Жанр: Электронное издание
vasina10
... задерживается — Генерал приказал ему по телефону отправиться еще и в
аэропорт встретить самолет. Подробностей я не знаю, но Кобре не понравилось то,
что он обнаружил в документах на два контейнера, прибывших грузовым самолетом.
Ему не понравился код получателя. У меня было два часа на поиск информации по
данным сопроводительных документов и шифру на самих контейнерах. То, что я
обнаружил, я не говорил еще никому.
— Ну Кобре ведь сказал, когда обнаружил?
— Нет.
— И мне не надо! — всполошилась я.
— Нет уж, ты просила принять игру Ерика. Я постараюсь объяснить, почему в
этой игре никогда не будет выигравших. По сопроводительным документам Кобре
полагалось этапировать груз из самолета в назначенный пункт, получить за него
плату — этим он и занимался, пока я выяснял, что может быть в контейнерах. Я
выяснил кое-что интересное как раз тогда, когда Кобра сказал, что оплата по
контейнерам уже произведена. Ему оставалось позвонить Генералу, доложить о
проведенной сделке номер два и отвезти оплату в указанный Генералом банк. Я
сказал Кобре немедленно выбросить телефон, на попутках добраться до аэропорта и
любым способом попасть в самолет — под чужим именем, угрожая оружием, как
угодно. И позвонил золотарю номер один. — Гамлет посмотрел на меня — поняла ли.
— Золотарь — это тот, кто чистит нужники, — спешила я соображать. — Это...
Это — журналист?
— Четыре с плюсом, — улыбнулся Гамлет. — Не просто журналист, а
назначенный самыми верхами копаться в дерьме и копить информацию. В нужное
время ему советовали что и на кого выбрать из запасов для разоблачения и
пустить под трагическую музыку на главном канале.
— Значит, ты это сделал не для того, чтобы предать гласности, так?
— Так. Я пытался спасти Кобру. Я ошибся. Потому что не знал, сколько это
стоило. Если бы я тогда знал сумму, я бы сказал Кобре спрятаться, зарыться в
канализацию, исчезнуть, но не подходить и близко к местам, где есть камеры
слежения.
— Минуточку. Ты сказал, что никому не говорил о самом грузе, так?
— Так. Я сказал достаточно, чтобы золотарь начал вертеться. Я сказал, что
сорок минут назад в аэропорту Стамбула спецслужбам США передан груз,
подтверждающий разработки, испытания и продажу Россией биологического оружия.
Золотарь сказал, что у него таких данных нет. Безопасного времени у меня было
на звонок — пятьдесят одна секунда, поэтому я не стал объяснять ему, что само
оружие не пропадало — ни одной колбы, ни миллиграмма, а просто назвал шифр
груза. Когда Кобра добрался до Стамбульского аэропорта, его вычислили и стали
стрелять на поражение.
— А ты?..
— А я здесь встречал самолеты из Турции.
— Когда ты узнал сумму?
— Когда посадил раненого Кобру в свою машину. Он сказал: «Два миллиона
долларов, они теперь у нас» и потребовал ехать в воинскую часть к знакомому
доктору. Я стал уговаривать его спрятаться. Кобра требовал немедленного
разговора с Генералом. Я ничего не понимал. У Кобры был ключ от депозитного
ящика генеральского сейфа в банке — сюда деньги не должны были привозиться. А
теперь я тебе скажу, что было в контейнерах. Два мертвых тела. Груз 401,
закупоренный похлеще любого сейфа в термоизоляционных колбах.
Я подумала и предположила:
— Внутри тел и было спрятано это самое биологическое оружие?..
— Они сами были оружием. Все — одежда, тела. Они умерли после секретных
испытаний. Одному богу известно, как Генералу достались эти тела и как он нашел
заказчика на подобный товар.
— А кто стрелял по Кобре? Как он попал раненный в самолет?
— Как попал в самолет, не знаю. Как выяснилось позже, в девяносто втором,
стреляли по нему русские и американцы. Турки только пытались поддерживать
порядок. Документы по этому инциденту в аэропорту до девяносто второго лежали в
секретных, потому что стрелявшие оказались работниками спецслужб. Потом турки
устали ждать от русских или от американцев затребования подробностей инцидента
и отправили по копии в обе стороны — разбирайтесь сами. Вот так я и выяснил,
что в руках у Кобры перед посадкой в самолет был только полиэтиленовый пакет с
портмоне. В нем — паспорт, несколько карточек, удостоверение — ничего, что
могло бы помочь разгадать, куда он дел оплату за этот груз. Генерал до сих пор
считает, что мы с Коброй его обокрали — все затеяли заранее.
— Но ты же сказал, что известие об этом грузе Кобра получил уже в Стамбуле
— он поехал в аэропорт после звонка Генерала.
— Вот почему я больше не доверяю этому человеку. Пойдем домой, холодно.
— Минуточку. — Я вцепилась в Гамлета. — Мне кое-что непонятно. Почему ты
обозвал это мошенничеством? В начале нашего разговора ты сказал — вы провернули
самое настоящее мошенничество.
— А вот это уже слишком глубоко. И знать тебе рановато. — Гамлет тронул
указательным пальцем мой нос, отвернулся и стал уходить по мостику, подняв
воротник куртки.
— Как это?.. — побежала я за ним. — Что значит — рановато? Ты столько
всего рассказал — меня и за одну десятую часть этого запросто могут выкрасть
или убить! А объяснить, что за мошенничество — рановато? Чего ждать-то?
— Не хотелось напоминать, но ты уже и до нашего разговора знала куда
больше десятой части. Мне страшно подумать, что ты бежишь за мной, удивляешься,
пугаешься, чего-то требуешь, а сама знаешь, где деньги.
— Какие еще деньги? — совершенно честно возмутилась я и тут же
остановилась и закрыла рот рукой. — Извини, я сказала, не подумав.
— Это точно, — прошептал Гамлет, резко остановившись и пристально меня
разглядывая. — Я искал у Кобры ключ от сейфа, но Генерал обещал меня уморить
именно за то, что его ящик оказался пуст — Кобра не положил деньги, как
предполагалось.
— Конечно, не положил. — Я поежилась под его пронзительным взглядом. — Ты
же сам приказал ему по телефону бросить все и бежать на ближайший самолет.
— Знаешь, девочка, — взгляд Гамлета потеплел, — мне уже плевать на эти
деньги. На мой век и нажитого вполне хватит, а после...
— На наш век, — поправила я.
— Ну да, — отстраненно согласился он, уходя к дому быстрым шагом.
— На сто лет не хватит, — вздохнула я, догоняя.
Гамлет усмехнулся, обнял меня за плечи и разрешил, пока мы шли, пожить в
его тепле под мышкой и даже поцеловал в макушку, выпуская меня у дверей дома в
холодную неизвестность.
— А почему же в Кобру стреляли и русские и американцы? — шепотом спросила
я, все еще не в силах успокоиться, расслабиться, беречь каждую секунду с ним на
радость сердцу, вместо того чтобы выяснять всякую ерунду.
— А это ты спроси у Генерала, когда он от меня избавится, — шепотом
ответил Гамлет и подмигнул мне вымученной радостью грустного глаза.
— Можно даже и не спрашивать — ничего не вышло, — уныло пробурчал Ерик,
попавшись мне в коридоре каким-то неухоженным привидением — весь помятый,
волосы всклокочены, а на шее в два обмота — длинный шарф, болтающийся ниже
колен концами. — Гамлет и слушать не хочет, да?
— Еремей Срулевич, подготовьте мне, пожалуйста, все сделки за восемьдесят
девятый год, — сказала я строго. — После того как навестите семью.
— Ваша наивность, Нефила Доломеевна, мне даже приятна. Я начинаю
чувствовать себя мудрым и снисходительным одновременно. Вы что, надеетесь найти
хоть малейший отклик смерти Кобрина в этих папках?
— А после того как вы подготовите сделки за восемьдесят девятый, —
проигнорировала я его самохвальство, — сделайте, пожалуйста, анализ
предпринимательской активности Генерала в девяносто втором — переговоры,
поездки, официальные встречи.
— Девяносто второй? — Ерик задумался и пожал плечами. — Анализ
предполагает приблизительный спектр поисков — чего искать будем?
Проявляя чудеса терпения, я сказала нежным ангельским голосом:
— Отклик смерти, дорогой Еремей Срулевич. Как вы и сказали — отклик
смерти. — И затянула шарф на его шее посильней.
На следующее утро я проснулась от запаха. Еще не в силах открыть глаза,
испуганно подумала, что Гамлет не мог за несколько часов пропитаться запахом
помойки, пива, грязных носков и давно не мытого тела — в половине двенадцатого
ночи я обнимала его, пахнущего кремом после бритья и зубной пастой. Ко всему
этому ужасающему букету бомжа легкой струйкой добавлялся несколько отдаленный
запах рвоты. Сначала я на ощупь провела рядом с собой по простыне и обнаружила,
что лежу на кровати одна. Кто-то вздохнул рядом — показательно шумно, с усталым
раздражением.
— У женщин, конечно, короткая память, но не до степени же куриной! —
раздался голос Ерика. — Говорят, курица, помимо рефлексов, помнит что-то новое
не больше суток. Вы, Нефила, ищете в постели мужа, который в это время вот уже
третий год супружеской жизни обычно бегает трусцой, заботясь о хорошем обмене
веществ.
— Еремей Срулевич, — скривилась я, боясь открыть глаза и обнаружить в
своей спальне нечто уже полуразлагающееся, — скажите честно, вас рвало сегодня?
Так как Ерик молчал, пришлось глаза открыть, и я обнаружила его, сильно
задумчивого, в кресле у кровати.
— Вчера, — сказал он наконец. Еще подумал, потом кивнул с твердой
уверенностью. — Вчера вечером Освальда стошнило как раз на мой шарф.
— Осю? — Я села, закрываясь покрывалом одной рукой. Другая занялась
поисками халата на полу. — Он заболел?
— Ладно вам. Нефила Доломеевна, не беспокойтесь. Наверное, просто объелся
пауков, подумаешь — беда какая. Я пришел выразить вам свое восхищение.
Разрешите ручку поцеловать?..
К моему ужасу, он вдруг стал на колени и пополз к той руке, которая все
еще не могла нащупать на полу халат. Я вскрикнула и, обмотавшись покрывалом,
отползла на другой конец кровати.
— Ты!.. Ты должен был пойти домой, к семье, в душ! Если ты немедленно не
отправишься к себе домой, я... Я вызову санэпидемстанцию! Вот именно. Пусть
тебя хотя бы продезинфицируют!
— Тотчас же отправлюсь мыться и спать, только скажите — почему девяносто
второй?
— Что?..
— Почему вы сказали посмотреть именно девяносто второй год? Я уже было
подумал, что вы просто хотите от меня отвязаться.
— Понятно. Ты провел анализ предпринимательской активности Генерала,
трудился всю ночь, чтобы с утра пораньше прийти и провонять мою спальню?
— Не было никакой предпринимательской активности. Вот в чем загвоздка. Это
переломный год. Первые пять месяцев — средней активности, а вот потом у
Генерала начались проблемы. Его трижды вызывали на Комиссию. Генералу пришлось
оплатить услуги адвоката, а к сентябрю месяцу, судя по всему, он вообще был
готов бежать.
— И что?
— Утряслось как-то, — пожал плечами Ерик. — Если у вас еще будут какие
пожелания... Ладно-ладно, ухожу. Я обещал — я ухожу. Один маленький совет.
Совсем маленький, но важный. Поверьте в мою интуицию — завалить Генерала по его
тайным сделкам совершенно невозможно. Только по официальным документам мы еще
можем попытаться...
— Ерик, — перебила я, — у тебя больше нет интуиции, она протухла — слышишь
запах?
Нужно было найти Осю. Я бегала по дому в халате — из комнаты в комнату,
пока по странному наитию не дернула ручку комнаты Нары. Заперто. Пришлось идти
в кухню и просить ключи у Ирины Дмитриевны. Она предложила продегустировать ее
новое изобретение — манную кашу с изюмом, курагой и свежей клубникой.
— Все это осторожно добавляется во взбитые в крепкую пену белки,
посыпается орехами...
— Ужасно вкусно, вы — волшебница!.. — убегаю я.
— Дети зареклись есть манную кашу на завтрак, посмотрим, что они теперь
скажут!..
Открывая дверь комнаты Нары, я ощутила легкое неудобство, но пресекла в
себе всякий намек на тактичность. И зря.
Минуты три мне пришлось стоять у тахты, разглядывая спящих детей, и
лихорадочно искать выход из создавшегося положения. . Нара открыла глаза
первой.
— Нефила!.. — счастливо потянулась она. — Как ты хорошо пахнешь! Ты
сегодня ванильно-клубничная, да?
Я оторопела от ее искренней радости. Я стала судорожно вспоминать свои
ощущения девятилетки, если бы меня (условно!) обнаружил какой-нибудь
родственник совершенно голой в одной кровати с мальчиком — тоже голым.
Тут и Ося проснулся, сел, подтянул на себя сползшее к ногам одеяло,
укрылся и посмотрел на меня с жалостью.
— Мы не хотели причинять тебе беспокойства, — сочувственно сказал он.
— Беспокойство?! — Я осмотрелась и потихоньку ущипнула себя, чтобы
убедиться — не сон. Вонючий Ерик у кровати с раннего утра — не сон, и это —
тоже не сон.
— Почему ты не постучалась? — продолжил свои издевательства поганый
мальчишка. — Ты разве не знаешь, что приличные люди стучат, даже когда
открывают двери чужой спальни запасными ключами.
— Я не... неприличная, наверное, — прошептала я, ощутив сильное желание
разреветься.
— Не плачь! — вскочила Нара. — Ну спроси, спроси, что мы тут делали!
— Да не хочу я ничего спрашивать!..
— А ты спроси! — Нара обхватывает меня за талию и толкает к креслу.
— Что... вы тут делали? — тупо спрашиваю я, потом сглатываю слезы,
решительно сжимаю кулаки и уточняю: — В одной кровати, ночью, голые! Дайте
подумать — ничего не приходит в голову!..
— Мы спали, — ласковым голосом объясняет Нара. — Осе было плохо ночью, он
пил водку с Ериком и его стало тошнить.
— Кто... пил водку? — опять обессилела я.
— Я выпил с Ериком. У него депрессия на фоне нервного истощения. Так
бывает у мужчин среднего возраста после удачно проделанной трудоемкой работы.
Меня стошнило, я все заблевал. Нара отвела меня в ванную, чтобы помыть, мы
свалились в воду. Вот так все и получилось. Нефила, ты помнишь, сколько мне
лет?
— Тебе не разрешат жениться! — подпрыгнула я в кресле и разъяснила сама
себе, успокаивая: — Должен же быть хоть какой-то возрастной предел этому
безобразию!
— Она ничего не понимает, — сказал Ося Наре.
— Она немного тупеет, когда нервничает. Подождем пару минут — если не
успокоится, попробуем облить ее холодной водой, — кивнула Нара.
— А мне кажется, что лучше все сразу объяснить, пока она не пришла в себя
от шока. Как бы не начала драться, — предостерег Ося и медленно — почти по
слогам — сказал в мою сторону: — Мне одиннадцать лет. Врубаешься?
Странно, но в этот момент я стала считать, когда он родился. Получился
восемьдесят седьмой год. Значит, в восемьдесят девятом ему было два года... Под
напряженными взглядами детей я стала сопоставлять месяц первой свадьбы Гамлета
с месяцем рождения Оси.
— Не врубается, — вздохнул Ося. — Нефила! Смотри на меня. Я еще маленький,
чтобы заниматься полноценным сексом!
— Через сколько месяцев после свадьбы ты родился? — напряглась я.
— Через восемь. Но я доношенный, сам смотрел справки из родильного дома.
— Это как-то связано с потенцией у мальчиков одиннадцати лет? — ничего не
понимает Нара.
— Нет... Да, это мне для дела нужно, — пробормотала я. — Итак, вы еще не
занимаетесь полноценным сексом? Ну тогда расскажите, что такое — неполноценный
секс, давно хотела это выяснить.
— Это лучше расскажет Марго, она специалист, у нее получится доходчивей, —
заявила Нара.
— А мы иногда просто обнимемся крепко-крепко и спим, — дополнил картину
неполноценного секса Ося. — Мы так делаем, когда нам очень страшно.
— Отлично, — я нашла в себе силы встать и пройтись по комнате. — Вчера
вечером, когда Ося выпил водки...
— Его Ерик напоил! — заступилась за Освальда Нара.
— ...И заблевал и без того грязнющий шарф Ерика. После этого вы оба упали
в ванну...
— Он очень тяжелый оказался, когда пьяный! — продолжает оправдываться
Нара.
— И после ванны вам стало так страшно, что вы залезли голые под одно
одеяло и заснули, обнявшись! Правильно ли я объясняю некоторые концепции
неполноценного секса?
— Правильно. Теперь ты сама видишь — никакой это не секс, — кивнул Ося. —
Нам хорошо вдвоем, так хорошо, как будто мы — это один человек. Через
двенадцать минут по коридору пробежит отец, — невозмутимо, не меняя интонации,
вдруг заметил Ося. — Он услышит твой голос, заглянет сюда, и его не пробрать
какими-то там концепциями секса, даже неполноценного.
Я бросилась к двери.
— Нефила! — укоризненно крикнул Ося. Я дернулась и остановилась.
— Мне всего лишь нужно одеться, — разъяснил он. — Моя одежда сохнет в
ванной.
— Одевайся, мне уже давно пора на кухню. А если Гамлет увидит тебя здесь
одетого, но в такую рань — это не покажется ему странным?
— Он знает, что мы с Нарой обожаем лежать в обнимку, — крикнул Ося из
ванной.
— По-моему, Гамлету это совсем по барабану, — прошептала Нара, одеваясь. —
Один раз он зашел в спальню, когда мы заснули. И просто накрыл нас одеялом.
— Пойду-ка я отсюда, ладно?
— Подожди, Ося хотел тебе что-то сказать.
— Я хотел сказать, что вчера вечером, когда вы уже легли спать, приходил
Прикус.
— Очень интересно, надеюсь, он не видел вас голыми в одной кровати? Это
будет просто катастрофично, потому что несчастный охранник похудел за последнее
время килограмм на десять и так просто не расстанется...
Нара хлопнула в ладоши. Я замолчала, затравленно осмотрелась и попросила:
— Отпустите меня, мне нехорошо, мне нужно побыть одной и подумать!
— Прикус осмотрел одежду Гамлета..Ощупал куртку, — не. обращает внимания
на мои страдания Освальд. — Когда я его заметил, он ставил на полку папин
ботинок.
— Это все? — Я взялась за ручку двери, совершенно не горя желанием
столкнуться с Гамлетом в коридоре и выслушивать его наставления по правильному
образу жизни — обычно такие объяснительные приступы накатывали на него именно
после пробежек.
— Она ничего не воспринимает на слух, лучше показать, — посоветовала Нара.
И мы с Освальдом пошли в другую часть дома. В коридоре мальчик взял с
полки туфлю Гамлета и зачем-то показал мне подошву. Потом вынул из кармана
джинсов маленький перочинный нож и стал ковырять этим ножом каблук. Когда я уже
решила, что этот день по своей экстравагантности превосходит даже первый день
моего приезда в Загниваловку и что мальчика нужно показать врачу, и Нару...
нужно показать врачу!.. В этот момент Ося торжествующе поднес к моему лицу
туфлю — отдельно, и широкий каблук — отдельно. При этом он очень странно на
меня смотрел и шипел:
— Тс-с-с...
— А это...
Ося топнул ногой и прижал указательный палец к губам. И только когда
каблук оказался у его носа, я заметила, что в этом каблуке есть углубление, а в
углублении...
Нет, определенно, я не готова к борьбе на выживание. Бедный Ёрйк! И его
тщетные надежды на меня как на союзницу! В каблуке находился маленький
приборчик, я даже вспомнила, что Ося называет такое «жучком», разве не смешно?
По-моему, очень смешно. Сообразив, что Гамлет вчера стоял на мосту в этих
туфлях, мне стало еще смешнее и я хохотала минут десять — пока Ося вел меня в
спальню, поил водой и звал Гамлета.
— Давно это у нее? — поинтересовался Гамлет.
— Уже девять минут с секундами.
— Чем здесь воняет? Чертов Ерик, весь дом провонял. Нефила, смотри на
меня! Сюда приходил Ерик? Он к тебе приставал, да? Нефила, смотри на меня!
— Пап! — повысил голос Ося. — Я испортил твою туфлю. Поэтому Нефила и
смеется. Я отковырял каблук. А ей стало смешно. Может, позвать врача?
— Лучше позови Ирину Дмитриевну. Нефила, если ты не прекратишь, придется
тебя ударить — у тебя настоящая истерика.
— А у тебя в каблуке!.. Генерал...
— Ты хочешь сказать о прослушке? — Лицо Гамлета, расплывающееся в-пелене
слез, то отдаляется, то приближается, с озабоченным участием и — как мне
почему-то кажется — с надеждой на сумасшествие. — Ося нашел в моем ботинке
прослушку Генерала? Подумаешь, новость! Не стоит из-за этого так
расстраиваться. Пойдем в ванную, умоемся и перестанем смеяться, а то животик
заболит. Вот так, вот и умница...
— Но как же... — икаю я, передвигаясь под его руководством к ванной
комнате. — Мы же стояли с тобой в этом ботинке на мосту! Он же все теперь
знает!
— Вот так, осторожно. Конечно, знает. Я никогда от него ничего не скрывал
в этом деле. Я честно и откровенно все рассказал еще тогда, он знает все,
только не верит в это. Продолжает вынюхивать, высматривать, подслушивать.
— По... по-почему?
— Потому что не верит. Денег-то нет. Даже тела Кобры нет. Вот он и не
верит. Если честно, при таком исходе дела я бы тоже не поверил. Обними меня за
шею, я тебя в кровать отнесу.
В лежачем положении мне стало легче.
Пришла Ирина Дмитриевна, принесла манную кашу в виде белой воздушной
горки, посыпанной орехами. И две ложки.
— Вы с этой стороны начинайте, а я с другого боку, ладно?
— Я не смогу, я...
Она первая зачерпнула сладкую пену и долго потом ее смаковала, закрыв
глаза.
— Знаете, не нравится мне сочетание кураги и ванили. Что скажете? —
спросила она. — Не обращали внимания? Может быть, абрикосовый вкус с ванилью не
сочетается?
И я зачерпнула ложкой со своей стороны.
Не сочетается пряная ваниль с острым горьковатым привкусом абрикосов.
Совершенно.
Летом я встретилась с Макаром. Он приехал в Москву, позвонил, и я впервые
села за руль подаренного мне после свадьбы «Порша». Поколесив по городу, мы
остановились у зоопарка и зачем-то купили билеты, выстояв разноцветную и
увешанную шариками очередь из детишек.
Побродили, помолчали, посмотрели друг на друга сквозь две сетки у хищных
птиц.
— Зачем мы сюда пришли? — спросил Макар. И я сказала, что хочу посмотреть
на горилл.
— Посмотрела? — тихо спросил меня Макар у клетки с обезьянами. — Теперь
скажешь, зачем тебе гориллы?
— Папочка... Твой брат Доломей влюбился в женщину, которая здесь умерла.
— Боже мой! Только не говори, что она была пациенткой Марго, ладно? А то я
еще подумаю, что Доломей влюбился в зоофиличку.
— Не буду... Расскажи.
— Что?
— Просто — расскажи!
— Хорошо. — Он осмотрелся и повел меня к змеям. — Я расскажу, кем хотел
стать в детстве.
— Кем? — насторожилась я, разглядывая парочку кобр.
— Коллектором. Я хотел стать поставщиком-коллектором и жить в Бразилии.
— Почему в Бразилии?
— Потому что там находится серологический институт. В нем делают змеиные
сыворотки и противоядия от укусов пауков.
— Понятно... А чем занимается поставщик-коллектор в Бразилии? Только не
говори мне, что он отлавливает змей и пауков, чтобы отбирать у них яд!
— От тебя ничего не скроешь, — смеется Макар.
— От тебя тоже! Эта женщина действительно была пациенткой Марго.
Мы помолчали.
— Почему ты поступал в военное училище, если хотел стать собирателем ядов
у пауков?
— Потому что вырос. И многое понял. Досижу в конторе срок контракта и
попрошусь плавать. Теперь ты расскажи.
— Я застряла. Ничего не знаю, ничего не могу поделать.
— Выдернуть тебя? — спросил Макар, наклонившись и высматривая что-то у
змей.
— А можно любить без памяти двух мужчин сразу?
— Да-а-а... — Он выпрямился и покачал головой. — Тебя так просто не
выдернуть. На следующее лето... — начал он говорить о будущем, я закрыла ему
рот ладонью.
— Следующего лета может не быть, — прошептала я.
Тогда он сделал укоризненные глаза и закрыл мне рот ладонью.
Мы оба старались изо всех сил и ни разу не сцепились зрачками.
Но оно наступило — следующее лето. Лето трех девяток, которые, если
перевернуть, превращаются в три шестерки. Наступило, как и полагается, первое
июня. Прямо с семи утра и наступило. С приходом Прикуса. Он постучал в дверь
спальни. Я, зачумленная сном, долго соображала, откуда вообще звук, потом
накинула халат, босиком побрела к двери и даже спросила: «Кто там?»
— Лето наступило, — объявил Прикус, просовывая в дверь букет роз.
Огромный, шипастый — как три года назад.
Я отшатнулась. Прикус открыл дверь пошире и бросил букет мне под ноги.
Розы рухнули с шорохом спиленного ветвистого дерева.
— Неувязочка получается, — начал объяснять Прикус. — Мне приказано отбыть
по делу. И может так случиться, что я больше в Россию — ни ногой.
— Неужели? — с трудом скрыла я облегчение и даже добавила, зевая и
изображая некоторую удрученность: — Как долго мы можем не увидеться?
— Долго. Я стучал в спальню Тегенарии, а там закрыто. Она не выходит.
Обозвала придурком.
— Ты не можешь стучать к ней в спальню! — начала просыпаться я. — Ей еще
нет десяти лет! Еще целая неделя до десяти!
— Такие обстоятельства, — пожал плечами Прикус. — Но розы я все равно нес
тебе. Девяносто девять штук. Мне сказали, что должно быть нечетное количество.
Возьмешь?
— Я их потом по пять штук растащу по вазам, не беспокойся. Куда ты все
время смотришь?
— На твои ноги. Я вдруг подумал, что если тебя поставить в розы?
— Нет уж! — отбежала я от двери и убедилась, что розы не дают Прикусу
погнаться за мной и силой сунуть ногами в этот костер шипов — перепрыгнуть
сразу не удастся, разве что если он разбежится в коридоре?..
— Не дергайся. Я принес кольцо для Тегенарии. Отдай ей через неделю.
Что-то в его облике показалось мне жалким. Худоба делала фигуру Прикуса
одновременно и стильной, и слегка болезненной.
— Стой здесь, — приказала я. — Через розы не переступать! Я позову
Тегенарию. Сам отдашь.
Бегу к ванной комнате, через нее — в пустую спальню, оттуда — в коридор.
— Ты совсем сбрендила? — покрутила пальцем у виска Тегенария. — Ты еще
калым за меня возьми!
— Что такое калым? — спросил Ося.
— Доброе утро, как хорошо — ты уже одет! Тегенария пойдет со мной, и сама
скажет Прикусу о своем решении.
— Она
...Закладка в соц.сетях
