Жанр: Электронное издание
vasina10
...и выбежала из комнаты.
— Что это было? — опешил Генерал.
— Это к делу не относится, — ответила я.
— Относится! — вдруг встрепенулся Ося. — Я должен сказать...
— Молчи, ничего не говори! — бросилась я к нему. — Молчи, это совершенно
другое дело! Молчи!.. Не мешай мне сохранить для тебя семью!
— Но мы разве здесь... — не может успокоиться Ося и рвется выговориться.
— Мы здесь собрались по делу по обвинению Генерала в подготовке убийства
Гамлета! — перебила я его. — Не мешай взрослым! Твой дед даст показания.
Следствию будет трудно без допроса Прикуса установить сговор, Ерик должен будет
подвести дело к отсутствию доказательств! Постоянно, шаг за шагом объясняя
невозможность доказательства сговора между Генералом и Прикусом. Это важно,
чтобы имя Прикуса стояло рядом с взрывчаткой и подготовкой убийства. А
поскольку Гамлет жив, дело закроют до суда.
— Как ты докажешь, что он жив? — шепотом спросил Ося, наконец-то
переключившись со своих проблем на семейные.
— О-о-о! Я еще об этом толком не думала. Есть кое-какие предположения... Я
принесла ключи от дома вашей дочери. — Подхожу к Генералу и трясущейся рукой
протягиваю ему ключи. — Мы с детьми уезжаем.
Тут я заметила, что у него мелко трясется голова. В полуметре от моей
трясущейся руки трясется его седой редкий ежик волос.
— Я вроде бы все свое забрала, но кое-что не смогла найти. Это важно. Это
важно для дела, вы позволите мне, если понадобится, прийти в тот дом?
Он посмотрел сквозь меня и отмахнулся слабым движением кисти:
— Дом твой. Я ничего не буду...
— Не обсуждается! — Я наклонилась и положила ключи ему в кресло.
— Я поеду с Нефилой, — подошел к деду Ося.
— С кем же я тут останусь?.. — взял его за руку Генерал.
— С Ериком, — твердо ответил Ося. — У вас с ним много работы. Не будем
мешать.
Ерик успел выбежать из дома и добежать к машине, пока я разворачивалась.
— Я хочу с тобой поговорить! — закричал он. — Что ты делаешь?
— Ерик, я все сказала в доме Генерала. Вперед, к победе!
— Это какая-то ерунда! Я не могу вот так, с ходу, перепрограммироваться с
обвинителя на защитника!
— Тогда ты плохой юрист.
— Да ты не понимаешь, что такое отношения адвоката и клиента! Как мне с
ним разговаривать?
— С достоинством. Хочешь совет?
— А что мне еще остается?..
— Первым делом договорись об оплате. Ты сразу приобретешь уверенность.
Перестань его бояться. Теперь спокойствие Генерала зависит от твоего
профессионализма, понимаешь?
— Фила, выйди на минутку, — попросил Ерик.
— Да у тебя все получится, не нервничай!
— Нет, ты выйди.
Выхожу и иду за Ериком по газону на цыпочках, стараясь не наступать на
тонкие каблуки. Мы остановились на дорожке из плиток. На каблуках я — выше,
Ерику приходится задирать голову вверх.
— Когда мне было восемь лет, этих домов еще не было, а был старый
деревянный дом, парочка сараев да нужник в углу участка.
— Ерик, мы спешим! Он не слышит.
— И я уговорил Кобру с Гамлетом подглядывать в уборную за Синичкой. Мы
подобрались сзади, со стороны выгребной ямы, а доски, закрывающие эту яму,
подгнили. Короче, я свалился в дерьмо. Я первый пошел подглядывать и свалился в
выгребную яму. Она была такой глубокой! Я чуть не утонул. Я увидел голую попку
Синички и сразу после этого упал в дерьмо.
— Ерик, переходи уже к заключительной части! — взмолилась я.
— На шум прибежал Генерал. Я никогда не забуду его лицо, когда он
посмотрел в яму. Гамлет протянул мне сук, я за этот сук схватился и пытался
вылезти. А Генерал стоял и смотрел, и мне из ямы сразу стало ясно,
- какую мерзость он видит. Я это лицо вверху над собой никогда не смогу
забыть. И что характерно! — схватил меня за руку Ерик. — Генерал никогда не
напоминал об этом инциденте словами. Но он умел делать такое же выражение лица,
когда хотел особенно достать меня! И я сразу понимал, какая я мерзость.
— Ерик, я не психиатр, честное слово, но тебе не отвертеться от этого
дела, поверь! Ты же сам хочешь поставить его на место, да он после второго
допроса будет тебе в рот заглядывать!
— Но я-то помню это лицо! — затопал ногами Ерик. — Пусть его засадят, ну
пусть его засадят в тюрьму, а? Ты же так просто сказала, что Гамлет жив? А?..
— Ну ладно! — осмотрелась я в отчаянии. — Кто тебя вытащил из ямы?
— Кобра протянул руку, я за нее ухватился и вылез. Кобра вытащил, а что?
— И какое у него было лицо? — наклонилась я к Ерику.
— Нормальное у него было лицо, обыкновенное...
— А ведь твоя рука наверняка была в дерьме, так?
— Наверняка, — поник головой Ерик.
— Да почему тебе тогда не думать о Кобре и о его лице?! — закричала я и
для убедительности схватила Ерика за плечи и потрясла. — Генерал пальцем не
пошевелил, Гамлет палочку сунул, а Кобра протянул руку и вытащил тебя из
дерьма!
— Точно, — поднял голову Ерик, — я как-то не думал об этом, а ведь он
действительно... А я даже не знаю, где его похоронили, ты подумай, какая
странная штука жизнь — я столько времени воспроизводил перед собой морду
Генерала, а у Кобры такое хорошее лицо!..
— Ну наконец-то! — вздохнула я с облегчением и помахала рукой уставшим
ждать детям. — Ерик, пожалуйста, будь умным и изворотливым адвокатом, и мы с
тобой как-нибудь соберемся и похороним Кобру. Мы все сможем, понимаешь? Потому
что мы не делаем ничего плохого, правильно? — бормотала я уходя.
Он подбежал к машине, когда я уже захлопнула дверцу и завела мотор.
Подбежал, задыхаясь, и прошипел в опущенное стекло:
— Что ты только что сказала? О похоронах Кобрина?
— Ерик, займись наконец делом, а то Генерал решит, что ты сбежал, и начнет
названивать своему адвокату!
— Ты только что это сказала! Я слышал! Ты что, собираешься меня и в смерть
Кобрина втянуть? Ты ненормальная! Ты больная — это факт!
— Не обзывай Нефилу! — зловещим голосом произнесла Нара, встала и через
спинку переднего сиденья стукнула кулаком Ерика в нос. Удар получился сбоку,
так что Ерик еще стукнулся правым виском о дверцу.
Я решила, что лучше нам побыстрей уехать. Не было никаких сил на уговоры.
В тот момент я почти сдалась — мне стало все равно, будет ли Ерик адвокатом
Генерала.
— Он бежит за нами, — сказал Ося. — Остановись, я выйду и уговорю его
вернуться в дом.
— Нет, — сказала я. — У каждого мужчины бывает переломный момент в жизни,
когда он должен сделать выбор сам.
— Откуда ты только взялась?! — закричал Ерик, устав бежать. Теперь он
топтался на месте и размахивал одной рукой — другая прижимала платок к носу.
Смешной уменьшающийся человечек в зеркале — карикатурное отражение грядущих
перемен. — Чтобы ты пропала! Чтобы я тебя видел только на том свете-е-е-е!...
На шоссе я снизила скорость до пятидесяти километров, уговаривая себя думать о
дороге. Нара не дала мне этого сделать.
— А Гамлет правда жив? — спросила она. Я только пожала плечами.
— Значит, он сделал выбор, — удовлетворенно кивнула зловредная девчонка.
— Да, — вздохнула я. — Не вовремя мы с тобой попали в его жизнь — как раз
в переломный момент.
— Ой, какие сложности! — усмехнулась Нара. — Да он просто выбрал между
тобой и Агеленой!
Я резкр затормозила и остановилась, едва справившись с рулем.
— Не слушай ее, — сказал Ося. — Пусть болтает.
— Не слушай меня, — согласилась испуганная Нара. — У меня это
наследственное, ты же знаешь. Марго говорит, что я везде вижу только отношения
полов. Еще она сказала, что у меня пониженная умственная активность во всем,
кроме секса. Она мне в шесть лет поставила диагноз — умственная отсталость,
когда водила на тестирование в школу, и сказала, что такое бывает у поздних
детей. Не слушай меня, я иногда сама чувствую, какая я недоразвитая.
— А я люблю двух мужчин сразу, — неожиданно для себя сказала я, как в
бреду. — Гамлета мне жалко, а о Макаре мечтаю, когда совсем жить невмоготу.
— А я занимаюсь онанизмом, — дополнил наш клуб любителей извращенных
откровений Ося. — Три раза занимался. Наверное, теперь я не смогу это делать с
девочкой. Это лечится?
— Уже? — округлила глаза Нара. — И все получилось? Результат был?
— Что ты называешь результатом? — начал выяснять Ося, но я решила
прекратить эту трагическую для всех беседу.
— Освальд Ван-Тейман! Онанизм не вреден, это доказано. Прекрати выяснять с
моей тетей особенности своего гормонального развития. Перед нами встала важная
и трудновыполнимая задача. Мы должны доехать до Москвы живыми. Это понятно?
Прекрасно. Тогда нам всем придется заткнуться и не говорить ни слова. Прошу
учесть некоторые неудобства такого путешествия — я собираюсь реветь, а еще меня
почему-то с утра тошнит. Я никогда в жизни не блевала и не ревела одновременно.
Может плохо получиться.
— А ты не беременна? — тихо пискнула Нара.
Пока я медленно поворачивалась назад, она успела открыть дверцу и выбежать
из машины. Я выходила на дорогу с твердым намерением пристукнуть ее, как только
поймаю.
— Ну не злись, у меня это просто так вырвалось! Осторожно, смотри под
ноги! — кричала Нара, бегая по чахлой траве вдоль дороги. — Ушиблась? На
каблуках мне ее ни за что не догнать!
— Это спонтанно вырвалось, клянусь — это как штамп!.. Тошнит — беременна.
А если даже и беременна, что тут такого? Гамлет как бы умер, и детей он
запретил, а Макара ты любишь, это сразу заметно! Если у вас родится ребеночек,
он мне кто будет? От родного брата получается племянник. Осторожно, здесь в яме
железка! А от племянницы кто получается? А от брата с племянницей? Ну убей
меня, убей, все равно я умственно отсталая!
Можно сказать, ей повезло. Меня стошнило наконец. Горький комок страха и
боли, мучавший с десяти утра, вылился наружу.
— Тебе полегчало? — подошла Нара и подставила свое плечико, пока я стояла
согнувшись. — Вот и хорошо, вот и полегчало. Это потому что ты побегала.
Нефила, я тебя очень люблю! А ты ведь меня убить была готова. Убить собственную
маленькую тетю. Да как у тебя сердце дернулось такое подумать?!
Узнав, что мы приехали в Москву, в гости пришел папочка. Дети с утра ушли
во Дворец пионеров на конкурс юных клоунов. Я еще нашла в себе силы спросонья
поинтересоваться — смотреть они идут или выступать? Тогда они пригрозили после
конкурса прогуляться пешком к цирку и, если будут билеты, посмотреть
выступление профессионалов.
— И тогда мы так заклоунимся! — пригрозила Нара. — Лучше и не просыпайся к
нашему приходу.
Папочка принес бутылку вина и коробку конфет. Он был полон решимости
обсудить со мной тяжелый рок паучих, но я решительно пресекла все попытки
обозначить смерть Гамлета как исполнение его предсказания.
— Мы с твоей матерью пили кофе. Вчера. Она сказала...
— Марго знает, что ты стал встречаться с мамой? — перебила я.
— Марго всегда все знает. Нет предела ее самопожертвованию. Твоя мама
сказала, что ты затеяла какие-то игры с Генералом. Речь идет о деньгах?
— Нет.
— О собственности?
—Нет.
— Это личное? Ненависть, страх, обида?
— Три раза — нет.
— Нетка, ты изобрела что-то новое в играх на выживание?
— Отлично сказано, — похвалила я и более внимательно посмотрела на
папочку. Красавец!..
— Нетка, ты вся в меня, — проникновенно перешел он к доверительному
контакту.
— Я не так хороша собой, у меня уже появились две седые волосины и
несколько морщин. А у тебя, истерзанного каждодневным гримом, — ни морщинки!
— А это потому, что я принимаю жизнь такой, какая она есть. Ничего не
подправляю. Нетка, послушайся своего старого папочку — не подправляй жизнь! В
конце концов, мы существуем в себе в большей степени, чем в других. Ты видишь
только то, что хочешь видеть, не больше. Пойми, мир снаружи твоего тела такой,
каким ты его представляешь внутри себя.
— Вранье! Я всегда мечтала о любящих родителях, которые заботятся обо мне,
ухаживают, все на свете умеют и каждые три года рожают мне братьев и сестер. Ну
и где ты был в мои шесть лет, когда меня почти удочерила пожарная Служба
спасения?
— Я совершенно не обязан воспроизводиться таким, каким ты меня
представляла в мечтах. Ты не понимаешь? Я говорю о последствиях реальных
мироощущений. Например, меня с тобой не было в детстве. Это реальное
мироощущение?
— Еще какое реальное! — согласилась я.
— И ты сама выстроила мой образ в мое отсутствие, исходя из полученной со
стороны информации и собственного воображения. Теперь, что бы я ни делал, я
буду для тебя таким, каким ты меня придумала.
— Папочка! — от души предложила я. — А ты напрягись, удиви меня! Разбей
порожденный твоим отсутствием стереотип!
— Невозможно, — развел он руками. — Совершенно невозможно. Такое не
получается даже у самых примерных отцов, которые с рождения не разлучались с
детьми и выложились полностью, правильно их воспитывая. Если бы я мог физически
повлиять на то, что живет у тебя в головке, тебя бы больше не существовало,
понимаешь? Ты — единственная и неповторимая потому, что выстраиваешь
собственный мир вопреки всему—и счастью, и несчастью. В десять лет ты придумала
себе мужа, который ждет, пока ты вырастешь, чтобы сделать тебя счастливой.
Видишь, к чему это привело. Каждая новая выдумка всего лишь реакция на попытку
воплощения в жизнь предыдущей. Будешь пить? — протянул он бокал.
— А как ты думаешь, что придумал Гамлет в момент нашей первой встречи?
Прикинь по-мужски. Зачем он попросил меня стать его женой?
— Вот об этом я и пришел поговорить! — удивил меня папочка, почти силой
сунув в руку бокал. — Значит — июньский лес, лето, птички поют, бабочки летают.
У мужика — неприятности со смертельным исходом, кризис жизни и крах некоторых
тщательно выстроенных поведенческих установок.
— Ты уже и разговариваешь, как Марго на лекциях!
— Ладно, скажу проще — жизнь больно стукнула его коленом между ног,
разрушив некоторые выстраданные стереотипы. Например, я — хороший: плачу
налоги, дружу с соседями, поэтому на меня не должна уцасть вон та сосулька с
карниза. Когда сосулька все-таки падает, человек сначала сильно удивляется, а
потом начинает придумывать новые ходы отображения навязанной ему реальности.
Чем больше упадет сосулек, тем активнее пострадавшая личность окружает себя
объяснениями происходящего: пнул в сердцах кошку на лестнице, разозлился на
официантку, соврал жене и так далее. Есть критическая масса упавших сосулек и
кирпичей на отдельно взятую голову. И тогда человек сдается. Воображение
перестает работать на объяснения, и любой фактор извне начинает представляться
посланием бога. Поняла или еще попроще?
— Ты хочешь сказать, что к моменту нашей встречи с Гамлетом количество
неприятностей, свалившихся на него, превысило объяснительный предел разумного и
он воспринял меня как ангела небесного?
— Приблизительно так.
Я задумалась. Папочка потихоньку в одиночестве опустошал бутылку. Бутылка
была высокая, с длинным узким горлом, из прозрачного стекла. С вином ее цвет
был янтарным. Исчезая, густая темная желтизна забрала с собой тепло и
способность поглощать свет. Становясь пустой, бутылка становилась простой...
бутылкой. Я поставила рядом с нею наполненный стакан и решила вслух повторить
усвоенный урок.
— Гамлет придумал меня ангелом, а когда заполучил как жену... Куда
деваются ангелы, да?
— Умница! Ангелам не хватает жизни. Извини за такие интимные подробности,
но твоя девственность в брачную ночь... Выдуманная жизнь должна играть гранями,
иметь цвет и запах. Ты оказалась слишком примерным ангелом. Ты выполняла все
возложенные на тебя надежды и планы.
— Где он?! — вскочила я.
— Кто?..
— Где Гамлет?
— Понятия не имею! — отбивался папочка от моих рук. — Почему ты решила,
что я знаю? Метка, прекрати, больно!
— Говори немедленно, где он! Такую чушь могли друг другу трагически
поведать только два нетрезвых мужика! Сволочи! Свиньи! Самые настоящие свиньи!
А что ты ему рассказал спьяну? Что мама могла бы тебя удержать рядом, если бы
продолжала избивать и терпеть побои? Не быть такой доброй и правильной,
согласиться поиграть в злую мамочку, так? Ты тогда бы не ушел к Марго? А что в
Марго неправильного? Какое такое расхождение с твоим выдуманным представлением
о женщине? В ней достаточно непредвиденных пороков или она еженедельно
подпитывается извращениями своих пациентов?! Поэтому ты от нее не уходишь?..
Она каждую неделю поражает тебя новым отступлением от придуманной идеальной
жены?..
— Нетка, только не лицо, умоляю, вечером спектакль! — скорчившийся папочка
закрывает голову руками.
Устав дергать его вверх, чтобы добраться до лица, я без сил свалилась
рядом на диван.
— Что я должна была сделать? Любой ценой лишиться девственности до
свадьбы? Потом, опустошая его кредитки, скупать тряпки и побрякушки в
магазинах? Бегать по фитнес-клубам и возвращаться поздно ночью с запахом
табачного дыма и мужского дезодоранта? Пить, колоться и однажды под утро
столкнуться нос к носу с ним в Клубе хорошистов? После кладбищенского шоу
изуродовать бритвой из перламутровой ванны лицо Авоськи? Забеременеть тайком и
сказать об этом на шестом месяце? Что?!
— Что-то вроде... Ты правильно поняла суть нашей беседы, — неопределенно
машет рукой выпрямившийся папочка.
— Суть? Что за суть в подобном свинстве?
— Женщина не должна соответствовать условному образу. Условный образ
порождается обычно стремлением к идеалу, замешанному на чувстве вины и
невозможности осуществления. Нетка, я тебя умоляю, для своей же пользы срочно
придумай какой-нибудь шкурный интерес в заварушке с Генералом.
— Я хочу, чтобы у Оси была семья. Достаточно шкурно?
— Ну не будь так возмутительно идеалистична, — взмолился папочка. — Кем ты
себя возомнила? Ей-богу, стоит наказать тебя за подобную гордыню!
— И чем меня можно наказать?
— Одиночеством, детка! Полнейшим одиночеством, потому что человек по
природе своей слаб и вопреки навязанным идеалам ищет он в себе подобных
близость слабости, а не силы. Ну неужели тебе не хочется оттяпать у этого
проворовавшегося вояки сколько-нибудь средств на безбедную праздную жизнь? —
Там посмотрим...
Дело об убийстве Гамлета, заведенное по моему заявлению в прокуратуру,
тянулось почти восемь месяцев. Я шесть раз приглашалась на допросы. Мы
встречались с Генералом редко, при встречах здоровались. В мае Генералу было
предъявлено обвинение, с него взяли подписку о невыезде, и на другой день после
этого я пошла на прием к следователю Докучаеву. Мы не виделись почти полгода.
— Как дети? — первым делом спросил он.
— Учатся в обычной школе. Живут со мной. После уроков ходят на спортивные
танцы и в бассейн. Я закончила бухгалтерские курсы, работаю на дому. Ере-мей
Срулевич предлагал мне параллельно изучать и юриспруденцию, но я выбрала для
начала только бухгалтерию, чтобы побольше времени оставалось на детей. По
выходным я веду на дому курсы кулинарии для начинающих, а по средам...
— Нефила Доломеевна, я очень рад, что у вас все в порядке. Чем обязан? —
посмотрел на часы Докучаев.
— Я хотела узнать, ушел ли на пенсию друг Генерала из вашего ведомства?
— Почти ушел, — уклончиво ответил следователь.
— А ваш заведующий отделом?
— Представлен на повышение.
— Хорошо... Тогда я хотела бы узнать поподробней о ходе следствия.
— Нефила Доломеевна, — проявляя чудеса терпения, закрыл глаза Докучаев. —
Все документы теперь находятся у следователя прокуратуры Фокиной. Уверен, она с
удовольствием посвятит вас в ход дела. У меня, извините, нет времени. — Он
открыл глаза и потянулся к телефону.
— Да, я понимаю. Я слышала, что Генералу представили обвинение. Жаль, что
следствие пошло по указанному вами сценарию, потому что возникли некоторые
обстоятельства...
— Что случилось? — напрягся Докучаев и положил трубку телефона.
— Понимаете, мне кажется, что Гамлет жив. — Потупившись, я несколько
секунд рассматривала затертый линолеум у ног.
— Вам так кажется? — усмехнулся Докучаев. — И давно?
— Мне всегда так казалось, как только вы рассказали о телефоне. Я не
смогла его найти.
— Вы не смогли найти трубку из машины мужа и поэтому сделали вывод, что он
жив? Нефила Доломеевна, у меня правда полно дел.
— Извините, — встала я. — Может быть, ваш зав отделом найдет для меня
несколько минут? Его кабинет на этом этаже?
— Заведующий отделом не занимается такими вопросами. Зачем он вам
понадобился?
— Я принесла ему заявление на вас.
— Прекрасно! — воскликнул Докучаев и демонстративно закинул руки за
голову, показав темные пятна на рубашке под мышками. Жаркий май выдался... — На
меня! И о чем же вы заявляете?
— О халатном отношении к проведенному вашим отделом следствию. Не были
рассмотрены все варианты. Например, на снимках обгоревшего черепа, которые вы
мне показывали, хорошо видны передние зубы пострадавшего...
— На кой черт тебе это надо? — еще вполне спокойно перебил Докучаев.
— Вы обещали относиться ко мне с профессиональным участием и доверием,
помните устный договор? А сами перешли на «ты», это некоторое опускание
собеседника. Я не стала бы на вашем месте этого делать. Потому что я тогда тоже
должна перейти с вами на «ты», а это предполагает совсем другой уровень
общения.
— Хорошо, — кивнул он. — Скажи мне в двух словах на близком уровне
общения, что ты замыслила и чего добиваешься. Только быстренько, быстренько!
— Мне кажется странным, что следователь Докучаев захотел использовать
расследование смерти моего мужа в карьерных целях. Обладая всеми материалами
следствия, он халатно отнесся к полученной информации и непрофессионально
обошелся с имеющимися уликами. Я хочу предложить следователю несколько
пересмотреть цель расследования.
— Что?.. — опешил Докучаев.
— Я считаю, что в сгоревшей машине находится труп охранника Генерала, а
Гамлет, узнав о покушении на него, где-то скрывается. Вот и все. Если ты...
хочешь, если у тебя есть время, мы можем обсудить все подробно.
— Да с чего ты!.. На каком основании ты предполагаешь, что Гамлет жив?
— На основании фотографии зубов жертвы. — Для большей ясности я постучала
пальцем по своим верхним и нижним передним зубам. — У Прикуса сильно выступали
зубы.
— Вот иди к следователю Фокиной, которая ведет это дело в прокуратуре, и
ей показывай зубы!
— Если я пойду к следователю Фокиной, то только после того, как оставлю
твоему начальнику свое заявление. Я хочу, чтобы ты сам потребовал дело на
доследование и занялся поисками доказательств того, что Гамлет жив.
— Ты что, ненормальная? — закипая, спросил Докучаев. — Зачем мне это
делать?!
— Чтобы исправить допущенный тобой профессиональный промах в следствии.
— С какой стати я должен доказывать, что пострадавший — это охранник
Генерала?
— Потому что это так и есть.
— Умная, да? А ты знаешь, что и у Гамлета и у Прикуса были отличные зубы?
Ты знаешь, что у них, вероятно, нет пломб, удаленных зубов — ничего такого, что
могло бы помочь провести идентификацию по картам стоматолога?! В подростковых
медицинских карточках до восемнадцати лет вмешательство стоматологов не
производилось, а потом они могли ходить в платные клиники.
— Значит, — удовлетворенно кивнула я, — ты все-таки это выяснял?
— Конечно, выяснял! Идентификация личности погибшего — это азы следствия!
— У охранника наверняка в подростковой карте указан неправильный прикус! И
теперь можно пойти другим путем. Если предположить, что в машине Гамлета
случайно подорвался устанавливающий там взрывчатку Прикус, то достаточно будет
доказать, что обгоревшее тело не принадлежит Гамлету. А когда мы это докажем...
— Мы?.. Я не верю своим ушам. Как же мы это докажем? Ты видела, что
осталось от твоего... От этого!.. Черт!
— Гамлет гордился своим родом Ван-Тейманов и свято хранил герб клана. Это
такая серая тряпка небольшого размера с вышивками по углам и в середине.
— Нефила, прекрати говорить черт знает о чем! Я уже знаю эту твою
особенность, сейчас не время для трепа.
— Этот герб мужчины в роду Тейманов подкладывали в постель новобрачной! —
повышаю я голос. — Чтобы оставить на нем свидетельства невинности невесты, то
есть кровь девственницы.
— Серьезно? — заинтересовался следователь. — И тебе подкладывали?
— И мне, — решительно кивнула я.
— И... как прошло? В смысле — получилось? С кровью девственницы?
— Получилось!
— А что это у тебя глаза посветлели? Ты хорошо себя чувствуешь?
— Прекрасно я себя чувствую. Если ты сделаешь запрос на проведение
дополнительного расследования, мы используем этот герб для сравнения ДНК
обгоревшего трупа и ДНК спермы моего мужа. Если бы был медальон с волосами,
конечно, было бы проще, в этой семье все таскали медальоны с волосами любимых,
но Гамлета, вероятно, никто так не любил, чтобы хранить прядь его волос,
поэтому герб — наше единственная надежда, — выдохнула с облегчением и стала
сверлить глазами растерянную физиономию Докучаева.
— Спермы?.. — прошептал он. — Гамлета?..
— Конечно, Гамлета! Ее на гербе вполне достаточно. Можно даже сказать, что
ее там — избыток. Извини за интимные подробности, но он не хотел, чтобы я
забеременела, поэтому вся его сперма оказалась на гербе! Но есть некоторая
проблема.
— Неужели?.. — пробормотал он, оттянул от шеи узел галстука и жадно выпил
воды из горлышка пузатого графина.
— Надеюсь, биологический материал жертвы сохранился в вашей
...Закладка в соц.сетях
