Жанр: Электронное издание
SAmarov7
...л.
-Мы в курсе. Садитесь, мы подвезем вас, а потом съездим на шлюз. Укол ведь
делать недолго?
-Две минуты. - Она уже садилась, в машину рядом с Умаром, который подвинулся, но
рта, как и договаривались, раньше, не раскрывал, чтобы не выдать себя акцентом.
Сам Исмаил, когда требовалось, умел говорить по-русски абсолютно чисто.
-Мы вас тоже надолго не задержим. Там дел-то на десять минут. И сразу обратно
доставим, - объяснил Исмаил.
Они проехали до конца улицы. Добротные дома, трубы газификации. Живут в этом
районе неплохо. И центр города почти рядом, и сосновый бор под боком.
- Вот здесь. - Людмила Филипповна показала на дом. - Здесь меня, пожалуйста,
подождите.
Они остались в машине. Знали, что телефона у Людмилы Филипповны нет и проверить
она ничего не сможет. Да она, кажется, и не собиралась ничего проверять.
Магическое "Федеральная служба безопасности" на некоторых людей действует так
же, как раньше на большинство действовала аббревиатура КГБ.
Она вернулась еще быстрее, чем обещала.
-Я прямо не раздеваясь... - словно бы оправдывалась перед ними. - Все, я готова.
-У вас случайно чертежей старых дома не завалялось? По шлюзу... - спросил Исмаил.
-Зачем мне чертежи? Я и так там все помню. К тому же чертежи с "грифом", их
выносить нельзя.
-Потому я и спрашиваю... - Исмаил улыбнулся, показывая, что это была проверка
серьезности отношения Людмилы Филипповны к работе.
- Ну и хорошо. - Она села на прежнее место. Умар тут же достал из целлофанового
пакета в кармане тряпку с хлороформом и наложил женщине на лицо.
- Поехали...
Людмила Филипповна недолго пыталась вырваться. Через десять секунд уже спала. Но
Умар для верности не отпускал тряпку. И только когда отпустил, захлопнул за
женщиной дверцу.
На сей раз они миновали ментовский передвижной пост по противоположной стороне
дороги. Здесь их никто не останавливал. Очевидно, на выезде из города и на этой
стороне стоят омоновцы. Но им предстояло свернуть направо раньше.
ГЛАВА 15
Еще двое приехали.
На обыкновенной "жучке". Номер московский, транзитный. Их встретили, как и
первых, с распростертыми объятиями. Если мне память не изменяет, вечером
одноногий Муса говорил, что приедет четыре человека. Очевидно, двое военных
входят в их число. Значит, все в сборе, если только не прибудет кто-то новый.
Самого Мусу не видно. И непонятно, какую роль он играет во всей этой истории.
Вчера вечером, когда Халил сказал мне, что убитый Джабраил - сын одноногого, я
подумал, что отец приехал на похороны. Но похоже, здесь готовят похороны кому-то
другому. Слишком большие похороны, чтобы частному сыщику, принятому
дополнительно по трудовому соглашению на майорскую ставку в ФСБ, оставаться
равнодушным зрителем. Только по-прежнему не видно некоторых из основных
действующих лиц, к которым я уже как-то привык и почти привязался, - Исмаила и
Халила. Не видно и Умара, который пришел вчера вместе с Мусой. Утром он бегал по
двору, что-то возмущенно выпрашивая у Гавроша, - я за этой забавной картиной из
окна наблюдал.
Моя машина, пока мы с подполковником перекусывали, куда-то пропала. Машину
жалко. "Старушка" не любит чужих рук. Наверное, обижается на меня. А они на нее.
К каждой машине следует приспосабливаться, изучать норов. К "старушке" же -
особенно. Ее характер уже не изменишь - возраст. Мы с ней дружили, как-то
находили общий язык. Я ее уважал, она отвечала взаимностью. И еще большой вопрос
- как она воспримет "измену".
Мы с подполковником сидим на крыльце. Я строгаю ножом, который нашел в шкафу,
какую-то дощечку. Просто так строгаю, даже не задумываясь, что я вырезаю.
Тихонько, неторопливо разговариваем. И не позволяем себе никакой жестикуляции,
чтобы невозможно было понять - о бабах мы говорим или о лошадях.
Чаще других предстает нашему взгляду Гаврош. Переоделась. В камуфляже она
кажется крупнее и сильнее. И как-то мужиковатее в этой одежде. Она бегает из
корпуса в корпус, потом в сарай и снова в корпус. Пару раз поймала мой
насмешливый взгляд. Я старательно делаю взгляд насмешливым. Это лучше, чем
настороженный. Взгляд у меня просто обязан сейчас быть насмешливым. Но она
злится. И правильно. Она должна злиться - нормальная реакция на насмешку. Она
считает себя командиром. Но, естественно, как баба умная, не может не понимать
разницу между скороспелыми дилетантами войны и настоящими профессионалами.
Профессионала не только за год, за три года не сделаешь. А сейчас положение
какое? Дилетанты бегают, суетятся, что-то лихорадочно соображают, а
профессионалы сидят на крыльце.
Смешно!
Гаврош должна понимать, что мы собой представляем даже при том, что у
подполковника всего одна рука. Какого же хрена нас игнорируют?
Выводов может быть только два.
Первый. Гаврош слишком в себе уверена, как бык в своих рогах. Пока их не спилят.
Рассчитывает на первых порах обойтись без нас. А потом приказать ягнятам из
спецназа, и они выполнят какую-то узкую задачу. Тогда она просто дура.
Второй. Нам не доверяют. И поэтому к подготовке не подпускают близко. В этом
случае нам опять поставят узкую задачу, с которой легко может справиться
обкуренный боевичок. А мне очень хочется знать все, мне очень хочется углубиться
в детали. Мне просто необходимо знать главное - объект акта.
Приехала моя "старушка". Не запылилась. Один из "лопухов" побежал открывать
ворота. Я неторопливо двинул за ним. Имею законное право поинтересоваться
состоянием своей "птицы-тройки". Въехали во двор. За рулем Исмаил. Он парень
спокойный и неторопливый.
Можно сказать, вдумчивый, хотя и мрачноватый. Надеюсь, поладил с машиной, не
запорол движок.
-Как транспорт? - спрашиваю.
-Добрались...
Весьма исчерпывающий ответ. В стиле майора Лоскуткова. Оказывается, Исмаил не
только взглядом старается менту подражать, но и лексиконом. Только мне этого
мало. Я - любопытный, хочу еще многое узнать. И не только о том, как моя "птицатройка"
вела себя в дороге. С заднего сиденья выбирается Умар. И вытаскивает за
плечи женщину. Она не подает признаков жизни. Это еще что за фокусы? Я
подскакиваю, чтобы помочь, отодвигаю Умара, чему он только рад, и беру женщину
на руки. Чувствую запах хлороформа. Усыпили, засранцы, и похитили. Кто же она?
Зачем им эта женщина?
-Куда ее? - спрашиваю, не опуская женщину. А она тяжеловата. Умару ее не
поднять. А мне и по телевизору надоело смотреть на убитых с задранными
бушлатами. Бушлаты задраны оттого, что трупы таскают за ноги. У Умара хватило бы
ума так же тащить и живого человека. Даже женщину.
-В штаб, - говорит Гаврош, Она каким-то образом оказалась у меня за спиной.
Любит подходить со спины. И не только ко мне. Я уже заметил это. - Там уложи, в
углу, пусть проспится. Я скоро вернусь. Тогда и поговорю с ней. До моего приезда
не будите.
И сама садится в мою машину. Мне тяжело держать. Но все же я поворачиваюсь к
своему боевому командиру и спрашиваю:
- А ты не боишься, что тебя менты остановят? Машина наверняка в розыске, как и
я.
Она смотрит насмешливо.
-Так ты же мне генеральную доверенность выписал, с правом продажи... Или забыл? -
Достает из кармана лист и, не разворачивая, помахивает им, демонстрируя. Ехидная
баба. Но документы они подделывают быстро. Значит, где-то здесь у них компьютер.
-Менты видели, что я на ней в "Аргус" приезжал.
- А у меня доверенность оформлена на пару дней раньше... - ответила уже из машины.
И поехала.
А спящая женщина оттягивает мне руки. И я иду быстрее в сторону штаба.
В штабе сидит один Муса. Как раз перед компьютером, на котором Гаврош, наверное,
и подделывала документы. Что подделывает Муса? Но монитор мне не виден. Я кладу
женщину на свободную кровать и перевожу дыхание.
-Тяжелая? - спрашивает одноногий.
-Кто это? - спрашиваю я.
-Специалист... - отвечает.
-Не тяжелее ящика со взрывчаткой.
Он смеется. Но глаза пустые. В глазах смеха нет.
-Ты в Ичкерии воевал?
-Нет. Меня после Афгана на пенсию отправили.
- А почему чечен не любишь?
Провокационный вопрос. Мы с ним не размышляли на темы дружбы народов.
Разумеется, он не ожидает, что я буду клясться в вечной любви к его
соплеменникам. Но спрашивает. И довольно твердо.
-А кто ж вас любит? - Я делаю удивленное лицо. - А вообще, любить или не любить
- это дело исключительно семейное. Все остальное - только работа.
-Воевать за нас будешь?
- Я же подписал контракт...
- Заставили, и подписал...
- Для меня война - это работа. Если платить будут не фальшивыми баксами, то буду
воевать. Но не люблю, когда меня обманывают. - Я говорю быстро и зло, с
насмешкой.
Муса кивает. Такая философия ему понятна. Он с "псами войны" сталкивался,
видимо, не раз. Не любит их, также, как они его. Но воюют рядом. Воюют, как
работают.
-Когда командир вернется? - скромно интересуюсь я.
-Здесь я командир.
Вот это для меня новость. А я еще пытался сообразить, какой статус занимает
здесь отец убитого боевика.
-Тем лучше. Нас что, так и будут в стороне от всех дел держать? По-моему, это вы
напрасно делаете. У нас большой опыт...
-Я вам пока не совсем верю, - по крайней мере, честно сказал. С ним
разговаривать легче, чем с Марией. Все-таки мужчина. Без выкрутасов.
-Спасибо за откровенность. Но мое дело - предложить услуги. Твое дело -
отказаться.
Он согласно кивает.
-Отдыхай пока. Скоро будет трудная работа. И подполковнику это скажи.
-Ага... - кивнул я и вышел, плотно, но без стука прикрыв за собой дверь.
Мой подполковник подобрал нож, который я оставил на крыльце, и почти совсем
исстрогал дощечку, зажав ее между колен. Руку тренирует, к ножу приучает. Это
правильно. Одного умения расписываться левой рукой явно мало для спецназовца. По
дороге я подобрал новую дощечку, чтобы подполковник колени себе не обрезал. Леня
посмотрел на меня, поднял нож в боевое положение и сделал несколько быстрых
перехватов. Не потерял форму. Бросил нож мне. Я повторил каскад с одной и с
другой руки. Заметил, как смотрит на это стоящий поблизости "лопух". Такое не
каждый день даже в кино показывают. Только дурак считает, что фехтуют только на
шпагах. Фехтованию на ножах тоже учат. Нож должен мелькать перед глазами, как
нунчаки в руках у китайца. Тогда это создает эффект и скрывает сам момент удара.
Ни один уголовник, перерезавший толпу людей, не устоит в схватке на ножах с
человеком, обученным этому виду фехтования.
Я вернул нож подполковнику. Пусть еще построгает.
Он продолжает сидеть, а мне не сидится. Я осмотрелся и двинул дальше, прогулялся
между корпусами и тут увидел рыбака, который торопливо шел к лагерю прямо по
льду. Кто такой? Что его сюда несет? Ведь могут дурака и подстрелить, если что
заметит лишнее. Я стал всматриваться в приближающуюся фигуру. Оказалось, это мой
друг Халил. Вот уж чего не ожидал от него, так это страсти к зимней рыбалке...
-Ушицу на обед попробуем? - спросил, когда он вошел в калитку. - Как клевало?
-Угу... - невпопад кивнул Халил.
Замерз, бедолага, как волк из сказки. Интересно, не приговаривал ли он
сакраментальное волчье: "Ловись, рыбка, большая и маленькая". Или он
приговаривал... Или он приговаривал другое...
Халил двинул сразу в штаб. Не в свою комнату, где у него пить просит раненый
Али, а в штаб.
Я все понял. Захотелось побежать быстрее к подполковнику и выложить ему свое
открытие. Но ноги сами собой понесли меня неторопливо в противоположную сторону,
к военному "КамАЗу". Водитель поднял кабину и ковырялся в двигателе. Засунув
руки в карманы, я понаблюдал за ним, пнул машину в колесо, под него же сплюнул и
только после этого пошел к Лене.
Подполковник строгал новую дощечку с еще большим увлечением, чем первую. Даже
губу от усердия закусил.
- Плотина. Шлюз, - сказал я.
-Я догадался... Рыбак - разведчик.
Приятно общаться с опытным профессионалом.
-Что можем сделать?
-Думаешь, сейчас пора срываться?
-Не знаю... - голос его подсел.
Я сразу догадался, что "сорваться" сейчас - это значит подставить дочь
подполковника. Боевикам недолго набрать номер и передать в Уфу приказ. А мы
когда еще доберемся до телефона, когда еще сможем дозвониться до Асафьева, а сам
Асафьев когда еще достучится до Уфы, чтобы девчонку прикрыли. Ведь Асафьев даже
не знает, что мы здесь. И Лоскутков не знает. Возможно, они думают, что мы уже
считаем километры по дороге в сторону кавказских курортов.
-Логично, - сказал я и сел рядом.
-Что "логично"?
-Твое "не знаю". А как смотришь на возможность положить их здесь? Это-то мы
сможем.
- А ты уверен, что все они здесь? Судя по размаху операции, здесь только
половина, если не треть группы. Остальные уже, возможно, приступили к действию.
Заложники, специалисты, прикрытие, вертолет и прочее... Сколько у них всего людей,
кто чем занимается? Кого где искать?
-Да. Возможно, это вообще группа поддержки. Или резервная группа. Выступать
сейчас слишком рискованно. Мы даже не знаем, может быть, захват уже идет полным
ходом. Куда уехала Гаврош? С кем-то ведь она еще общается, что-то с кем-то
координирует. Если бы здесь был главный штаб, то все стекалось бы сюда.
- Правильно. Только я не могу сообразить, что нам делать. Ждать удобного момента
труднее всего.
-Согласен. Но теперь, когда головы у нас перетрудились и мы кое-что узнали,
пойдем в корпус. Холодать стало.
-А с этим я согласен. - Подполковник встал. - Водку, зараза, унесла. Мне сейчас
для успокоения нервной системы стакан бы не помешал.
Я предпочел уйти не потому, что стало холодать. Вышедший на крыльцо штаба Исмаил
внимательно за нами наблюдает. Я бы даже сказал, что абсолютно нагло наблюдает.
Я знавал людей, которые умеют читать речь по артикуляции. Чем черт не шутит,
может, и боевик этому обучен. При всей угрюмости, лицо у него достаточно умное.
-Насчет водки я подумаю... - сказал я. - Мне показалось, что Муса хорошо знаком
с образом жизни солдата удачи. Схожу к нему. Попрошу сочувствия.
-Попробуй.
Володя ворвался в кабинет ураганом, второпях даже дверь закрыть забыл.
- Есть след... - и бросил на стол перед Лоскутковым обрывок бумаги с принтера
дежурного.
Майор медленно поднял глаза от папки с материалами уголовного дела, папку убрал
в стол и только после этого взял в руки бумажку.
Сам он выглядит не очень. Видимо, нервничал и не спал ночь, хотя ушел домой
довольно рано - под глазами синяки, рысьи глаза с утра красноваты, лицо
заострилось и стало еще жестче, чем обычно. И даже не побрился, чего с ним не
было, даже когда бриться было трудно из-за сломанной челюсти. Рыжая щетина
торчала клочками. Сейчас ему бы задержанных допрашивать. Такого опера любой
закоренелый уголовник испугается. Но привычной злой энергии в майоре не
чувствовалось.
- Не вижу следа... - сказал он, прочитав сообщение.
В сообщении говорилось, что на тихой улочке, застроенной частными домами, два
человека посадили в машину технолога ремонтных мастерских Людмилу Филипповну
Долгих, зажали ей лицо тряпкой и увезли в неизвестном направлении. Само
происшествие видел из окна своего дома сосед. Он даже видел, как лицо тряпкой
зажимали и как Людмила Филипповна "сначала пыталась вырываться, а потом быстро
затихла. Наверное, усыпили". Старческая дальнозоркость позволила соседу хорошо
рассмотреть лица. Ему показалось, что это кавказцы. По крайней мере, один -
точно. И еще он успел записать номер машины, на которой женщину увезли. Кажется,
это "Жигули", но модель он не знает, потому что в машинах не разбирается.
-Читай внимательнее, - настаивал Володя.
-Ну и что - кавказцы.,. - Майор перечитывать не стал, он и с первого раза
схватывает нужные факты. - Знаешь, сколько у нас в городе кавказцев бродит по
каждому базару. Кто торгует, кто ворует... И каждому бабу подавай, а то и две...
Южный темперамент. Вообще это дело не по нашему отделу...
Володя тяжело вздохнул. Лоскутков точно не выспался и соображает чрезвычайно
туго. Следует ему сделать чай покрепче, чтобы проснулся окончательно. И
обязательно без сахара.
- При чем здесь кавказцы... Номер машины...
Лоскутков еще раз посмотрел на номер. Вроде бы знакомый. Где-то он встречал
такой. Но память отчетливо подсказывала только сам номер, а не машину.
-Толстов?
-По-моему, его номер...
-Проверь.
Володя сел за компьютер шефа, который самостоятельно, не дожидаясь, когда майор
расшевелится, начал понемногу осваивать, и отстучал запрос. Ждать пришлось почти
минуту - компьютер слабенький, и минута эта длилась для них год.
-Владелец транспортного средства - Толстов Сергей Иванович, - прочитал он ответ
почти торжественно и с пионерскими нотками в голосе.
-Фотографию Толстова. Срочно! - рявкнул майор.
-Где я ее возьму?
-В "Аргусе". В личном деле.
-Ты знаешь, какие фотографии в личное дело вклеиваются? То, что дома двадцать
лет валялось, Может, в разрешительном отделе, когда он оружие оформлял? Но там
тоже маленькие. Разве этот мужик с маленькой опознает?..
-Гони за этим мужиком. Возьми мою "телегу". И быстро... - Лоскутков бросил на стол
ключи от машины, а сам схватил телефон и стал набирать номер, с трудом вспоминая
нужные цифры. Обычно он сам по этому но меру не звонил, предпочитал просить
Толстова.
-Привет, майор. Лоскутков беспокоит.
-Здравствуй, майор, - у Асафьева голос тоже усталый и вздох следует чуть не
через каждое слово. - Что-то новое есть? Не объявился еще наш особо опасный
преступник?
-Объявился. У тебя случайно нет его фотографии? Для опознания надо...
-Нет. Я вообще по долгу службы фотографироваться не люблю. Толстов, мне кажется,
тоже. А что случилось?
Лоскутков объяснил.
- Понятно. По-моему, лучше всего будет найти его бывшую жену. Толстова Антонина
Петровна, кажется, или Николаевна. Проверь ты, и я тоже попробую. У дочери могут
быть фотографии отца. Они с дочерью дружат. И держи меня в курсе дела. Кстати,
что представляет собой похищенная женщина? Секс-бомба? Зачем она им
понадобилась? Технолог из каких-то мастерских. Это даже не мастер цеха, чтобы
что-то отремонтировать. К тому же - усыпление. Непонятно... С выкупом они в такой
обстановке связываться не будут. Это ясно. Что тогда?
-Володя сейчас привезет соседа, который сообщил о похищении. Там уже, кстати,
оперативная группа работает. Тогда что-то сможем и выяснить. Кстати, ты бы по
своим каналам нашел эти мастерские. В самом конце улицы Дарвина. Я даже не знаю,
что там такое. Выяснил бы про эту женщину.
-Хорошо, я посажу на это человека. Новости сразу сообщай.
- Договорились.
Майор положил трубку и ушел в кабинет Володи. Включил в розетку чайник. После
нервной бессонной ночи ему в самом деле надо было взбодриться. К несчастью, в
отделе кончился сахар. Идти по соседним кабинетам Лоскутков стеснялся - и так
из-за сахара все над ним смеются.
"Без сахара выпью, - решил он. - Как Толстов пьет... Крепкий, чтобы язык свело..."
Он заварил в самом деле очень крепкий чай прямо в стакане. Опять неумышленно
сделал это так же, как делает в своем кабинете Толстов, и вернулся со стаканом к
себе за стол. И тут зазвонил телефон.
-Слушаю. Майор Лоскутков.
-Это я. - Володя, очевидно, только что добрался до места происшествия. - Тут
такое дело... У Людмилы Филипповны дома мать одна осталась. Божий одуванчик.
Больная. Ей ежедневно дочь уколы делала. И в этот раз она прибежала с работы,
чтобы укол сделать. Очень торопилась, даже раздеваться не стала. Сказала, что ее
вызывают на шлюз...
-Куда?
-На шлюз. Она раньше там работала.
-Что за шлюз? У нас их несколько в области.
-Старушка не знает.
Лоскутков вдруг догадался:
- Все. Понял. Срочно вези свидетеля. Я пока займусь фотографией.
Но он не сразу занялся фотографией, а стал снова звонить Асафьеву. Телефон долго
был занят, а Лоскутков набирал и набирал номер.
-Асафьев. Слушаю.
-Наконец-то... Наговориться никак не можешь?
-Что-то узнал?
-Людмила Филипповна Долгих раньше работала на каком-то шлюзе. Старушка-мать так
сказала. За ней приехали, срочно вызвали туда... Ты понимаешь? Чечены, мать их,
если рванут шлюз на Шершневском водохранилище, что будет?
-Понял. Это выгодный для них объект. И что, стервецы, делают - знают, что
действующего сотрудника хватятся сразу. Могут сделать соответствующий вывод.
Потому и берут бывшую сотрудницу. А я, кстати, нашел телефон жены Толстова и
дозвонился. Есть фотография. Я послал машину. Завезут тебе для предъявления
соседу. И еще, вчера вечером Серега звонил дочери. Сказал, что уезжает в
командировку, возможно, надолго. Значит, с ним все в порядке...
- ...Было вчера вечером. Хочется надеяться, что и сегодня тоже. Но если в машине
его не было - что мы скоро узнаем, - если там было только два кавказца, то где
сам Серега? Он свой драндулет кому попало не отдаст...
- Его могли и не спросить.
-Ладно. Ты занимайся шлюзом, а я фотографией.
-Созвонимся.
Я направился в штаб.
Исмаил с крыльца не ушел. И так же продолжал смотреть на меня. Не мигая. Опять
подражает Лоскуткову. Подобный взгляд обычно ничего хорошего не предвещает. Но у
него, мне кажется, такой взгляд держится постоянно. Что природа пожаловала в
своей щедрости, от этого избавить может только хорошо посланная пуля и
терпеливая лопата могильщика. А мне природа пожаловала другое. Стабильное
чувство оптимизма в самых пессимистических обстоятельствах. И я боевику
подмигнул. Внезапно он попытался улыбнуться ответно. Интересная получилась
гримаса.
- Ты эту женщину знаешь? - спросил.
Я понял, что он имел в виду свою пленницу.
-Не успел еще познакомиться.
-Хорошо. - Исмаил говорит почти без акцента. Очевидно, он вырос не в горах и
где-то получил образование. По крайней мере, в злобном взгляде иногда
проскальзывает интеллект даже более развитый, чем в таком же взгляде у
Лоскуткова.
-Муса на месте?
-Куда ему еще деться. Оживает. Начинает командовать и стучать в гневе костылем.
Я тут с тобой поговорить хотел... - Исмаил нерешителен, а это плохо вяжется с его
обликом.
-Говори...
-Не сейчас. Ты сейчас к Мусе идешь. Потом.
-Ладно. Подожди меня. Я на минутку. Хочу попросить бутылку водки, а то мой
подполковник без нее все равно что машина без бензина.
-И это все?
- Да.
-Я дам тебе водку. Иди к себе. Я к вам приду. Вместе поговорим. Может,
подполковник тоже знает...
Это уже интереснее. В нашем социуме как-то так принято, что если ты идешь
поговорить с человеком на его территории по своему делу, то несешь с собой
выпивку.
Исмаил желает поступить именно так. Мне это нравится. И еще больше нравится, что
он желает поговорить в отсутствие Гавроша и не в штабе, не при Мусе.
Я успел подготовить подполковника, тот достал хлеб и колбасу на закуску, но при
мыслях о бутылке заговорили в совестливой душе ассоциации - ворона не
похмелилась! - и он забегал по корпусу.
- Клара... Клара...
Ворона спала где-то под многочисленными кроватями и на его зов не появлялась.
Пришедший Исмаил застал подполковника расстроенным.
- Она никогда по два дня подряд не пьет, - сообщил визитер Лене. - Когда
проголодается, сама прилетит, но похмеляться не будет.
Это моего коллегу несколько успокоило.
-Ты будешь? - спросил Леня у меня.
-Нет.
Исмаил на его вопросительный взгляд тоже отрицательно покачал головой. Проханов
налил себе и сразу выпил.
-Вы в Ичкерию собрались ехать? - Вот вопрос, с которым пришел к нам снайпер
боевиков. Только непонятна цель этого вопроса. Он и так знает, что нас
собираются туда отправить. - Не рекомендую...
-Как прикажете вас понимать? - поинтересовался подполковник.
-Там уже все кончено и восстановить ничего уже будет нельзя. Да и не надо...
-Давайте говорить конкретнее, - предложил я. - Насколько я понял, ты пришел к
нам с каким-то деловым предложением?
-Почти.
-Объясните, господин чеченец... - Леня в такой разговор откровенно не верит. Он
чувствует провокацию и потому насторожен, даже следующую порцию водки налить
себе не стремится.
-Во-первых, я не чеченец, а ингуш. Хотя вырос среди чеченцев и в чеченском
селении. У моего отца был большой дом в Шали.
- Почему - был?
-Его развалили артиллерией. Ваши...
-Понятно.
-А вообще мы составляем с чеченцами один народ - вайнахи. Но я точно знаю, что
нынешняя война будет проиграна. И напрасно Хаттаб вместе с другими тешит себя
надеждами. Если в прошлую войну люди нас поддерживали, то теперь все настроены
против. Наши командиры сами против себя людей настроили.
-А при чем здесь мы? - спросил я. - Мы же едем не войну выигрывать, а воевать -
деньги зарабатывать.
Взгляд у меня чистый и ясный, улыбчивый такой взгляд, добрый. И смотрю я в
суровые глаза вайнаха с детской невинностью.
-Это дело ваше. Я, скажу честно, больше думаю о себе. У меня слишком много
разного за спиной, чтобы после войны там оставаться.
-Ну и?..
-Я пришел вас расспросить о Французском иностранном легионе, если вы что-то о
нем знаете...
-Туда собрался?
-Здесь мне делать нечего. Денег я за войну не накопил, не умею, наверное,
грабить. Следовательно, просто уехать за границу не могу. Остается одно...
Леня пожелал что-то сказать, но я остановил его поднятием руки. Меня в ФСБ
научили торговаться при заключении каждого договора. Отчего же не поторговаться
и здесь, коли уж такой случай представился?
-Это просто, - сказал я. - Но в таком случае надо соблюдать равноправие. Мы даем
тебе сведения, ты даешь сведения нам.
-Это справедливо, - согласился Исмаил. - Только договоримся сразу - я не
предатель и своих не сдаю, - и он посмотрел на меня прямо. Повторил мои
вчерашние слова. Это я могу принять.
Я понял, что сведений будет не слишком много. Но что-то выдавить из него можно.
- Мне дала слово Гаврош, но я не совсем верю ей. И уж совсем не верю Мусе.
Короче, такая ситуация. Мы не хотим воевать против населения своего же города.
На это мы не подписывались. Гаврош сказала, что плотину только заминируют для
реальности угрозы. Если требования будут выполнены, то взрыва не будет. Это так?
Или взрыв будет в любом случае?
-Ты уже знаешь, что собираются захватывать? - Исмаил смотрит откровенно
подозрительно.
-Я имею глаза и уши. Е
...Закладка в соц.сетях
