Жанр: Электронное издание
profkill
... у гостя две сотни отъявленных головорезов.
А еще – Жуков и Феликс – одноклассники. Они оба выросли на этих пустошах,
совместно получали двойки в городовиковской средней школе № 1, а потом, когда
Феликс еще пахал на Родину, частенько проводили время вместе, охотясь на разное
зверье. старшему егерю наплевать на персоны. Он запросто может любому «новому»
– даже самому крутому и навороченному – показать заскорузлый кукиш в ответ на
просьбу поохотиться в заказнике. Феликс – другое дело. Для Феликса сердце
Жукова открыто всегда. Поэтому Феликс чувствует себя у костра очень уютно,
поднимая со старшим егерем и его помощником стакан за стаканом и слушая
охотницкие байки. Примерно так же, как я в гостях у толстого БО. Феликс даже
отказался от своих вышколенных телохранителей – они остались в егерской
усадьбе. Доверяет Жукову, как брату. Какая идиллия!
Тьфу, черт… Я выключил микрофон и извлек из уха крохотный наушник.
Хватит слушать – а то уже жаль Феликса. Жаль рушить этот уютный мирок. Петрович
сказал, что этот хищник хочет сожрать нашу фирму. Что ж – очень может быть,
Феликс на это способен. Он вообще очень способный, этот парниша.
Чтоб не дать жалости ослабить чувство уверенности в правильности
осуществляемой акции, я быстренько прокрутил в уме достижения объекта
наблюдения. Так, так… Да, тип еще тот. 18 лет работал в угрозыске, затем при
смутно прослеживающихся обстоятельствах был уволен за какие-то нарушения и
вдруг, ни с того ни с сего, стал бандитом. Да каким бандитом! Резво сколотил
боевую группировку и в скором времени уже вовсю заправлял Октябрьским районом
Новотопчинска – самым большим, прошу заметить, административным участком
города. Заправлял очень жестко и зачастую утверждал свою власть ценой немалой
крови. Сволочь, что и говорить! Мерзкий тип! Чуть позже, воспользовавшись
поддержкой Дона – моего патрона, прибрал к рукам Центральный и Халтуринский
районы, соседствовавшие с Октябрьским. Деяние сие свершилось отнюдь не
безболезненно: в ходе борьбы за новые территории образовалось около четырех
десятков трупов как простых «быков», так и авторитетов из верхнего слоя братвы.
Кстати, Центральный район потребовался Феликсу лишь для имиджа: кроме властных
структур и административных органов регионального управления, на территории
центра ничего путного не располагается – разве что оперный театр. Феликс просто
потешил свое тщеславие. Период становления новой группировки, которая в обиходе
получила наименование Центральной (ах, как звучит!), сохранился в памяти у
новотопчинских правоохранительных органов как последний этап бандитских войн
городского масштаба – самый жестокий и кровопролитный этап. В общем, сволочь
он, сволочь – мне его ни капельки не жаль. Чего жалеть душегуба и кровопийцу…
Около двух часов ночи компашка у костра перестала подавать признаки
жизни. Включив микрофон, я уловил мощный храп. Очень приятно, хлопцы! Я уж,
грешным делом, начал опасаться, что вы до самой зари будете стаканами звенеть.
Собрав свои пожитки, я спустился с дерева и двинулся к костру,
замирая на каждом шаге и напряженно прислушиваясь. Мою задачу в значительной
степени облегчало то обстоятельство, что у костра не было собак. Все собаки в
настоящий момент находились в десяти километрах отсюда, за Гашунскими озерами.
Завтра с первыми лучами солнца, отсюда начнет движение облава, возглавляемая
старшим сыном Жукова – Сашкой. Облава поднимет с лежек в камышах стадо диких
свинтусов и будет неспешно гнать его до засеки, срубленной два дня назад в
шестистах метрах отсюда. Когда стадо дойдет до засеки, младший Жуков заберется
на дерево у прохода и займется селекцией, используя для этого многозарядную
воздушку и здоровенный биц, которым можно сбить с ног человека. Свиней
покрупнее Жуков пропустит через проход, и они помчатся по трем узким тропкам
прямиком на засадников. Затем подоспевшие егеря с собачками завернут молодняк и
маток и погонят обратно в камыш, чтобы с перепугу не откочевали куда не
положено. Животину надо беречь – еще не раз предстоит охотиться на пустошах
дорогим гостям.
Примерно таким вот образом все обстояло в прошлом году. В тот раз
Феликс пригласил Дона на охоту, я, как обычно, увязался с ними и имел
возможность наблюдать за всеми этапами процедуры со стороны – в засаду меня не
взяли по причине малозначительности ранга и недостаточной солидности
возрастного плана…
Приблизившись к костру метров на десять, я лег и медленно пополз.
Зачехленный карабин Феликса был прислонен к молодой сосенке в пяти шагах от
кострища, рядом лежал рюкзак с охотницким припасом. Оттащив рюкзак от костра
метров на десять, произвел все необходимые манипуляции, пользуясь фонарем,
после чего вернул имущество Феликса на место.
Охотники спали. Какая непростительная беспечность! В летнее время по
пустошам и окрестным лесам шастают самые разнообразные твари – в том числе и
двуногие. Оглянуться не успеешь, как останешься без головенки! В этих местах
частенько находят объеденные трупы, не поддающиеся идентификации. Я бы,
например, не рискнул здесь спать без охраны, даже будь я хоть трижды старший
егерь или самый авторитетный бандит Федерации. Сам по себе авторитет не может
спасти от острых зубов и завидущих рук – практика так показывает. Так что
спите, ребята, спите – авось чего и выспите.
… Убравшись от костра прочь, я выбрал крепкую сосну на опушке бора,
на левом фланге от засеки, забрался на нее и приготовился к терпеливому
длительному ожиданию.
В этот раз я попробовал разрешить заморочку с центральной братвой
самостоятельно. Беспокоить Дона мне не улыбалось. В прошлый раз – после
потасовки в «Тюльпане», закончившейся бегством на Оксанином «СААБе» – я обо
всем проинформировал Дона. Он быстренько все уладил, но это стоило мне долгой и
нудной выволочки, длившейся около трех дней подряд. За это время шеф так
заморочил мне мозги наставительными нравоучениями, что я уже на полном серьезе
подумывал насчет застрелиться из табельного оружия (как референту-телохранителю
мне разрешено хранение и ношение боевого пистолета). Но увы, пистолет мой
хранился в сейфе у начальника службы безопасности фирмы и выдаче мне без
разрешения шефа не подлежал. Были, знаете ли, для этого основания – по опыту
прошлого. А еще после всего этого Феликс этак ненавязчиво намекнул мне, что я
напрасно побеспокоил старика. Дескать, разобрались бы сами – свои люди,
сочтемся.
Так вот, сразу после рандеву с Петровичем я позвонил Дону и попросил
два дня отгула – в счет грядущего отпуска. Повод для отпрашивания имелся:
внезапный приезд Милкиного брата, которому, мол, надо помочь бытоустройством и
вообще… Выслушав пятиминутный разнос, основной мыслью которого было мое
безалаберное отношение к исполнению должностных обязанностей, я заполучил
требуемое разрешение. И тут же отправился к Феликсу, чтобы отрегулировать
вчерашний конфликт на вокзале, а заодно произвести рекогносцировку на предмет
нового задания ПРОФСОЮЗА.
В отличие от большинства властей предержащих Новотопчинска, имевших
в пригородной зоне симпатичные особнячки, глава Центральной группировки обитал
скромно в семикомнатной квартире, на седьмом этаже одноподъездной
шестнадцатиэтажки, расположившейся в закрытой части Центрального парка культуры
и отдыха. Над Феликсом, под Феликсом, справа и слева от Феликса проживали
приближенные из группировки – так было удобнее для организации взаимодействия и
руководства (и, как мне кажется, для круговой обороны, коль скоро в такой
возникла бы необходимость!).
В подъезде шестнадцатиэтажки располагался круглосуточный милицейский
пост, а вокруг «свечки» непрерывно перемещался парный патруль ОМОНа. Оба наряда
несли здесь службу «по многочисленным просьбам граждан» (Феликс в свое время
звякнул начальнику УВД!) – для пресечения правонарушений со стороны малолетних
хулиганов. На самом деле малолетними хулиганами, как и хулиганами в возрасте, в
радиусе двух километров от шестнадцатиэтажки даже и не пахло. Все граждане
прекрасно знали, кто «ютится» в «свечке», и почтительно блюли дистанцию.
Наличие милицейских нарядов объяснялось несколько иначе. Проработав
18 лет в уголовном розыске, Феликс в совершенстве изучил нравы и обычаи
преступного мира и прекрасно знал, на что способны желающие отомстить обидчику
блатные старой формации. Глава Центральной группировки боялся киллеров. В свое
время по неопытности и простоте душевной он сильно обидел много товарищей,
которых даже пальцем трогать не стоило. Товарищи эти теперь имели вполне
резонные основания желать скорой кончины главы группировки. Казалось бы – пусть
себе, мало ли чего могут некоторые желать! Но увы – данные товарищи
принадлежали к той категории, у которой желания такого рода чреваты как просто
шилом в печень и стрельбой по площадям, так и индивидуальными снайперскими
заказами.
Выходец из правоохранительных органов, Феликс по инерции не доверял
свою безопасность «быкам». Он больше полагался на добросовестность сотрудников
милиции, усугубляемую солидной прибавкой к жалованию, которую ежемесячно
отстегивал парням в форме казначей группировки.
На подступах к «свечке» меня остановил омоновский патруль – старший
подозрительно поинтересовался, куда это я направляюсь. Я ответил. Старший
тотчас же сообщил об этом по радиостанции и принялся поедать меня глазами,
недружелюбно шмыгая носом. Через пару минут из радиостанции грубый голос
рявкнул: «Можна!», после чего я был допущен к подъезду.
В подъезде меня опять остановил милицейский сержант, который не
поленился погладить мой прикид импортным металлообнаруживателем и отнял связку
ключей с металлическим свистком, заявив, что сие я получу по возвращении – коль
скоро таковое сотоиться.
Несколько обескураженный столь нерадушным приемом, я поднялся в
лифте, оборудованном телекамерой, на седьмой этаж, где тут же угодил в цепкие
лапы двух очень недружелюбных секьюрити, дежуривших на площадке, - эти хмыри
ощупали чуть ли не каждый квадратный сантиметр моего мускулистого тела, даже не
спросив, позволяю я им это или нет. И лишь после этого я поимел возможность
наконец пожать крепкую руку главы Центральной группировки Новотопчинска,
который встретил меня, возлежа в банном халате в кресле перед телевизором.
– Ну и порядки тут у вас! – возмущенно попенял я Феликсу, плюхаясь в
кресло. – Пока доберешься до тебя, всего обмацают пять раз. Хорошо, в задницу
не залезли, сатрапы!
– Да что ты! – лениво удивился Феликс. – Странно… Я вот хожу – никто
не мацает… А насчет задницы… Хм! Интересная мысль. Интересная… Надо будет
насчет этого ребятам сказать.
Кисло улыбнувшись шутке хозяина, я решительно перешел к делу:
– Тебе уже доложили?
– Ага. – Феликс взял с журнального столика медный колокольчик и пару
раз звякнул. – Мне еще вчера доложили – сразу после того как.
– А насчет чего тебе доложили? – настороженно поинтересовался я –
докладчик мог извратить факты настолько, что происшествие на перроне было бы
воспринято Феликсом как беспредельный наезд с моей стороны на ни в чем
неповинных «быков».
– Доложили, доложили – не сомневайся, - успокоил меня Феликс. – Мои
хотели разобраться че почем, а ты с каким-то левым «быком» их угондонил.
– Они с ходу меня окучивать начали! – начал горячо оправдываться я.
– Даже как звать не спросили! Они… - тут я осекся – сообразил, что упустил одну
существенную деталь. – Слушай, они же меня не знают, - растерянно пробормотал
я. – Откуда же они могли… а?
– Следствие ведут знатоки, - мудро прикрыл глаза Феликс. – Нашли
проводницу, допросили, забрали у нее билет того «быка» – оказалось, что Стас
Васильев. Сопоставили факты – выяснилось, что это брат твоей… мкхм… гммм… ну,
твоей женщины… Вот и всех делов, братишка.
В комнату вошла ного-грудая блондинка в суперкоротком халатике –
притащила нам кофе. При виде девы у меня сладко защемило под ложечкой – Феликс
понимает толк в женской плоти. Только при одном взгляде на такую можно
получасовую эрекцию схлопотать. Дева кокетливо стрельнула в мою сторону
глазками и удалилась, оставив в воздухе тонкий аромат свежевымытых волос.
– Жена? – хрипло поинтересовался я и смущенно прокашлялся, вспомнив,
что жены у Феликса никогда не было.
– Ха! Жена… - Феликс лукаво улыбнулся, остро глянув на меня. –
Наложница, братишка. Хочешь, подарю? Токо учти – балованная скотинка, управы
нет. Только на одну ее парфюмерию целая бригада хлеборобов пашет. Потянешь?
– Да я как-нибудь так, пешком постою, - смущенно произнес я,
устыдившись своей финансовой несостоятельности. – У меня вон есть подружка,
сама себя обеспечивает. Так удобнее.
– Ага, знаем мы вашу подружку. – Феликс вдруг колюче прищурился. –
Так себя обеспечивает, что на «СААБе» катается, который, между прочим, за
сороковник тянет. И быстро же катается, красавица!
– Ты че, Феликс! – удивленно произнес я. – Замяли же дело! Да и
давно было. Зачем старое вспоминать?
– Да нет, это я так. – Феликс лениво зевнул и успокаивающе махнул
рукой – дескать, не боись, перень, лишнее не будем тебе писать. – Хорошо, что
сам пришел – разберемся. Там нюансик – Саню Бурого ты того… чересчур. Он руку
сломал и сильное сотрясение получил. Остальные отделались ушибами средней
тяжести. Короче, братва сильно тебя хочет. Говорят, за прошлое не поквитались,
а тут еще получилось… Я сказал, чтобы тебя не трогали, но знаешь… всякое
бывает. Я же не слежу за всеми.
– Так может, мне надо что-нибудь предпринять? – живо поинтересовался
я. – может, надо съездить к этому Саше Бурому, поговорить…
– Без толку. – Феликс пренебрежительно махнул рукой. – У нас все
бабки стоит. Без бабок – никаких разговоров. Ты вот что – найди пятнадцать штук
баксов, а потом приходи – я тебя сведу с теми пацанами, которых ты на вокзале
отоварил. Вот тогда у вас конкретный разговор получится. Сядете, бухнете,
побратаетесь – и ходи потом без оглядки.
– Так где же я возьму эти пятнадцать штук? – удивился я. – Это ж
какие деньги!
– Господи, вот проблема! – Феликс пренебрежительно скривился. – Ну,
займи у кого-нибудь, потом вернешь. В принципе, можешь не искать и вообще
ничего не делать. Я же сказал, что скандал замяли – пацаны знают. Но ты пойми
правильно – ты уже второй раз на халяву проехал. В тот раз тебе с рук сошло и в
этот – тоже крутанулся. Пацаны на тебя злобу заточили. Ты, кстати, по графику
работаешь: в тот раз с Октябрьской бригадой сцепился, в этот раз – с
вокзальной. – Феликс насмешливо покачал головой. – Теперь тебе осталось еще две
бригады зацепить – и как раз со всей группировкой будешь в состоянии кровной
мести. С чем тебя и поздравляю.
– Ей-богу, не хотел! – сокрушенно покаялся я. – Так все по-дурацки
вышло – что в прошлый раз, что в этот… Но, хочу заметить, оба раза твои ребятки
вели себя по меньшей мере м-м-м… нетактично. Любой нормальный мужик возмутился
бы!
– Любого нормального пацаны утоптали бы на три счета, - живо
отпарировал Феликс. – А такие шустрые, как ты, попадаются крайне редко –
прецедент, что называется. И потом – как бы мои себя ни вели, они практически
всегда правы. Потому что находятся на своей земле – чувствуют себя хозяевами. А
бойскаутов я из них делать не собираюсь. На хер они тогда такие добренькие
нужны?
Феликс нахмурился и начал напряженно отбивать пальцами дробь по
крышке журнального столика. Я почувствовал себя несколько неуютно. Хозяин явно
дал понять, что всячески не одобряет моего поведения и терпит меня лишь за
принадлежность к ближнему кругу жизнедеятельности Дона. Чтобы как-то отвлечь
его от мрачных размышлений, я решил переключить внимание Феликса на более
приятные для него вещи.
– Ну ладно. Значит, пятнадцать штук баксов я где-нибудь найду –
тогда еще раз подъеду, – доброжелательно произнес я. – Лады?
– Ага, – согласился Феликс. – В любое время. Только сначала позвони,
а то, может, я буду занят.
– Ну, обязательно, – пообещал я, а сам подумал: «Если у меня
получится сработать в обычном режиме – без отклонений, – ты, парнишка,
действительно очень скоро будешь сильно занят – земными делами тебе заниматься
не придется!»
– Карабин у тебя классный, – кивнул я на висевший на коврике
7,62-милиметровый «лось» с богато инкрустированным ложем и позолоченной
насечкой на стволе. – Вот это машинка! Посмотреть не дашь?
– Ну, о чем речь, братишка! – Феликс чуть не выпрыгнул из кресла и,
резво подскочив к карабину, снял его с ковра. – Это точно – такого ружьеца даже
у губернатора нет! – гордо произнес Феликс, вручая мне ружье. – Сам Митрофаныч
смастырил – ты что! – увлеченно затараторил хозяин, как только карабин оказался
в моих руках. – Штучная сборка, примерка по моим параметрам… – И в таком духе –
что-то около пятнадцати минут.
Я терпеливо слушал россказни босса Центральной группировки и
благодарил бога за то, что патологическое пристрастие Феликса к охоте с
возрастом неудержимо росло и крепло, приобретая форму своеобразного
психического заболевания. Феликс бредил охотой. Думаю, если бы вдруг возникла
дилемма: поселиться навечно в тайге, где-нибудь в егерской избушке, и утратить
теперешний статус главаря группировки или остаться при своих, но навеки забыть
дорогу в лес, Феликс без раздумья выбрал бы первое. Для него охота – это что-то
невообразимое. Ну и, соответственно, относящиеся к этой охоте аксессуары. Вот
потому-то он так увлеченно объясняет мне, насколько исключителен его карабин –
равных нет! Хотя если бы главбандит Новотопчинска чуть-чуть поднапряг свою
память, он наверняка вспомнил бы, что подобную лекцию я имел счастье слушать в
прошлом году, когда мы совместно ездили на охоту в заказник.
– Слышь, а патроны к нему тоже какие-то особые? – поинтересовался я,
дождавшись, когда поток красноречия хозяина иссяк. – Или в «Охотнике» берешь,
обычные?
– Ха! – Феликс чуть не поперхнулся. – Ну ты скажешь тоже. Где ж
обычные! Мне на заказ Андрей Сухов делает. Берет обычные, пулю вынимает, че-то
там с порохом мудрует, потом пулю пилит по-своему, пулю обратно ставит,
обжимает… Ну, как обычно, короче. Так с этих патронов я могу медведя одним
выстрелом опрокинуть! Вот, было дело, в позапрошлом году ездили по первоснегу
на шатуна… – И Феликс вновь пустился в странствия по своему славному боевому
пути. Я терпеливо слушал, мысленно делая заметки. Андрей Сухов – знаменитый на
всю область ружейный мастер, обслуживал всех властей предержащих, желающих
получить профессиональный охотничий припас. Сухова я знал лично – он проживал
неподалеку от моего дома – чуть ли не сосед.
Потратив на меня без малого час, Феликс спохватился:
– Да, кстати, братишка, твой шеф там как? В смысле
завтра-послезавтра?
– В смысле – занят или где? – уточнил я, отметив, что несколько лет
общения с братвой оказали мощное влияние на лексикон бывшего розыскника.
– Ну да, в смысле – занят, – подтвердил Феликс. – Я тута собираюсь
прошвырнуться в заказник – на кабанье. Приглашаю. Так что – передай, если
хочет, пусть звякнет.
– Не-а, это вряд ли, – сожалеюще развел я руками, – Ты же знаешь,
после смерти Ник-Ника у Дона работы невпроворот. Он теперь даже по выходным
занят – а уж в пятницу из офиса бульдозером не вытащишь!
– Ну, наше дело предложить, ваше – отказаться, – филосовски заметил
Феликс. Было заметно, что сожалений из-за отсутствия Дона на предстоящей охоте
он не испытывает. Ему на охоте вообще никто не нужен, кроме старшего егеря –
Жукова.
– Мне надо идти, – изобразил я озабоченность, заметив, что
блуждающий взгляд Феликса вновь остановился на карабине и начал принимать
осмысленное выражение, чреватое еще одним полуторачасовым рассказом о славных
охотницких делах. – Спасибо, что принял, я, наверное, у тебя столько времени
отнял…
– Да ну ты че, братишка! – добродушно воскликнул Феликс, вставая и
протягивая мне руку. – Всегда рад, всегда. Мы таких, как ты, любим. Только
смотри там – поаккуратней с моими. А то как-нибудь пристрелят под горячую руку
– вот будет заморочка!
– Да я уж постараюсь, – кисло улыбнулся я, направляясь к двери. –
Уже и так нарисовался – дальше некуда…
Солнце медленно выглянуло из-за горизонта, окрасив пустоши в мягкий
рассветный пурпур. Где-то вдалеке – там, где располагались Гашунские озера –
послышался едва уловимый собачий лай. Я потянулся, тревожно всматриваясь в
темноту подлеска, где едва заметно мерцали тлеющие угольки костра. Шумнуть, что
ли? Троица накануне изрядно приняла на грудь – пока окончательно не рассветет,
будут спать как убитые, этак не долго и охоту проворонить!
Лай повторился – теперь уже ближе. Я приложил руку ко рту и два раза
ухнул филином – как в свое время учил Бо, натаскивая меня подавать сигналы во
время операций.
Троица у костра зашевелилась. Первым вскочил Вадим Жуков –
осмотрелся, хрипло каркнул: «Подъем!!!» Минут через десять охотники разобрались
по своим направлениям, изготовились для стрельбы стоя и замерли, настороженно
всматриваясь в направлении засеки, откуда очень скоро на них побегут свиньи. я
тоже застыл, прильнув к биноклю, – Феликс встал в неудобном для наблюдения
месте. От меня его заслоняли раскидистые кусты. Место, конечно, прекрасное –
Жуков мастер своего дела. Кабан, гонимый собаками, не сможет обежать охотника –
неминуемо застрянет в густых кустах. Путь у него один – сломя голову лететь по
тропинке навстречу своей гибели. Жаль только, я со своего наблюдательного
пункта могу рассмотреть лишь верх фетровой шляпы Феликса – остальное скрывается
в зарослях. Попереживав по этому поводу, я успокоил себя: собственно, Феликса
мне видеть необязательно – достаточно того, что я могу просматривать
практически все пространство от засеки до засады.
Шум облавы приближался. Раскатистый лай егерских собак и щелканье
бичей вскоре были слышны так, словно вся эта массовка находилась в ста метрах
отсюда. Я зябко поежился и попросил удачи у своего киллерского бога. Эта акция
проводилась практически без подготовки, поскольку не использовать внезапно
образовавшиеся благоприятные обстоятельства с моей стороны было бы преступной
халатностью. Поэтому шансы были равновероятны – как на благоприятный исход (для
меня), так и на неудачу.
Оглушительный лай собак приблизился к засеке. На некоторое время там
возникла заминка: собаки вдруг начали истошно визжать, хрипло подвывая, как в
предсмертных конвульсиях, а удары бичей слились в единые артиллерийские залпы.
Затем – на секунду – собачий лай оборвался, и одновременно
прекратилось щелканье бичей. Стали слышны истошные взвизги подсвинков и
утробные крики свиноматок, не желающих лезть в обход засеки и упорно бьющихся в
завал.
Плетеная из ивовых прутьев фашина рухнула на землю. Из прохода
вырвался здоровенный секач и стремительно рвану по крайней правой тропке,
получив в левый бок мощный удар бичом от засевшего на дереве Сашки Жукова.
Жуков-младший сделал выбор в пользу охотничьего престижа. На правой тропке,
неподалеку от засеки, в кустиках, стоял дорогой гость – Феликс. Жуков
талантливо вычленил секача из общей кучи и мастерски направил его навстречу
неминуемой гибели. В том, что Феликс завалит кабана первой пулей, сомнений быть
не могло – этот охотничий маньяк из своего чудесного карабина бил на звук с
завязанными глазами, по пьяному делу рисуясь перед приятелями.
От напряжения я вспотел и чуть не упал с дерева, пытаясь нащупать
наиболее выгодный ракурс для наблюдения. Секунды неотвратимо приближали главу
Центральной группировки к мучительной смерти. Позавчера я посетил Андрея Сухова
– на правах соседа – предварительно запасшись двумя литровыми бутылками
«Кремлевской», а чтобы визит не выглядел странным, попросил дать мне
консультацию по поводу различных модификаций ружей. Дескать, хочу стать членом
Союза охотников и приобрести себе самое крутое ружьецо в округе. Сухов все
бросил и начал подробно меня инструктировать – попутно мы славно попивали
водочку, и вскоре клиент дошел до определенного состояния, которое
характеризуется желанием похваляться своим мастерством. Именно в этот момент я
ненавязчиво направил разговор на патроны для Феликса и тривиально спер один
экземпляр для образца. Посидев для приличия еще с полчаса, я отправился домой,
где попросил Стаса слетать в «Охотник» и приобрести три пачки патронов для
карабина. И я, конечно, не Сухов, но ночи мне хватило, чтобы переоборудовать
содержимое всех трех пачек по подобию образца. Особого труда это не составило:
Сухов просто-напросто досыпал в гильзу какой-то хитрый порошок, предварительно
удалив четверть обычного порохового заряда (в этом я имел возможность
убедиться, разобрав образец). Затем мастер спиливал конец пули и делал на нем
глубокий крестообразный нарез, после чего вставлял пулю обратно и обжимал юбку
патронной гильзы вокруг пули. Вот, собственно, и вс
...Закладка в соц.сетях
