Жанр: Электронное издание
SAmarov7
...Сабирова вообще не умела людям отказывать в помощи. Если просили, она помогала.
И тогда тоже, в таком пустяке, как помощь подруге, пусть даже и слегка
рискованная помощь, Марина Николаевна отказать не смогла. Ей даже что-то
героическое виделось в этом. Что-то книжное. Но если разобраться - не должна же
она в самом деле садиться в тюрьму из-за подозрений этих фээсбзшников. Ну, пусть
что-то и достанется Тропыниной. Но почему за нее отвечать должна Марина
Николаевна?
Нет. Пусть разбираются сами...
Помощь тоже имеет свои пределы...
И не договаривались они о таком повороте событий. Обмануть участкового врача и
дорожную инспекцию - это одно дело. А попасть под следствие ФСБ - совсем иное. А
в то, что Маша опасная террористка, Марина Николаевна не верит. Ну и что - была
Тропынина в детстве сорвиголовой. Потом спортом занималась. Акробатикой. В
физкультурном техникуме в Душанбе училась. Спортивная, по характеру немного
резкая, волевая, но спонтанная и сумбурная. Порой сама делала не то, что хотела
сделать. Уже потом они потеряли друг друга из виду и нечаянно встретились здесь.
Изменилась ли Маша?
Телефон снова зазвенел. Марина Николаевна глянула на старшего фээсбэшника. Тот
молча и с усмешкой кивнул, и она сняла трубку.
- Привет, Маринка. - Это была уже Тропынина. Как и ждали незваные гости.
Объявилась.
- Привет...
-Ты что такая? Не одна, что ли?
-Одна. Я спала. Что еще на больничном делать...
- Я скоро к тебе забегу. Никуда не уходишь?
-Дома буду. Я же никуда не хожу. Меня только возят.
-Возят? - переспросила Тропынина.
-Да. Из милиции приезжали, возили туда, где ты в машину садилась. Я им
обрисовала, как было. Говорят, следственный эксперимент. На видушник меня сняли.
-А что им надо?
-Я разве знаю.
-Ладно. Жди, скоро буду.
Марина Николаевна и не ожидала от себя таких актерских способностей. Конечно,
Маша ничего не заподозрила. И только положив трубку, почувствовала Сабирова себя
неприятно. Конечно, не должна она за других страдать. Это понятно без
комментариев. Однако как ни крути, а подругу она предала...
ГЛАВА 12
Разыграли мы с подполковником все как по нотам. Сначала он был первой скрипкой,
на станцию звонил и еле языком ворочал. Узнал свой номер телефона. Потерял,
говорит, бумажку. И икает. Сложный номер. Нe может вспомнить. И опять икает.
Если разговор прослушивали, то поняли, что Леня начал всерьез пользоваться
телефоном.
Потом позвонил уже с кухни мне в комнату. Теперь я солировал. И выложил все про
свой завтрашний отъезд и про дело, которое за меня будет заканчивать Лоскутков.
А Лоскутков мужик жесткий. Он быстро Сабирову расколет.
К этому времени язык у Лени заплетался уже почти по-настоящему. До того, как
отойти после дежурства ко сну, он опорожнил одну из двух принесенных нами с
Асафьевым вчера бутылок. Кажется, и сам что-то покупал по дороге домой. Так он
говорил, когда утром мне звонил. Отоспался. Я его разбудил полутрезвого. Выдал
версию. Он согласился. Позвонил сначала на станцию. А потом решил, что язык
работает не так, как следовало. Колорита, куражу не хватает. И приложился ко
второй бутылке.
- Всего сто грамм, и я буду в кондиции...
Но когда я вернулся на кухню, то с сожалением убедился, что старый спецназовец
потерял квалификацию в подсчете граммов. Пятьсот он умудрился каким-то образом
спутать с сотней. Раньше у него был более развитый глазомер.
Но дело было сделано. Я собрался уходить, Проханов решил меня проводить. Я
думаю, что не слишком далеко. До магазина и обратно. Он свою дневную норму будет
добирать вечером и потому решил запастись для этого необходимым по полной
выкладке.
Вышли из подъезда.
Мне пора было ехать, но тут, как специально, нам навстречу подвернулся отец
Артемий. И почти трезвый. Откуда его только черти принесли?
- Садись-ка сюда, - сурово указал пальцем Леня. Скрюченный его палец чем-то
напомнил мне крючок, которым черти ловят грешников, - в детстве еще видел такую
картинку.
Испуганный попенок покорно, как и подобает лицу церковного сана, присел на
краешек скамейки. Чертовых крючков он боялся.
- Рассказывай, отец Артемий, как на исповеди... Что ты там участковому насчет меня
плел...
Я побоялся оставить Леню одного в праведном гневе, не наломал бы дров - он же
Уголовный кодекс не знает, следовательно - не чтит, и потому надо подполковника
подстраховать. И я вынужденно задержался.
Отец Артемий перекрестился:
- Я? Участковому? Я его уже больше месяца в глаза не видел, хотя мы с ним в
одном подъезде живем.
-Дурак ты, батюшка... - Подполковник, видимо, и вправду посчитал отца Артемия
дураком и потому не сильно осерчал. На дураков, известно, не обижаются.
Но теперь трусливый батюшка обиделся:
-Почему же я дурак?
-Ты Евангелие читал?
-А как же...
-Тогда ответь мне на другой вопрос. Что ты думаешь о реинкарнации?
- Это о перевоплощениях, что ли? Церковь не допускает перевоплощений. И все
разговоры об этом греховны. Потому я и не буду...
- Не допускает - это значит, что не разрешает? Так, что ли, стукач? -
Подполковник не очень прислушивался к желаниям собеседника. - Ишь какие.
Человеку приспичит реинкарнироваться, а они не разрешают. Умер, и сиди себе в
могиле. Самих бы вас всех туда...
-Нет, я не так выразился. Церковь считает это ересью, - и отец Артемий снова
истово перекрестился.
-Ладно. Тогда объясни мне, что означает слово "палингенезия"?
- Не знаю.
-Вот я и говорю, что дурак.
-Почему же дурак?
Беседа, похоже, пошла мирным путем. Мне было уже не слишком интересно, и я решил
отбыть.
-Леня, я поехал. Мне пора...
-Подожди, - настаивал он. - Тебе тоже полезно послушать, чтобы не воплотиться в
следующей жизни в образе злого чечена. Чеченом ты будешь слишком опасным.
Нельзя!
Я улыбнулся и сел на скамейку напротив, в двух шагах.
- Так ты не знаешь, что термин "палингенезия" означает ту же самую реинкарнацию
в греческом языке.
Отец Артемий, очевидно, слегка подзабыл сутра греческий и потому промолчал.
-И не знаешь, что этот термин употребляется в Евангелии от Матфея, которое
церковью, как известно, канонизировано?
-Нет там такого.
-Есть там такое. Только ты читаешь Евангелие на русском языке, а наши предки
перевели "палингенезию", как "пакибытие". А потом тупые, как ты, потомки забыли,
что это слово означало в первоисточнике. А в Евангелии Христос говорит о
пакибытии так: "Многие же будут первые последними, и последние первыми". Понял?
-Что?
-Ничего ты не понял. Сам Христос говорил о реинкарнации, дубина ты. А ты понял?
- спросил у меня. Но меня дубиной называть не стал. Литра водки ему для этого
было мало.
-Мне про реинкарнацию еще бывшая жена все уши прожужжала, а теперь и ты
начинаешь... Кстати, откуда у тебя такие познания?
-Я же когда-то по истории религии диплом защищал... - Леня обреченно махнул рукой
на попа. - Иди, с тобой скучно разговаривать.
Отец Артемий быстро воспользовался разрешением и засеменил, подтянув рясу, в
сторону магазина.
-Я поехал.
-Ладно. Думаю, увидимся в лучшие времена, и хорошо бы, чтобы поскорее... - Он
пожал мне локоть левой рукой. А пальцы у него и на левой железные. Как тисками
сжал. Взвизгнуть захотелось. - Поезжай, Серега. Сегодня они тебя попытаются
достать. Будь умницей и не бей ментов сильно.
И подполковник горько вздохнул. Ему тоже хотелось действия, и побыстрее.
Добираться от Проханова до "Аргуса" не долго, только поехал я сдуру вдоль
трамвайной линии и устал тормозить на остановках, пропуская пассажиров при
посадке-высадке. Трубку сотового телефона переложил на правое сиденье, ожидая
предупреждающий звонок от Лоскуткова. Но майор не звонил. Значит, моя
принудительная вербовка опять откладывается? Почему такое невнимание к частному
сыщику? Обижаете, господа чечены.
Но на подъезде к офису, привычным взглядом окинув окрестности, я понял, что
ошибся. Это только менты думают, что они умеют готовить засаду. На самом деле их
вычислить в знакомой обстановке так же просто, как эскимоса среди папуасов.
Перед тем как развернуться и припарковать машину на привычное место, я насчитал
пятерых. Кого они ждут? Готов поклясться, что не майора Лоскуткова и не
отставного ментовского подполковника Леву Иванова. Но почему Лоскутков не
предупредил меня?
Сердце в предчувствии схватки чаще не забилось. Хладнокровие я сохранил еще со
службы. И отлично. А боевые навыки поддерживаю постоянно.
Я поставил машину чуть дальше, чем обычно, сделал вид, что ковыряюсь в замке,
закрывая дверцу, но не закрыл ее, чтобы потом не терять время. И двинулся к
крыльцу "Аргуса". Мимо магазина, мимо газетного киоска, возле которого раскрыл
рот при виде женщины на обложке красивого журнала стопроцентный мент в
гражданском. В самом киоске, отодвинув тяжелого мента плечом, я купил пачку
сигарет "Спецназ", чтобы не искать их потом где попало при дефиците времени.
Сунул, не считая, мелочь нищенке, регулярно поджидающей здесь моего появления -
трижды, а то и чаще в день. И почти прошел мимо соседнего с газетным киоска со
стандартным репертуаром - от вина и шоколадок до жвачки и презервативов, когда
услышал, что меня стремится догнать стадо веселых слонов. Слева за киоском ктото
стоял. И прятался так старательно, словно стремился объявить мне о своих
намерениях в мегафон. Еще два человека движутся навстречу. Только один выпал из
моего поля зрения. Но он где-то рядом - страхует.
Ситуацию я просчитал. Любитель порнографии, что ждал меня у газетного киоска (он
же - стадо веселых слонов), должен сзади сбить меня с разбега прямо в руки
идущим навстречу. А тот, за киоском, подстраховать, подскочив и заломив руки,
если первый не успеет сразу подняться. Коробочку мне приготовили. Спасибо.
Ребята!.. Я же преподавал там, где вы учились!.. И я сделал логичный очень
быстрый шаг вперед и сразу влево, к ничего не ожидающему страховщику. Он так
аккуратно получил удар в печень, что не сразу даже понял свою беспомощность.
Одновременно мимо меня стокилограммовой ласточкой и прямо на напарников пролетел
любитель порнографии. Единственно, ласточки не летают, как он, ногами вперед.
Так только покойников выносят. Еще иногда подобное случается с незадачливыми
каратистами. Напарники его поймали. Уже на заснеженном асфальте. Вот мудак. Он
хотел ударить меня сразу двумя ногами в спину. И ударил бы, если бы я не шагнул
в сторону.
Парень слева оседал прямо в грязную лужу. Глаза его были уже закрыты, а рот
разинут, как у рыбы. А я уже оказался впереди. Любитель порнографии после
промаха наверняка упал бы сильно, если бы его напарники не поспешили занять его
тяжелым телом свои руки. Что мне и надо было. Первый обернуться не успел и
получил четкий короткий удар по затылку костяшками пальцев. Не сильный удар, но
чувствительный. Вызывает болевой шок и отключает. Он и отключился. А его
продолжали держать. То ли от растерянности, то ли от сострадания к товарищу. Им
бы убрать руки, и пусть падает задницей в грязь, если драться не научился. Но
они держат. А я ждать не люблю. Нетерпеливым меня мама родила. И бью их. Одного
каблуком с разворота в челюсть. Как бы не сломать-то... Второго с противоположного
разворота в грудь, под сердце.
- Руки вверх! Стоять! Милиция! - Пятый откуда-то вынырнул. Еще пистолет достать
не успел - из кобуры его вытаскивает, а пистолет почему-то за кобуру цепляется.
Но кричит он правильно. Он меня от работы отвлекает. А то я слишком увлекся.
Хотел ты, парень, своим помочь, однако уже поздно.
До него четыре небольших шага. Я бы вполне успел до того, как он пистолет
вытащит и опустит предохранитель. Если бы не заметил что-то странное в его
глазах... Один скачок, разворот и удар, но глаза у парня вдруг затуманились. И
только тут я услышал сам выстрел, перекрытый дребезжанием трамвая, шумом
грузового транспорта и надсадным завыванием перегруженного пассажирами автобуса.
Стреляли из припаркованной здесь же, у тротуара, машины. Прямо в спину менту. Он
упал.
А машина резко сорвалась с места и сразу затерялась в потоке других таких же,
спешащих к перекрестку, пока там горит зеленый свет. Я явно не успеваю добежать
до своей "старушки" и начать преследование.
Вот так. Теперь на меня еще одно убийство постараются повесить. Докажи потом,
что я не стрелял. Все происходило так быстро, что большинство прохожих и понять
ничего не успели. И я готов поспорить, что стреляли в мента из моего пистолета.
Из того, который украли, когда подсунули мне паленый. Стреляли, хорошо зная, что
все характеристики пули, выпущенной из оружия, которое разрешается носить
частным сыщикам, - определены и хранятся в разрешительном отделе областного УВД.
В специальной картотеке. Теперь вытащат пулю и идентифицируют. И определят
владельца оружия.
Пора было сматываться. Дело слишком серьезное.
До "старушки" я добежал прямо по дороге, пока четверка ментов не устала
"отдыхать" на сыром асфальте и не начала настоящую стрельбу на поражение. После
того, что произошло, они с удовольствием укокошили бы меня. Машина не подвела,
прочувствовала ситуацию, и я рванул со второй скорости.
Только через два квартала я вытащил трубку и набрал номер Лоскуткова. Номер не
отвечал. Майора на месте не было. Потому он и не сообщил мне. Его самого не
предупредили. Я набрал номер Асафьева. Результат тот же. Долгие длинные гудки. И
никто не интересуется пикантной ситуацией, в которую попал частный сыщик.
Хреново дело!
Еще через квартал телефон заверещал сам.
- Слушаю. Толстов.
-Сергей Иванович, - сказал мелодичный и выразительный низкий женский голос. - Мы
с вами лично не знакомы, но слышали друг о друге. Меня зовут Мария.
-Ну что?! - зло рявкнул я в трубку, хотя этот звонок меня несколько обрадовал и
успокоил. По крайней мере дело близится к какому-то естественному продолжению. И
вообще приятно, когда о тебе печется симпатичная женщина.
-Вы попали в скверную историю... Вы не слишком удивились, когда вас попытались
арестовать?
-Что дальше? - Я с удовольствием орал на нее, давая выйти настоящему пару из
своего внутреннего котла. А то без этого могут клапана полететь.
-Из пистолета, который сейчас у вас в кобуре, на днях была убита девушка. Потому
вас и пытались повязать. Вас это не удивляет?
- Какая девушка? Из моего пистолета? Вы что, охренели, милая мадам Мария?..
- Ваш служебный пистолет использовался во втором случае. Из вашего пистолета
убит милиционер. Один из нападавших на вас только что...
- Что? Из моего пистолета?
- Хватит орать! - Мелодичный голос совершил не музыкальный скачок и приобрел
железные командирские интонации. - Вы спецназовец и умеете себя контролировать.
Контролируйте, пожалуйста. Я предлагаю вам вариант спасения от ареста и
дальнейшей отсидки. Доезжайте до Свердловского проспекта, там оставьте машину.
Пусть ключи будут в замке. Машину перегонят в ваш гараж...
-А ключи от гаража?
-Оставьте на правом сиденье. Не беспокойтесь, никто посторонний приблизиться не
успеет. Машина будет под контролем. Итак... Оставляете машину. Садитесь на
троллейбус номер двенадцать. Доезжаете до остановки "Мебельная фабрика". И там
ждите.
-Долго ждать?
-Надеюсь, что нет. Не более получаса. Это без дороги. Я постараюсь прибыть
быстрее. Но если случится что-то и я опоздаю, вы не уходите. Я - единственный
ваш ключ к спасению...
Дело пошло. И слава богу. Долго и с нетерпением я этого ждал. Сам торопил.
Теперь просчитать варианты собственного поведения. Да, разговор я с ней начал
правильно. Так и должен любой человек вести себя на моем месте. А в дальнейшем?
В дальнейшем я должен остыть, действовать, основываясь на разуме.
Я быстро доехал до Свердловского проспекта, повернул налево и проехал
троллейбусную остановку. Машину припарковал и похлопал по крыше. Мне показалось,
что я прощаюсь навсегда со своей "старушкой". Но время торопило. Я десять минут
ждал нужный троллейбус. Тринадцатый номер шел один за другим, как прорвало их
откуда-то, а двенадцатого не было. Наконец подошел, но набитый битком. И все же
я втиснулся. До "Мебельной фабрики" добрался без приключений. Вышел и стал
прогуливаться между дорогой и сосновым бором. Тут же вспомнил, что в районе
следующей остановки сегодня утром застрелены два омоновца и инспектор ГИБДД.
Нескучный район. И это навевает некоторые мысли. Я зашел в кусты, чтобы не
"маячить" перед глазами возможного наблюдателя, и стал звонить Лоскуткову или
Асафьеву. Ни того, ни другого не застал. Вышел снова к остановке, застегивая
ширинку. Чтобы оправдать для наблюдателя культпоход в кусты. Подошел следующий
троллейбус. Из него вышел явный кавказец. Может быть, и чечен. Довольно
симпатичный, интеллигентного вида и с умными глазами. Осмотрелся кругом, подошел
прямо ко мне.
-Сергей Иванович?
-Да.
-Я вместе с вами подожду Марию. Чтобы вам не было скучно. Не возражаете?
-Объясните...
-Я не уполномочен.
Мы прождали вместо тридцати минут полтора часа. Чеченец явно нервничал,
беспрестанно курил и кашлял. При нем я, естественно, не мог позвонить ни
Лоскуткову, ни Асафьеву, ни даже подполковнику Проханову.
- Тебя как зовут? - спросил я, смирившись с ситуацией, как смиряются с
неизбежным.
- Халил.
- Какого хрена вы от меня хотите? Вербуете, как и Проханова? Ну, наглецы...
Гаврош, едва выйдя из-за угла, осмотрела двор и увидела эту машину. Внутри
шевельнулось было неясное желание вернуться, даже обычно решительные шаги
замедлились, но она успокоила себя. Мало ли машин может стоять во дворе.
Обыкновенная "жучка", не новая, потрепанная, со следами бурой грунтовки на
капоте. Даже антенны нет лишней, говорящей о существовании связи с кем-то, -
обычная принадлежность спецмашин. Только стандартная для радиоприемника
кривится, слегка погнутая. Ну, сидят два мужика, курят. Один вообще, отметила
Гаврош быстрым взглядом, курит папиросы - скорее всего простой работяга.
Папиросы, как правило, характеризуют социальное положение. И только редко
являются предметом привязанности. Кого-то ждут. Ведь не одна Маринка в этом доме
живет. Могут и к кому-то другому приехать.
И вошла в подъезд. Интуиция, в которую Мария Тропынина верила слепо, сыграла с
ней скверную шутку. Заблокировала привычное в боевых действиях чувство
подозрительности и самосохранения. Это там и тогда, в войну, интуиция работала
безукоризненно. А здесь Мария слишком расслабилась. Она поняла это, когда дверь
раскрылась и Маринка глянула ей в глаза. Испуганно и виновато. И тут же подругу
кто-то отдернул, как тряпичную куклу, чуть не бросил в коридор, и рука
протянулась к самой Марии. А сзади, с верхнего этажа, спускался второй. Это
именно второй, это не сосед с верхнего этажа, сразу поняла она и, не
оборачиваясь, не теряя визуального контроля за первым, полуразвернула корпус и
ударила ногой за спину - пяткой в пах. После этого успела захватить протянутую
руку, дернуть, выворачивая кисть и делая то, что специалист по рукопашному бою
делать вроде бы не должен, - притягивая к себе более сильного физически
противника, сокращая дистанцию. Так мужчина, должно быть, и подумал, внутренне
ощущая победу. Ему стоило только обхватить Марию, и дело было бы сделано. И тут,
в ближнем бою, Мария ударила. Когда противнику уже почти ничего не видно, когда
он не успевает среагировать. Двумя пальцами в сонную артерию, пробив горло до
середины.
Сразу фонтаном брызнула кровь и заставила ее отступить, чтобы сильно не
испачкаться.
Мария обернулась. Поднимается на четвереньки после ее удара в пах второй. И зря
поднимается. Он тут же получил удар в горло ногой - боком толстой подошвы, чтобы
не повредить пальцы.
И еще взгляд на подругу детства, испуганно смотрящую из полутемной глубины
маленького коридорчика.
- Живи и не бойся... - сказала Тропынина, - теперь уже нет смысла...
Дальше она объяснять не стала, зачем пугать человека, разжевывая ему, что уже
нет смысла убивать, и стала торопливо, легко стуча каблучками, спускаться по
лестнице. К выходу, где ее должны уже ждать страховщики первой пары.
Она уже знала, что те двое - из машины - будут на месте. И не ошиблась. Они
ждали. Только открылась дверь, как поднялись стволы.
- Выходи.
Деваться было некуда. Отступить некуда. Защититься и атаковать не с чем. Мария
пришла без оружия. Она шагнула вперед и протянула руки. Правая была вся в крови.
Первый мужчина убрал пистолет в кобуру и защелкнул наручник на левом, чистом
запястье Марии, а второй "браслет" накинул на руку себе. Второй, не выпуская изо
рта потухшую папиросу, злобно щурился и ствол не опускал. Он не выпустил его,
даже когда упал. Кровь с его головы брызнула в лицо Марии. Так близко он
находился. Исмаил, сидя на чердаке противостоящего дома, рисковал, стреляя в
голову. Его "винторез" заряжен патронами "СП-6" - бронебойными. Пуля от такого
патрона обычно пробивает первую стенку бронежилета, пробивает тело человека,
рикошетит от задней стенки и снова возвращается в тело под непредсказуемым
углом, наматывает на себя кишки. А если бы пуля прошла насквозь - и угодила бы в
Марию? Ничего себе спаситель!.. - мысленно возмутилась она.
Первый, который с наручниками, не растерялся, он достаточно быстро просчитал
ситуацию и попытался выдернуть Марию перед собой и поставить ее вместо щита. Но
для этого нужно было развернуть ее лицом к себе, чтобы самому не отвернуться от
невидимого стрелка. А это было опасно. Но мужчина не подозревал о такой
опасности. Он сблизился, почти обнял ее и не мог видеть, как три пальца на ее
правой руке согнулись, а два оставшихся стремительно метнулись к его горлу.
Когда он упал, Мария повернулась к Исмаилу лицом и подняла левую свою руку
вместе с рукой лежащего.
"Браслет" наручника до боли впился в кожу. Исмаил понял. Через три секунды
наручники были перебиты. Опять стало больно от удара пули, зато рука
освободилась. Но Мария была вся в крови. И руки, и лицо. Пришлось бегом
вернуться в квартиру подруги.
Маринка была в затяжном шоке, она так же стояла в коридоре и отупело смотрела на
труп перед собой. Оставшийся в живых противник уполз в квартиру и схватился за
телефон, лихорадочно накручивая диск. Не тем занят, господин офицер, смотреть
следует, что у тебя за спиной творится... Не посмотрел. И сразу же получил резкий
удар под основание черепа.
Тропынина не стала ничего объяснять подруге детства, она даже не посмотрела в
широко раскрытые от ужаса глаза. Сразу метнулась в ванную комнату и стала
смывать кровь. Это заняло почти минуту. И теперь снова вниз, снова торопливо.
Перед дверью несколько глубоких вдохов-выдохов. А уже на улице - шагом, спокойно
мимо трупов и дальше. Никто инцидента еще не увидел. Старый дом, старый двор,
народа в это время нет. Только пенсионеры иногда выходят в магазин, но не
прогуливаются в такое время года, когда сырость пронимает старые кости. И это
хорошо для них же самих. Иначе они никогда больше не смогли бы прогуливаться.
За угол и на улицу. На лице полуулыбка каким-то своим мыслям. На такую
полуулыбку никто внимания особо не обратит. Походка ровная и легкая. Чуть-чуть
спешит женщина, но не бежит. Мало ли какие могут быть у нее дела. И вообще у
женщины с такой спортивной фигурой походка всегда должна быть энергичной.
Два квартала вниз, до перекрестка. Не надо торопиться. Скользко... Поворот. Еще
почти целый квартал. Пройти через проходной двор и на другую улицу. Все! На
остановке она дождалась интеллигентного смуглого мужчину с черным "дипломатом" и
взяла его под руку.
-Ты чуть меня не прострелил.
-Обижаешь, гражданин начальник. Я видел угол, - возразил помощник с мрачной
улыбкой. - Пуля прошла сквозь голову и ударила в стену. Там выбоина. Могла бы и
сама заметить...
-Ты понимаешь, что больше рисковать я не могла... - закончила свое объяснение
Мария. - Я знаю, что в городе есть и еще спецназовцы, но у меня нет выхода на
других. Мне дали координаты только троих. Один из них убил моего парня, поэтому
убили и его.
-Не бреши... - сказал я безобидно.
-Собака брешет... - огрызнулась Мария.
-Так и не надо брехать, если волка из себя строишь. Ты сама его убила...
Я, естественно, рисковал. И не только тем, что так откровенно показывал свою
независимость и нежелание подчиняться авторитету "победившего" противника, но и
явным указанием на свою осведомленность.
-Я? - возмутилась Мария.
-Ты. И не строй из себя изумлённую невинность. Больше некому. У твоего парня в
шее найдена пуля от патрона "СП-5". У нас в городе некому стрелять такими
патронами, кроме него, - я кивнул на сидевшего в углу парня с "дипломатом" на
коленях. Такие фирменные "дипломаты" производства предприятий военного ведомства
я хорошо знаю. - Любой спецназовец, увидев эту упаковку, скажет, что в ней носят
"винторез". Здесь ты, подруга, просчиталась. И благодари бога, что в ментах мало
спецназовцев ходит. Иначе вас еще на улице загребли бы...
-Откуда ты знаешь про пулю?
-А ты думаешь, я ментовские ориентировки не смотрю? Это во-первых. А во-вторых,
убийство бывшего спецназовца обозлило других спецназовцев. Нас всех опрашивали.
И теперь любой готов к встрече с тобой. Ты прокололась на этом сильно. Думаю,
тебе такая встреча ничего хорошего обещать не может. Особенно если ты
столкнешься с офицером. У наших офицеров подготовка лучше, чем была у сержанта
Столыпина.
Ей такой разговор неприятен. Морщит хорошенькое личико и от этого становится
слегка похожей на крысу, которой мышьяк понюхать дали. Не любит Гаврош критику.
- Ладно. Пусть будет по-твоему. Я продолжаю. С подполковником мы все решили при
обоюдном согласии. Но тоже пришлось провозиться. Лишние расходы в уфимской
группе. Вот потому-то с тобой я решила сразу начать работать жестко, без
предварительного разговора. Ты сам подставился, посетив Проханова не в тот час...
А уж упускать такой шанс я не пожелала. А теперь шевели мозгами быстрее - решай.
Доказать невиновность ты не сможешь. Ты думаешь, найдется хоть один свидетель,
который скажет, что стреляли со стороны? Люди прошли мимо, не останавливаясь.
Они боятся.
...Закладка в соц.сетях
