Жанр: Электронное издание
vasina10
...лимузина и побежала короткими
шажками, семеня на высоких каблуках.
— Нетка?.. — покачнулась было моя мама, но огромные пальцы сжались сильней
и поддержали ее. — Что случилось? Кто эти люди?
— Добро пожаловать на свадьбу, — подошел мой жених. Он ехал в другой
машине и добрался раньше. — Разрешите представиться: Гамлет.
— Очень смешно, — съежилась мама. — Пусть он отпустит мою руку, или я
закричу, — доверительно прошептала она жениху.
Пальцы разжались. Охранник, не переставая двигать челюстями, что-то
прошептал Гамлету и отошел.
— Извините за недоразумение, — бесцветным голосом продолжил знакомство
жених, — но мы не предполагали встретить подобную агрессию в момент приглашения
на свадьбу дочери.
— Свадьбу? — Мама отступила и внимательно оглядела меня. Остановив взгляд
на щиколотке в бриллиантах, она подняла глаза с таким выражением, что я на
всякий случай шагнула за спину Гамлета.
— Мама, это тот самый мужчина, которому я обещала выйти замуж семь-лет
назад, это он!
— А-а-а?.. — Она опять покачнулась, теперь ее поддержал под локоть другой
охранник.
— Не волнуйся, пожалуйста, он подписал брачный договор, по которому
обязуется содержать Нару. Все в порядке!
Подошли Ерик и Авоська. Авоська тут же шепнула:
— Старайся ходить медленней, а то ты похожа на подстреленную в задницу
японку!
— Агелена! — с надеждой бросилась к ней мама. — Что тут происходит?
— Да все в порядке, — отмахнулась Авоська. — Пост-травматический синдром
несостоявшегося изнасилования вылился у вашей дочери в маниакально
доверительное отношение к человеку, встретившемуся ей в лесу в десятилетнем
возрасте. А чего вы ожидали? Воспитание в неполной семье, отсутствие мужчины
как примера поведенческого и физиологического...
— Заткнись! — толкнула я ее плечом.
— Изнасилование?! — единственное, что поняла из слов Авоськи мама.
— Разрешите, я все объясню, — взял ее руку, Гамлет и осторожно приложил к
губам. — Семь лет назад я предложил вашей дочери руку и сердце. Она согласилась
с условием, что сначала закончит школу. На выпускном я напомнил ей о выданном
обещании, сегодня у нас свадьба. Я обязуюсь любить вашу дочь и оберегать ее от
неприятностей.
— То есть эти люди, которые... — Мама махнула рукой и закрыла глаза.
— Да, это двое моих людей, которые поехали за вами, чтобы привезти на
свадьбу дочери.
— А я... Извините, я не знала. Я одного молодого человека... Понимаете. —
Мама понизила голос и кивнула в сторону отошедшего охранника: — Ему надо к
врачу.
Гамлет повернулся, осмотрел охранника, пожал плечами и успокоил ее:
— Не думаю.
— Видите, он все время двигает челюстями? Я его ткнула электрошокером вот
сюда, под подбородок.
Гамлет несколько секунд внимательно всматривается в честные глаза мамы,
потом спрашивает:
— Зачем?
— Он схватил меня за шею!
— Мама! — простонала я. — На тебя надевали жемчуг!
— Во-первых, никто не предупредил меня, что собирается что-то надевать на
шею! — повысила голос мама. — А во-вторых — жемчуг мне не идет! И раз уж мы об
этом заговорили — мне идут только изумруды! Изумруд — мой любимый камень, он
подходит к цвету глаз!
— Извините, — кивнул Гамлет. — Это моя вина. Я приказал своим людям надеть
на вас подарок, усадить в автомобиль и привезти к загсу. Ваша дочь настаивала,
чтобы до свадьбы мы с вами не виделись. Если бы я познакомился, как полагается
— заранее...
— Не начинай! — перебила я. — Когда это заранее? Вчера или позавчера?
— Хорошо! — сдался Гамлет. — Просто подчеркните в каталоге любое изделие
из изумрудов, которое вам понравится! — Он склонился ко мне и тихо спросил: —
Как зовут твою маму, я уже могу это узнать?
— Марина Семеновна.
— Можно просто — Марина! Какие еще каталоги? — Мама вздернула голову и
переключила внимание на меня.
Первым делом она осмотрела мой наряд.
— Пока ты не начала ругаться, я должна тебе объяснить, что на мне надето!
— успела я до того, как она открыла в возмущении рот.
— Девочки. — Гамлет взял нас обеих под руки. — Объяснитесь по дороге,
умоляю!
— И что же это на тебе надето? — Мама старается из-за жениха рассмотреть
меня получше.
Гамлет соединяет перед собой наши локти и отходит.
— Ты знаешь, какой паук плетет самые прочные сети?
— Паук?..
— Да, паук! Самые прочные сети плетет паук по имени Нефила!
— Неточка, прошу тебя, не начинай...
— Это на другую тему! Из сетей Нефилы не может выбраться даже небольшая
птица!
— Ну и ладно, ну и хорошо, — гладит мама мою руку.
— Конечно, хорошо! Знаешь, где живет Нефила? На Мадагаскаре. А знаешь,
зачем ходят в лес мадагаскарские женщины?
— Ну, зачем?.. За бананами, наверное?..
— Нет.
— За грибами, за червями... я не знаю!
— Они ходят в лес за пауками! Очень бережно собирают много-много нефил в
корзины и несут их домой. Моя мама закрыла глаза и содрогнулась.
— Если хочешь, — она сильнее сжала мне руку, — мы сейчас с тобой разорвем
у колен эту идиотскую обертку, из-за которой ты семенишь, как подбитая утка,
скинем туфли и побежим что есть мочи к метро. А?..
— Ты не поняла. Они приносят их домой и вытаскивают из пауков нити
паутины! Это прочные золотистые нити, из которых они ткут ленты, переливающиеся
на солнце. А пауков потом опять относят в лес на прежнее место.
— Прекрасно. — Мама оглядывается. — Жаль, электрошокер у меня отобрали...
— Это очень дорогой шелк! Его только два часа тому назад доставили
самолетом. Посмотри, какой способ плетения! Я потому и не известила тебя
заранее о свадьбе, что шелк могли не достать — все-таки четыре метра...
Мама остановилась. Еще раз осмотрела меня.
— Ты хочешь сказать, что это?..
— Точно. На мне надета паутина мадагаскарской Нефилы!
— А что это за подозрительное пятно под паутиной? Мне кажется или это в
самом деле — красные трусы?!
— Точно.
— Детка моя бедная! — обхватила меня мама. — Мы в суд подадим! Не
беспокойся. Если тебя привезли сюда под принуждением, не сопротивляйся, улучи
минутку...
— Мама! — трясу я ее. — Это тот самый мужчина! Неужели ты не помнишь? Я
рассказывала тебе, когда вернулась из Загниваловки! Вспомни — пирожки с
яблоками, рыбное масло в горшочке! Ну?
— Ты меня пугаешь! Ты мне что-то рассказывала про Красную Шапочку и волка,
при чем здесь свадьба?
— Вы мнете дорогой мадагаскарский шелк, — присоединилась к нам Авоська.
— Агелена, ты знала? — набросилась на нее мама.
— Я до последней минуты надеялась, что Нефила струсит. Да куда там! Вы что
— не видите? Ваша дочь влюблена!
— Как это — влюблена? — хватается за голову мама. — В кого? Когда она
успела?..
— Семь лет уже, — вздыхает Авоська.
— И Марго знала? — подозрительно щурится мама.
— Да, — кивает Авоська. — Мама пыталась помочь Нефиле. Профессионально.
Ну, вы же ее знаете...
— А отец? Он знал?!
— Ну, вы уж скажете, — усмехается Авоська.
— Да! Ты говори, да не заговаривайся, — поддержала ее я. — Папочка только
год как приобрел устойчивое психологическое равновесие, до этого его нельзя
было нервировать.
— Психологическое равновесие? — подозрительно прищурилась мама. — И как
его зовут?
— Кого? — опешила я.
— Это самое равновесие?!
Авоська только грустно усмехнулась:
— Вас не обманешь. Это пациентка мамы. Ей сорок семь.
— Не хочу ничего о нем знать! — вспомнила мама свой зарок. — Агелена! —
Она посмотрела строго, хотя строгие взгляды получаются плохо, когда приходится
задирать голову вверх. — Ты же сестра Нетке, ты выросла в среде постоянного
обсуждения сексуальных отклонений! Почему ты ее не отговорила?
— Включи свои мозги и прекрати орать! — дернула я маму, развернув ее к
себе. — Включила? Семь лет назад ты разбудила меня в шесть утра и заставила
печь пирожки, помнишь?
— Да, но я не хотела...
— Если бы ты могла хорошо готовить, ничего бы не было! Твой инфантилизм и
страх перед Рутой привел к этой свадьбе.
— Мы еще сделали селедочное масло! — обрадованно добавила мама. — Что ты
говорила? Извини, я прослушала. Мы сделали масло с вареной горбушей и красной
икрой, представляешь? — объяснила она Авоське. Авоська смотрит на меня и делает
большие глаза.
— Извини. — Я обнимаю маму и глажу ее по спине. — Я очень устала. Я иду в
загс, потому что уже семь лет представляю всякие неприличные вещи, которые мы
делаем с моим женихом. Надо этому положить конец.
— Убить? — вдруг шепотом предлагает моя мама. — Подать на него в суд?..
— Нет. Сделать наконец все эти неприличные вещи в реальности и устроить
Нару. Где она, кстати?
— Марго обещала привезти. Да вот они, стоят у дверей.
И я сразу увидела стильную высокую Марго и девочку рядом с нею — в пышном
розовом платье и туфельках с бантами.
— Ты потрясающе выглядишь! — воскликнула Марго, сразу же бросившаяся мять
пальцами шелк.
— У тебя трусы светятся, как красный светофор, — одобрила и Нара. Подумала
и добавила: — Через натянутый презерватив.
— Мы же договорились, что ты будешь держать рот закрытым! — простонала
Марго, не переставая меня ощупывать и остановившись глазами на украшенной
щиколотке. — Вы только послушайте! — прошептала она, пораженная, не в силах
отвести глаз от ожерелья на моей ноге. — Светофор, на который натянут
презерватив!..
— А зачем тогда ко мне подвели поздороваться этого огрызка в разорванном
сзади пиджаке? — Нара ткнула пальцем в толпу. Марго, не глядя, шлепнула ее по
руке.
Я оглянулась и сразу заметила мальчика во фраке, с черной бабочкой на
ослепительно белой рубашке и с тщательно прилизанными волосами. Он смотрел на
меня, криво усмехаясь. Он был совершенной копией своего отца, только
уменьшенной и оттого устрашающе комичной, и по спине у меня пробежала первая
дождинка будущих ливней ужаса, которые этот юноша еще призовет на мою голову.
В загсе Ерик отвел Гамлета в комнату отдыха, застопорил ручку двери стулом
и просил еще раз как следует подумать.
— Сейчас самое удобное время отказаться от этой нелепой затеи, —
уговаривал он. — Мамаша невесты вся трясется от негодования, покажи ей, какой
ты плохой мальчик — они с дочкой убегут отсюда не оглядываясь и всю жизнь потом
будут вспоминать, как счастливо избежали кошмара.
— Я обещал девочке жениться, я выполню это обещание, — отстраненно
пробормотал Гамлет, задумчиво разглядывая что-то в окне.
— Значит, наша дружба уже ничего не стоит, — не спросил, а констатировал
Ерик.
— А при чем здесь дружба? — отвлекся от окна Гамлет.
— Я тебя прошу как друг: прекратить эту комедию. Я вот этим местом,
понимаешь... — Ерик стукнул себя в грудь, — чувствую крупные неприятности. Я не
доверяю этой девчонке. Да и балаган со свадьбой!.. Ты меня знаешь. Я очень
чувствительный насчет неприятностей. Я и тогда вам с Коброй говорил, чтобы вы
не лезли в то дело, говорил?!
— Ерик, я не понял, что у тебя тут? — Гамлет ткнул пальцем в то место, в
которое только что колотил кулаком юрист.
— Душа у меня тут!
— А, душа! А я думал — желудок.
— Не надо меня смешить, — отмахнулся Ерик.
— Смешного мало, — кивнул Гамлет. — И зря ты вспомнил про то дело, зря. Я
как раз по тому самому делу и оказался тогда в лесу. И до сих пор сижу на
счетчике у некоторых весьма важных особ. А в лесу я встретил девочку... —
Гамлет поправил галстук на Ерике. — А знали-то всего четыре человека об этом
деле. Четыре. Ты да я, Кобра да Генерал. Мне твои желудочные ощущения сейчас ни
к чему. Я женюсь — и точка.
— Какого черта ты вообще поехал в тот лес! — зашипел Ерик.
— А это потому, друг мой детсадовский, что Кобра, выйдя из самолета, сразу
сказал: «Гони в часть!»
— Да-а-а... — Ерик помолчал, потом потрепал Гамлета по руке. — Тяжелый год
был этот восемьдесят девятый, — вздохнул он. — Зачем себя мучить постоянными
напоминаниями о нем?
— А с чего ты взял, что я себя...
— Брось, Гамлет. Семь лет ты наблюдал за жизнью этой девчушки и ее
прибабахнутых родственников. За семь лет — ни одной зацепки. Самое время
плюнуть на все и забыть, а ты устраиваешь эту свадьбу.
— Я ждал его в аэропорту. Было утро. Ясное. Такая, знаешь, легкая розовая
дымка над полудюжиной самолетов и снующими туда-сюда между ними людишками—с
муравья каждый. Когда пассажиры садились в автобус, Кобра в него вошел
последним. Он двигался с трудом, я это заметил и на большом расстоянии. А в
проходе для встречающих не появился. Ко мне подошла сопровождающая и попросила
забрать его из автобуса. Сказала, что он перебрал в самолете. Я не поверил.
Подхожу — а он уже спустился вниз, стоит на ветру— там всегда сильный ветер —
улыбается желтым лицом, и из багажа — только пакет небольшой. Его Кобра
прижимал обеими руками к животу. Вот сюда. Пониже того места, где у тебя душа
прячется. Вот так. Пупок закрывал. «Отведи, — сказал, — меня к машине, только
нежно. И улыбайся». И я как дурак улыбался, пока тащил его к автомобилю. Я
сразу понял, что случилось несчастье, а улыбался потому, что думал — это знак
такой. Кто-то держит его на мушке, я должен улыбаться... Бред полный, а тогда
казалось самым важным на свете...
— Гамлет...
— Не перебивай. В машине он сразу сказал: «Гони в часть». Я включил мотор,
он — на заднем сиденье — пакет убрал от живота, а там — дырка. Я только
спросил: «Где тебя?» Он сказал, что его вели от самого банка, что стреляли уже
возле аэропорта, что пуля, похоже, разрывная, что в самолет вошел чудом —
турецкая полиция подкатила к отъезжающему трапу, когда люк уже закрыли, и что
держится он последние шесть часов только на стимуляторах. Два раза были
глубокие обмороки. Багаж утерян. Но Кобра сказал, что все сделал. И мы будем
победителями, если я довезу его живым в медсанчасть под Струнино. На ходу одной
рукой я перелопатил и скомкал в один ком все бинты, что были в аптечке. Кобра
принял две последние таблетки. До Загорска я выжимал сколько мог. А потом
заблудился. Вроде повернул правильно, а смотрю — указатели на Александров
пошли. Вернулся, поехал проселочными. А Кобра говорит: «Останови, я подышу». Мы
останавливались три раза. Два раза он дышал, а последний... заднее колесо
завязло. И Кобра стал умирать. Из него уже и кровь не вытекала. И машина — ни с
места! Я не спрашивал его, он сам заговорил. «Узнаешь, где деньги, когда
привезешь меня в санчасть». Я вижу — он уже... Плохо так на меня смотрит,
другим взглядом, незнакомым. Тогда я попросил, чтобы он сказал. Ни в какую.
Ухмыляется погано так, как будто подозревает, что я его брошу. Знаешь, Ерик, я
иногда вижу его во сне. Он стоит на большом пространстве, вроде летного поля, и
зажимает свою рану на животе. Знал бы ты до чего я дошел там в лесу!.. В дверь
постучали.
— Нам пора уже, — встал Ерик.
— Нет, ты не знаешь, я этого еще не говорил! Я тебе это сейчас скажу,
чтобы освободиться. Девочка в ле -су — она появилась вдруг, как ангел,
понимаешь? Я обыскал Кобру везде, а когда ее увидел, подумал, что в рот не
заглядывал. Когда он перестал дышать, я выпил почти бутылку виски. И — ничего.
Так, поведет иногда в сторону, а так — ничего. А девочка чистенькая такая,
нежная и совсем не испугалась. Смотрит на меня с жалостью, ладошкой своей по
голове погладила. Ерик, дай мне марочку.
— Гамлет...
— Дай марку, я сказал, а то упаду при всех в падучей.
Ерик достает из нагрудного кармана блокнот и протягивает, отводя глаза.
Гамлет осторожно поддевает ногтем небольшую марку с изображением синего
слоника и кладет ее липкой стороной на язык. Аккуратно закрывает блокнот. Через
полминуты он уже задумчиво мял марку передними зубами, а Ерик смотрел на его
рот и потел.
— Во рту ключа тоже не было, — сплюнул Гамлет и встал. — Знаешь, что я
сделал? Я металлоискателем по Кобре прошелся! Вот до чего я тогда дошел.
— Металлоискателем, — кивнул Ерик.
— Именно. — Гамлет разглядывал себя в зеркало. — Восемьдесят девятый.
Тяжелый год. Я всегда ездил с оружием, сканером и металлоискателем.
Они вышли в праздничный гул, в нарядную суматоху, в запахи духов и пудры.
— Ну что? — наигранно бодро Гамлет подхватил невесту на руки. —
Познакомить тебя с сыночком, мамочка?
Я нашла глазами мальчика во фраке.
— После регистрации. —Я настороженно разглядывала его странные глаза. —
Как только будут соблюдены все формaльности, ты меня познакомишь с сыночком, а
я тебя — с моей тетей. Вон она, в розовом платьице, на коленях у своего брата
сидит.
— Брата? — кое-как сфокусировал взгляд Гамлет на странной паре в холле:
высокий черноволосый красавец с девочкой. — Постой, это же... Это твой папочка,
какой брат?..
Тут уже я не выдержала — схватила жениха за ладонь и сжала ее что было
сил.
— Откуда ты знаешь, что это мой папочка? Ты что, следил за мной?!
— Птичка моя, у меня вклады в трех заграничных банках, яхта, дом во
Франции и боулинг-клуб в Москве. Неужели ты думаешь, что я подхвачу первую
попавшуюся выпускницу школы и потащу ее в загс? Конечно, следил! На то у меня
есть служба безопасности, а ты как думала?..
— Я?.. Я думала, что ты меня забыть не можешь! — зашипела я, дергая
ногами, и размахнулась зеленым .букетом. — Я думала, что ты без меня жить не
можешь!..
— Конечно, не могу! — Он поставил меня на пол и закрыл голову руками. — И
забыть не могу! Спасите! Меня убивают капустой — это... Это полный беспредел!..
Тогда, в лесу, его стошнило как раз на мои сандалии. Я стояла и смотрела
на желтоватую жижу, залившую их. А он ушел в кусты и еще минут пять
выворачивался наизнанку. А я все стояла и ждала чего-то. Насыпала на сандалии
землю и смахивала ее. Это мало помогало, но я упорно нагребала землю одной
ногой на другую и уже собиралась заплакать, когда он шумно вышел — бледный, с
огромными безумными глазами и с ножом в руке.
— Рот не открывается, — развел он руками и с идиотским видом подмигнул
мне. — Попробую ножом разжать зубы...
Такого я уже не выдержала. Я побежала, крича что есть силы, напролом,
ничего не видя и не ощущая, пока не выскочила на открытое место, и солнечный
свет ударил по глазам, и, поскользнувшись на мокрой глине, я упала и плавно
сползла к воде небольшого пруда, все еще крича. Я кричала бы, наверное, долго,
если бы не рыжая девчонка в панаме и с сачком. Она зачерпнула рукой воды и
плеснула мне в лицо.
— Дура! — крикнула я тут же.
— Сама дура! Ты что, припадочная? Посмотри только — всех убила!
— Это не я! Не я! — Пытаясь подняться, я опять падаю, девчонка с сачком
бросается ко мне с воплем, она .уже совсем рядом, я вижу ее бешеные глаза цвета
крепкого чая и даже успеваю подумать — у меня такие же! — прежде чем,
вцепившись друг в друга, мы не скатились по глине в воду.
— Кретинка! — сказала девчонка, как только откашлялась и сняла тину с
головы. — Ты убила восемнадцать серебрянок!
— Кого?..
— Ты упала на соток, в нем было восемнадцать самок! Что я скажу Тили?..
Сначала я подумала, что чокнутая девчонка собирает змей, а я на них упала.
Попробовала вскочить и броситься наутек, но обнаружила, что не могу сдвинуться
с места. Ноги мои, измученные сегодня как никогда, отказались повиноваться.
— Меня парализовало... наверное, — пожаловалась я. — Это от холодной
воды, как ты думаешь?
— Это тебе божеское наказание! Ну вот от кого, скажи, пожалуйста, ты так
бежала?!
— От этого... мужчины с ножом.
— Ври больше! Здесь никого нет! Еще скажешь, что он хотел тебя зарезать,
да?
— Нет. Он хотел ножом открыть рот у трупа. Я потеряла корзинку. Вернее, я
ее не потеряла, я ее запрятала, а мужчину стошнило, когда я сказала — рыбное
масло...
— Что еще за гадость? — скривилась девчонка, встав в воде и отжимая подол
платья.
Она достаточно ловко поднялась вверх по скользкой глине, расставляя ступни
в стороны, как это делают лыжники при подъеме. Я сидела в воде и смотрела, как
глина выдавливается сквозь ее длинные пальцы ног коричневыми слизняками. Я
решила тоже разуться — заодно и сандалии вымою!
Девчонка присела у сетки с металлическим кругом, который она, вероятно, и
называла сотком. Потом прошлась на четвереньках, разглядывая что-то в траве.
— Четверо живы! — доложила она. Присела, покачиваясь и обхватив коленки
руками. Наблюдать, как я полощу сандалии.
— Это все равно что селедочное масло, — сказала я, надеясь достигнуть хоть
какого-то понимания и получить ее протянутую руку помощи. Без помощи мне из
этой скользкой глины не вылезти. — Селедки не было. Мама сварила соленую
горбушу, а потом мы добавили икры. Селедочным маслом это уже не назовешь. Это
гораздо вкусней. Вот я и назвала масло — рыбным. А его от этого стошнило прямо
на мои сандалии.
— Кого стошнило? Убийцу?
— Он не убийца. Наверное... Он предложил мне выйти за него замуж.
— Да ну?! — насмешливо хмыкнула девчонка и покачалась. — И ты согласилась?
— Я пока не могу. Я несовершеннолетняя. И школу закончить надо.
— Скажите, пожалуйста, какой прагматизм! — продолжала насмехаться
девчонка. — А у тебя, кроме масла, случайно, пирожков еще не было?
Я поправила на голове чудом уцелевшую во время моего пробега красную
шапочку, но обижаться сил уже не было. Я только кивнула:
— С яблоками.
Это произвело мгновенное действие. Девчонка вскочила, скользя спустилась
вниз и протянула мне руку с ужасно серьезным выражением лица. Когда она
вытащила меня наверх, я потрясла рукой, надеясь, что плечевого вывиха не будет,
и спросила:
— Что такое прагматизм?
— Как тебя зовут? — вместо ответа спросила девчонка.
Всегда, когда мне'задают такой вопрос, я задумываюсь. В этот раз я
доверилась безоглядно и сразу:
— Нефила.
— Агелена! — вдруг обрадовалась девчонка и протянула мне ту же руку,
которой она с необычайной силой волокла меня вверх.
— Нет, мама почему-то выбрала имя Нефила, Агелена ей не понравилось, —
чувствуя странное напряжение (на удивление у меня уже сил не было), ответила я,
пряча свою руку за спину.
— Меня зовут Агелена Воськина! — закричала девчонка. — Ты моя сестра! Мы
тебя ждем, ждем, а ты бегаешь по лесу!
Я оглядела место на траве позади себя и, не обнаружив никаких сотков, с
облегчением села и только потом спросила:
— В каком смысле — сестра?.. Ты незаконнорожденная дочь моей матери?
— Я законная дочь твоего отца! Я родилась через семь месяцев после тебя!
Ну? Неужели тебе никто про меня не рассказывал?
— Дочь отца?..
— Да тебе и правда плохо! Меня родители отправили в Загниваловку к бабушке
на лето. Тебя никогда не отправляли, а меня — каждый год! До дома далеко —
дойдешь?
— Подожди. Кто это — серебрянка? — Я все еще боялась четырех выживших
змей.
— Конечно, паук! — радостно объявила Агелена. — Кто же еще?
— Паук?.. Я никого не вижу.
— Вон они, посмотри на кувшинки! Знаешь, кто первый в мире изобрел
водолазное снаряжение?
— Конечно, знаю. — Я на всякий случай прилегла на локти, потому что
кувшинки, на которые я пристально смотрела, вдруг расплылись мутными пятнами по
воде. — Водолазный колокол изобрели древние греки.
— Ерунда эти твои древние греки! Водолазный колокол первой изобрела
серебрянка. Она сплетает под водой плотный шелковый купол, цепляет его
паутинками к водорослям, а потом наполняет воздухом.
— Изо рта?.. — тупо поинтересовалась я и тем самым разозлила девчонку.
Глаза ее посветлели, у меня тоже так бывает, тогда мама говорит, что от злости
у меня глаза лимонятся.
— Для такого имени ты слишком тупая, — заявила девчонка и тут же потемнела
глазами. — Хочешь посмотреть?
— Да. Нет... Я плохо вижу, я очень устала.
— Это нужно смотреть лежа! Тогда бинокль не дергается.
— Бинокль? — Я с недоверием беру в руки тяжелый предмет.
— Смотри на воду рядом с листом кувшинки. Ты должна заметить, как паучок
всплывет!
Я смотрела в бинокль, а Агелена рассказывала.
— Сначала серебрянка перевернется вниз головой и выставит брюшко. Потом
обхватит брюшко передними и задними ногами, перекрестив их над водой. Потом
ноги третьей пары...
— Третьей?
— Ты что, не знаешь, что у паука восемь ног? — с ужасом спросила Агелена.
— Третья пара ног упирается в рамку из первых четырех и образует ловушку для
капли воздуха. С этой каплей серебрянка погружается в воду и плывет к заранее
сплетенному под водой колоколу. Выпустит туда воздух и — за следующей каплей,
пока весь колокол не наполнится. Она потому и называется серебрянкой, что,
перетаскивая воздух на себе, под водой светится облепившими ее капельками.
— А она не заблудится под водой? Если она тащит воздух, как исхитряется
глубоко нырнуть? — заинтересовалась я, но не потому, что наконец разглядела
ныряющую серебрянку, а потому что под биноклем закрыла глаза и дала им
отдохнуть, а с закрытыми глазами думается легче.
— Она не заблудится — это раз! — радостно сообщила Агелена. — Потому что
всегда тащит за с обой страховочную нить. И хорошо опускается вниз — потому что
вниз брюшком! Брюшко — тяжелей! Брюшко — тяжелей!
Я убрала бинокль от лица. Агелена прыгала на одной ноге возле меня.
— Зачем она это делает? Зачем строит купол, таскает туда воздух?
— Живет она там! Ей нравится под водой. А хочешь, мы посмотрим, как она
там сидит? Как она убирает в своем куполе, проветривает его через форточку? Она
только есть в воде не может. Ест на суше.
— Через бинокль посмотрим?
— Нет, что ты. Через бинокль мы ничего под водой не увидим. Мы спустимся в
воду, пройдем немного ногами, потом наберем воздуха и осторожно опустим головы
под воду. Если двигаться медленно и осторожно, не поднимая ила, то...
— В другой раз! — перебила я Агелену.
...Закладка в соц.сетях
