Жанр: Электронное издание
vasina10
...й в жизни устрицы Гамлет. — А теперь глотай, глотай, чего
ты ждешь?!
С испугу я быстро все проглотила и запила вином из высокого бокала. Потом
подумала и спросила:
— А что, прожевать нельзя было?..
— По твоему лицу я понял, что ты собираешься выплюнуть все на стол.
Извини...
— Кстати, о ее лице, — вступила Марго, ловко управляясь с моллюском. — Кто
красил девочку?
—Он.
— Я, — сознался Гамлет. — С ресницами перебор, а остальное — совершенно в
тему.
— А какая у нас сегодня тема? — незаметно перешла Марго к профессиональным
обязанностям.
— Нефила слишком отстранение ведет себя во время занятий сексом, — доложил
Гамлет. — Я думаю, что не в силах ее удовлетворить.
— А что у нас думает Нефила? — Марго взяла меня за подбородок и повернула
к себе лицом.
— Я не могу ни о чем думать, у меня болит промежность от постоянного
траханья, — честно созналась я.
— Все ясно, — удовлетворенно кивнула она. — У вас обоих синдром
новобрачных. Такое бывает, когда невеста — девственница, а жених — намного
старше и опытен в этих занятиях. Понимаете, Гамлет, вас в данной ситуации
беспокоит не столько собственная несостоятельность, сколько ее девственность.
Вы допускаете весьма распространенную ошибку ловеласов — смотрите на себя со
стороны. У вас есть зеркала в спальне?
— Четыре, — вздохнула я.
— Зеркала — убрать. Для новобрачных это дополнительная возбуждающая сила и
одновременно — отвлекающая, а также повод для беспокойства у более взрослого
партнера. Вы чрезмерно выкладываетесь, стараясь поразить молодую жену, и не
учитываете ее физиологическую травму. В сексе все предельно просто. Многие
думают, что требуются хитроумные психологические изыски, чтобы распознать ту
или иную проблему. А на самом деле все даже слишком просто. Нефила не получит
удовольствия, пока не заживет. Вы не даете ей зажить, в полной уверенности, что
должны именно в эти дни поразить ее натиском и силой. Дорогие мои! — Марго в
полном восхищении подняла бокал. — Поздравляю вас! — Вы совершенно не любите
друг друга! Это большая удача в сексе.
Гамлет поперхнулся и закашлял. Я постучала его по спине. Потом мы оба
уставились на Марго, опустошившую бокал и уже шумно засасывающую устриц — одну
задругой.
— Что вы так смотрите? Я редко ошибаюсь в этом вопросе. Гамлет, это
заметно с одного взгляда на вашу жену! Вы одели ее на общее рассмотрение, для
шокирования посторонних. И это весьма показательно. Вы не любите друг друга,
поэтому устроите себе бешеный секс года на два, а потом, когда огонь похоти
угаснет, станете друзьями, с удовольствием наблюдая за постельными изменами
друг друга! Поймите — это прекрасный вариант брака! Я всегда радуюсь подобным
союзам, потому что они ведут к разумным выходам из всех жизненных ситуаций.
Никаких истерик, самоубийств, трепки нервов. Вот увидите, все так и будет! Но!
— Она подняла вверх указательный палец, и мы с Гамлетом, как
загипнотизированные, уставились на этот палец, не дыша. — Но есть одна
проблема!
— Неужели — всего одна? — нашла в себе силы пролепетать я.
— Поверь — одна! — упивалась радостью и устрицами Марго. — Судя по тому,
что ты сказала о своих ощущениях, тебе придется немного пострадать.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Если тебя преследует чувство неудобства и боли, то,
скорей всего, — ты то, что я называю долгоиграющей девственницей.
— Долгоиграющей?.. — заинтересовался Гамлет.
— Дорогой мой, что бы вы ни делали, как бы не изворачивались, физиология
просто не позволит Нетке получить быстрый оргазм. Это я вам как специалист
говорю, если не верите — она может сходить на консультацию к другому
сексопатологу. Но, к счастью, это — совершенная ерунда и в браке решается
элементарно.
— Элементарно?.. — пробормотала я.
— Конечно! Это проходит без следа после первых же родов, дорогие мои!
После родов вы, Гамлет, не узнаете свою жену. И, поверьте мне, вам откроются
необычайные перспективы в занятиях сексом, и уж, конечно, вы не станете тогда
себя подбадривать ни устрицами, ни таблетками. И не будьте же такими мрачными и
попросите принести десерт! Я уже съела всех устриц.
И мы заказали Марго десерт, а сами пошли танцевать.
— Извини, — сразу предупредила я Гамлета, — но у меня пять лет балетной
школы.
— Это ты извини, крошка. Три года бальных танцев.
— Как будем танцевать? — приободрилась я.
— Туфли скидывать не будем, — усмехнулся Гамлет и провел меня за руку на
пятачок у небольшого оркестра.
— Я не это имела в виду. Будем ставить сценарную постановку или спонтанно
повеселимся?
— Сценарную постановку? — опешил он. — Как это?
— Ну, например, ты меня преследуешь в танце и убиваешь в конце. Или я к
тебе пристаю, а ты гордо меня не замечаешь, а потом наказываешь за смелость.
Таскаешь за ногу по полу или просто насилуешь возле пианино.
— Давай для начала оценим возможности друг друга, а то я уже трушу.
— Значит, — подвела я итог, — спонтанно? Три года бальных танцев не могли
пройти без рок-н-ролла?
— Эй, ты за кого меня принимаешь? — обиделся Гамлет. — За
старика-шестидесятника?
Но рок-н-ролл танцевать согласился.
И мы повеселились на славу, хотя шпильки мне сбросить все-таки пришлось.
Под бурные аплодисменты в конце нашего выступления я забросила в зал бант,
который в начале выступления предусмотрительно засунула в вырез платья, а самый
приятный комплимент был: «Блин, я же сразу сказал, что это актеры нанятые!»
Марго, отвалившаяся на спинку стула после двухсот граммов мороженого с
ликером, похлопала в ладошки и посмотрела на часы.
— Ребята, вы — неотразимы, от вас невозможно отвести глаз. Желаю вам еще
долго подбадривать окружающих здоровой силой влечения, и да минует вас болезнь
любви! Мне пора. Нетка, твой папочка уже, наверное, грызет удила.
— В смысле — бьет копытом в ожидании вас? — уточнил Гамлет.
— Нет, он в буквальном смысле грызет удила. Представь только — Доломей
предложил вылечить зоофилию у одной моей пациентки натуралистическими методами.
Он думает, если все люди вокруг нее начнут изображать собак, кошек, львов или
крокодилов, то эта — весьма, кстати, представительная дама — начнет обращать
внимание и на обычных человеческих самцов. Сегодня он изображает ей лошадку.
И-го-ro, так сказать. Бедный Доли, он так и не повзрослел. Гамлет, позвоните
мне, как только Нетка забеременеет. Я дам вам брошюру, как правильно и
безопасно заниматься сексом в этот период. Целую всех и... зачем вы меня так
ужасно обкормили, поганцы!
Следующие два месяца я только и делала, что отбивалась, как могла, от
воспитательно-образовательного процесса. Вот уж не ожидала, что быть женой
богатого человека так проблематично! Сначала я отвоевала право по утрам
валяться в постели хотя бы до девяти часов. Соответственно сама собой отпала
утренняя пробежка с мужем вдоль реки. Когда забота мужа о моем здоровье стала
выливаться у него в истерические выпады в мой адрес и подробные описания, какой
развалюхой и бегемотихой я стану к тридцати годам, я честно предложила себя на
откуп — буду бегать вдоль' реки одна, но с девяти тридцати! Это почему-то
совершенно не вызвало у него энтузиазма. Следующим пунктом было обучение меня
два раза в неделю верховой езде. Для этой цели Гамлет задействовал своего сына,
заметив нашу взаимную симпатию. В первый же сеанс заезда я, вскарабкавшись на
лошадь, стойко протрусила метров двести, а потом объяснила Осе, что в данный
период жизни я физиологически не в состоянии спокойно выдерживать у себя между
ног нечто теплое и объемное больше десяти минут подряд.
— А что с тобой происходит? — удивился он. И я честно ответила, что просто
начинаю звереть. Ося отнесся к моему объяснению с пониманием и в тот же вечер
заявил отцу, что у меня антилошадность.
— Что у нее? — удивился Гамлет.
— Нефила не может ездить на лошади. Ей лошадь жалко. Это бывает. Это как
вегетарианство, понимаешь? Некоторые люди не едят мясо животных, а она считает
несправедливым заставлять кого-то живого тащить на себе ее тело ради
развлечения.
Я несколько опешила от такой интерпретации моих слов, но его твердую
горячую ладошку пожала с благодарностью и восхищением.
Следующим пунктом было образование. Я с интересом отнеслась к стопке книг
по философии, экономике и современной живописи, но поняла не все, и мне было
предложено за неделю внедриться в такое новшество в сфере информации, как
Интернет, и там получить ответы на любые вопросы. Для чего был выделен в помощь
зачумленного вида паренек, начавший свои занятия с того, что раскрыл корпус
компьютера и почти сорок минут объяснял, как тот работает. Потом он уверил
меня, что без хотя бы начальных навыков машинописи нечего и соваться к
клавиатуре, а стучать по клавишам двумя указательными пальцами — это самое
гнусное извращение, какое он только себе представляет. В его понимании
прекрасная девушка — это та девушка, которая, застыв в экстазе познания, не
отводит глаз от экрана, ударяя по клавиатуре вслепую со скоростью пулеметной
очереди. Я с радостью узнала, что такой вариант, конечно, предел совершенства.
Хо рошо будет, если я за минуту буду нажимать правильно по клавишам хотя бы
тридцать раз четырьмя пальцами. Его так раздражало неиспользование
дополнительных ресурсов, что он то и дело подвывал в раздражении: «Ну вот
почему бы тебе не стукнуть по «ж» мизинчиком, скажи? А по «х»? По «х» — сам бог
велел, вот же мизинец спонтанно в ту сторону топорщится!»
Я удрученно поджимала спонтанно топорщащийся мизинец.
Сразу же после зачумленного юноши меня поджидала строгая эффектная дама
лет семидесяти — учительница английского, которая первым делом заявила, что
учить одному языку смысла нет никакого — нужно одновременно осваивать
английский, немецкий и французский.
На этих занятиях мы иногда были вместе с Гамлетом. Мне дама давала
упражнения, а сама потихоньку болтала с Гамлетом на разных языках, поправляя
его произношение и советуя смотреть фильмы без перевода. «А то тут давеча,
представьте только! — переходила она на правильный русский, чтобы и я смогла
поучаствовать в ее возмущении. — Переводчик банальнейшее «О, черт!» перевел как
«Срань господня!» и причем отвратительнейшим гнусавым голосом! Я согласна —
убожество словесных выражений в английском принуждает раздольноязычного
русского к самым немыслимым смысловым интерпретациям, но не в такой же степени!
Только в оригинале, голубчик мой Гамлет, только в оригинале!
Немецкий мне давался плохо.
Как-то за обычным после занятий языками чаепитием я спросила у дамы о
немецком городе, в котором жители вынуждены выкапывать каждые десять лет своих
мертвецов, чтобы захоронить других.
— Вас это отвращает? — спросила она, подобрав правильное слово. — Да, есть
такой город в горах, кажется — Хайлигенштадт, я точно не помню. Все нации, так
или иначе, идолизируют своих мертвых. Почему бы не хранить у себя дома черепа
родственников? Знаете, когда я думаю о смерти, меня больше всего пугает
забвение. И так эгоистично хочется подсунуть что-нибудь значительное о себе на
память. Ковер или золотое украшение. А уж череп с именем бабушки в серванте у
внуков — это было бы просто великолепно. Но в жизни все перепутано. Больше
всего почему-то запоминается боль. Знаете, что я вам скажу? Голубчик, Нефила
Доломеевна, вы не в силах выучить немецкий, потому что он вас отвращает. Вам и
английский не нравится учить. Я понимаю, в привыкании к языкам главное —
практика и большое желание. Вы французским тоже — балуетесь, не более того. Мне
стыдно принимать такие деньги за ваше обучение.
— Голубчик, Клара Аристарховна! — взмолилась я. — Скажите это Гамлету! Я в
театр хочу, и на выставку кошек, и на море поплавать — ведь у него есть яхта! Я
хочу испечь торт, в конце концов! Я хочу почитать с дочкой, а у меня через час
учитель музыки!
— Знаете, как мы поступим завтра? — она заговорщицки понизила голос. —
Проведем урок на кухне. Мы с вами будем печь торт на разных языках!
Это был просто праздник. Я запомнила почти все, к чему прикасалась в тот
день — и даже на немецком! И лучшей наградой в конце было
растерянно-восхищенное выражение в глазах Клары Аристарховны, когда она
попробовала наш торт.
— Сэ формидабль! — выбрала она французский вариант выражения восторга. —
Научите меня делать такой крем. Или это — колдовской секрет?
Я так вдохновилась правильным времяпровождением, что во время занятий с
зачумленным специалистом по компьютерам усадила Нару читать вслух инструкцию к
«Виндоусу 3.11», но дальше одной страницы дело не пошло. Нара обозвала подобное
чтиво «блевотиной», а самого магистра «кастрированным шимпанзе».
— Хочешь совет? — к моему удивлению, решил поучаствовать в ее воспитании
парень, присев перед Нарой на корточки. — Запиши свои ругательства на
магнитофон и слушай по утрам, как только проснешься. Через неделю тебя начнет
тошнить, а еще через неделю ты научишься находить другие приличные слова.
— От тебя попахивает клерасилом, — сморщила нос Нара, не оставшись в
долгу. — Хочешь совет? Не мучайся с прыщами по косметологам, они не помогут и
онанизм не вылечат. Только полноценная половая жизнь помогает от прыщей. Или ты
еще боишься трахаться с девочками? — Она изобразила реверанс и скромно
поинтересовалась: — Я достаточно прилично выразилась?
— Извините. — Я выталкивала Нару из комнаты и старалась не смотреть на
заалевшего магистра. — Это не со зла: последние полгода до моей свадьбы она
прожила в семье сексопатолога.
Клара Аристарховна называла иногда попадавшуюся ей под ноги Нару «дитя
восторга и поздней любви». Она не знала, во сколько лет Тили родила дочь, она
так говорила, исходя из своих наблюдений — «поздние дети — самые
непосредственные и раскрепощенные».
Нара называла Клару Аристарховну, которую в упор не замечала, пока не
врезалась в нее на полном бегу, «восставшая запудренная мумия».
Мой муж называл Нару «хищным лисенком» (уверял, что от слова «песец», но
«и» выделял нарочито). Разрешал иногда ей с Осей тузить и топтать его ногами,
для чего специально разваливался на ковре, подставив спину.
Нара на каждое его произнесенное «лисенок» тут же — «А ты — ли...!» —
рифмовала совершенно неприличное слово с таким же уменьшительно-ласкательным
суффиксом.
Ёрик обзывал Нару «подзаборкой», но беззлобно и даже с оттенком уважения.
Она его — «овощ растительный», что тоже звучало почти уважительно.
Агелена у нее была «муреной», иногда, в непогожее настроение, — «мурней».
Мою маму она обзывала «дребезжалкой», Марго — «сексомешалкой», папочку —
«братец Долдон».
Она не обзывала Осю и меня. Такое наблюдение наполняло радостным чувством.
По воскресеньям я с Нарой отправлялась обедать в большой серый дом через
дорогу — к бабушке и дедушке Оси. Муж обычно уже поджидал нас там, выслушивая в
кабинете Генерала все, что тот накопил в себе за неделю, — о стране в целом, о
некоторых ее министрах в частности, о женщинах, о спиртных напитках, о молодом
поколении и о собаках (у него вальяжно жирели два спаниеля; Гамлет говорил, что
после смерти дочери Генерал не ходит на охоту — не может видеть крови).
Я сразу шла на кухню помочь Ирине Дмитриевне, и сорок-пятьдесят минут,
проведенные нами вместе, в странном сознании единства душ, в трепетном
отношении к таинству огня и пищи, превращались в молчаливое колдовство — мы не
говорили почти совсем, мы творили! Пробуя предложенное блюдо, я сосредоточенно
углублялась в себя, а потом — по обстоятельствам — либо восхищенно кивала
головой, либо со скучным выражением лица поджимала губы: чего-то не хватает.
Она же просто останавливала мою руку, когда считала, что я перебарщиваю со
специями или слишком тонко раскатываю тесто. Как две наркоманки, обожавшие один
запах, мы набирали в руку по щепотке засушенного базилика и мяли его в ладони
перед высыпанием в харчо или в борщ, чтобы потом стоять рядышком у окна и
нюхать пальцы, прислушиваясь каждая к дурману внутри себя. Фиолетовый базилик
Ирина Дмитриевна растила сама, тут же, на участке Генерала, в выстроенной в
виде космического купола тепличке.
Нара с Осей тоже проводили время с пользой и удовольствием — они сразу же
лезли на чердак, поэтому одевать для этих обедов Нару в приличные одежды было
совершенно бесполезно.
Для Осиной бабушки, боявшейся Нары, как инфекции, эти обеды были трудным
испытанием. Уж не знаю, почему она боялась оставлять внука одного с «малолетней
вертихвосткой», но нервический ужас и беспокойство превращало ее в настоящую
маньячку. И однажды, не выдержав, она полезла на чердак — посмотреть, что там
происходит.
Мы с Ириной Дмитриевной в это время только укрыли кастрюлю с рассольником
махровым полотенцем — для полной доводки бульона до нужного вкуса. Только было
спонтанно двинулись к окну, чтобы застыть там для обнюхивания пальцев и
восторжен! го созерцания цветущего как раз под окном куста шиповника, как
раздался ужасный грохот и душераздирающий крик первой тещи моего мужа.
Ирина Дмитриевна сразу почуяла неладное и побежала из кухни на шум, а я
еще с минуту думала, что жена Генерала просто отчаялась звать Осю обычными
трагическими подвываниями и перешла на более устрашающие звуки.
Но в доме начался переполох. Я вышла в коридор, когда Гамлет и Прикус
несли жену Генерала на одеяле вниз со второго этажа.
Генерал топал ногой и громким командным голосом отдавал приказания.
Послали за доктором — он жил неподалеку, бабушку перенесли на диван, дали ей
понюхать нашатырь. Она кричала, не переставая, но в звуках не определялось
ничего конкретного, что могло бы объяснить такое поведение: вдыхая воздух с
высоким устрашающим звуком, выдыхала его одним словом — «Ося!». С большим
трудом Генералу удалось добиться от жены, что она свалилась с лестницы на
чердак, потому что увидела такое!..
Прикус и Ирина Дмитриевна были немедленно отправлены на поиски детей.
Когда их привели, Ося выглядел испуганным, а Нара сразу бросилась ко мне и
сказала на ухо, что ничего не делала плохого. Я крепко взяла ее за руку и не
отпустила от себя, хотя Генерал требовал, чтобы дети были поставлены к стене и
немедленно объяснили, почему бабушка упала.
— Мы не знаем! — пожал плечами в одиночестве поставленный у стены Ося. —
Ба, ты зачем с лестницы навернулась?
Жена Генерала перестала стенать, села, отпила из стакана воды, ощупала
себя на боках, потом — ноги и заявила, что у нее как минимум три перелома. На
требование Генерала немедленно объяснить, что произошло, она осмотрела нас с
некоторым недоумением и спокойно заявила, что Осе следует промыть желудок.
— Так вы там что-то ели! — с облегчением схватил внука за плечи Генерал. —
Открой рот! Что вы ели?
Ося молчал и смотрел на Нару. Нара посмотрела на меня.
— Не-е-ет!.. — простонала я.
— Они там вот такие большие! — оправдывалась Нара. — В доме таких больших
не бывает.
— Что происходит? — озаботился Гамлет. — Кто это живет на чердаке большой
и вкусный?
— Девочка. — Генерал подошел к Наре и наклонился, разглядывая ее лицо. —
Говори немедленно, чем ты накормила моего внука, а не то я тебя подвешу за
ногу...
— Отойди от девчонки, — с угрозой в голосе потребовал Гамлет.
— Не надо меня защищать, я его не боюсь! — заявила Нара, и я не успела
даже дернуться, как она, крепко держа меня за руку левой ладошкой, правую
свернула в кулачок и стукнула Генерапа в нос.
Не пошевелившись и не изменившись в лице, Генерал медленно выпрямился и
посмотрел на побледневшего Гамлета. Он показал пальцем на Нару, собираясь
что-то приказать или крикнуть, но не успел. Ося с разбега прыгнул на него
сзади, обхватив ногами. Уцепившись за ворот воскресной фланелевой рубашки, он
подтянулся по телу Генерала повыше, крича «Только тронь ее — убью!», и в
следующем броске достал зубами до уха дедушки.
Тут уж Генерал закричал громким басом. Ирина Дмитриевна и Гамлет бросились
оттаскивать Осю. По шее Генерала потекла кровь.
Бабушка смотрела на это с подозрительным спокойствием, только беспрестанно
просила сделать Осе промывание желудка.
Прибывший врач определил у нее растяжение связок голеностопного сустава,
два сильных ушиба и — что было, с его слов, самым неприятным — серьезное
сотрясение мозга. Бабушку уложили в постель и сделали успокаивающий укол.
Потом такой же укол сделали Генералу и Ирине Дмитриевне. Перевязать ухо
Генерал доверил только Прикусу, что тот и сделал с завораживающей быстротой —
уже через полминуты голова Генерала была обмотана бинтом, поддерживающим
большой тампон на самом ухе.
Когда все немного успокоились, пожилой доктор сел и легко посадил Нару к
себе на колени.
— Ну, мамзеля, — веселым голосом попросил он, — раскрой же нам эту
страшную тайну.
— Никакая это не тайна! — вышел к доктору Ося. — Подумаешь, ужас. Просто я
ел пауков.
— Скажите пожалуйста, — задумчиво поцокал языком доктор. — И много съел?
—Два.
— Так-так-так... Ты это сделал, чтобы напугать бабушку? Ну, молодой
человек, одно скажу — вам это удалось.
— Никого я не пугал. Откуда я знал, что она полезет на лестницу и будет
подглядывать? Бабушка никогда не лазила на чердак. А мне нужно съесть много
пауков, чтобы было много денег.
Доктор посмотрел на Генерала. Генерал посмотрел на Гамлета. Гамлет
посмотрел на меня.
— Не говори ничего этим идиотам, — дернулась Нара на коленях у доктора. —
Каждый имеет право на личную жизнь!
— На какую жизнь? — опешил Генерал.
— Если Ося захочет, он вам сам скажет, зачем ему много денег, — ответила
я, отводя глаза. — Это его личное дело.
— Да за такие слова в моем доме!.. — вскочил Генерал. — Да я!..
— Минуточку, — перебил его доктор. — Это же чистая правда! Я сам лично
слышал несколько подобных историй. Вовремя съеденный паук помог некоторым
незадачливым игрокам в карты, например, выйти из затруднительных денежных
обстоятельств.
— Эта паршивка играет с моим внуком в карты на деньги? — растерянно
спросил уже ничего не понимающий Генерал.
— Да нет же, — усмехнулся доктор, — вы не так меня поняли. Обыкновенный
паук, который сплошь и рядом живет в наших домах, будучи съеденным, приносит
удачу. Вот и все.
— Съеденным?.. Любой?.. — с ужасом в голосе поинтересовалась Ирина
Дмитриевна.
— Домашний! Дети, вероятно, ловили и ели тегена-рию обыкновенную,
домашнюю. Есть несколько видов тегенарий. Настенная, если не ошибаюсь, дворовая
и, как я уже сказал, домашняя. Поверьте, ничего страшного с детьми не случится,
если...
— Я не ела пауков, — перебила доктора Нара, поелозив на его коленях. — Для
меня это извращение.
— Да, конечно. — Он убрал от ее рта прядку волос и обнял за плечи. — Я
только хотел сказать, что сам по себе паук тегенария совершенно безопасен и
вреда же -лудочной секреции не нанесет. Другой вопрос, что дети грязными
руками...
— Я не ела! — повысила голос Нара.
— Не кричи, девочка, — поморщился доктор. — Смею вас заверить — еще в
древности некоторые доктора прописывали пауков от малярии. До появления хинина
паук был прекрасным средством лечения. Только его нужно съесть живым. Это
важно. А чтобы он не сопротивлялся, паука следует немного придавить и поместить
в мякиш хлеба или...
Доктор не закончил, потому что Ирина Дмитриевна медленно сползла по стенке
на пол и почти бесшумно и даже как-то тактично прилегла в обмороке.
Доктор ссадил Нару, подошел к лежащей женщине и принялся щупать пульс. В
наступившей тишине громкое тяжелое дыхание Генерала накатывало на всех нас,
застывших в оцепенении, злостью и отчаянием. Через полминуты доктор
удовлетворительно кивнул, обвел всех глазами, задержался на Наре.
— Девочка, как тебя зовут? — спросил он, поднимаясь.
— Тегенария, — вздохнула Нара.
— В смысле?.. — обескураженно посмотрел он на старшего — на Генерала.
Тот только пожал плечами.
— В смысле, ее так зовут — Тегенария, — пришла я на помощь. — Можно просто
Нара.
— Нара... Принеси, пожалуйста, воды и мой чемоданчик. Он остался в спальне
хозяйки.
— Я не могу, честно. — Нара смотрела на доктора грустными глазами, но явно
получала удовольствие от его замешательства. — Она же меня убьет, понимаете?
За чемоданчиком пошел Гамлет.
Результатом этой скандальной истории стала наша с Нарой полная свобода по
воскресеньям от полудня до пяти вечера. Я даже не скучала по молчаливому
колдовству на кухне, потому что Ирина Дмитриевна спокойно терпела меня на кухне
Гамлета в другие дни — это раз, и подарила пучок своего сушеного базилика — это
два.
В одно из воскресений Гамлет и Ося, сбежавшие из могильной обстановки
бабушкиного послеобеденного отдыха, обнаружили нас с Нарой, весело прыгающих на
огромной супружеской кровати в спальне, как на батуте. Ося тут же присоединился
к нам, а Гамлет не рискнул — просто постоял, подозрительно улыбаясь, в дверях и
ушел чем-то явно разочарованный. Позже признался — он ждал, когда сломается
кровать и мы рухнем.
Сразу же появился вездесущий Ерик — все свое свободное время он проводил в
библиотеке с бумагами Генерала — и обозвал наше веселье «полным дебилизмом», но
Нара его раскусила и закричала:
— Овощ, иди к нам попрыгать! Ты же хочешь! Хочешь, у тебя на репе это
написано! Завидно?
И Ерик немедл
...Закладка в соц.сетях
