Жанр: Электронное издание
SAmarov7
...понятно только, заметно ли это Мусе.
-Но придется потерпеть, - сказал Муса. - Русские знают о войне только с экранов
телевизоров и потому молчат. А наша задача состоите том, чтобы они узнали, что
такое война у себя дома. Мы должны устроить им войну здесь. Чтобы они крепко
задумались, поняли и остановили свою армию.
-Сейчас за всеми нами следят. Это трудно... - сказал один из незнакомцев, и Гаврош
поняла, что он местный житель. Манера разговора у него была явно здешняя.
-В этом вся сложность, - согласился Муса, - Но у меня имеется приказ Хаттаба. И
мы должны его выполнить. Приказы не обсуждаются.
-Теракт?
-Нет. Вернее, не совсем. Взрывы домов показали, что это только злит и людей и
власти. И ужесточает армейские операции. Надо действовать более умно.
-Надо напугать, - вставила слово Гаврош.
-Правильно, - согласился Муса. - Гаврош хорошо знает свое дело. Человек в
очереди к дантисту страдает больше, чем во время лечения. Он страдает от страха.
Мы должны посеять именно страх. Мы не будем заранее говорить, что взорвем то-то
и то-то. Это приведет только к усилению охраны и срыву планов. Так произошло с
атомными станциями. Сейчас туда уже невозможно прорваться. Допугались... А еще год
назад это была вполне выполнимая задача. Надо было сначала захватывать, а потом
угрожать и ставить условия. Так и будем действовать теперь. Мы должны сначала
захватить объект, а потом уже угрожать его взрывом. И не только мы. Одновременно
такие операции будут проведены в двадцати городах России. В самых далеких от
войны и потому самых, как жителям и властям кажется, безопасных
-А что здесь взрывать? - сказал человек с вислым носом. - Надо искать объекты,
которые могут нести угрозу всему городу. Здесь таких нет.
-Везде, если поискать, такие объекты найдутся, - снова вступила в разговор
Гаврош. - Я бы выбрала, правда, не Челябинск, а Екатеринбург. По эффективности.
Там есть завод по производству химического оружия и на складах до сих пор
хранятся заряды с сибирской язвой.
-Об этих заводах и складах Хаттабу известно. Там работают другие группы, - резко
перебил ее Муса. - Наша работа здесь. Есть у кого-то на примете интересные
объекты? Такие, чтобы несли угрозу всему городу? Если нет, то я предложу свой
вариант.
Все молчали, поглядывая друг на друга.
-Я вижу только один интересный, - сказала Гаврош, совсем никак не отреагировав
на умышленную грубость командира группы. - Плотина Шершневского водохранилища.
Захватить надо только шлюз. Если его взорвать, вся масса воды ринется на самый
многонаселенный район города и сметет его. Даже если произведут экстренную
эвакуацию жителей, когда мы пригрозим взрывом, ущерб будет гораздо большим,
нежели от разрушения какого-то дома.
-Гаврош опять права, - сказал Муса уже откровенно сердито. - Именно это я и
хотел предложить...
Он посмотрел на нее прямо, словно взглядом приказывая помолчать и оставить ему
право руководить собранием, чтобы поддержать авторитет самого опытного и
ответственного здесь. И достал из-под стола подробнейшую карту.
- Что за карта? - спросил вислоносый. - Впервые вижу такую. - Он склонился над
развернутым листом. - Надо же, какая подробная... Подробнее топографического
плана. С такой работать - одно удовольствие.
-Это космическая съемка с американского спутника, - объяснил Муса. - Наши друзья
в Пакистане постарались и достали ее нам. Есть такие же карты других городов,
где предполагается осуществить акции.
-Мне не ясна сама цель акции, - сказал один из незнакомцев, до того не
подававший голос. - Все должно иметь смысл. Какой смысл мы закладываем в свои
действия?
-Если акции проводятся одновременно в двадцати городах России - что это может
значить?
-Массовый психоз населения.
-И давление населения на правительство.
-Направление давления, естественно, - отвести войска? Я так полагаю? - не
унимался незнакомец
-Не совсем так, - терпеливо объяснил Муса. Ему не нравилось работать с местной
диаспорой. Им надо что-то объяснять, растолковывать. Дома, в условиях войны, все
гораздо проще. Там приказал - и дело будет сделано. - Нам не нужно, чтобы войска
ушли. Как они ушли, так они и вернутся. И тогда толку от наших действий будет
мало. Нам нужно нанести армии поражение. Чтобы было как можно больше жертв.
Только это заставит народ волноваться, потому что каждый погибший - чей-то сын,
брат, муж... А для этого необходимо собраться с силами, подготовиться,
перегруппироваться. И создать новые боеспособные части. Но это не наша задача.
Мы - только оттягиваем время.
- Так что мы должны все-таки сделать? Мы будем взрывать плотину или нет?
- Мы должны захватить ее и под угрозой взрыва поставить свои условия. И так в
двадцати городах. На различных объектах.
-Что зависит от нас? - спросил второй незнакомец.
-Пока - полная разведка и расчет ущерба, который может дать акция. Разведка
должна производиться теми, кто имеет здесь прописку и знакомства, - то есть
вами. Остальные могут вызвать подозрения и раньше времени показать на объект
нашего интереса. Саму акцию буду проводить я со своими людьми. Из дома прибудет
подкрепление.
-А моя задача? - спросил вислоносый.
-Твоя задача помогать нам на завершающем этапе - при эвакуации, когда все будет
сделано. Мы потребуем вертолет с экипажем. Командиром этого экипажа должен быть
именно ты. Официально ты попадешь в число заложников. Чтобы нам никто не помешал
вылететь, заложников придется брать раньше. Но для этого будет сформирована еще
одна группа.
-А как сделать, чтобы это был я?
-Это один из самых сложных вопросов. Надо подумать. Гаврош, что ты посоветуешь?
Гаврош поняла, что вислоносый - вертолетчик. И нос у него такой от того, видимо,
что пьет много вертолетного спирта.
-У вас здесь семья? - спросила Гаврош.
-Конечно, - кивнул тот.
-Значит, ваша жена нечаянно попадет в число заложников. Будет естественно, что
вы попроситесь сами. Якобы чтобы быть поближе к жене, чтобы с ней чего не
случилось. Вам даже будут сочувствовать и помогать.
-Да, это она хорошо придумала... - согласился Муса. - Тогда власти сами пошлют
тебя. Что надо от остальных... Количество людей, обслуживающих шлюз, охрана,
технические характеристики объекта и фамилии специалистов, которые могут нам там
понадобиться...
-Обслуживающий персонал и охрану я беру на себя, - сказала Гаврош. - Мне это
сделать по некоторым причинам несложно. А чем меньше кто-то будет суетиться
вокруг объекта, тем лучше.
- Так и порешим, - резюмировал командир.-Теперь основная проблема, - помолчав,
тяжело сказал он. - Люди. Мы не можем оголить все участки боевых действий дома и
перебросить сюда и в другие регионы достаточное количество людей. Человек пятьшесть
мне Хаттаб пришлет. Остальных следует искать здесь. Чеченцев здесь много,
с оружием они обращаться все умеют. Я буду беседовать с каждым кандидатом по
отдельности. Надеюсь, что и еще кое-кто поможет мне. - И он красноречиво
посмотрел на Гавроша.
И в это время у нее во внутреннем кармане зазвонил сотовый телефон.
- Извини, Муса, - сказала Гаврош, достала трубку и вышла на кухню.
Муса терпеливо молчал, ожидая ее возвращения. Он надеялся здесь же, при всех
дожать строптивую женщину и вынудить ее дать согласие на присоединение ее
собственной группы к группе Мусы.
Она вернулась через несколько секунд. На свое место не села. На командира
посмотрела прямо и жестко:
-Муса, мне немедленно нужен Джабраил с машиной.
-У нас важное совещание.
-У меня ЧП. Как бы это ЧП не стало общим. При выполнении задания мой человек
упал с четвертого этажа. Если oн жив, это может принести нам всем неприятности.
Мне нужна съездить на место происшествия, пока есть возможность что-то
исправить.
-Ом наследил?
-Там в подъезде остался труп русского спецназовца.
- А что случилось с твоим человеком?
-Спецназовец выбросил его в окно.
- А труп?
- Второй мой человек спецназовца застрелил. Сам ушел через чердак, потому что
внизу было много народа. И не мог помочь упавшему.
-Что ты хочешь сделать?
-Это я буду решать на месте.
-Джабраил... - сказал Муса. Джабраил поднялся.
Они быстро вышли на улицу. Машина стояла недалеко от подъезда. Но Гаврош не
поспешила сесть в нее. Она остановилась около подъезда и там сначала долго
возилась с замком своей куртки, а потом как-то странно подняла руку, не то
почесала затылок, не то поприветствовала кого-то в доме напротив. И опять в
машину не села. Осталась ждать.
-Что еще? - спросил водитель.
-Человека надо подождать.
-Кто? - поинтересовался Джабраил, который скрытое движение женщины заметил. Он
не сильно доверял Марии, как и сам Муса. И понимал, что каждый из двух
командиров желает главенствовать над другим. Молодому чеченцу было бы странно
видеть, как Муса выполняет приказания женщины. Но все решает не он и даже не сам
Муса. Последнее слово остается за Хаттабом.
-Меня дожидается Исмаил. Хотел вечером проводить до лагеря.
Исмаил появился через три минуты. Черный "дипломат" в руках. Сам выглядит вполне
интеллигентно. Никто не подумает, что это опасный боевик.
В маленьком джипе задние сиденья только откидные. Новому пассажиру пришлось
пристроиться там, без удобств.
-Что произошло? - только в машине спросил Исмаил, с трудом втискивая широкие
плечи в узкое пространство между сиденьем и задней стенкой. Гаврош коротко
сообщила о случившемся. И назвала Джабраилу адрес.
-Машину остановишь у соседнего дома. Я сама подойду посмотреть. Исмаил! Если он
жив, я дам тебе знак, и ты добьешь его. Джабраил опустит стекло, ты стреляй в
щель.
Исмаил открыл "дипломат" и стал быстрыми уверенными движениями собирать
"винторез".
3
Лоскутков сидел за столом, заваленным кипами бумаг, и потел, как протекающий
душ, исписывая очередную страницу.
- Бумаги всегда сводят меня с ума, - пожаловался он. - Четыре дела уже закрыты,
надо сдавать материалы в суд, а оформить бумаги некогда. И вообще - кому они
нужны, эти бумаги... Все равно в суд идет десятая часть. Остальное в архив.
Отработанный материал, да еще следует классифицировать все побочные материалы,
подготовить их для компьютера. Может быть, когда- то сгодятся в другом деле. А
может быть, и никогда не сгодятся. Скорее всего не сгодятся...
Ворчит майор, значит, стареет.
Мне, конечно же, гораздо проще. С меня не требуют таких подробных отчетов.
Отстучу страничку на машинке или отпечатаю на компьютере, и все. Дело закрыто. И
хорошо, что частным, сыщикам обычно не надо общаться с судом. У Асафьева,
похоже, ситуация схожа с ментовской, потому что он вздохнул в унисон каким-то
своим, видимо, мыслям и сочувственно покивал головой.
- Что там за история со Столыпиным?
Лоскутков только рад, что нашлась причина отодвинуть бумаги в сторону. Ему
только дай причину, он вообще ничего успевать не будет.
- Я caм не был на месте происшествия. Выезжала бригада из райотдела, а потом,
когда шум поднялся, выехала и наша дежурная. У меня даже материалов еще нет. К
утру все оформят и принесут. Столыпин ранен дважды в грудь и один раз а голову
из пистолета "ТТ" с глушителем. Убийц было двое. Еще две пули попали в стену,
одна в шею первому из убийц. Очевидно, Столыпин как раз сцепился с ним, когда
второй начал стрелять, и пытался нападавшим прикрыться. Раненого он сумел
выбросить из окна. Тогда, похоже, открылся сам и его подстрелили.
-Я не представляю эту ситуацию... - сразу сказал я, - Что-то там не так было.
-Почему? - не согласился Асафьев. - По-моему, здесь все логично.
-Это было бы логично для простого человека, пусть и подготовленного в спортзале.
Для какого-нибудь борца или каратиста. Это было бы логично для тебя или для
Лоскуткова. Но Столыпин - спецназовец. Он прошел Афган и имеет полуторагодовой
боевой опыт. Для него такая схватка нелогична, как и для меня. Он не должен был
выбрасывать раненого из окна. Он должен был с этим раненым двигаться на
стрелявшего, толкать на него или бросать, все зависит от личной силы. А парень
он был, насколько я помню, крепкий и продолжал интенсивно тренироваться. Он
хорошо должен был понимать, что, лишившись живого щита, он тут же становится
покойником.
Лоскутков почесал поросший к вечеру рыжей щетиной острый подбородок. Асафьев
пожал плечами.
- Так что ты думаешь? - поинтересовался мент. Сомнения его гложут, как гусеницы
лист шелкового дерева. Но без сомнений в расследовании тоже нельзя.
- Я могу только предполагать.
-Что? - Взгляд его приобрел привычную злость. Это значило, что майор оживает
после писания бумаг и снова превращается из чиновника в опера. Мне такую
метаморфозу видеть приятно.
-Там должен был быть еще кто-то.
-Третий кавказец?
-Не знаю. Может быть, и нет. Может быть, этот третий помог Столыпину, ранил
первого из нападавших.
Второй убежал. А помощник тут же самого спасенного и прикончил. Когда тот не
ожидал. Могли у него быть с кем-то счеты... Парень он конфликтный и самоуверенный.
И многим, как кость, стоит поперек горла.
Лоскутков возмутился и начал чеканить слова, словно учитель тупому школьнику
что-то втолковывал:
-Внизу у подъезда стояли четыре пожилые женщины. Они видели, как один вылетел в
окно вместе со стеклами. Больше в подъезд никто не заходил, кроме старика со
второго этажа. Старику восемьдесят два года, и он на убийство способен не
больше, чем на изнасилование. Кроме того, он почти глух и ничего из
происходящего на верху не слышал. И никто из подъезда не выходил. Второй
нападавший убежал через чердак в другой подъезд. Кто выходил оттуда, женщины
внимания не обратили.
-Есть еще версии? - спросил Асафьев.
-Тоже с присутствием третьего, хотя это и не нравится господину менту.
-Ну-ну... - сказал Лоскутков. - Послушаем, что еще нафонтанирует фантазия
господина частного сыщика.
-Третий прикончил своего же раненого.
-Никто больше не входил в подъезд.
- Он мог и не входить. Уже внизу, в суете... Там наверняка толпа жильцов
собралась.
-Раненый лежал на крыше подъездного козырька, свесившись оттуда ногами.
-Что бы там ни произошло, но если Столыпин видел пистолет в руках второго, он не
выбросил бы первого из окна. Пистолет должен был появиться на свет позже.
-У меня тоже версия, - заявил Асафьев. - У Столыпина тоже был пистолет. И это
именно он ранил первого. Второй подстрелил его после этого. И его пистолет
забрал с собой. Оружие денег стоит.
-Вот это более вероятно, - согласился я. - Причем тоже пистолет с глушителем.
Выстрелов же, насколько я понимаю, никто не слышал.
- Что спорить? - Лоскутков взялся за телефонную трубку. - Позвоним в экспертизу.
Он набрал номер:
- Майор Лоскутков. По поводу того кавказца... Я утром забираю дело. Да, буду
вести. Не закончили? Хорошо. А пуля? Понятно. Спасибо. Я на месте, что будет,
позвоните. Кстати, "пальчики" сняли? Хорошо. Жду.
И положил трубку.
-В шее убитого была пуля калибра девять миллиметров. Следовательно, кто-то из
вас прав.
- "Макаров"? - спросил я.
-Не "Макаров". Пуля от патрона "СП-5". Объясните, специалисты, что это такое? Я
знаю только "СП-4" от пистолета "ПСС". Что здесь за пистолет?
Асафьев даже крякнул, как утка, а я присвистнул.
-На войне как на войне. Объясняю. Патрон распространенный. Используется чаще
всего в бесшумной оптической винтовке "винторез" или в бесшумном автомате "вал".
-Темно уже было, чтобы из оптики стрелять, - сказал мент, все еще пытаясь как-то
зацепиться за версию, которую ему предложили его же сотрудники. Честь мундира
бережет.
Только один мой вздох мог бы заменить целую пламенную речь.
-Еще могу объяснить для малограмотного состава управления внутренних дел, что
"винторез" комплектуется прицелом ночного видения.
-Такого только нам в городе не хватало... - Мент всерьез расстроился. - Но это
значит?.. - спохватился он вдруг.
-Это значит, что стреляли в него в то время, когда он лежал на козырьке
подъезда. Его добивали с крыши или из окна соседнего дома. А может быть, и
просто из автомобиля, - сказал Асафьев. - Тогда получается, что прав все же
господин частный сыщик. Третий был. И этот третий контролировал всю ситуацию.
-Но "винторез"... - не унимался Лоскутков. - Это же не пистолет. Это уже серьезная
штука.
-Это - чечены! - сказал я уверенно. - Они пытались его достать. Гаврош-Мария
работает.
-Кстати, что ты там спрашивал у экспертов насчет "пальчиков"? - вспомнил
Асафьев.
-Дактилоскопическую карту уже отправили в компьютерный центр. Теперь они вообще
такие вещи не возят, сразу с компьютера переправляют. - В голосе мента звучала
детская гордость. - Сейчас позвоню...
Он снова взялся за трубку.
- А ты со своего компьютера выведи запрос... - предложил я. - Он же у тебя
подсоединен к сети.
Лоскутков не ответил, только применил тяжелую артиллерию - то бишь бросил на
меня взгляд, продолжая накручивать диск телефонного аппарата. С компьютером
подружиться он никак не может.
- Алло! Кто это? А... Майор Лоскутков. Вам прислали дактилоскопическую карту
убитого сегодня? Да. Я на месте буду. Что? Хорошо. По всей картотеке. Не будет у
нас, запросите общероссийскую. А... Давайте, давайте... Так... Записываю. Я сейчас
узнаю. Сам узнаю. Ладно. Спасибо.
И он протянул Асафьеву листок с каким-то номером.
- Эти "пальчики" прошли по вашей ориентировке. Без имени, только под номером.
Проверь.
-Если под номером, значит, проходят по какому-то нераскрытому делу. - Асафьев
тут же перенял эстафету у телефонного аппарата. Стал звонить и спрашивать.
А я тут же воспользовался тем, что стол у мента завален бумагами, и перетянул
чистый листок поближе к себе. Карандашом вывел: "Клофелин" и передвинул лист
Лоскуткову. Тот не понял, хотел спросить, но я за спиной Асафьева поднял к губам
палец, призывая мента к молчанию.
Асафьев закончил разговор. Асафьев задумался на три секунды. Асафьев повернулся
ко мне всем корпусом.
- Если найти место, где жил этот покойник, то там можно отыскать и твой родной
пистолет.
- Я знаю, - сказал я невозмутимо.
- Откуда?
Я показал на мента, который все еще держал мой листок перед собой. Асафьев
заглянул туда.
-Правильно. "Пальчики" с бутылки, в которой была водка с клофелином.
-Значит, чечены!
-Значит, чечены, - в унисон за мной повторили майоры, а фээсбэшник еще добавил:
-Пора включать активный розыск. И жесткие проверки...
- "Винторез" - это не шутка, - сказал Лоскутков. - Это уже война.
Он даже не знает, как он прав. Только дурак может думать, что война идет на
Северном Кавказе. Война идет по всей России, потому что похоронки получают и в
Вологде, и в Хабаровске, и в Якутске...
К хроническому недосыпанию в годы былой боевой службы я привык. Бывало, вообще
по нескольку месяцев спать приходилось только урывками. Особенно в Афгане. Тогда
казалось счастьем, если предстояло лететь в далекий район для проведения рейда.
За время полета можно выспаться. Сейчас я былую форму давно потерял, поскольку в
нынешней моей деятельности подобная бессонная выносливость ни к чему. И потому
утром, поднявшись, беспрестанно зевал. Еще до Афгана при ведении боевых действий
нам выдавали таблетки-"экстази" как раз на такие случаи. Сейчас "экстази"
признан наркотиком и, я слышал, в армии к приему запрещен. А мне сейчас, чтобы
окончательно проснуться и начать заниматься делами, такая таблетка весьма
сгодилась бы.
Вчера мы просидели с майором Асафьевым до четырех часов ночи. Разрабатывали все
возможные варианты моего безупречного поведения в момент и после момента
вербовки. И все варианты деятельности, связи и прочего необходимого тогда, когда
я попаду к месту назначения. Насколько помню собственную службу, при подготовке
операции варианты всегда прорабатывались целым коллективом специалистов, а не
оперативными работниками, и даже проводились "игры" на случай нестандартных
ситуаций. Сейчас же время не позволяло подготовиться основательнее. А уж про
"игры" я и не вспоминал.
Естественно, я должен был идти "голым". То есть без всякой связи, без надежды на
чью-то помощь в трудный момент. Единственное, что я получил от "заботливого"
ФСБ, это два номера и web-адрес: идентификационный номер и код, с которыми я
должен обратиться в особый отдел любой воинской части, если вдруг так сложится
судьба, что меня возьмут в плен свои же. При наличии связи легко выяснить, что я
собой представляю. И еще номер сотового телефона, куда смогу при возможности
дозвониться. В Чечне давно уже не существует простых телефонов. Живут, как при
шведской модели социализма. Только сотовые. Круто! А мы еще считаем эту
республику дикой.
Утром, когда я встал, голова протяжно и нудно гудела - некое подобие сирены
атомной тревоги, и общее состояние организма было почти такое же, как после
водки с клофелином. Пришлось долго принимать прохладный душ, чтобы прийти в себя
и отправиться в гараж.
Очень меня интересовал в это утро Леня Проханов, и потому я не мог себе
позволить отоспаться дольше обычного. Что сейчас происходит с подполковником и
какой находит с чеченами общий язык? После того как вчера вечером потеряли
человека, они должны быть злы, как настоящие волки, и винить во всем происшедшем
ягнят из спецназа, которые обнажили зубы. Впрочем, волки между собой редко
дерутся насмерть. Они звери хоть и трусливые, но культурные. А чеченам пришлось
добить своего. Значит, вдвойне они злы. И могут сорвать зло на инвалидеподполковнике
или на его дочери. Хочется надеяться, что Леня не даст себя в
обиду. Впрочем, он им нужен живым и дееспособным, иначе не заводили бы такую
большую игру.
Один вопрос мы с Асафьевым даже совместными усилиями выяснить не смогли, хотя
вопрос этот при определенных обстоятельствах должен и может оказаться очень
важным. Какие гарантии потребуют волки от ягнят, которых смогут принудительно
завербовать? Ладно, со мной почти все ясно. Я скрываюсь от правоохранительных
органов. Но опять же, кто мешает мне смотаться и от чеченов? Пойду на принцип,
добуду документы, чуть-чуть меня омолаживающие, потому что во Французский
иностранный легион принимают только до сорока лет, а мне как раз сорок, - и
рвану в Марсель на вербовочный пункт. А с Прохановым вообще ситуация скользкая.
Он соглашается, разумеется, только в том случае, если освобождают его дочь.
Нет. Здесь что-то должно быть не так. Не могут они после принудительной вербовки
рассчитывать на добросовестное служение их интересам. Не поверят чечены просто
на слово. И будут, в общем-то, правы.
-Скорее всего вас попытаются "повязать на крови", - предположил Асафьев. - И
такой вариант ты должен предусмотреть. Со всякими возможными подготовленными
фокусами можно и подзалететь - они в состоянии проверить действительность
события, поэтому следует выработать заранее линию поведения. Например, воюете вы
только в Чечне и только против армии. Другое отметаете категорически. Это дело
принципа.
-Возможно, - согласился я. - Надо быть аккуратным.
"Повязать на крови" - это подставить человека так же, как подставили меня,
только более крупно и более круто. Причем добровольно. Нас постараются заставить
принять участие в какой-то кровавой акции, запишут все это на пленку, и пленка
будет поводком, на котором волки пасут ягнят. Такие штуки делать - чечены
большие мастера, если судить по варианту моей вербовки.
На том мы беседу и завершили. На случай возможного прощания - неизвестно же,
когда друзья с Кавказа попытаются меня вытащить, - я передал Асафьеву данные на
Марину Николаевну Сабирову, чтобы он проверил их по возможности в миграционной
службе. И уже закрывая за майором дверь, я заснул. До постели добирался с
закрытыми глазами и, кажется, на ощупь.
За тот небольшой путь, что я проделал от гаража до "Аргуса" - десять минут
неторопливой езды, - меня дважды остановили совместные посты ГИБДД и ОМОНа.
Видимо, явление в городе "винтореза" произвело впечатление на ментовских чинов.
В другом месте я, проезжая, наблюдал картину, как из машины вытаскивали и
ставили на раскорячку троих кавказцев. Если со мной просто разговаривали,
проверяли разрешение на оружие и, к счастью, само оружие даже не доставали из
кобуры, чтобы сверить номер, то их обыскивали и самих, и машину. Чечены знали,
на что шли. То и получили. Наследили так, что не стоит удивляться переполоху.
Лишь бы менты не переборщили и не сорвали нам всю операцию по моей вербовке. А
то повяжут всех, а мы останемся не у дел. И ни я, ни Леня не получим обещанный
тройной оклад.
Я уже подъезжал к офису - на последнем перекрестке перед светофором остановился,
- когда в кармане зазвонил сотовик.
- Привет, майор. Как прибудешь в кабинет, позвони мне. - Лоскутков краток. Он
хорошо выучил тарифы сотовой связи и постоянно пользуется бесплатными
пятнадцатью секундами разговора.
- Есть, господин начальник, - бодро ответил я. - Скучаю по знакомому суровому и
справедливому голосу и чрезвычайно тороплюсь.
В кабинете я про торопливость забыл. Сначала включил компьютер, пока он
загружался, сходил за водой и воткнул в стакан кипятильник. Без чая я скучаю.
Потом только один раз сыграл в компьютерную игру, и лишь после этого, когда чай
был уже готов, я сделал несколько глотков и позвонил Лоскуткову.
-Ты хотел, как я понимаю, сообщить мне, что идешь к прокурору подписывать ордер
на мой арест?
-Извини, твои чечены очень долго спят. Они почему-то еще не звонили. И вообще,
позвонят ли?..
- Тогда что такое важное созрело, из-за чего я с утра, невыспавшийся и потому
злой, почти как ты, срочно понадобился?
- Володя хочет дожимать нашу библиотекаршу. Ты был вчера у нее?
После истории с Валерой Столыпиным у меня из головы вылетела Марина Николаевна.
Совсем забыл рассказать про визит майору.
-Был, - тон я постарался выдержать загадочный.
-Ну и как?
-Не узнал.
-Кого не узнал?
-Ни ее не узнал на фотороботе, ни фоторобот не узнал при общении с ней. Помоему,
это две совершенно разные личности.
-А что с "жучками"?
-Пару установил. Сегодня с утра рядом с ее домом должна стоять машина с
прослушивающей аппаратурой. Позвони Асафьеву, поинтересуйся. Но, чес
...Закладка в соц.сетях
