним никогда не
было. Он от природы нетороплив и тяжел, как слон.
-Ты дома? - В слетке хриплом голосе Широкова слышалась откровенная угроза. И
внешний вид просто пугал: плащ распахнут, пиджак расстегнут, узел галстука
расслаблен, и сам галстук сдвинут набок. Оторвана "с мясом" верхняя пуговица
сорочки. И это притом, что он постоянно следил за собой...
-Где же мне еще быть?
Он фыркнул по-лошадиному.
-Одна? - Широков не спросил, а взвизгнул, срывая голос и теряя обычную хрипотцу.
Когда он волновался, доставшийся от отца армянский акцент пробивался наружу
явственно и голос становился выше, базарнее.
- А кто здесь может быть еще?
Она искренне удивилась и тону, к которому не привыкла, и гневу мужа, который не
понимала.
-А когда ты с ним встречаешься?
-С кем? - Она нахмурилась в непонимании.
-И где встречаешься?
-Да с кем же?
Он по-звериному зарычал, поднял руки и шагнул к ней. Виктория Витальевна в
испуге вскрикнула и отступила в кухню. Муж очень даже напоминал злополучного
шекспировского мавра. И даже цветом кожи - лето они провели в Испании и отлично
оба загорели. Он, смуглый от природы, загар не потерял до зимы.
-Я задушу тебя... Как последнюю подзаборную шлюху... Стерва... Задушу...
-За что? За что? Что с тобой? Что случилось? - И она вдруг заплакала, прибегнув
к испытанному женскому средству.
И даже закрыла лицо руками, но сквозь пальцы внимательно наблюдала за каждым
движением мужа.
- Лучше сама сознайся. Что за Владимира ты себе нашла? Чего тебе со мной не
хватало? - И он тоже за плакал, почти по-женски, навзрыд.
Виктория Витальевна вздохнула спокойнее. Ни о каком Владимире она не слышала.
Среди ее более-менее близких знакомых нет человека с таким именем. Не то чтобы
она не знала за собой греха. Но это всегда было так аккуратно, что никто не мог
ничего заподозрить. Да и последняя встреча с любовником была у нее почти полгода
назад. И был это не постоянный человек, а так, случайное развлечение... С того дня
много воды утекло. Попробуй - докажи! Да и звали того Славой. Значит, ситуацию
срочно нужно поворачивать в противоположную сторону. Это каждая женщина умеет
делать искусно.
- Какой еще Владимир... - Она театрально-искренне возмутилась и перешла от защиты
к нападению. - Тебе кто-то на меня наговорил, а ты и рад поверить... Ты всегда
только повод ищешь, чтобы меня унизить... Уволил с работы и запер дома, чтобы
унижать... Если бы я тогда еще знала, что ты за человек...
Он с силой ударил кулаком по косяку и второй рукой тут же схватился за кулак -
должно быть, сделал себе очень больно. Но физическая боль, смешавшись с болью
душевной, его только сильнее разозлила.
-Мне позвонила сегодня женщина и сказала, что ты путаешься с ее мужем, что он
уже на развод подавать собирается, чтобы на тебе жениться...
-Да что за глупости!
- Ты меня обманываешь! - Он истерично, как баба, завизжал. И противно забрызгал
слюной. Юрий Левонович всегда брызгал слюной, когда возбуждался. А возбуждался
он, в соответствии со своим полуюжным темпераментом, часто. Странное сразу
создавалось впечатление. Спокойный, невозмутимый, солидный. И вдруг - взрыв
эмоций и натуральный визг. Такого никто от него не ожидал и, столкнувшись
впервые, терялся. Он же становился неуправляемым.
-Отстань ты от меня со всякими глупостями! - Она научилась с ним общаться за
восемнадцать лет совместной жизни. И знала, что произойдет сейчас, когда она
сама начинает атаку. Знала, что муж вдруг почувствует себя виноватым и начнет
просить прощения.
-Глупости? - Юрий Левонович на удивление все еще не унимался. - Ладно, пусть
сегодня это будут глупости. Но только сегодня. А завтра эта женщина принесет мне
фотографии. Тебя с этим Владимиром. Вот тогда ты по-другому заговоришь...
И он надулся, как воздушный шар. Потом вдруг спохватился и почти бегом пронесся
в комнату, в другую, в третью, всю квартиру осмотрел и вернулся назад. Неужели
считает ее настолько глупой и кого-то ищет здесь? Слава богу, что слесаря
вызывала на прошлой неделе, а не сегодня. А то бы...
-Какие еще фотографии? - Она тоже начала уже злиться по-настоящему. - Ты сам
себя унижаешь, всем людям показываешь свою дурость... И главное, главное - было бы
из-за чего. Я вообще ни о каком Владимире не слышала. Нет у меня таких знакомых.
Со школы не было.
-Это твой одноклассник, да? - вдруг взревел он, вспомнив, наверное, что месяц
назад Виктория Витальевна ходила на встречу одноклассников.
-Я вообще не знаю, о ком ты говоришь. И успокойся. Поверь мне, - сказала она уже
твердо. - Вот принесут тебе завтра фотографии, и ты увидишь, что произошла
какая-то ошибка. И мне жалко ту ревнивицу, которая своего мужа фотографировала.
Я представляю, что ей пришлось пережить при этом.
-Она сама никого не фотографировала. Она наняла частного сыщика из детективного
агентства "Аргус". Сыщик Толстов Сергей Иванович. Он вас выследил, он и
сфотографировал.
-О-шиб-ка! - членораздельно произнесла Виктория Витальевна, в такт слогам
избивая сжатым кулаком воздух перед грудью мужа. - Ошибка. Ты понимаешь это?
Подожди только до завтра, и тогда успокоишься. И смеяться еще будешь над своими
подозрениями.
Она хорошо знала своего мужа. И видела в глазах у него надежду, что это и правда
ошибка. А если появилась эта надежда в глазах, значит, все пройдет нормально.
Значит, доживет он до завтра и вечером опять приедет раньше. Повезет ее в
магазины, захочет подарок сделать, чтобы вину искупить.
На следующий день он не пришел раньше...
- Ему позвонила какая-то женщина, - рассказывала слегка раскрасневшаяся Виктория
Витальевна. - Это секретарша мне так сказала, и после этого Юрий Левонович
уехал. Не взял ни водителя, ни охранника. Он никогда раньше от охранника не
отказывался. А тут... И машина угодила под трамвай. Прямо в кабину трамвай въехал.
В него...
Теперь она слегка побледнела. Должно быть, от воспоминания. Я с трудом могу себе
представить, что осталось от водителя, если трамвай въехал прямо в кабину.
Мясорубка должна получиться жуткая. И словно в подтверждение моих слов женщина
добавила:
- Хоронили его в закрытом гробу. Вчера только...
Я помолчал, давая ей собраться с мыслями и отойти от воспоминаний.
-Какая марка машины?
-"Лексус".
-Цвет?
-Белый. Зачем это вам?
-Я загляну в ГИБДД, наведу там кое-какие справки. Хочу со свидетелями
поговорить. Расспросить. Он был один в машине?
-Нет. С ним была какая-то женщина. Но она утверждает, что просто "голосовала"
неподалеку и он посадил ее, чтобы подвезти.
-С ней все в порядке?
-Сотрясение мозга, небольшие травмы, ушибы... А что вы хотите выяснить?
-Насколько случайным было это происшествие.
- Менты говорят, что он сам виноват. Хотел развернуться и не посмотрел влево...
Слово "менты" выглядело чужим в ее лексиконе. Очевидно, нахваталась от мужа.
-Они обычно смотрят так, чтобы на них лишних хлопот не повисло. Любят спокойную
жизнь, оттого и идут служить в милицию.
-И вы думаете?..
-Пока я ничего не думаю. Думать можно будет только тогда, когда появятся
документы и факты. Пока же я делаю вам сугубо деловое предложение. Это стоит со
всем недорого, поскольку не займет много времени. Два дня работы, чтобы найти,
сопоставить и проверить все факты, отыскать и опросить свидетелей. Вы согласны?
Хоть небольшая, но работа. Только для поддержания штанов. Хотя Лева Иванов
рассчитывал на большее.
- Согласна. Только я хотела бы поставить вопрос шире. Надо найти ту женщину,
которая звонила ему...
- Это уже сложнее. На это я беру неделю срока.
Она кивнула:
- Хорошо. Был бы толк.
- В таком случае пройдите в бухгалтерию и оплатите. Это по противоположной стене
коридора третья дверь от меня. После этого покажите мне корешок приходного
ордера. Но давайте договоримся сразу: если у меня будет результат... То есть если
я найду какие-то факты, позволяющие думать о неслучайности ситуации. В таком
случае мы продолжаем поиск?
-Да. Конечно...
-Но тогда это будет уже стоить дорого. Если ситуация создана искусственно, у
сыщика возникает опасность для жизни. Понимаете?
- Да.
- Соответственно военным нормам, где служба в "горячих точках" засчитывается год
за три, здесь оплата увеличивается тоже втрое.
-У меня нет проблемы с деньгами. Наследство после Юрия Левоновича будет
оформлено, как по закону полагается, только через полгода, но у меня свой счет в
банке. А кроме того, я теперь автоматически становлюсь единственной владелицей
его фирмы. Так оговорено в учредительных документах. До этого я числилась
соучредителем. Дела у фирмы идут хорошо. Я в состоянии оплатить и большие
расходы.
-А чем фирма занимается?
-Мы торгуем импортной мебелью из натурального дерева. У нас несколько магазинов
в городе.
-Прекрасно. Тогда у меня сразу возникает вопрос. В последнее время в поведении
мужа вы не замечали странностей? Нервничал он, или еще что-то... Может быть,
необычные звонки домой...
Она задумалась.
- Знаете, - сказала через минуту, - пожалуй, он был излишне напряжен. И звонки
были. Ему обычно часто звонят. И все деловые разговоры. Ежедневно. Из разных
городов. Юрий Левонович имел обширные деловые связи. Еще с советских времен. К
нему это, как наследство, от отца перешло. Тот тоже был деловым человеком. Как
правило, Юрий Левонович просто командовал, распоряжался, что и как сделать. Он
сам по себе очень энергичный был человек, хотя внешне и малоподвижный. Но очень
работоспособный, мог сутками делами заниматься. А недавно я сняла трубку сама.
Звонил кто-то с явным кавказским акцентом. Юрий Левонович долго слушал молча, я
это заметила, потому что обычно такого не бывает, а потом резко сказал, чтобы
больше по этому поводу к нему не совались. Впрочем, он же сам наполовину
армянин. И ему часто приходилось иметь дело с кавказцами. Они находили общий
язык.
-Больше таких звонков не было?
-Нет. Звонков не было. По крайней мере, если и были, то не я трубку брала. Но
вот еще что. Пару недель назад он сказал мне, чтобы я дверь никому незнакомому
не открывала. Вообще никому незнакомому. Даже если слесарь придет, которого не
вызывали, или кто-то представится, что с телефонной станции.
-Вы спросили почему?
-Конечно. Он сказал, что пошла волна ограблений. Квартиры крупных
предпринимателей грабят.
- Это все?
- Да. Если что-то вспомню, я позвоню вам.
На всякий случай я протянул ей новую визитную карточку. Сам только вчера сделал
ее на компьютере и размножил на принтере. Мне показалось, что получилось
получше, чем стандартные карточки агентства. Все-таки я вложил в это творение
частицу себя.
Она тоже выложила из сумочки визитку.
С ГИБДД у меня дружбы нет. Наверное, потому, что я не слишком дисциплинированный
водитель. Поэтому выходить на их следственный отдел лучше всего тоже через
майора Лоскуткова. Я посмотрел в окно, за которым начало темнеть, и решил, что
это делать следует уже завтра. А сегодня, чтобы уважить мента и обязать к
ответной услуге, мне необходимо навестить Леню Проханова.
Рабочий день подошел к концу, но Леня, насколько мне известно, нигде не работает
и мирно пропивает скудную подполковничью инвалидскую пенсию. Навещать его можно
в любое время, Леня будет только рад. Особенно если прихватить с собой кое-что
горячительное.
Я ловко улизнул от вопросов Левы Иванова, который, заглянув в бухгалтерию,
конечно же, скорчит гримасу, обнаружив, что оплата со стороны клиентки пока не
соответствует его ожиданиям.
- Мне тут срочно надо одного человека отыскать по просьбе Лоскуткова, - сообщил
я охраннику. - Если Лева поинтересуется моей особой, так ему и скажи. Может
быть, я еще успею появиться сегодня, но это едва ли.
Машина прогревалась довольно долго и тронулась с места со скрипом. К вечеру
слегка подморозило, и дорога стала скользкой. Поэтому я ехал осторожно вдоль
трамвайной линии исключительно во втором ряду, памятуя недавно рассказанную
историю и близко к трамваю не приближаясь. По дороге заскочил в магазин.
Леня жил в спальном районе города, на самой окраине, в доме с окнами, смотрящими
на березовую рощу. Это красиво, но далеко, и потому я бы лично здесь скучал.
Поставив машину на небольшую стоянку недалеко от подъезда, я осмотрелся. Двор
как двор, каких сотни в городе. Громадный квадрат, окруженный десятиэтажными
"скворечниками", - это только место, через которое проходят на работу и с
работы. Вот я иду к подъезду, и никто не знает - живу я здесь или пришел к комуто
в гости. Может быть, я вообще убийца-маньяк и выискиваю себе здесь очередную
жертву.
Я усмехнулся, поймав себя на том, что начинаю мыслить ментовскими стереотипами.
Видимо, тесное знакомство с ментами накладывает свой отпечаток и на мою сугубо
армейскую натуру. Но все равно, ностальгия по тесным и людным дворам детства
всегда посещает меня при виде дворов в новых городских районах. Однако прошлое
уже не возвратишь.
Лифт, когда я нажал кнопку вызова, загрохотал не хуже моей машины, хотя и
значительно уступает ей по возрасту. Сама кабина оказалась грязной и полутемной,
с многочисленными следами попыток поджога пластиковой облицовки. Я поднялся на
восьмой этаж. Полгода назад у Лени была грязная и полуразбитая дверь. Сейчас
стояла металлическая, обшитая облагороженной обжигом фанерой. Мелькнула мысль,
что подполковник Проханов переехал если и не в мир иной, то на другую квартиру,
а перепроверить частный сыщик сдуру не удосужился. Я даже остановился от такой
расстраивающей мет мысли. Но позвонить и проверить я все же был обязан.
На первый звонок никто не отреагировал. Только вдали послышалось легкое
шевеление. Как если бы где-то в глубине квартиры передвинули стул. Я позвонил
еще дважды, а потом и трижды. И уже собрался вернуться к лифту, когда услышал за
дверью инвалида-подполковника ругань и металлический звук. Если ругань, то,
значит, это он. Лене было, очевидно, несподручно открывать замок одной рукой.
Это действительно, наверное, трудно, особенно если рука сильно дрожит. Дверь
распахнулась настежь.
-Привет, старина!
Он всмотрелся в меня:
-Привет, заходи...
Леня изобразил гостеприимные объятия. Я вошел и сразу почувствовал запах свежего
перегара и еще чего-то кислого.
- Проходи, проходи...
Хозяин включил в коридоре свет, чтобы дать мне возможность раздеться и разуться.
И только тогда я хорошенько рассмотрел его. Правая половина лица подполковника
напоминала по цвету спелый баклажан.
-Любуешься? Ну-ну...
-Кто это тебя?
-Потом расскажу. У меня сейчас гость. Пойдем, выпьем. Ты с собой не захватил?
Я протянул пакет, который Леня ловко зажал коленями, чтобы внутрь заглянуть. На
закуску
...Закладка в соц.сетях
