Жанр: Электронное издание
vasina10
...онимай по обстоятельствам — деньгами,
намерениями, обещаниями и так далее) самка примется за душу! И вмиг ее сожрет.
Человек без души уже не сопротивляется смерти.
Я: Почему ты говоришь такие гадости о женщинах? Папочка: О женщинах? Ты
ничего не поняла. Я говорю не о женщинах. Я это говорю тебе, Нефиле, о твоих
мужчинах! Все равно не поняла? Я чую паучих на расстоянии, я их осязаю до
нервической зубной боли, я теряю рассудок и ненавижу в те моменты себя до
отвращения — о, это сладостное притяжение смерти!.. Вот почему, вместо того
чтобы ловить муху и для любовного подношения заматывать ее в шелк моих
мечтаний, я бегу! Бегу к обычным женщинам — к муравьи-хам, бабочкам,
тараканихам, стрекозам — к кому угодно, только не к паучихе! Я согласен на
скучную спокойную жизнь вместо того, чтобы постоянно испытывать судьбу
невероятным авантюризмом любовного недуга с женщиной-смертью. Вот и подумай,
дочка, кого ты выбрала в мужья и для чего. Природа — она вылезет обязательно.
Я: Успокойся, природа ниоткуда не вылезет. Мой муж не хочет, чтобы я
рожала ему детей. Такой уговор.
Папочка: Что? Он не хочет иметь от тебя детей? Передай ему мое почтение и
восторг. Он тебя чует! Нет, ты подумай, — он чует!.. Как его зовут? Какое у
него имя?
Я: Гамлет. У него другая фишка. Ты сдвинут на пауках, а он на родовых
сокровищах клана Тейманов-охотников.
Папочка (растерянно): Я думал, мне за столом послышалось... Это странное
имя.
Я (задумчиво): А, может быть, он просто не хочет, чтобы ребенок носил
отчество Гамлетович? Как тебе — Ося Гамлетович, а?.. Ты знаешь, как зовут его
сына от первого брака? Ося! Ося Гамлетович — такое мог придумать только
идиот!..
Папочка: Ну что ты говоришь, идиот не станет ставить такие условия
семнадцатилетней девочке. Ладно. Давай остановимся на уговоре. Если ты за
десять лет его не съешь...
Я: Папочка!..
Папочка: Хорошо, если твой муж будет жив через десять лет, я попрошу у
тебя прощения за все, что здесь наговорил.
Я: Ты знаешь, что обозначает твое имя? До-ло-мей..
Папочка: О, я обожаю свое имя. Я — Плотовщик. Пауки доломедосы скользят по
воде, устраивая себе для этого подпорки из травинок и листьев — подобие
плотов...
Почти три минуты описания взахлеб, как именно они соединяют эти травинки и
листики.
Потом пришла мама, я опять нажала кнопку.
Мама: Нетка, о чем он с тобой говорил? Обо мне? Что он говорил обо мне? Не
отводи глаза! Что, совсем ничего не говорил? А почему у него тогда лицо, как у
нашкодившего кота?
Я: Он не кот.
Мама: Не кот? А кто?
Я (слегка истерично): Господи, ты была женой этого человека и до сих пор
не знаешь, что он — паук?! Его зовут Доломей! Мою бабушку —. Рутейла, а меня —
Нефила! — А ты обзываешь папочку котом?!
Мама: Паук? Слушай, ты помешалась на пауках, и это моя вина. Не стоило
разрешать свекрови называть тебя Нефилой. Я, собственно, пришла с тобой
поговорить... Это странно, но Агелена сказала мне, что твой муж демонстрировал
своим друзьям... как бы это сказать...
Я: Герб клана Тейманов, испачканный кровью девственницы— то есть моей, и
если ты собираешься выяснять в подробностях, как это все было...
Мама (перебивает): Это правда? Потрясающе! А на вид в твоем муже нет
ничего романтического.
Я: Ему триста лет!
Мама: Гамлету?..
Я: Мама!..
Мама: Ну да, это я глупость сказала. Гербу. Триста лет — ты подумай...
Грязная, наверное, тряпка, но у мужчин иногда бывают подобные заскоки —
какой-нибудь мелочи придают большое значение, а глобальных проблем не понимают.
О чем я?.. Да! Я пришла сказать, что если тебе нужна моя помощь или объяснить
непонятное. Конечно, я знаю, как зовут твоего отца! Доломей.
Я (еле ворочая языком, почти заговариваясь): Он — плотовщик, он делает
плоты и плавает туда-сюда по течению, выбирает себе стрекоз, муравьих,
бабочек!..
Мама: Ерунда какая-то. В какой книжке ты это прочитала? Ну конечно, в
энциклопедии насекомых. Хорошо, пусть его имя обозначает название какого-то там
паука, почему мы сейчас об этом говорим?
Я: Мама, ты его любила?
Мама: Да. Любила. Еще как. Я сошла с ума, как будто меня одурманили.
Знаешь, когда я сейчас на него смотрю, у меня до сих пор ноги отнимаются. Ты
уже взрослая, даже можно сказать — женщина. И теперь я могу тебе рассказать,
как это произошло. Он меня совратил в кабинете химии.
Я (со стоном): Ты же не химик!..
Мама: Да, я не химик, но я была у него классным руководителем, а химичка в
тот день заболела, мы с классом в кабинете химии проводили классное собрание. И
когда все ушли, Доломей опрокинул стойку с колбами. Я бросилась помогать... Не
знаю, как получилось, но он меня укусил. Да, именно — укусил! Мы присели под
стойкой, чтобы собрать осколки, он стал говорить, что без ума от меня, что
умрет, если я не дам себя поцеловать, полез целоваться, я отшатнулась, а он уже
захватил мою нижнюю губу зубами и прокусил ее. Я неделю ходила с распухшей
губой, у меня поднялась температура — я пошла к врачу в травмопункт. Там
совершенно честно сказала, что меня укусил ученик.
Я: И что он сказал?
Мама: Кто?
Я (слишком громко): Врач!!
Мама: Врач? Ничего не сказал, сделал укол от столбняка. Нет, постой,
помню, он сказал, что губа странно выглядит — так бывает, когда насекомое
впрыскивает желудочный сок. Я взяла больничный и три дня полоскала свою
отвисшую губу в растворе соды. А когда пришла на уроки, я рассмотрела Доломея
как следует, и обмерла. Он был устрашающе красив. И на меня нашло какое-то
помешательство. Я делала все, что он хотел. Если бы он подписал заявление о
совращении, я бы со слезами радости села в тюрьму, хотя — клянусь! — до укуса я
его почти не замечала. А когда ты родилась... Представь, тебе — два месяца, а я
узнаю, что психиатр, к которой Доломей ходил на так называемое обследование,
беременна! Что я сделала?.. Мне стыдно говорить, но мы... дрались несколько
раз.
Я (с восторгом): Ты дралась из-за папочки с психиатром?
Мама: Нет, не с Марго, как ты могла такое подумать?! С Доломеем, конечно!
Мы дрались, пока я не поняла, что еще одна драка — и это войдет в привычку. Я
его прощу, смирюсь и, каждый раз перед тем, как лечь с ним в постель, просто
буду минут на пять брать хлыст или кастет... И я попросила Руту приехать. Она
все поняла с одного взгляда — мы оба были в синяках и ссадинах. Видела у отца
маленький шрам над правой бровью? Это я рассекла вилкой!
Я: Представляю! И куда же ты метила вилкой?
Мама: В глаз, конечно! А вот этот шрам буквой «г» у меня на подбородке —
это он меня уронил, я ударилась о край стола. Еще у меня на бедре...
Я (закрывая лицо ладонями): Прекрати!
Мама: Ладно, не хочешь, не буду показывать.
Несколько минут тишины. Осторожные вздохи и шорох одежды — мама залезла в
шкаф и роется там.
Я: Перестань рыться в чужом шкафу.
Мама: Это твоя с мужем спальня, значит, и шкаф общий. Интересно, это
платья его первой жены? И вот это? Какое изящное, совсем на девочку!..
Я: Нет, эти платья для меня. Гамлет купил.
Мама: А почему он их притащил сюда, в загородный дом? Столько платьев!.. А
вот эту блузку можно примерить? Мне кажется, она тебе великовата.
Я: Мама! Повернись ко мне. Скажи, какой был мой папочка-школьник?
Мама: Какой он был?.. Слишком отличающийся от других. Слишком возбудимый,
откровенный. Мне было стыдно перед классом за его откровенные взгляды и намеки,
за то, как он краснеет, если я к нему подхожу или вызываю к доске. В конце
концов я совсем перестала его вызывать. Он мог взорваться посреди урока и в
ответ на хихиканье и перешептывания вскочить на парту и кричать: «Я ее люблю,
подавитесь своими сплетнями! Или она будет моей, или я умру!» Он подкарауливал
меня у дома, а в подъезде брал на руки и нес на четвертый этаж на руках —
медленно-медленно... Говорил, что пьет мой запах. Рута сказала, что Марго умнее
меня. Она согласилась быть ему и женой и матерью одновременно. Еще она
сказала... Нет, не буду говорить.
Я: Скажи немедленно!
Мама: Не настаивай, мне самой это стыдно.
Я: Скажи, что тебе говорила Рута, для меня это важно! Скажи, пожалуйста, и
можешь выгребать из шкафа что хочешь!
Мама: Ладно, она сказала, что Доломей во всех женщинах будет искать ее,
Руту, пока избранница не почует это сердцем и либо придумает что-то совсем
экстравагантное, чтобы заменить образ возлюбленной-матери, либо станет во всем
походить на нее. Ты ее видела? Рядом с Рутой не станет ни одна женщина. Когда я
на нее смотрела... мне казалось — она так невероятна, что если Доломей влюблен
в собственную мать, то скорей он станет маньяком, чем найдет кого-то похожего
на нее. Что ж, я была права. Сама Марго со временем согласилась, что Доломей
уже столько лет не уходит к другим покоренным им женщинам только потому, что
ценит ее трагические и невероятные потуги угодить ему в поддержке внутреннего
состояния эдипова комплекса.
Я (с отчаянием в голосе): Что еще за ерундовина? Что означает этот
комплекс?
Мама: Попробую объяснить прилично. Марго стала хорошим сексопатологом еще
и потому, что ей попался уникальный пациент — Доломей Воськин. Чтобы привязать
его к себе попрочней, она не лечила, а лелеяла и холила его болячки,
впоследствии практикуя подобные методы и в других особо тяжелых случаях.
Я: Мне надоели сексуальные маньяки и больные психиатры, занимающиеся
лечением маньяков! И вообще, тебе ничего не светило — ты же блондинка!
Мама: Что? Я блондинка? Ну да, я блондинка, но в данном случае... Хотя,
пожалуй, ты права. Марго тоже была просто шатенкой, когда Доломей пошел к ней
получить справку о состоянии вменяемости. Ты думаешь, если бы я перекрасилась в
черный цвет, как она, и сделала завивку... Слушай, не хочу думать об этом. У
меня нет ступней Руты, ее фигуры, ее смеха и выражения глаз. Я никогда в жизни
не разрешила бы ему называть меня мамочкой. Марго проще — она старше Доломея на
одиннадцать лет. А у нас с ним разница' всего в пять! Я пошла работать в школу
на предпоследнем курсе — перешла на заочный. Мне дали выдускной класс — со
штатами было плохо. Кстати! Я пришла поговорить с тобой как раз о разнице в
возрасте! А ты меня заболтала совсем. Твой муж старше на пятнадцать лет. Тебя
это не волнует? Почему молчишь? А ты знаешь, что он уже был женат, что у него
есть сын, а жена покончила с собой?
Я: Уже успели, да?.. Кто тебе сказал?
Мама: Смешной толстый человек в коротких штанишках с рыжими волосами,
похожими на застиранный парик. Нетка, прошу тебя, будь откровенна! Ты должна
мне довериться, я — твоя мать, я всегда могу прийти на помощь!..
Я: Конечно!..
Мама: Скажи, что ты ему должна? Почему вышла замуж за человека намного
старше себя и подозрительно богатого? Он не твоего круга, вот Ерохин из вашего
класса — чудный мальчик, он мне так нравится...
Я: Не только тебе. Он нравится Агелене, она даже недавно попробовала
именно с Ерохиным лишиться девственности, но Ерохин испугался.
Мама (назидательно): Хорошо воспитанные мальчики из приличных семей...
Я (перебиваю): Он испугался, когда Агелена сказала о дочери. С математикой
у Ерохила ничего себе — посчитал в уме, во сколько лет Авоська должна была
родить ребенка, которому сейчас семь лет, и впал в судороги праведного
возмущения.
Мама (с ужасом): Агелена?.. Ребенку — семь лет?..
Я: Мама! Включись! Она говорила о тете Наре!
Мама: Как же ты меня испугала! Ну зачем вы всем представляете Нару как
свою дочь? Почему не говорить, что она ваша тетя?!
Я: Потому что мой муж ничего не должен моей тете, а дочь вписал в
завещание.
Мама: Никогда не подозревала в тебе подобный меркантилизм!
Я: А я не подозревала в своей мамочке бездушие эгоистки!
Мама: Ты меня обозвала бездушной?..
Я: Нет! Я сказала, что ты эгоистка. Впрочем, в наше время это не порок.
Тебе было совершенно невмоготу содержать Нару в оговоренные два года
опекунства, а теперь ты упрекаешь меня в том, что я позаботилась о ее будущем?
Разве ты не стонала каждый день, что эта паршивка сведет тебя с ума? А весы?
Помнишь весы? Ты приходила в мою комнату с напольными весами и демонстрировала
каждое утро очередные минус семьсот грамм!
Мама: Да что же мне было делать, если эта паршивка трепала нервы и
высасывала у меня за день по полкило?! И вообще — она мне даже не родня! Только
вдумайся — она сестра моего бывшего мужа! Я ей ничего не должна!
Я: Вот поэтому я не называю ее при муже тетей. Поняла? Он ничего не должен
моей тете. Но согласен содержать приемную дочь. Все. Тема закрыта. Больше ты не
будешь ругаться с Марго и рассчитывать, кто из вас и на сколько минут вытерпел
«эту паршивку» дольше! Не будешь упрекать меня в детском слабоумии. Мой муж
обеспечит девочке гувернантку, платные школы всякие... бассейн, балетные
танцы...
Мама: Почему ты плачешь? Нет, ну скажи, почему ты плачешь? В тринадцать
лет ты пообещала своей бабушке — между нами говоря, совершенно ненормальной
женщине, — что обеспечишь ее дочери уход и семейное тепло. За чей счет? За мой!
Принять подобное обещание от ребенка взрослый человек может только в конечной
стадии слабоумия. Не плачь, а то я сейчас тоже зареву.
Я: Тебя послушать, так вокруг — одни слабоумные.
Мама: Нетка, я боюсь за тебя. Что за договор ты подписала?
Я: Обычный брачный договор. Гамлет на все согласился.
Мама: А что по этому договору должна делать ты?
Я: Я не должна рожать детей в первую пятую часть нашей совместной жизни.
Мама (с сомнением в голосе): А что это такое — пятая часть? Я не поняла —
это сколько?
Я: Двадцать лет.
Мама: Это... Это получается, что он рассчитывает прожить с тобой сто
лет?..
Я: Нет. Это я рассчитываю. Он ничего о сроках продолжительности нашего
брака не говорил. Я подозреваю, что он определил нам всего двадцать лет, а
потом... «Они жили счастливо и умерли в один день». Странно, но папочка только
что тоже интересовался продолжительностью нашей семейной жизни. Он готов был
поспорить, что я упакую мужа уже через десять лет.
Мама: Упакуешь?.. Во что?
Я (грустно): В кокон из паутины.
Стук в дверь. «Тук-тук». Потом пауза, и опять — «тук-тук».
Голос за дверью: Я хотела бы поговорить с Нефилой Доломеевной, если она не
слишком занята. (Ударение на слове «слишком».)
Мама (шепотом): Кто это?
Я (шепотом): Ты не знаешь, можно ли загадывать желание, если окажешься
между двумя тещами собственного мужа?
Мама (шепотом): Я не хочу с ней разговаривать!
Я (уныло): Я тоже!.. Зайди в ванную комнату, там дверь в другую спальню.
Мама (шепотом): Я пришла к тебе по очень важному вопросу! Я выбрала
ожерелье, но не знаю, брать ли его от Гамлета. Я не понимаю, что у вас за
отношения, а сумма, указанная в каталоге, обязывает...
Я (подталкивая ее к ванной комнате): Бери все и капризничай,
капризничай!.. Войдите!
Почти пять минут шорохов.
Тучная женщина с ухоженными руками и шестью браслетами на левом запястье
четыре раза прошлась из утла в угол.
Она: Извините, конечно, за прямой вопрос, но что это за имя — Нефила
Доломеевна? Это... еврейское имя?
Я: Что значит — еврейское?
Она: Милочка, еврейское имя — это имя, которое дают еврею или еврейке!
Я: Если вы хотите узнать, не еврейка ли я, то отвечу честно — понятия не
имею — так тщательно я не исследовала свою родословную по материнской линии. А
если интересуетесь происхождением странного имени, то это просто название
паука. Нефила — паук-птицеед, обитающий...
Она: Извините, я не хочу, чтобы вы мне рассказывали о пауках. Ваше
отчество, соответственно...
Я (перебиваю): Навряд ли оно еврейское. Паук доломедос, или плотовщик...
Она (перебивает): Очень интересно! А позвольте спросить, кому из родителей
пришла в голову идея назвать вас таким именем?
Я: Бабушке. Это передается по женской линии уже в пяти поколениях.
Какой-то странствующий знахарь пришел в поселение, почти вымершее от
неизвестной болезни. Он предложил свои услуги — лечение в обмен на клятву. Моя
пра-пра— и так далее: она была беременна и хотела жить. И поклялась, что, если
вылечится, будет называть своих детей, как пауков, и чтить этих насекомых.
Лечил он ее, сами понимаете, чем. Делал катышки из хлеба с живыми пауками.
Женщина вылечилась, и все желающие тоже вылечились и заказали себе амулеты,
веря, что одно только изображение паука защитит их от напастей.
Она: Хорошо. Закроем эту тему. Я поняла, что вы — не еврейка. Если можно —
еще один вопрос. Мне сказали, что прекрасный юноша, который сидел рядом с вами
за столом, — это ваш отец. Сколько ему лет?
Я: Тридцать четыре.
Она: Тридцать четыре... Если я правильно посчитала, ему было семнадцать,
когда вы родились?
Я: Точно. Его мама — Рутейла — тоже родила папочку в семнадцать лет — это
семейная традиция... Кстати, если вас интересует, что за имя Рутейла, я с
удовольствием расскажу и о пауках тарантеллах, о городе Таранто — это в Апулии,
на юге Италии...
Она: Нет-нет, благодарю, я не за тем пришла! Меня не интересует имя его
мамы! То есть, конечно, меня это интересует, но только в степени...
Я: В степени его принадлежности к еврейским именам? Не хочу вас пугать, но
имя моей бабушки по отцу...
Она (озабоченно): Что такое? Что за таинственность?
Я: Вы действительно хотите знать?
Она: Ну конечно, я хочу знать, кто теперь будет иметь право находиться
рядом с моим внуком!
Я: Тысячу шестьсот лет назад араб Абу Бекр Мухаммед бен-Закария...
Она (перестав ходить туда-сюда и свалившись наконец в кресло): Боже мой!
Араб!..
Я: (участливо): Водички?
Она: Ничего не надо! Что вы только что сказали? Какой еще Абу-Мухаммед?..
Я: Абу Бекр Мухаммед бен-Закария. Это имя ученого араба, который придумал
название пауку. Тарантул. А по-арабски это звучит как рутейла.
Она: Я ничего не понимаю. Вы все время говорите о пауках!
Я: Вы первая начали. Вы спросили, какое у меня имя! Потом — какое имя у
папочки, у бабушки!
Она: Ну хорошо... Сядьте же, что вы, ей-богу, стоите передо мной по стойке
«смирно». Сядьте, милочка. Давайте прекратим обсуждать имена. Я не ожидала, что
это будет так напряженно. Я пришла познакомиться...
Я: Я так и поняла. Вы с порога спросили, не еврейка ли я.
Она: Мы закрыли тему?
Я: Ладно, если вы все с именами выяснили, то тема закрыта.
Она: Ну, слава богу! Не буду зря обещать, что постараюсь понять вас, либо
войти в ваше положение...
Я: Минуточку. Какое положение?
Она: Какое у вас положение? Милочка, вы вышли замуж за моего зятя, который
на пятнадцать лет старше и имеет сына.
Я: Ничего страшного, у меня тоже есть дочь.
Она (слабым голосом): Что вы говорите? У вас — дочь?
Я: Приемная. То есть не то чтобы приемная. Понимаете, моя бабушка родила
ее, когда мне было десять лет, и попросила нас с сестрой вырастить девочку,
потому что сама не надеялась прожить достаточно долго. По закону до моего
совершеннолетия я не могу удочерить тетю Нару — она мне тетя, вы поняли, да? —
поэтому последние четыре года девочка жила то с моей мамой, то со второй женой
папочки, то есть... как это получается — в семье у брата, правильно? Пока у них
по очереди хватало терпения. А теперь, когда я вышла замуж, документы по
опекунству на мое имя и удочерение ее вашим бывшим зятем будут оформляться
одновременно. Здорово, да? Теперь — нет проблем. Кстати! Нара — это уменьшенное
от Тегенарии. Хотите, я расскажу, что обозначает ее имя?
Она: Нет! Не сейчас... Простите, я, вероятно, плохо расслышала — у вас
есть тетя, которую удочерил мой зять? Я ничего не понимаю. Извините, я выпью
воды... Сколько тете лет?
Я (радостно): Семь! Вы сильно побледнели. Принести нашатырь? Он в ванной,
я быстро...
Она: Семь? Не надо нашатыря, милочка, сядьте, не суетитесь, у меня от вас
в голове кружится... То есть девочка, которая бегала с моим внуком на свадьбе
между столами — это ваша тетя? А зачем, позвольте спросить, моему зятю
понадобилось удочерять... тетю?
Я: Я же только что объяснила! Моя бабушка Рутейла умерла, помните, мы
только что обсуждали ее имя — тарантул — Абу Бекр Мухаммед бен-Закария...
Она (умоляюще): Мы договорились больше не обсуждать имена на предмет их
национальной принадлежности! Просто скажите вкратце!
Я (довольная собой, что чувствуется и в голосе): Больше не обсуждаем имена
и национальности! Вкратце это звучит так: Нара — моя тетя и сирота, поэтому мой
муж ее удочерил.
Она: Ах, так... Она — сирота. И мать?..
Я: Вкратце — умерла.
Она: Умерла. Что ж, для ребенка умершая мать — это страшная трагедия,
страшная, я это знаю не понаслышке. Вы меня, надеюсь, понимаете? Помогите
встать, что-то я расклеилась. Значит, эта девочка, которая обозвала моего внука
— извините, что говорю такие слова, — «поганым педерастом», это теперь его
сводная сестра? А вы не знаете, где сейчас мой зять? Благодарю. Я сама его
найду, не беспокойтесь.
И как только я, свалившись на кровать, дотянулась до включенного
диктофона, в открытую дверь вбежал мальчик и потребовал бабушку.
Я: Она только что ушла.
Ося: Ты, страшилка, мой папа тебя убьет! У него есть пистолет. Что это за
тряпка на тебе была?
Я: Паутина.
Ося: Врешь!
Я: Настоящая паутина.
Ося: Подаришь кусочек?
Я: Там посмотрим.
Ося: А какого размера этот паук?
Я: Вот такого. Птицеед Нефила. Меня так зовут.
Ося: Врешь! Тебя так зовут? Скажи еще раз!
Я: Нефила.
Ося: А как тебя дразнили в школе?
Я (тяжко вздохнув): Некрофила. А тебя как зовут? Чего насупился? Я же
сказала, как меня дразнили в школе!
Ося: Ладно, я скажу, как меня зовут. Освальд. Бабушка зовет Осик. А
знаешь, как зовут моего папу? Гамлет! Тоже мне, принц датский...
Я: Освальд... Ничего себе имечко. Дразнят?
Ося: Нет, ничего. Меня дразнят Осой — я не против. А у меня есть кинжал и
зуб акулы. А ты сказала бабушке правду — та девчонка теперь моя сестра?
Я: Вроде того.
Ося: А как ее зовут?
Я: Тегенария.
Ося: Те-ге-на-рия... Красиво. А ты знаешь, что она кусается?
Я: Еще бы мне не знать!
Ося: А ты знаешь, что такое сперматозоид? Она сказала, что я одеваюсь, как
пе-де-раст, и обозвала протухшим сперматозоидом. Ладно, не пыхти, я потом
посмотрю в энциклопедии, я так и подумал, что это неприличное слово. Ты не
бойся мою бабушку, она только при чужих строгая, а дома делает все, что я
скажу. А хочешь, я покажу тебе ванну, в которой умерла моя мама?
Я: Эта ванная здесь?! Не в московской квартире?
Ося: Да, она в этом доме. Только запертая. Это дорогая ванна, покрыта
перламутром. А у меня есть ключ, я сделал слепок — стащил ключ у Ирины
Дмитриевны.
Я:У кого?
Ося: Не знаешь? Это приходящая домработница. Дура страшная!
Я: Зачем тебе ключ от этой ванной?
Ося: Интересно! Я ее пугаю иногда — приду пораньше и оболью ванну красной
тушью, а дверь оставлю открытой. Ох, как она начинает визжать!..
Я: Как тебе бабушка разрешает такое вытворять? Это ее дом?..
Ося: Нет, это загородный дом папы, а вон там, через дорогу, дом дедушки с
бабушкой. Я там живу, а сюда прихожу в гости. А ты ничего — отлупила отца
капустой.
Я: Мне самой понравилось. А как делают слепок?
Ося: Ты не знаешь, как делать слепок? Короче, берешь ключ, прижимаешь его
к пластику, а если нет под рукой пластика — можно к пластилину. У моего
деда-полно коробочек с пластиком, И авторучек, которые стреляют взаправду, и
жучков.
Я: Засушенных?..
Ося: Как это — засушенных?.. Нет, это устройство такое — «жучок»
называется. А это что? Ясно. Папин диктофон. Ты нас пишешь?
Я: Как это — пишешь?
Ося: Открыто! Если хочешь записать разговор, положи диктофон под покрывало
или даже под кровать, у него отличный радиус приема, это новейшая модель из
коллекции деда. Где взяла?
Я: Здесь валялся, в комнате.
Ося: Ясно. Включенный валялся?
Я: Что?.. Нет. Не знаю. Я нажала вот эту кнопку — «запись».
Ося: Хорошая вещь. Можно весь день писать — никаких кассет.
Я: Да?..
Ося: Там пластинка. Перегонишь потом все на компьютер и можешь сразу
получить распечатку записи. Пойдем ванну смотреть?
Я молча качаю головой.
Ося: Боишься? Ладно, в другой раз. А ты скоро родишь ребенка?
Я: Не бойся, не рожу.
Ося (подозрительно): Почему это?
Я: Гамлет не разрешает.
Ося: Как это — не разрешает?
Я: Вот так и не разрешает. Сказал, что больше всего на свете любит своего
сына и кроме тебя ему никто не нужен.
Ося: Так и сказал — меня любит больше всего на свете? Это он наврал. Да
точно говорю — наврал! Отец меня больше десяти минут не выносит. А потому что я
всегда гадости разные делаю. Или говорю.
Я: Зачем?
Ося: Просто так. Иногда удачно получается — такая гадостная гадость! — он
еле сдерживается, чтобы не выдрать меня, а потом все равно не бьет. Что бы я ни
делал — не бьет. А ты говоришь — любит. Он даже стал меня бояться. Так бабушке
и сказал — «уберите этого крысенка подальше, я за себя боюсь». Ты что это,
ревешь?
Я: Слушай, какой-то день грустный, все идут и идут, расстраивают. Я
поплачу немного, ладно, а ты не обращай внимания.
Ося: Как это — не обращай? Сейчас тушь потечет!
Я: Не потече-е-е-ет...
Ося: Точно говорю — потечет, ты, рева! У бабушки всегда по щекам черные
полосы текут, когда она ревет.
Я: Говорю — не потечет! У меня ресницы не накрашены!
Ося: Настоящие? Не накрашенные? Дай потрогать. Да... Ресницы у тебя что
надо.
Отдаленно слышен странный подвывающий звук, от которого я в страхе
цепенею.
Ося: Это бабушка кричит. Она всегда так меня
...Закладка в соц.сетях
