Жанр: Электронное издание
profkill
..., куда прикажут, – просить прощения у остальных. Ты мне нужен живой.
Вопросы?
Вопросов у меня не оказалось. Дон настоятельно посоветовал мне
никуда не высовываться из дома (он не знал, в каком состоянии мой дом!) и, если
что, – немедленно звонить ему. Я торжественно пообещал следовать всем его
рекомендациям и помчался в кабинет – заказывать такси. Вопреки совету Бо я все
же решил заехать к Милке и Стасу – и совсем не потому, что здорово по ним
соскучился. Просто во дворе Милкиного дома стояла моя лайба, и для того, чтобы
отправиться в Нижний Яшкуль, мне нужно было забрать ее. Ехать туда на такси,
даже при моем ударном заработке, было бы непозволительной роскошью.
Я уже запер кабинет и собрался было спуститься вниз, как в приемную
вошел Дон и поинтересовался, почему сегодня Оксана не на работе. Я недоуменно
пожал плечами – действительно, почему? На похороны она ехать отказалась, и в
офис утром я приехал один, поскольку у этого изнеженного создания – с
попустительства Дона, кстати, - рабочий день начинается в 12.00 и заканчивается
в 17.00 – с перерывом на ленч в течение 20 минут. Неплохо, не правда ли?
– Она мне ничего не говорила, – сообщил я Дону и вновь отпер
кабинет, чтобы позвонить даме сердца и поинтересоваться, что ей помешало
вовремя явиться на работу.
Оксанин телефон молчал. Я три раза сдублировал попытку дозвониться –
результат нулевой. Легкая тревога, еще не имевшая отчетливой формы, вползала в
мою легко ранимую душу.
– Я заеду, уточню – потом перезвоню, – пообещал я Дону и покинул
офис в легком замешательстве. В принципе ничего особенного в отсутствии
психоаналитички на рабочем месте не было. Такое и ранее случалось: то у нее
насморк, то бессонная ночь одолела после напряженного творческого вечера (эта
фурия пишет женские романы и успешно печатается), то вообще ей ломы вставать –
да мало ли причин могло возникнуть у капризной красавицы для того, чтобы
остаться дома! Тем не менее обстановка требовала разобраться в ситуации: Бо был
прав, утверждая, что мамеды могут запросто выйти на след «СААБа» и взяться за
всех, кто имеет к нему хоть малейшее отношение.
Выйдя из офиса, я обнаружил у входа «99-ю» с включенным мотором.
Водила улыбчиво покивал мне головой и сделал гостеприимный жест –
прошу! Я уселся на правое переднее место, накинул ремень (гаишники у нас
зверствуют не дай бог!) и, назвав адрес Оксаны, запоздало поинтересовался:
– Вы «Курьер»?
– Ага, «Курьер», – подтвердил водила – коротко стриженный крепкий
парень с татуированными запястьями. – Обязательно «Курьер». – И трону машину с
места.
– Слушай, сказали, вроде бы «шестерка» должна подойти! – вспомнил я
и обмер, как тот Плейшнер в предчувствии провала. – Ну-ка притормози!
– Назад смотри, - посоветовал водила. – Только медленно.
Я медленно обернулся. Сзади находилось двое коротко стриженных
молодых людей атлетической антропометрии – как я их проглядел в процессе
посадки, ума не приложу! Ага – вон накидочка из плюща, наверное, лежали на
задней сидушке, прикрывшись накидочкой… Ай-я-яй! Вот это я сдал! Вот это я
деградировал в профессиональном аспекте! Сел в чужую тачку и не замети двух
лишних мужиков – два балла…
– Оберни левое запястье четырьмя витками, – порекомендовал мне тот,
что справа – кареглазый крепыш с какими-то проблесками интеллекта во взоре. –
Держи, – он бросил мне на колени катушку широченного скотча.
Я послушно взял скотч и сделал, что приказали. Вообще-то, насколько
вы успели понять, я не настолько послушный, чтобы с полуоборота выполнять
распоряжения этой быкообразной публики. Я бы предпочел зарядить тому, что
слева, наотмашь кинтасами в шнопак, забодать водилу башкой в висок и придушить
того, что справа сзади. Потому что «быков», какой бы они славной группировке ни
служили – без разницы – я патологически не перевариваю. В том, что это «быки»,
сомневаться не приходилось: они у нас в городе все одинаковые. У этих «бычков»,
сзади меня, имелись пистолеты с глушаками – вот в чем загвоздка! И держали они
их очень даже сноровисто – один вставил ствол между креслом и подголовником,
уперев его мне в затылок, а второй зафиксировал оружие, прижав его к сидению
водилы и направив между креслами мне в бедро.
– Молодец, – похвалил меня кареглазый. – Теперь – руки назад.
Я выполнил и эту команду – они замотали мои запястья скотчем, и мне
пришлось неудобно сесть боком, разместив спутанные за спиной руки между
сиденьями.
– У нас с вашими буграми все обговорено, пацаны, – медленно
проговорил я, стараясь придать своему тону уверенность. – Бабки отдаем,
извинялки приносим – в пятницу все будет утрясено. Смотрите не наделайте
глупостей!
– Заткнулся бы ты, – сказал кареглазый. – А то мой кореш тебя боится
– говорят, ты неслабый рукопашник! Так он с перепугу может тебе в жопу
стрельнуть. А, Митяй?
– Запросто, – басом ответил Митяй. – Как только он губами зашевелит,
так и боюсь – у меня со страху аж х…й встает!
Ребятишки довольно заржали, демонстрируя хорошие зубы, – я, наблюдая
в зеркало, от души порадовался, что существуют еще в нашем загаженном мире
такие вот крепенькие экземпляры. Таких и ломать-то жалко – сердце кровью
обливается!
– Ребятки, напрасно вы так, – ласково проговорил я, стараясь
выглядеть мудрым и прозорливым. – Охранники в офисе видели вашу тачку и
запомнили номер. Там, куда я еду, меня ждут – так что, если не прибуду вовремя,
подымут тревогу…
– Нам сказали тебя привезти, и всех делов, – миролюбиво сообщил
кареглазый. – А то, что нас засекли ваши охранники и тебя где-то ждут – нам по
барабану… Нам токо че-то непонятно. Про каких ты там бугров тянешь – у нас
бугор один!
– Как один? – удивился я. – Вы чьи, ребята?
– Кировские мы, – охотно сообщил кареглазый и ответно удивился: – Ты
че застыл, парень?
А я действительно застыл. Страшная догадка обожгла меня и на секунду
парализовала мышцы. С Кировской бригадой я никогда не конфликтовал – она
«работает» на окраине города, в промышленном районе, где я ни разу не был. И
мне вроде бы нечего расстраиваться – я им ничего не должен. Но вот бригадир
Кировского района… бригадир… черт, а я уже совсем выбросил это из головы,
считая, что данный фрагмент моей жизни никогда больше не вернется ко мне в виде
какой-нибудь непредвиденной пакости! Бригадиром Кировского района был некто
Виктор Романович Снегов по кличке Протас – сын Романа Снегова, выброшенного
мною две недели назад в «шестисотом» «мерсе» с неудобного для поворота участка
шоссе № 127…
Глава 10
Кировская бригада в отличие от остальных бандформирований
Новотопчинска состояла преимущественно из полуграмотной шпаны
фабрично-заводского разлива. Если остальные группировки имели четко выраженную
структуру синдиката со всеми традициями, условностями и своеобразной
номенклатурой, то в Кировской бригаде ничего этого не было. Не было спортзалов
с хорошо оборудованными тирами, массажных кабинетов, саун и инструкторов
рукопашного боя, не было дисциплины подчиненности и совершенно отсутствовало
чинопочитание иерархов, входящих во внутреннюю структуру клана. Кировцы
поголовно были представлены малограмотным рабочим людом, издревле ютящимся в
коммуналках и «хрущобах» и потому имеющим великолепную криминальную спайку.
Представьте себе: на огромной площади располагается целый ряд крупных
промышленных предприятий всероссийского значения, а вокруг этих предприятий,
прямо в промышленной зоне, компактно понатыканы дореволюционные трущобы, в
которых проживает все низшее сословие нашей славной тяжелой индустрии. В плане
раскрываемости Кировский был и остается «мертвым» районом: сколько помню, там
никогда не был изобличен хоть один убийца, несмотря на многочисленные трупы
ежедневной свежести, никогда никто не писал заявлений о грабежах и
изнасилованиях (а грабят и трахают кого попало в каждом подъезде!) и никто не
выступает в средствах массовой информации с жалобами на ухудшение криминогенной
ситуации в районе. Кировцы всегда разбираются со своими проблемами сами. Я еще
в детстве усвоил: увидел кировца – перейди на другую сторону улицы. Никто из
нас не рисковал приближаться к границе Кировского района и не дружили с
девчонками там проживавшими – это было смертельно опасно. На этих отправных
моментах, собственно и зиждутся особенности устройства Кировской бригады. Это
плохоуправляемая банда отчаянных головорезов числом что-то около семидесяти
человек, специализирующихся на торговле дешевым наркотиком – «чернухой»,
доступным по ценам для обитателей рабочего района, торговле дешевыми
проститутками – дочерьми этих же самых рабочих, торговле краденым (сюда из
города тащат все, что под руку подвернется) и, помимо этого, организация
азартных игр. Кировская братва – самая дурная и непредсказуемая во всем городе,
они могут отмочить любой идиотский номер, не сообразуясь с интересами своего
финансового благосостояния. Для них главное – сохранить имидж самой отвязной
группировки. Короче, дикие. Пахом, вор Новотопчинска, товарищей из Кировской
бригады иначе как беспредельщиками не называет, несмотря на то, что кировцы
исправно платят в общак и к Пахому относятся хорошо. К стыду своему, я должен
признаться, что наша фирма не делает исключения: мы имеем с ними какие-то
отношения по части отмывания их «черного нала» на территории
деревообрабатывающего комбината, что в Кировском районе располагается тарный
цех, который пашет исключительно на нашу фирму.
Рулит всей этой бандой старший сын Снегова, Протас – здоровенный
мрачный парниша, обладающий первобытным интеллектом и чрезвычайно обостренным
чувством опасности. Как и папашу, его неоднократно пытались списать в расход
разные товарищи, мнящие (тут будет уместнее сказать – мнившие!) себя крутыми и
ловкими парнями. Тех парней давно уже нет в природе – их могилки вы можете
обнаружить в различных местах обширного Новотопчинского кладбища. Протас славен
тем, что может укокошить любого, кто ему не понравился чисто внешне, а потом
поинтересоваться: а что, собственно, этому парню было нужно?! Чтобы иметь с
этим маньяком дело, его надо расположить к себе с первой секунды общения – в
этом случае есть шанс остаться в живых и заполучить своеобразное расположение
всей Кировской братвы. Если Протас укажет на вас своим приближенным и заявит:
«Это – мой кореш!» – вас в любом месте будут приветствовать кировские «быки» –
обычно они это делают очень шумно и церемонно: орут с другого конца квартала:
«Здорово, братуха!!!» – и бегут обниматься и лобызаться. Так что, ежели вас
угораздило удостоиться расположения Протаса и при этом вы не страдаете манией
величия, вам очень скоро придется прятаться за тонированными стеклами
собственного автомобиля, а по улицам города перемещаться приставными шагами,
вертя головой на сто восемьдесят градусов и пребывая в готовности нырнуть в
случае необходимости в первую попавшую подворотню.
Вот такой славный парень этот Протас, к которому меня везут. Быстро
припомнив все, что я слышал об этом типе, я горько пожалел, что в свое время не
удосужился завоевать расположение бригадира. И принялся размышлять, как бы ему
понравиться с первого взгляда, с первого слова. Мне отчего-то не улыбалась
перспектива быть застреленным где-нибудь на повороте шоссе только из-за того,
что я могу чисто внешне не заимпонировать мрачному детине, вмешавшемуся в мою
судьбу.
Мы остановились на повороте 127-го шоссе – том самом, откуда
отправился в полет две недели назад папаша бригадира Кировского района. Я
достаточно хорошо знаком с основами психологии и прекрасно понял, что это не
более чем дешевый трюк с целью оказать давление на психику объекта – тем не
менее сердце мое тоскливо сжалось, когда из поджидавшего нас «Мерседеса-300»
медленно выпростался здоровенный детина и вразвалку приблизился к «99-й».
– Ну и что скажешь, покойник? – тяжелым низким голосом
поинтересовался он, присев на корточки и оказавшись лицом к лицу со мной.
Я недоуменно пожал плечами – система кровообращения давно получила
причитавшийся ей адреналин, дыхание работало на легкое перенасыщение организма
углекислотой, при котором реакция замедляется и со стороны кажется, что человек
вял, апатичен и совершенно безразличен к любой форме давления. В таком
состоянии я могу врать все, что угодно – ни один мускул на лице не дрогнет.
– Тебе че – язык отрезали, идиот?! – по-своему истолковал мое
молчание Протас. – Или ты думаешь, что у Дона в «шестерках», значит, тута тебе
должны все жопу целовать?
– Ничего не понял, совершенно ничего! – спокойно сказал я, выдержав
немигающий взгляд водянистых глаз бригадира. – Я вашему району ничего не
должен. С центральной братвой у меня заморочки – есть такое дело. Но с вами –
никаких проблем.
Бригадир недовольно крякнул, показал на меня пальцем и пошел к
ограждению. Кареглазый и Митяй сноровисто вытрусили меня из «99-й» и подтащили
к краю оврага.
– Смотри туда! – скомандовал Протас, схватив меня за затылок и
слегка пригибая голову книзу.
Я посмотрел – ничего особенного. Не успевшая зарасти травой борозда
от проелозившего боком по склону «мерса» Снегова-старшего дп отдельные кучки
мусора – вот и все отличия от ситуации двухнедельной давности.
– Это здесь Роман Петрович разбился? – поинтересовался я с
неподдельным любопытством в голосе. – Мне Дон рассказывал…
– Смотри!!! – взревел Протас и сильнее сдавил мой затылок. – Смотри,
паскуда и думай!
– Мы же не представлены друг другу, Протас, – хрипло пробормотал я,
опасаясь, что этот придурок может в припадке ярости сломать мне шею. – Я тебя
знаю заочно, ты меня – тоже. Я знаю, что у тебя горе, но это же не повод, чтобы
на первом встречном вымещать свою боль! Ты очень грубый парень – так дела не
делаются.
Протас отпустил мой затылок, ухватил меня под мышки и рывком
повернул к себе – силища, я вам скажу, как у буйвола!
– Ну-ка, ну-ка, что ты там прогундел, огрызок? – заинтересованно
спросил бригадир. – Повтори, да повнятнее!
– Если ты мне развяжешь руки, дубина, да отдашь своим парням ствол,
я тебе покажу огрызка, бык ты недоделанный!!! – весомо продекламировал я,
внутренне обмирая от страха. – Или тебе слабо, индюк?!
Эх, как заливисто хохотали приближенные Протаса, обрадованные моим
выступлением! Митяй и кареглазый пополам сложились – как после хорошего удара в
печень, водила «трехсотого» заинтересованно выставил башку из окошка и,
распахнув пасть в золотозубом оскале, гыкал на вдохе, стукая ладонью по дверце.
Владелец «99-й», парниша с татуированными запястьями, и Протас удивленно
переглянулись и синхронно пожали квадратными плечами.
– Ну-ка, Фома, распеленай его, – грозно прищурившись, распорядился
бригадир.
Кареглазый достал здоровенный тесак и одним движением располосовал
скотч, стягивавший мои запястья.
– Ствол, говоришь, отдать, – раздумчиво сказал Протас. – Ствол… Ну а
че – можно! – Он выхватил из-под мышки увесистый «АПС», левой рукой извлек
откуда-то из-под рубахи еще один и протянул оба пистолета Митяю.
– Ну, давай, Арнольд ты наш недокормленный, - приглашающим жестом
поманил меня бригадир. – Покажи дяде «огрызка». – Он махнул несколько раз
руками, разминая плечи, крутанул корпусом и стремительно выбросил перед собой
кулак – будто из пращи булыжником зарядил.
– Что – прямо здесь? – Я несколько замялся. – Тут, между прочим, мы
не один – вон, тачки туда-сюда летают! Нас могут не понять…
– Да и хер с ими, - невозмутимо произнес бригадир. – Тебе не все
равно, где помереть?! На!!! – Протас обманчиво болтанул корпусом вправо и резко
ударил ногой вперед, целя мне в грудь. Отпрыгнув в сторону, я подсек опорную
ногу противника размашистой «вертушкой» – Протас грохнулся на спину и пару
секунд лежал недвижно, удивленно лупая на меня своими мохнатыми ресницами.
– Большой шкаф громко падает, – констатировал я, протягивая
поверженному бригадиру руку. – Тренироваться надо. Витек! Что ж ты сразу попер
– положено разведку боем проводить, мало ли какой противник может показаться?
– Проигнорировав мою руку, Протас напружил лопатки и одним прыжком
красиво выскочил в стойку – несколько тяжеловато, но очень сноровисто.
– Не в счет, – хрипло пробормотал он и несколько сконфуженно
добавил, зыркнул на своих приближенных: – Ну, обмишулился малость… Ком! Ком,
Беби!
– Ну, на тебе «ком», – согласился я и медленно пошел на бригадира,
опустив руки вдоль туловища. Дождавшись, когда я оказался в пределах
досягаемости его булыжников, Протас быстро провел боксерскую серию, целя мне в
голову. Я три раза увернулся, четвертый удар угодил в плечо, намертво отсушив
руку и развернув меня на девяносто градусов, почти спиной к вектору атаки. Из
этого положения я, чуть прогнувшись, стремительно выстрелил пяткой в грудную
клетку противника, сознательно завышая точку приложения усилий. Бригадир
вспорхнул спиной вперед, будто напоровшись на стенку со всего разбега, и рухнул
на землю.
– Во-о!!! – синхронно вырвалось из уст наблюдавших за поединком.
– Фуля «во-о-о»!!! – передразнил я, подходя к поврежденному
бригадиру и подавая ему руку вторично. – Попал бы в солнечное сплетение – тогда
было бы вам «во-о-о»!
– Бригадир принял руку и, кряхтя, медленно поднялся, морщась от
боли. Секунд десять он восстанавливая дыхание, затем с надрывом произнес:
– И… иде ж ты так надрочился, малой? Да я в этом городе любого урою
одним ударом! Оо-о-ох, зараза, – всю грудину отшиб… зараза!
– Да ты мне тоже плечо отсушил, Витек, – миролюбиво сообщил я. –
Рука теперь неделю не будет работать. – Тут я соврал – рука уже начала
потихоньку отходить. – Попади я под любой из твоих ударов – унесли бы! Я всю
жизнь тренируюсь, – продолжал я и, чтобы добавить себе весу, сказал: – Черный
пояс по пяти видам единоборств, трехкратный чемпион России по боям без правил:
95, 96, 97-й годы…
– Ну! – удивился Протас и переглянулся с приближенными – те пожали
плечами.
– Вот тебе и «ну»! – произнес я и, закрепляя успех, добавил: –
Прошу заметить – абсолютный чемпион! Там такие маховики были – что ты! Вам
таких за всю жизнь по телевизору не увидать – не то что вживую! Мастера
экстракласса… – и замолчал.
Отряхнувшись, бригадир водворил «АПСы» на место и жестом пригласил
меня присесть в «трехсотый». Я забрался на заднее сиденье, бригадир уселся
спереди, помедлил несколько секунд и сказал:
– Ну… чую – зря я тебя потревожил. Зря. Я в принципе и до этого
мороковал – не может быть, чтобы такой заметный пацан, с таким положением… Ага.
– А в чем дело? – поинтересовался я. – Может, я могу чем помочь?
– Вряд ли. – Протас сожалеюще покачал головой. – Вряд ли… Но, чтобы,
значит, не было между нами недомолвок, слушай сюда. Короче, пахан мой расшибся
– знаешь.
Я утвердительно кивнул и вновь напрягся, мобилизируя организм на
работу в вялотекущем режиме, исключающем острую реакцию и эмоциональные
всплески.
– Сиганул, придурок Протас, показав рукой за овраг, продолжал
Протас, показав рукой за окно. – Щас лежит и ни хера сказать не может –
остальные, кто с им были, значит, дуба дали… ага. А он, значит, токо глазами
хлопает… – Бригадир отвернулся и на некоторое время замолк.
Мне стало грустно. Снегов-старший, как прозорливо предрекали
аналитики ПРОФСОЮЗА, не умер, несмотря на ужасное падение с большой высоты и
хаотичные скачки машины по крутому склону. Несмотря на то что его судьбой
занимался профессионал (извините за нескромность!), Роман Петрович вновь
остался в живых. Трое его спутников отдали концы еще до прибытия бригады
«Скорой помощи», а сам владелец «шестисотого» «мерса» получил компрессионный
перелом позвоночника, перелом грудины, обширную контузию и в настоящий момент,
под охраной парного круглосуточного поста, выставленного Кировской бригадой,
находился в нейрохирургическом центре областной поликлиники. Он опять
выкарабкался, этот стойкий деревянный король, – дурная привычка жить сработала
даже в такой безысходной ситуации. Только, как мне кажется, на этот раз Роман
Петрович несколько поторопился цепляться за зыбкую кромку нашего несовершенного
мира. Врачи дали стопроцентный прогноз – жить он будет хоть тридцать лет – при
соответствующем уходе, а вот двигаться – увы…
– Ну так вот, – продолжил бригадир, закурив, – там получилась одна
интересная штуковина… – Протас потыкал в сторону оврага: – На склоне мы нашли
порванную резиновую бабу. Врубаешься, кореш?
Я мудро кивнул и несколько напрягся – повествование становилось
интересным.
– Мне стало интересно – откуда это тута такая штуковина появилась, –
вещал бригадир. – Подрядил я, значится, одного толкового пацана из ментов
разобраться, че почем. так Вот – пацан тот дал интересный результат: баба новая
– токо купленная, можно сказать, а порвали ее колеса машины моего пахана…
Врубаешься, корешок?
Я опять мудро кивнул, но на этот раз полагалось проявить
любопытство:
– Получается, – бригадир сожалеюще пожал плечами. – Получается, что
она была надута, когда пахана тачка на ее наехала, – так эксперты заключили…
ну, по характеру поврежденный. Ага… Получается, что какая-то падла подбросила
эту самую бабу под колеса моему пахану, и из-за этого он сиганул с поворота…
– Это мент так сказал? – осторожно поинтересовался я. – В смысле –
эксперты такое заключение дали?
– Ни хера они не дали! – сурово произнес Протас. – Водила бабу
увидал и начал тормозить – вот их и выкинуло с поворота. Он думал, что она
настоящая, баба-то… они ж быстро ездют – пахан любит… любил быстро ездить… Ага
– вот так… Ну – соответственно, на такой скорости хер разберешь, настоящая или
как…
– Значит, ты думаешь, что кто-то подложил бабу на шоссе и поэтому…
– Я не думаю! – прервал меня бригадир. – Я знаю! Знаю – и точка.
По-другому быть не могло… Там еще какой-то педераст керамзит просыпал – во-о-н
от средины поворота и метров на двадцать. – Бригадир показал рукой на поворот.
– Я бы всех этих уродов, что на самосвалах ездют, перестрелял, да не получается
– больно много народу надо в расход вывести. – Бригадир досадливо прикусил губу
– неспособность перестрелять всех самосвальщиков, по всей видимости, повергала
его в состояние депрессии.
– Ну а этот… который бабу подкинул… он, значит, воспользовался этим…
ну, что керамзит там, ага… и подкинул, короче. – Протас решительно стукнул
кулаком по раскрытой ладони, как бы утверждая абсолютную верность своей версии.
– Короче, ты предполагаешь, что твоего отца… эээмм… – Я замялся,
подыскивая словечко.
– Завалили? – пришел на помощь Протас. – Ну естессно, братуха, – ты
че! Конечно, завалили! Это еще не все – тута еще кое-какие нюансики есть. Ты
думаешь – я тебя вытащил из офиса?
Я недоуменно пожал плечами – действительно, чего это вдруг? Я бы не
чувствовал себя ущемленным, ежели кировская братва вообще никогда не узнала бы
о моем скромном существовании.
– «Нива»! – пояснил бригадир. – Врубаешься?
– Не врубаюсь, – я покачал головой, – что – «Нива»?
– Ну, у тебя «Нива» есть? – досадуя на мою непонятливость, спросил
бригадир.
– Есть у меня «Нива», – признался я – А что?
– Ну во! – обрадовался Протас. – А ты говоришь – не врубаюсь! У
этого гондона, который бабу подкинул, «Нива» была! Мы щас всех, у кого «Нивы»,
потихоньку шерстим. Ну – не всех, а тех кто подходит по описанию…
– А как вы вычислили, что у него «Нива» была? – заинтересовался я.
– После этого, ну как случилось, мы ломанулись по всем этим
магазинам, что бабами торгуют, – пояснил Протас. – Их раз, два и обчелся. Стали
интересоваться – а не покупал ли кто бабку накануне? И что ты думаешь – нашли!
Тут неподалеку есть поселочек такой. Утта. Слыхал?
Я неопределенно пожал плечами, чувствуя, что меня одолевает острое
желание как можно скорее завершить беседу и рвануть отсюда к чертовой матери –
финал нашего общения обещал быть самым непредсказуемым.
– Ну, заброшенный таокй поселочек – дворов на сто – сто двадцать, –
продолжал бригадир. – Там тоже есть этот… секс-магазин.
– Секс-шоп, – автоматически поправил я.
– Откуда знаешь?! – моментально отреагировал Протас. – Ты че, там
был?
– Не-а, не был, отказался я. – Все магазины, что торгуют такими
штуками, так называются – «секс-шоп». В переводе с английского секс-магазин.
Вот.
– А-а-а-а, вон что, успокоился бригадир. – Ну, ясно тогда… Ну,
короче, в том секс-шопе, в день, когда мой пахан с шоссе сиганул, продавец
помер. От этого… м-м-м… как его – о! – от обширного инфаркта. Врубаешься?
Я покивал головой, не в силах что-либо произнести – такое глубинное
знание подробностей начало приводить меня в уныние.
– И в тот день – как раз примерно в то же время, что продавец помер,
- там один хмырь покупал резиновую бабу! – торжественно продекламировал
бригадир. –
...Закладка в соц.сетях
