Жанр: Электронное издание
SAmarov7
...сюжеты.
- Вот, наши... - сказал вице-губернатор. Начальник службы МЧС руководил эвакуацией
района и давал интервью прямо с места событий. Заместителя губернатора почему-то
телевизионщики найти не смогли. Здесь же несколько слов сказал и представитель
областной ФСБ. И обыкновенные милиционеры, и курсанты военного училища. Дело
двигалось и без заместителя губернатора, и тот надул щеки, восприняв это как
личную обиду.
После репортажей, прямо в аэропорту Куала-Лампура, дал интервью премьер-министр,
который из-за погоды никак не может вылететь домой. Сказал, что, по его данным,
сами группы террористов на связь выходить отказываются. От их имени выступил
штаб Хаттаба. И предъявил свои требования.
- Наши представители ведут сложные переговоры, - сказал премьер, - и всячески
стараются не до пустить жертв среди мирного населения. Делается все возможное,
чтобы обеспечить безопасность ни в чем не повинных людей.
В принципе нового ничего сказано не было.
- Надо звонить в Москву, - сказал губернатор. - Не нравится мне ихнее "ничего не
предпринимать"...
Он взялся за трубку "красного" телефона.
Сначала ответил помощник президента. Попросил подождать. Петр Ильич думал, что в
связи со сложной обстановкой трубку возьмет сам президент, но разговаривать
опять стал тот ответственный работник аппарата, который уже звонил сегодня.
- Ждите. Мы сообщим о результатах переговоров... И ничего сами не предпринимайте...
Губернатор понял, что по каким-то причинам его до президента не допускают. Тогда
он попытался созвониться с канцелярией правительства. Это тоже не удалось.
- Они и не допустят до самого... - сказал вице-губернатор. - Кому-то очень
хочется, чтобы взрывы состоялись...
- Не понял? - сказал генерал.
Губернатор печально покачал головой. Он знал партийную ненависть своего первого
заместителя к существующей власти. И знал, что тот часто переходит в своих
предположениях границы разумного.
Вице-губернатор между тем продолжал:
- Известно, как на Западе относятся к чеченской войне... А если эти взрывы
состоятся, то уже никто не по смеет слова против сказать... Это же ребенку ясно...
- Ладно, предположения оставим при себе, - сказал губернатор. Он был уверен, что
высказывания его первого заместителя сегодня же будут доложены в Москву. Неужели
нельзя быть осторожнее и знать, с кем можно проявлять свои привязанности и
антипатии, а с кем лучше держать рот на замке. - Какие конкретные предложения?
-Подождем сообщения от майора Асафьева, - сказал глава областной ФСБ.
-Это кто такой?
-Наш сотрудник.
2
Асафьев сам возглавил группу захвата, отправившуюся в лагерь. По сути дела,
работала не только группа захвата. Проводилась настоящая полноценная войсковая
операция, только без поддержки бронетехники и артиллерии. Сил в городе не
хватало. ОМОН был почти целиком задействован на плотине. К ним на замену
вылетело спецрейсом из Москвы десять сотрудников "Альфы", но они ещё где-то на
подлете. Пока их доставят, пока они сменят хотя бы часть омоновцев, пройдет не
менее двух часов. И в помощь усиленной группе захвата ФСБ выделили роту
курсантов военного училища. У курсантов задача была предельно проста. Оцепить
лес, всех появившихся в районе задерживать и доставлять в штабной автобус. Там
уже приготовили кучу бумаг для проведения допросов управленческие дознаватели. А
на заднем сиденье покуривал врач-психиатр. Пример соседей-екатеринбуржцев взывал
к активности. В чемоданчике у психиатра хватило бы ампул для спецдопроса роты
солдат, не только нескольких чеченских головорезов.
Сам майор переоделся в камуфляжный грязно-бело-серый костюм - специальный для
условий работы зимой, пододел, как и все, вниз легкий кевларовый бронежилет и
отправился е группой захвата к лагерю, как ни отговаривали его от этого основные
действующие лица предстоящей операции. Они, опытные волкодавы и ползуны, не
любили брать с собой посторонних.
-У тебя ветка под ногой треснет, и всю нашу работу сорвешь... - сетовал капитан
Хохлов, старший в группе, и тяжело вздыхал, потому что знал бесполезность своих
слов. Не первый раз начальство лезет, куда ему не положено лезть.
-Почему она не треснет у тебя?
-Потому что меня учили ходить бесшумно. Даже по снегу в полной тишине - чтобы ни
разу не скрипнуло.
-И мне покажешь. Я хорошо обучаюсь.
-А если заварушка случится?
-Я еженедельно тренируюсь... Драться я смогу.
-Догадываюсь... - Хохлов от упрямства майора начал злиться. - Шрам на лбу у тебя
от этого умения...
- Это не какие-то чечены... Это спецназ ГРУ.
Приказать ему не имели права. Он - руководитель операции. Поднимали за спиной
майора палец к виску и слегка покручивали, но до откровенной грубости пока не
доходило. В мирной обстановке даже опытные боевики ведут себя по отношению к
старшим по званию корректно. А обстановка в городе до этого считалась вполне
мирной.
Асафьев лез на рожон не ради интереса. Майор хорошо знал, что начальство будет
спрашивать не с кого-то из участников операции, а именно с него. И потому он
должен был быть на переднем крае. Сами же специалисты по захвату, в свою
очередь, знали, какой из оперативника может быть им помощник, и потому боялись,
что майор неосторожным движением может сорвать любое скрытое передвижение.
Впрочем, как хорошие знакомые, и в нерабочей обстановке почти друзья, они на
первых порах в лесу показывали ему приемы бесшумного передвижения - не шага, а
продвигания ноги через снег снизу. Так и начали переходить, медленно и
осторожно, когда до лагеря оставалось около двухсот метров.
Асафьев группу торопил, несколько раз показывая капитану Хохлову на часы. Но тот
свое дело знал и на провокацию оперативника не поддавался. Темнота застала их на
подступах к забору. И только там капитан вдруг спохватился и резко обернулся к
Асафьеву.
По жестам майор понял, что Хохлов спрашивает про телефон. Он достал трубку и
протянул подчиненному. Тот глянул, отбросил крышку и отключил звонок. Вернул ее
майору с осуждающим взглядом. Асафьев вину понял и кивнул покорно и согласно.
Тонкая телефонная трель в вечерней тишине разносится далеко и свободно могла бы
выдать всю группу и подставить под "стволы" оставшихся в лагере боевиков.
Капитан долго стоял, прислушиваясь. Казалось, что лагерь вымер. Только через
десяток минут он жестами показал что-то ближним бойцам, жесты повторились по
всей шеренге. Асафьев такого языка не понимал и старался увидеть, что делают
другие, желая повторить. А работать начали только фланговые пары в шеренге. Без
звука они оказались у забора. Один садится другому на плечи и, став ростом выше
бетонной плиты, производит осмотр внутренней территории. Опять сообщение из
жестов передалось по шеренге. Теперь в обратном порядке. Хохлов машет рукой -
дает направление. И вся группа сдвигается вдоль забора метров на тридцать, почти
до угла. И снова повторяется все, что было только что. На сей раз осмотр
разведчиков удовлетворил. К Хохлову в обратном порядке дошли уже другие жесты. И
новое направление - жест от него. Начали перебираться через забор справа по
одному. Не прыгая, чтобы не загремело оружие, а используя плечи товарищей. Дошла
очередь и до Асафьева. Ему помог перебраться в лагерь сам капитан. Он же и
оказался внизу почти следом.
А первые уже вышли в обхват, двигались широким полукругом, постоянно загибая
правый фланг круче, обходя сзади последний из корпусов. И тогда заметили в окне
следующего корпуса свет.
Опять непонятная пантомима. Ведущий бесшумно возвратился к капитану. Что-то
шепнул на ухо. Вперед выдвигаются двое новых, достают инструменты. Ставится
присоска на стекло заднего окна корпуса. Алмазный циркуль вырисовывает свой
круг. Второй круг - на внутреннее стекло - меньше диаметром. Но и он
вытаскивается без звука. Рука протягивается внутрь и открывает шпингалет. Теперь
два отверстия для верхнего шпингалета. Этот поддается с трудом, словно молотком
кто-то забивал. Окно открыто. Капитан показывает три пальца. Три бойца
запрыгивают на подоконник с места, не опираясь ни на что руками, занятыми
оружием. Асафьев только удивляется слаженности и быстроте действий, а главное -
бесшумности. Единственный звук, который донесся до него, - щелкнули опускаемые
предохранители автоматов. Окно сразу же закрывается, чтобы сквозняк и холод не
выдали факт проникновения.
Еще два человека обходят корпус вдоль противоположной стены, чтобы не попасть в
полосу света от окна. Асафьев понимает - они страхуют у выхода.
Капитан с майором замерли у стекла, только-только выглядывая из-за рамы. Их
освещает луна, и из темноты кому-то можно легко различить головы, если они не
будут прятаться.
Вот вспыхнула полоса света. Трое ушедших в корпус распахнули дверь и ворвались в
комнату. Не прошло минуты, и один выступил на светлое место. Подал знак. Опять
распахивается окно, и майор с капитаном первыми проникают внутрь. За ними
следует только один человек, остальные страхуют с улицы.
- Мы просто строители... - на подходе уже слышится плаксивый голос. - Мы не
боевики. Они уехали куда- то, мы остались работать.
Задержанных трое. Один лежит с перебинтованной лодыжкой. Но руки, как и у
других, в наручниках. Двое сидят на полу. Один вытирает с разбитых губ кровь и
готов заплакать. Именно он говорит.
-Кто еще в лагере? - спрашивает Хохлов.
-Еще двое наших и трое ихних остались. Один раненый. Он не встает.
-Где одноногий? - Капитан раскладывает план лагеря на столе.
Парни поднимают глаза одновременно. Они поняли наконец, что это не случайная
облава.
Тыкают пальцами в план. Показывают корпус.
-Остальные двое где? Показывают.
-Они по отдельности сидят?
-Мы не знаем.
Капитан жестко хватается за забинтованную ногу.
- Повторить вопрос?
Парень бледнеет и не ждет наступления боли.
- Вместе... У одноногого Мусы. А раненый Али у себя. Спит. Он все время спит...
Боец открывает стенной шкаф. Выбрасывает с полки одеяла. Достает рожок от
автомата. С другой полки сам автомат.
-А еще говорите, что не боевики. Автомат вместо топора используете?
-Нас заставляли ночью территорию охранять.
С третьей полки из-под одежды появляется на свет кисет. Боец раскрывает, нюхает.
- Наркота...
-Приехали, ребята. Вам из одного лагеря прямая дорога в другой. Будьте готовы...
-Надо отвечать - всегда готовы... - зло шутит Асафьев. - Как юные пионеры.
-Всегда готовы... - к его удивлению, повторяют чеченцы нестройным хором.
Это, конечно, не боевики. Боевики себя больше уважают. И тем не менее придется
оставлять около них часового. Капитан отдает команду привычным жестом.
Из корпуса они выходят так же, как и пришли, через окно. Это не пустая
предосторожность. Перед крыльцом горит лампочка. Лучше вообще избегать
освещенных мест и пробираться задами корпусов. Так они и сделали. Опять без
проблем повязали двух строителей и оставили возле них часового. И тут поступил
сигнал.
Капитан вихрем метнулся к окну, жестом остановив Асафьева. Но не выпрыгнул, как
раньше. У окна боец. Опять глухонемая азбука. Хохлов кивнул и показал пальцем на
комнату, где жили строители. И вернулся к майору. Посмеивается и говорит шипящим
шепотом:
- Из соседнего корпуса вышел один человек. Решил до туалета прогуляться. Сейчас
его возьмут и без штанов притащат сюда. Это, судя по всему, единственный, кто
может самостоятельно передвигаться. Остались раненый Али и одноногий Муса. Али
сейчас блокируют. Двое пошли. К одноногому пойдем сами.
Через две минуты в окно запрыгивают двое. Еще двое подают им живой груз через
подоконник.
Капитан стоит в полосе света. Он машет рукой.
-Могли бы дать ему хоть штаны надеть...
-Некогда было. Не мы же одевать его будем. Дверь открыли, он там сидит, глаза от
натуги лопаются, прикладом в лоб ему, наручники на место, и сюда... -
оправдываются бойцы и посмеиваются.
Халила бросают на пол. От этого дополнительного удара он приходит в себя.
Пытается поднять руки к лицу и тогда только понимает, что он в наручниках.
Открывает глаза, садится. Замечает, что штаны его спущены ниже колен, и сильно,
как девица, краснеет. Руки скованы "браслетами", парню неудобно, но он упорно
натягивает на себя штаны. И ничего не спрашивает. Асафьев наблюдает эту картину
со смехом. И приподнимает чеченца за шиворот, помогает этим.
- Готово? - спрашивает Хохлов. - Молодец. Теперь можно и в театр идти. Галстукбабочку
забыл, да это в следующий раз. Чем Муса занимается?
Халил поднимает глаза. Взгляд его спокоен и даже насмешлив. По взгляду видно,
что это настоящий боевик-диверсант и такого не взять на испуг.
- Я тебя спрашиваю... - Хохлов легонько пинает сидящего боевика под ребра. Для
начала - легонько...
Нет даже взгляд у Халила не меняется. Он не боится побоев. И ничего путного не
скажет.
- Ну...
- За компьютером сидит... В игрушки играет...
Хохлов видит, что даже сильно пинать этого парня бесполезно. В таких делах он
человек опытный.
- Пошли.
На сей раз они вышли в дверь, потому что корпус, где расположился Муса, в
стороне и оттуда их не увидеть. И снова повторяют все в прежнем порядке.
Присоска на стекло, алмазный циркуль, шпингалеты. Только теперь первым
запрыгивает на подоконник Хохлов. Асафьев так прыгать не умеет. Он понимает, что
если прыгнет, то упадет и это будет смешно. А командиру не положено быть
смешным. И он просто забирается, ухватившись за раму. И теряет на этом время.
Капитана уже приходится догонять. За ними двинулись еще два бойца.
Около двери комнаты шаги замедляются. Из комнаты слышится разговор. Не сразу
Асафьев с Хохловым сообразили, что Муса разговаривает по телефону. Асафьев
поднимает руки, принимая жестикуляцию группы захвата. Остановились,
переглянулись. Хохлов кивнул. Один из бойцов с силой распахнул дверь.
Одноногий Муса сидит на кровати, как одноногий стивенсоновский Сильвер. Под
рукой костыль, а на столе вместо попугая - ворона. Попугай кричал: "Пиастры...
Пиастры..." - а ворона просто и внятно сказала:
-Кар-р-р...
-Заходите, раз пришли... - говорит Муса спокойно и почти величественно. - Я ждал
вас. Думал, обязательно придут, - протягивается и кладет на стол трубку сотового
телефона, по которому только что разговаривал. Берется за костыль и напрягает
тело, чтобы встать. Асафьев принимает это за восточное гостеприимство. Раз ждал
гостей, то встречай их стоя.
Но Муса шагает не навстречу гостям, а вбок, к компьютеру, и протягивает руку,
стараясь при этом взять что-то и не упасть. Хохлов среагировал одновременно с
одним из бойцов. Сразу две короткие очереди на куски разрывают кисть инвалида.
Теперь Муса падает. Неуклюже, словно сломанное ветром дерево. Но даже без стона.
Его тут же поднимают. Не обращая внимания на развороченную несколькими пулями
кисть, надевают наручники и сажают лицом к пришедшим.
Хохлов смотрит на компьютер.
- Что он тут хотел взять? Я думал, тут оружие...
На мониторе непонятная программа. Ведет отсчет таймер. Длинными, не совпадающими
с отсчетом времени гудками слышится зуммер. Текст на экране на арабском языке,
которого ни Асафьев, ни подошедший Хохлов не знают. Клавиатура тоже с арабской
символикой.
- Что это? - спрашивает Асафьев.
Муса молчит, и вместо него каркает ворона. Каркает возмущенно, зло, словно
собака гавкает на пришельцев. Вороне не понравились выстрелы.
- Клара, тихо... - мягко, почти с любовью просит птицу Муса.
Асафьев садится на стул перед компьютером.
- Не хочешь говорить добровольно, скажешь по-другому, - спокойно сообщает
старику, достает трубку и набирает номер.
- У нас все закончено. Приезжайте сюда. Психиатра возьмите. Тут для него работа...
Он нажимает клавишу отбоя, смотрит на Мусу и объясняет, как учитель школьнику:
-Знаешь, как ваших раскололи в Екатеринбурге? Ввели им в кровь препарат. Это не
больно, только очень после него говорить хочется. И все рассказали. Не успевали
вопросы задавать, а они уже все выкладывают. Не допрос, а одно удовольствие. И с
тобой будет то же самое.
-Не будет, Я просто язык себе откушу.
-Посмотрим... - смеется майор, смотрит в немигающие глаза Мусы и вдруг верит.
Старик в самом деле откусит себе язык.
Хохлов у него за спиной наклонился, чтобы получше компьютер рассмотреть.
- Слушай, а это не таймер пищит... - сделал он открытие. - Это сотовик... Кто-то
сюда дозванивается. Поговорим?
- А что, теперь можно.
Асафьев протягивает руку, чтобы вытащить из специального гнезда трубку сотового
телефона, подключенного тонким кабелем к компьютеру...
Металлические ступени гремят под моими тяжелыми сапогами, и ощущение такое,
словно я на полковом барабане чечетку отбиваю. Краем глаза вижу, как Гаврош
вместе с Умаром спускаются в подвал. Она пожелала собственными глазами
посмотреть на оружие, которым Муса собирается ее отправить в ад. Это хорошо,
посмотри, Машенька, подумай, погадай - какой же провод следует перерезать. Если
знаешь, хорошо. Если только думаешь, что знаешь, то не прикасайся. Два из трех
несут смерть не только многим горожанам, но и нам с тобой. А мне кажется, что
еще рановато... Пока она там занята, мы с подполковником, может быть, успеем чтонибудь
придумать...
Леня ждет меня на втором этаже. Притопывает ногой, словно угрожает этим. Он
непривычно хмур. Даже с похмелья таким хмурым не бывает.
-Что, старик? Ситуация, понимаешь...
-Я наши "Новости" смотрел, все вроде бы нормально. Ждут результатов переговоров.
А включил третий канал, там в это время новости Би-би-си идут. На английском
языке. Так англичане со ссылкой на корреспондента в Чечне передают, что наше
правительство отказалось от ведения переговоров. И хорошо это обосновывают.
-Как обосновывают? - До меня только начал доходить смысл сказанного.
-Говорят, что эти взрывы нужны партии войны, что бы перед мировым сообществом
обосновать применение самых жестких мер к Чечне. Ты веришь в это?
-Кто ведет переговоры? Президент, премьер?
-Нет. Какой-то специальный представитель. У президента очередная сильная
простуда. Премьер не вернулся из зарубежной поездки. Веришь?
-Верю. Нас с тобой столько раз "кидали", что верю... Значит, идем в автономный
рейд... Не впервой!
-Идем. Только быстрее бы. А то у меня правая рука сильно ноет...
-Правая рука? - переспросил я и посмотрел на пустой рукав.
-Это называется фантомные боли. Действий хочется. Немедленных. Иначе рука не
пройдет...
-Действие и требуется немедленное. Меня послали за ключом от "бытовки". Чтобы я
заставил кого-то из "работяг" включить свет.
-Ну и что?
-А они знают, где этот свет включается?
-Понял. А как заложники?
-Это твоя задача. Их собираются выводить. Ждут только света, чтобы в темноте не
разбежались. Я сейчас долго провожусь с замком. Чтобы ты успел выпрыгнуть из
окна. На улице два боевика, которых я не знаю, и снайпер Исмаил. Справишься.
- Если другого выхода нет, то справлюсь.
Леня сильно ударил двумя пальцами в стену.
- Внизу я раскрываю телефон и даю спецназовцам сигнал. И сам начинаю
действовать. Выстрелы отсюда привлекут внимание людей с улицы. Ты атакуй их
сзади.
- Порядок. Я пошел?
- Подожди. Гаврош с Умаром спустились вниз. Рассматривают взрывное устройство.
Мне надо дождаться их возвращения и не допустить, чтобы кто-то смог опять в
подвал попасть. А то взорвут и себя и нас. Вон, идут уже. Давай ключ, Леня.
Он протянул ключ.
- И - с богом...
Я снова застучал по лестнице каблуками. Очень старательно и гулко. Это для того,
чтобы случайно кто-то не услышал, как подполковник приземляется после прыжка.
- Нашел ключ? - спрашивает Мария издали. Проханов уже внизу. Ему только за угол
завернуть.
И сразу в бой.
- И не только ключ. Там подполковник еще и сотовик чей-то нашел.
Она подошла и протянула руку.
Я с чистым сердцем отдал трубку. Любой человек трубку раскроет - просто ради
любопытства. А они не раскрыла. Просто зажала в руке. Слишком задумчивая.
-Приведи "работягу"... - сказала.
-Позвони еще раз Халилу, - предложил я. - С другого сотовика. Может, этот
окажется счастливее.
Сказал и отошел якобы к двери в "бытовку", а на самом деле к колонне, за которой
есть возможность прятаться во время перестрелки. Я не видел, как Мария раскрыла
трубку. Я только услышал, как распахивается неподалеку от меня дверь, увидел
выскочивших и переворачивающихся на полу омоновцев и сразу сделал шаг в сторону,
за колонну, развернулся и поднял автомат, одновременно опуская предохранитель и
передергивая затвор.
- Марию живьем брать...
Капитан Шпинько среагировал на мой голос и дал очередь по колонне. Я ответил ему
тем же, да пара омоновцев с разбега включилась в игру, и больше танкиста было не
слышно.
- Блокируйте спуск в подвал, - крикнул я. - Там все заминировано.
Но туда уже стремился Умар. Его пополам переломила очередь сверху. Еще пятерка
омоновцев вступила в бой. Мария пыталась выскочить в дверь, но неожиданно на ее
пути встал Качукас. И двумя руками оттолкнул назад, в помещение. Похоже, парень
понял, что игра сейчас пойдет в одни ворота, и решил срочно менять команду.
Но за другую команду поиграть ему не дала Гаврош. Я не стрелял и только
наблюдал. Она ударила одной ногой, потом с очень быстрого разворота другой,
согнула парня этими ударами пополам, шагнула к нему и ударила в горло. Вот он,
ее коронный удар. Она собралась выйти...
Но теперь в дверях ее уже ждал Леня, завершивший дело на улице. Он полностью
загородил проход.
- Не стрелять... Свой... - на всякий случай еще раз предупредил я омоновцев.
Мария обернулась. Хотела поднять автомат, но на нее уже были наставлены
"стволы". Тогда она просто отбросила оружие в сторону и отступила от Лени, встав
в стойку.
И я увидел окровавленные пальцы на правой, заведенной за плечо руке. Она пробила
Качукасу горло. Леня шагнул вперед и тоже отбросил автомат. И тоже встал в
стойку, выставив вперед левую руку. И его пальцы были окровавлены.
Мария увидела это тоже. Почти минуту она ждала. Потом села на пол и заплакала.
Просто, как плачут женщины, вообразившие себя мужчинами.
Омоновцы замкнули у нее на запястьях наручники.
-Что с заложниками?
-Порядок... - сказал Леня. - Могут ехать дальше.
-И лучше бы побыстрее отсюда. Ребята, вызывайте своих. Срочно нужно
разминировать шлюз.
-Как же так? - спросила Мария. - Как же так?
-А вот так...
-И что теперь? Меня посадят с этими?
Я не понял, о чем она сильно печалится.
-С кем?
-С бабами?.. В женский лагерь?.. Меня, с воровками, со шлюхами... Меня... С бабами?
-Успокойся, тебя расстреляют... - постарался я утешить беднягу.
Я достал из кармана несопротивляющейся Марии трубку ее сотовика. И набрал номер
Халила...
Асафьев уже протянул руку, чтобы вытащить из гнезда трубку сотовика,
соединенного с компьютером тонким кабелем, когда раздалась трель второй трубки,
которую Муса положил на стол.
- Местный коллектив просто нарасхват. Все желают с ними поговорить...
Он взял вторую трубку и ответил спокойно:
- Слушаю вас.
В трубке сначала молчали. Майор подумал, что ожидали услышать голос Мусы.
-Слушаю, слушаю... - повторил он насмешливо.
-Если не ошибаюсь, я разговариваю с майором Асафьевым?
Асафьев хохотнул.
- Если не ошибаюсь, я зачем-то понадобился находящемуся в розыске преступнику
Сергею Ивановичу Толстову?
- Очень даже понадобился. Просто очень... Главное, не трогай сотовик у компьютера...
-Я только руку к нему протянул, как ты звонишь. А что такое? Почему не трогать?
-Если ты нажмешь там кнопку приема, шлюз сразу же взлетит на воздух. Прерыватель
взрывного устройства настроен на ответ с той трубки.
Асафьев протянул руку и знаками показал капитану - трубку не трогать, и вообще
отойди от компьютера. Капитан его понял.
-Взорвется? - спросил он. Асафьев кивнул.
-Как у вас дела? - поинтересовался Толстов.
-Всех взяли живьем. А у вас?
-У нас хуже. Живьем захватили только Марию. Но заложники не пострадали. Ждем
специалиста по хитрым минам. Главное, не подпускай никого к трубке. И еще, чтобы
взрыв не произвели из Чечни, отсоедини телефон от модема. Там должен быть
кабель...
-Есть кабель. Просто отсоединить?
-Да. Вытащи его из компьютера.
Асафьев вытащил.
-Готово.
-Теперь спрячь трубку себе в карман. И никому не отдавай. Даже под угрозой
смерти.
-Есть, товарищ майор...
- Подожди... Подполковник опять смотрел "Новости" по Би-би-си. Сейчас расскажет...
Ага... Молодцы... Слышишь, майор, про нас еще не сообщали, а в двух других городах
"альфовцы" террористов обезвредили. Это конец. Ни в одном городе у них не
получилось...
-Я тебя поздравляю. И в то же время сочувствую. То-то наш генерал, наверное,
радуется.
-Чему?
-Тебя брали на майорскую ставку на длительный срок. А ты так быстро справился.
Платить тебе меньше придется... Но сам виноват... Поторопился...
-Ладно. До встречи.
-Вечером я к тебе заеду. Разорюсь по такому случаю на коньяк.
-Тогда бери с собой и Лоскуткова. Но подполковник Проханов предпочитает водку.
Ты имей и его в виду...
Закладка в соц.сетях
