Жанр: Электронное издание
profkill
...уске
теленовостей лишь скромно упомянули, что вновь начался сезон лесных пожаров, и
на этот раз на месяц ранее обычного, поскольку для нашего региона таковой сезон
характерен для второй половины сентября.
Итак, несведущему могло показаться, что он присутствует при
прохождении могучего и хорошо организованного отряда, объединенного
централизованной властью. Если бы не утренний разговор с патроном, я бы тоже
так подумал, но Дон счел нужным поделиться со мной своими опасениями, я знал,
что совместное присутствие группировки на похоронах – не более чем демонстрация
былого единства, канувшего в Лету.
Тело Феликса привезли в город к полудню субботы – и с этого момента
группировку начали сотрясать внутренние катаклизмы. Номинальное управление
группировки – приближенные Феликса – оказались не в состоянии сказать свое
веское слово в защиту прежней формы функционирования, а бригадиры, обладавшие
немалой властью на землях, где трудились составные части группировки, явственно
выразили желание быть маленькими князьками каждый в своем огороде. В общем, не
прошло и трех суток со дня гибели верховного лидера, а мощная группировка
распалась на четыре бригады по территориальному признаку: собственно
Центральную, вокзальную, Октябрьскую и Халтуринскую. Феликс, как оказалось, был
сатрапом – он жестоко подавлял любые поползновения к самостоятельности и
железной рукой правил четырьмя бригадами, паразитируя на их «непосильном
труде».
Придав тело земле, процессия неорганизованно двинулась в обратном
направлении. Основная часть отправилась на поминки – в ресторан «Тюльпан»
(чтобы ему сгореть!), где Феликс любил отдыхать при жизни. Остальные, особо
занятые, разъезжались кто куда. Среди расходящейся толпы я уловил в объектив
своей оптики Дона – он беседовал с четырьмя бригадирами Центральной… пардон,
просто с четырьмя бригадирами – самостоятельными правителями своих небедных
земель. Ребята то и дело отирали обильный пот со лбов – запарились в своих
дурацких куртках! – и изо всех сил старались казаться важными персонами. В
былые времена их не то что к Дону, к Ник-Нику – упокой Господь его грешную душу
– на пушечный выстрел бы не подпустили; все вопросы решали Феликс и его
приближенные. Да, ребята, теперь вы круто поднялись, что и говорить. Теперь
каждый из вас будет есть свое мясо, забитое на подконтрольном участке – разве
что Пахому придется маленькую тушку отдавать на общак, да и то совсем не
обязательно: воровская сила в Новотопчинске с некоторых пор значительно ослабла
под давлением новых бандитских формирований. Теперь вы короли! Только ведь и
проблем у каждого из вас – куча. Если раньше все организационные вопросы брал
на свои плечи мудрый Феликс, сейчас эти вопросы придется решать бригадирам. А
от этого порой зависит не только финансовый успех бригады, но и жизнь ее
членов… И еще – если раньше кто-то по хилости ума решился бы хоть краешком
своей тележки наехать на интересы группировки, Феликс порвал бы его на части,
мобилизовав все силы. Для этого ему нужно было лишь свиснуть – в телефонную
трубку, естественно – как под его «свечкой» через полчаса собрались бы две
сотни вооруженных головорезов, готовых сокрушить любое препятствие. А что будет
теперь? Что будет, к примеру, если на пятидесятирыльную Центральную бригаду
наедет стобойцовская Речпортовская группировка, которая давненько метит на
некоторые объекты в центральном районе, но абсолютно равнодушна к Халтуринскому
и Октябрьскому районам и по этой причине поддерживает с ними добрососедские
отношения? Нехорошо будет! Я не думаю, что ребята из Халтуринской и Октябрьской
бригад будут умирать за добро бригады Центральной. Но это все еще впереди. А
пока бригадиры пыжатся, пытаясь договориться о совместном существовании с
Доном. Времечко они выбрали не самое подходящее – патрон мой хмур и
неразговорчив, он, как мне кажется, взбешен тем, что эти сопляки затеяли
деловой базар прямо на кладбище. Он сейчас может послать их на известный
предмет и удалиться, отложив решение проблемы на более благоприятное время.
Бригадиры – если они не законченные идиоты – Дона обижать не должны: их
благосостояние зависит от нашей фирмы, отмывающей грязные бабки всей городской
братвы. Ага! Ну – так и есть, Дон раздраженно махнул ладошкой, что-то отрывисто
сказал и, не подав никому руки, быстро пошел прочь. На лицах бригадиров застыло
недовольство – за спиной Дона они о чем-то перешепнулись и синхронно покивали
головами – я бы сказал, разочарованно покивали. Так вам и надо, индюки! Всему
есть время и место.
– Хорошая трубочка у тебя, - неожиданно заметил водитель Дона -
Ванька Васильев. – Такую хорошо киллеру иметь - посмотрел-посмотрел за
клиентом, а потом грохнул его!
Я чуть не поперхнулся от неожиданности и остро глянул на
домоделанного шутника – каменный профиль Ивана не выражал ровным счетом ничего.
– Ну и шуточки у вас, сударь, – недовольно заметил я. – Небось
видаков насмотрелся?
– Да ну, каких там видаков! – пренебрежительно поморщился Иван. –
Давеча во «Времечке» показывали одного деятеля – нашли у него целый арсенал:
подзорную трубу, снайперку, патроны, какие-то удавки, маски – короче, все, что
положено киллеру. Ну и вот… – Иван встрепенулся и суетливо протер тряпочкой
сидение справа от себя, стряхивая невидимую пыль. – Шеф вон идет!
– Да вижу, что шеф. – Я нетерпеливо крякнул и спрятал трубку в
поясную сумку. – Дальше-то что? Ну, с этим – киллером?
– А ничего. – Иван подобострастно приоткрыл дверь с правой стороны,
дождался, когда из соседней машины подскочат два телохранителя, не допущенные
на церемонию, и, когда один из них положил мощную ладонь на дверную ручку,
закончил: - Враги, говорит, подбросили – и все тут. Ничего доказать не смогли –
баллистики взяли винтовку на отстрел – хрен по всей морде, нигде не проходит.
Короче, сидит щас этот мужик в СИЗО, но, судя по всему, скоро выпустят.
«Да, интересное кино, – подумал я, наблюдая, как Дон подходит к
машине и придирчиво осматривает телохранителей. – Киллера нашли, а доказать,
что он киллер, не могут. А ведь наверняка не наш парень. Профсоюзные снайперы
не хранят оружие дома. И уж, естественно, не хранят маски, патроны и какие-то
дурацкие удавки – смешение профилей в нашей конторе категорически возбраняется.
Однако, что-то я совсем некстати расслабился – вон, твердоголовый Иван и тот
обратил внимание на мою замечательную трубу. И даже соорудил в своих четырех
извилинах соответствующую аналогию! А что будет, если более башковитые товарищи
заинтересуются отдельными фрагментами моей жизнедеятельности? Ай-я-яй!
Нехорошо…»
– Вы бы еще свои портупеи на головы повязали! – брюзгливо сказал
Дон, усаживаясь в машину. Нашел-таки к чему прицепиться – у второго номера,
Константина, пиджак не был застегнут и виднелась оперативка с табельным «ПМ»
под мышкой.
Константин зарделся и моментально застегнулся на все пуговицы – в
последнее время Дон частенько безжалостно третировал свое окружение. Стареет
аналитическая машина, сочувственно подумал я.
– Поехали, – кивнул Дон и раздраженно заметил: – Да пережди, когда
губернатор отъедет! Не хватало мне еще его пыль глотать! – Чуть помедлив, он
вдруг сообщил ни к селу ни к городу: - Пахом недоволен. Говорит – зря заказник
запалили, беспредельщики. Говорит, заставит кого-нибудь отвечать за это дело.
– Во как! – деланно удивился я. – Их величеству, значит, не
понравились злодеяния братвы! А что губернатор? Мэр? Начальник УВД? Как они не
это отреагировали?
– А никак. – Дон болезненно скривился. – Что ты прям как маленький!
Не знаешь что ли – одна мафия! Они этим бритоголовым готовы в жопу дуть, лишь
бы те не воевали друг с другом и бабки вовремя отстегивали! Тьфу!
Я деликатно промолчал. Очередной маразматический припадок – голова,
какая бы светлая она ни была, от чрезмерной нагрузки периодически валяет
дурака. Особенно если этой голове перевалило за шестой десяток. Понося «одну
мафию», Дон забыл про свое место в ней – прочное, надежное местечко в
устоявшейся системе, которую не в состоянии порушить ни одна сила в мире. Такое
со стариком иногда случается – он вдруг забывает, что собственноручно создал
нашу фирму – универсальный аппарат для масштабного отмывания «черного нала» – и
что без бритоголовых фирма моментально придет в упадок…
– А как там поживает бывшая Центральная группировка? – осторожно
спросил я после некоторой паузы.
– Благополучно отдала концы, – довольно спокойно ответил Дон. –
Теперь у них – эс-эн-брр.
– Эс-эн – что? – не вполне врубился я.
– Союз независимых бригадиров, – ядовито продекламировал Дон. –
Короче, чушь собачья. Они пытались доказать, что совершенно независимы, но тем
не менее хотят взаимосуществовать в рамках какого-то там союза… ммм… Ну, в
общем, пытались мне втулить, что все должно идти, как раньше – наши с ним
отношения.
– А ты? – заинтересованно подбодрил я патрона. – Ты их обнадежил?
– Хрен по всей морде – выражаясь твоим диалектом, мой френд, -
сказал Дон. – Во-первых, я указал им на несвоевременность затеянного разговора.
Во-вторых, я напомнил, что все дела имел только с Феликсом. И потребовал, чтобы
ко мне прибыл его законный преемник – для уточнения деталей нашего совместного
бизнеса.
– А есть таковой? – поинтересовался я.
– Естественно, нету! – Дон пожал плечами. – Откуда может быть
преемник, если Феликс никого не подпускал к своим финансовым операциям. Они
даже понятия не имеют, насколько эта система громоздка и хрупка. А потому ведут
себя очень нагло – я бы сказал, неприлично ведут. Намекают…
– На что намекают? – встрепенулся я. – Обо мне говорили?
– Ты – разговор особый! – Дон не поленился повернуться, чтобы
удостоить меня уничтожающим взглядом. – Намекают на грядущие осложнения для
нашей фирмы, если мы с ними не придем к консенсусу. Ты представляешь?!
– А не послать ли их подальше? – предложил я. – На периферии у нас
все тип-топ – там Бо, охранников достаточно… С другими группировками будем
продолжать в прежнем режиме, а этих накажем материально… а? Чтоб другим не
повадно было!
Дон нехорошо цыкнул зубами и на некоторое время задумался. По всей
видимости, мое предложение импонировало – он даже довольно покрутил головой,
видимо, представляя, как бы это было прекрасно – послать подальше всех этих
наглецов и спокойно выжидать, когда они приползут просить прощения, утонув в
тщетных попытках отмыть свои вонючие деньги самостоятельно. Покачав головой,
Дон тяжело вздохнул:
– Увы… Придется работать с этими. Во-первых, слишком большие убытки
для фирмы, во-вторых, как бы все это ни вылилось в кровопролитную войну,
которая никому не нужна.
– Ясно. – потухшим голосом проговорил я – была, знаете ли надежда,
что шеф захочет прищучить этих зарвавшихся эсэнбррцев, и тогда мои проблемы
решились бы гораздо проще. – Значит, будут они теперь помыкать нами как хотят…
– Не будут, – успокоил меня Дон. – Я им в пятницу встречу назначил,
всем четверым. Преподам урок макроэкономики. Если они не круглые идиоты, должны
проникнуться всей серьезностью создавшейся ситуации и резко зауважать нас как
единственного надежного партнера, стоящего не могучих ногах и имеющего
феноменально крепкую спину.
– Ну а что со мной? – с замиранием сердца поинтересовался я.
– А ничего. – Дон беспечно махнул рукой. – Ты, как всегда, убыточное
оборудование для фирмы, мой френд.
– Насколько убыточное?
– На сто двадцать штук баксов.
– Не понял, – удивился я. – Откуда дровишки?
– Двадцать штук этому… – Дон досадливо поморщился, щелкая пальцами.
– Сане Бурому, – подсказал я.
– Ага, ему, – обрадовался Дон. – И сто штук – матери убиенного тобой
в субботу невинного отрока.
– Ни хера себе, невинный! – возмутился я. – Он в меня стрелял! Они
напали первые, хотели Оксанку изнасиловать. Если бы у него не было ствола –
была нужда мне его валить! Ха! Невинный! Эти уроды – эн-эс хрен знает что – они
в курсе обстоятельств субботнего конфликта?
– В курсе. – подтвердил Дон. – Они знают, что мальчик хотел
пристрелить тебя, и за это ты его укокошил. И еще они знают, что их эти… ммм…
вот – их «быки» первыми до вас докопались. Поэтому они согласны помириться, а
не загасили тебя сразу же, как только это произошло. Так они сказали.
Я саркастически хмыкнул. Вот деятели! Говоря Дону, что пощадили меня
ввиду явно правомерных деяний с моей стороны, бригадиры сильно кривили душой.
Для этой публики глубоко по барабану, права жертва или нет – имел уже счастье
убедиться. Попался на пути – будь добр, умри. Так было и в этот раз. После
происшествия на заднем дворе «Тюльпана» мы с Оксаной оперативно умотали к ней
на хаус, и оттуда я позвонил домой, велев Стасу немедленно забирать Милку с
нянькой, самые необходимые вещи и отчаливать на моей «Ниве» в Милкину квартиру.
Стас – опытный зэчара, быстренько врубился в ситуацию и спустя сорок минут
позвонил мне из Милкиной квартиры, сообщив, что успешно эвакуировал дам и даже
прихватил (ну не жлоб ли?) «Панасоник» с видаком – чтоб не скучно было. А вчера
утром я прокатился домой и обнаружил там явные следы жизнедеятельности злых
посетителей. Жилище мое являло собой жалкое зрелище. Я от души благодарен этим
товарищам, что они не удосужились завершить акт бытового вандализма
качественным поджогом, но совершенно не согласен с суммой предъявленного иска:
по моим подсчетам, разъяренные товарищи злосчастного Юры причинили моей
собственности убыток как раз на половину требуемой ими суммы. Они поломали всю
мебель, расстреляли компьютер, холодильник, музыкальный центр, испортили
какой-то гадостью паркет, вдребезги разбили стекла и уничтожили весь мой
гардероб. Это они так меня «простили»!
– А Феликс говорил, что Сане Бурому надо дать пятнадцать штук, -
некстати вспомнил я. – И я совсем не согласен платить сто штук матери этого
пацана – ведь он сам виноват! Если бы мы заявили в милицию о случившемся, этих
двоих, оставшихся в живых, привлекли бы как соучастников бандитского нападения!
Ха! Сто штук им заплати!
– Феликса нет, – мудро напомнил Дон. – А платить придется – сам
знаешь. Помимо этого, товарищи желают, чтобы ты в ближайшее время пожаловал на
разработку к бригадиру Центрального района. – Дон многозначительно поднял вверх
указательный палец, акцентируя мое внимание. – Он соберет своих людей, и ты
публично принесешь свои извинения. Улавливаешь?
– Ага – разбежался! – Я негодующе фыркнул. – Вот все брошу щас и
побегу извиняться!
– Придется, мой мальчик. – Дон сокрушенно развел руками. – Придется
– если жить не надоело. И еще – они сказали, что, пока ты не отдашь деньги и не
извинишься, жизнь твоя ничего не стоит – любой… эээмм…да, любой «бык» может
тебя ухайдокать там, где обнаружит.
– Ну и что мне делать? – задал я совершенно ненужный вопрос.
– Бабки мы заплатим – не проблема, – небрежно бросил Дон. – А насчет
извиниться – подумай хорошенько. Мне кажется, стоит поступиться некоторыми
принципами ради сохранения жизни. Подумай.
– Ага, я подумаю, – мрачно пообещал я. – Время до пятницы есть…
– Мне кажется, не стоит тянуть до пятницы, – заметил Дон. – Ты
быстрее думай – а то как бы не получилось так, что думать будет нечем… А насчет
денег – можешь не сомневаться, я эти сто двадцать штук с них выдою в
десятикратном размере. Если все нормально пойдет…
Еще с полчаса мне пришлось скучать в «Линкольне» возле «Тюльпана»,
куда Дон зашел, чтобы символически отметиться на поминках. Твердоголовый Иван
развлекал меня историями об ужасных киллерах, которых якобы в последнее время
развелось как собак нерезаных, я боролся с закономерным желанием придушить
этого сильно информированного сказочника и мрачно размышлял над сложившейся
ситуацией, отвечая что-то невпопад. Затем мы убыли в офис, где я пообедал в
гордом одиночестве, спустившись в наш подвальчик, где мне пришла в голову мысль
поделиться своими заморочками с Бо.
Поднявшись к себе в кабинет, я некоторое время гипнотизировал
взглядом телефон и размышлял, в какой форме преподнести боевому брату свои
затруднения. Бо – парень простой, и все проблемы, возникающие у него на пути,
решает наипростейшими способами. Он не терпит хитроумных нюансов и многоходовых
комбинаций, которые иак присущи моему патрону – гиганту мысли Дону Чакветадзе.
Года назад я имел неосторожность слишком прямолинейно попросить его о помощи в
решении одной небольшой проблемки, и Бо решил ее моментально – с той же
прямолинейностью. Неподалеку от одного из наших магазинов стоит
«неблагополучный» дом – там живут сплошь одни алкаши, бичи и уголовники. В один
прекрасный день население этого домика пополнилось персоной весьма некстати
откинувшегося Кеши Балагура (кличка), отдолбившего семерик от звонка до звонка,
приближенного новотопчинского вора Пахома. Этот славный малый начал приставать
к симпатичной продавщице магазина – жене одного нашего телохранителя. Муж
попытался было дать отпор негодяю, но Кеша с дружками зверски отметелили парня
и пригрозил сделать ему и его супруге публично нехорошую штуку (привожу
дословно: «…тебя, чмо с…ное, отпидарашу прям на прилавке, при людях, а красючку
твою будем с…ть всем кодланом, пока не кончится!»). меня как специалиста по
связям с периферийной братвой попросили обратиться к Бо, дабы он как-то
вразумил зарвавшегося блатяка. Ну, я попросил. Этим вечером Бо прикатил со
своими тремя «якудзами» к злополучному магазину, дождался, когда Кеша Балагур
припрется приставать к несчастной продавщице (я сидел в машине рядом с Бо и
показывал ему, кто есть ху), вразвалку подошел к блатному и мягко посоветовал
ему больше не ходить.
Кеша отреагировал стандартно – обозвал Бо «узкоглазой сукой» и
достал выкидной нож. Это было последнее в его жизни движение – Бо убил блатного
страшным ударом кулака в лоб. Зафиксировав агонию, глава периферийной
группировки вернулся в машину и поинтересовался у меня: «А ты что – сам не мог
этого придурка рассчитать?» А когда я со смятением в душе принялся
повествовать, какая это важная персона в блатном мире и как могут осложниться
условия существования того, кто осмелился поднять руку на оную персону, Бо
ласково заметил: «А я фуй ложил на все эти персоны – ты же знаешь…»
После этого случая Пахом потребовал Бо на «стрелку» – для разбора.
На «стрелку» Бо явиться не счел нужным, зато позвонил вору по телефону и выдал
ему нечто в таком контексте: «Сиди, чмо, где стоишь, пока жив. Попадешься кому
в моем районе – убью. Свободен, чмо…» – и бросил трубку.
Вор объявил на всю периферийную группировку «крест» и поклялся, что
самолично вырвет Бо глаза. Бо на этот «крест», пользуясь его излюбленным
выражением, «фуй положил». Он, кстати, за время своего сидения в кресле главы
периферийной группировки на разу не заплатил в общак – Пахом на это безобразие
закрывал глаза, зная заочно о скверных манерах нового хозяина периферии и
памятуя об удаленности и самостоятельности этого бандформирования, совершенно
независимого как от города, так и городских авторитетов. И хотя Бо ни разу не
обмолвился о несложившихся взаимоотношениях с воровским миром Новотопчинска, я
чувствовал себя виноватым в том, что втянул своего боевого брата в эту
передрягу. Мог бы поговорить предварительно с Кешей Балагуром, представил бы
ему Бо – глядишь, не было бы такого печального финала…
Так вот. Решив позвонить БО, я хорошенько продумал, как предподнести
ему свои заморочки, чтобы это не вызвало обвальных последствий регионального
масштаба.
Дождавшись, когда на том конце телефонного провода раздается
ритуальное сопение моего боевого брата, я представился:
– Это я. У меня проблемы.
– Ну, – сонно сказал Бо (наверняка пообедал и валялся в предбаннике
с какой-нибудь толстенной книгой).
– Я тут одного парнишу из Центральной группировки уложил. Случайно,
естественно… м-м-м… короче, он меня хотел пристрелить, а я его стукнул неудачно
– пьян был.
– Ну?! – удивился Бо.
– Ага… Так вот, теперь они требует сто двадцать штук баксов и
публичные извинялся перед всей братвой.
– Во как! – оживился Бо. – Ну и что ты?
– Дон согласен отдать им бабки. Дело в том, что нам нельзя ссориться
с этой… с этими бригадирами. Они нас кормят – сам знаешь. Но вот извиняться…
понимаешь – они же сами виноваты! И тогда – на вокзале, и в субботу, около
кабака… Знаешь, братан, я вот сейчас размышляю, как мне поступить…
– Кого-то надо замочить? – деловито осведомился Бо.
– Нет-нет, что ты! – всполошился я. – И так уже… А еще я с мамедами
поцапался – кажется, очень неудачно упал там один. Даже и не знаю, как там оно
обернулось…
– Возле овощного рынка? – уточнил Бо. – В субботу?
– Да-да, возле рынка. И именно в субботу, – подтвердил я и
поинтересовался: – Откуда информация?
Болтают, – уклончиво произнес Бо. – Тот мамед сдох. Теперь они ищут
«СААБ-9000» цвета электрик. Номера не знают.
– А-а-а-а, вон как, – уныло протянул я. – Плохо дело… Но то, что
номера не знают, – уже лучше, уже лучше…
– Да им по барабану, чо номера не знают. Один хер – найдут скоро, -
успокоил меня Бо. – У нас в области таких тачек – раз, два и обчелся.
– Ну спасибо, командир, – успокоил, – поблагодарил я Бо. – Теперь я
даже не знаю, что делать…
– Прорвемся, – оптимистично пообещал Бо. – Если совсем припрет,
бросай все в задницу и рули ко мне. Тут тебя никакая падла не достанет. Это я
тебе гарантирую.
– Да вот я тоже подумываю, – несколько приободрился я. – Только
жалко все бросать! Дона жалко, дом жалко, фирма – как родная… ну, сам
понимаешь.
– Не понимаю, – не согласился Бо. – Дон без тебя не помрет – это сто
пудов. Дом продадим – купишь себе в Верхнем Яшкуле дворец. Работу я тебе дам –
всяко-разно. Что еще?
– Да все так, все так, братан, – сказал я. – Только вот… ну, не
знаю. Я попытаюсь, конечно, выкарабкаться, а ежели не получится – тогда жди в
гости насовсем. Я и то рад, что у меня есть запасной вариант – если что, ноги в
руки – и айда!
– Ну смотри, выкарабкивайся, – разрешил Бо. – А может, кого надо
мочкануть, а? Тут ведь как – лучше, бывает, сразу мочкануть, а потом уж
разбираться. А то как бы не пожалеть потом…
– Ну что ты, что ты! – воскликнул я. – Ни в коем разе! Пока
тихо-мирно все идет – дышать можно…
– Ты где живешь? – прервал меня Бо.
– В смысле? – удивился я. – В какой стране?
– На хер мне сдалась твоя страна! – обиделся Бо. – Страна! Ха! Ты
после того, как завалил «быка», съехал с хаты?
– Ну, съехал, – подтвердил я, подивившись прозорливости Бо. – А ты
откуда знаешь?
– Че тут знать – и так ясно. Был бы дураком, если бы не съехал.
Завалили бы тебя – и всех делов… Так где живешь?
– У Оксаны пока, – смущенно признался я. – У нее муж на неделю в
командировку укатил. Стас с Милкой и нянька – у Милки, так у них там
перенаселение… Ну, пока перебьюсь, а потом видно будет. Может, утрясется все.
– Утрясется! – язвительно передразнил Бо. – Оно само по себе никогда
не утрясется. Ты вот что – не живи у Оксаны.
– В смысле? – не понял я.
– Мамеды. – коротенько пояснил Бо.
– И что мамеды? – продолжал упорствовать я.
– Они тачку быстро вычислят, заявятся к Оксане и грохнут тебя, -
нарисовал перспективу Бо. – Поэтому давай так – жить будешь пока у меня. Лучше
ты утром будешь час тратить на дорогу, чем тебя грохнут – я так думаю.
– А Оксана? – несколько обескураженно поинтересовался я. – Как с
ней?
– пусть уедет пока куда-нибудь – на время, – посоветовал Бо – в
голосе его я не уловил ни малейшего намека на озабоченность. – У нее муж есть,
связи – она выпутается. И еще – это же ведь не она грохнула мамеда, а ты. Ее,
если поймают, привлекут только в качестве приманки. Чтобы повязать тебя. Чо не
понятно?
– Да все понятно, все так, – засомневался я. – Только вот…
– Корче! – не выдержал Бо. – Я и так уже много сказал, малыш. Все
бросай в задницу, езжай ко мне – там видно будет.
– Ну ладно, – сдался я. – Сейчас заеду, посмотрю, как там Милка со
Стасом, – и к тебе. Идет?
– Не хер никуда заезжать! – рассердился Бо. – По телефону позвонишь
– и хватит с них. Они уже большие – без тебя перебьются. Все – у меня уже язык
болит. – Бо зарычал нечто нечленораздельное и бросил трубку.
– Ну, раз так… – сказал я в коротко гудевшую трубку и пошел к Дону –
отпрашиваться.
Вопреки обыкновению, Дон не стал выговаривать мне о необходимости
интенсивной работы в это трудное для фирмы время – он был сосредоточенно-хмур и
о чем-то напряженно размышлял. Я набрался наглости и попросил недельный отпуск
– дескать, мне необходимо утрясти кое-какие проблемы семейного характера и
вообще…
– В пятницу чтоб был на совещании с бригадирами, – не дослушал Дон.
– А пока можешь убираться ко всем чертям. Деньги я отдам в пятницу – на
совещании. Там же попросишь прощения у бригадиров и после этого отправишься с
ними
...Закладка в соц.сетях
