Жанр: Электронное издание
profkill
... печальное событие. Увы, память решительно ничего не подсказывала. Нет,
ничего общего мы сней не пережили – в этом я был уверен на сто процентов.
Скорее всего, называя меня офицериком, дамочка пользуется информацией из
разряда сплетен и слухов. Весь деловой мир Новотопчинска знает, что личный
секретарь Дона – не гарвардский выпускник, а бывший вэвэшный спецназовец.
– Я давненько уже не «офицерик», как вы изволите выражаться,
сударыня, – сурово отчеканил я, прекратив имитировать возню с замком. – И
совсем не скучаю. У меня тут дело.
– И у меня дело, – томно пробубнила губернаторша, отрываясь от
дверей приемной и на цыпочках, по кривой, приближаясь ко мне. – У меня тут
самое важное в жизни дело!
Подобарвшись поближе, девица мертвой хваткой вцепилась в мою руку,
повисла и капризно проблеяла:
– Спа-а-а-ать! Девочка хочет спать с офицером! Спа-а-а-ать!
– Да вы что! Да я! Да вы… - Я рванулся назад, почувствовав, как
горячая волна шарахнула в голову и перехватила дыхание. Девица не отцеплялась.
Ее влажный рот приближался ко мне, являя два ряда кипенно-белых зубов,
разомкнутых в хищной улыбке молодой волчицы.
– В зал! – всхлипнул я, затравленно озираясь по сторонам. – Вам надо
немедля идти в зал! А то…
– А что «а то»? – удивленно округлила глаза губернаторша и
одновременно с пьяным любопытством обозрела интерьер моего кабинета.
– А то муж ваш увидит и будет скандал! – выпалил я и отчаянно
взмолился: – Да уходите же! А то я вам такое устрою!
– А тут у тебя уютно. – Губернаторша вдруг сделала серьезное лицо и
категорично заявила: – Если мы сейчас не запремся здесь, я заору на весь офис,
что ты меня хочешь изнасиловать. Вот тогда точно скандал будет!
Тут дамочка закатила глаза, разинула рот и набрала полную грудь
воздуха, собираясь заорать. Отступать было некуда. Когда дело доходит до
решительных телодвижений, я отбрасываю колебания в сторону и работаю быстро и
четко, сообразно с ситуацией. Зажав рукой рот дамочке, я схватил ее в охапку,
затащил в кабинет и захлопнул дверь. А потом… Нет, не хочется оправдываться, но
поверьте: не виноватый я!!! Она сама! В процессе затаскивания губернаторши в
кабинет я достаточно крепко прижал ее к себе и успел почувствовать, что в моих
руках трепыхается натуральная секс-бомба, со всякими разными ухищрениями и без
всяких скидок на обстановку. Я успел ощутить каждый изгиб ее горячего молодого
тела, пышущего всепоглощающим желанием, и моментально воспламенился ответным
бешеным огнем страсти.
Губернаторша была чудо как хороша! Кружевная траурная юбочка и такая
же блузка на бретельках лишь подчеркивали всю прелесть ее потрясающей фигуры,
которая своим видом могла подвигнуть на изнасилование даже коматозного
больного. А я – не больной. Я молодой здоровый мужик с избытком половых
гормонов по причине недельного воздержания и пятнадцатиминутной давности отказа
секс-партнерши от исполнения своих обязанностей. А еще запах. Выйдя из
прохладного конференц-зала в душный коридор, губернаторша вспотела. Так вот,
запах ее пота был одуряюще сладок – так пахнет парное молоко, оставленное на
свежескошенном стогу! Не виноватый я!
– Иди к мамочке, мамочка офицерику сисю даст, – внезапно охрипшим
голосом прошептала губернаторша и вдруг рванула левую бретельку, обнажая
идеально круглую, тяжелую грудь с торчащим вверх розовым соском.
– Ну, держись, мамочка! – прорычал я. – Щас папочка тебя сделает!
Схватив ее за талию, я рывком водрузил аппетитную попу на
полированную крышку своего рабочего стола и одним движением аннулировал черные
шелковые трусики, превратив их во влажную тряпку. Затем я так же, рывком,
стащил с себя брюки, рывком раздвинул атласные коленки губернаторши и,
предупредив, что пощады не будет, с разбегу ворвался в ее обжигающие тесные
недра…
Глава 6
Сначала я принял его за одного из «быков» вокзальной бригады
Центральной группировки. На свое фото девятилетней данности этот парниша был
похож примерно так же, как Шварц на Дэвито в фильме «Близнецы». Но возле вагона
№11 скорого поезда Воронеж – Новотопчинск, кроме этого типа, больше никого не
осталось. Все прибывшие и встречающие расползлись по переходам, и только он
сидел на дегенеративном фибровом чемоданчике, смотрел в одну точку и лениво
курил, пуская кольца.
Значит, это он. Стас Васильев. Меньшой братишка моей больной
женщины, откинувшийся три дня назад из ИТК №3 города Воронежа. Озабоченно
почесав затылок, я еще раз глянул на снимок, крякнул и потопал к типу,
сидевшему на чемоданчике у вагона №11. Худенький мальчик с фото смотрел на меня
затравленным взглядом голодного щенка. Шейка у него была тонюсенькая, что ваш
карандаш – можно перешибить одним щелчком. Чтобы перешибить шейку типа,
сидевшего у вагона, нужна была как минимум кувалда. Если бы я не знал, чем люди
занимаются на зонах, то решил бы, что парень с утра до вечера лопал
высококалорийную пищу с повышенным содержанием протеина и аминокислот, таскал
железо по системе Дориана Йетса, а в перерывах ударно загорал. Ай-яй-яй, что
делает с нами время! Милка, будь она в здравом уме, наверняка так же не узнала
бы братика.
– Э-э-э-э… Стас Васильев? – неуверенно поинтересовался я, подойдя
поближе. Тип ничего не ответил. Он встал, выбросил окурок и мрачно уставился на
меня тяжелым немигающим взглядом.
Да уж… Вблизи он мне не понравился еще больше, чем издали.
Натуральный «бык»! Бритый затылок, «вестпойнтская» сантиметровая щетина на
макушке, квадратная челюсть, здоровенные каменные плечи, здоровенные же ручищи,
грудь колесом, тяжелый взгляд… А еще прикинут так же, как наши городские
«быки»: широченные вельветы под «от Диора», шелковая разноцветная тенниска и
мокасины. Разве что чемоданчик сиротский портил впечатление да цепь золотая
толщиной с палец отсутствовала. На зоне, как известно, цепи не выдают.
– Так Стас или нет? – с сомнением уточнил я, вновь глянув на снимок.
– Ну Стас, – хрипло ответил тип и вдруг, выдернув у меня из пальцев
фотографию, отступил на шаг. И с полминуты внимательно рассматривал ее. Затем
он вернул мне снимок, скорбно вздохнул и недоброжелательно поинтересовался: –
Тебя что, этот… Бакланов послал?
Тут я здорово смутился и замялся, не найдя, что ответить в первую
минуту. Были, знаете ли, на то причины. Чтобы вам было все ясно, я позволю себе
коротенький экскурс в прошлое – пока обдумываю, что ответить непохожему на себя
Стасу, который имея от роду всего 22 года, выглядит старше меня.
Моя Милка не всегда была секретаршей в фирме Дона. Когда-то давно ее
папенька – кстати, кореш Дона – был бандитом. Выражаясь старыми понятиями,
занимался рэкетом – у самых истоков стоял. В один прекрасный день он схлопотал
пулю в голову на разборке и благополучно отдал концы, оставив молодую вдову с
двумя детишками на руках.
Милке в ту пору было пятнадцать, а ее брату – восемь лет. Молодая
вдова моментально пошла по рукам и сделалась алкоголичкой, за полтора года из
красавицы-девицы превратившись в развалину, и вскоре уже никто из особей
мужеска пола, даже после ударной дозы спиртного, не смог рассмотреть в ней
женщину.
Семья жила впроголодь. Чтобы прокормить больную мамашку и младшего
брата, Милка пошла на панель. Она освоила это дело в совершенстве и
добросовестно вкалывала на поприще продажной любви до тех пор, пока ее не
отловил Дон. Как-то он был по делам в Баку и там, в одном из притонов, с
удивлением узнал дочь старого приятеля, которая к тому моменту уже намертво
села на иглу. Целый год ушел на то, чтобы вылечить Милку от пристрастия к
«ширеву» и обучить хорошим манерам. Затем она работала секретаршей в головном
офисе – пока не закружилась со мной. Как Милку из родного Воронежа занесло в
Баку – это отдельная история, но за неимением времени мы ее пока опустим. Суть
не в этом. Обратите внимание на роль Дона, которую он отвел себе в наших
судьбах. Сына своей давешней беззаветной любви – вашего покорного слугу – он
вытащил из запоя и взял под свое крыло. Дочь своего кореша снял с иглы – и тоже
под крылышко. Ах ты, херувим наш богодаденный да бескорыстный!
Однако вернемся к Милкиному братишке. Представьте себе обстановку в
семье, и вам станет понятно, почему так все получилось. Папаша – бандит, мамаша
– алкоголичка, старшая сестра – проститутка. Да плюс к тому обостренный
юношеским максимализмом постоянный комплекс вины за то, что сестра своим телом
зарабатывала ему на жизнь. Сами понимаете, мальчишка рос зверьком,
предоставленный сам себе и воспитываемый улицей.
Однажды к ним домой приперлись сразу два Милкиных клиента – время
перепутали. Дядечки были здоровенькие и вполне благоразумные – драться за право
преимущественного обладания юной Милкиной плотью они целесообразным не сочли.
Наоборот, они вполне миролюбиво пришли к консенсусу и решили, чтобы даром
времени не терять, отпользовать Милку хором, с обеих сторон.
Милка такому ухищрению воспротивилась в категорической форме и
попыталась выпроводить дядечек на улицу. Однако распаленные обладатели буйной
эрекции протест дамы проигнорировали, отлупцевали ее как следует и принялись
тривиально насиловать в извращенной форме, предварительно связав и даже
взнуздав неподатливый объект своего вожделения.
В этот момент домой вернулся четырнадцатилетний Стас, увидел все это
безобразие и решил заступиться за сестру. А поскольку малец в ту пору был
хлипок телесно, то здраво рассудил, что голыми руками с дядечками справиться
будет весьма проблематично. Стас сходил на кухню, вооружился туристским
топориком и… раскроил обоим любителям шумной групповухи черепа.
Принимая во внимание шаловливый возраст убийцы, суд определил ему
меру пресечения в 8 лет с отбыванием четырех из них в ИТК – по достижении
совершеннолетия. Заявление Милки о том, что брат защищал ее от насильников, суд
во внимание не принял. Как же! Разве можно изнасиловать проститутку?! Да еще
1989 году, когда вся страна успешно перестраивается и в знак доброй воли
выводит войска из Афганистана!
Вот такая милая история… Зажив нормальной жизнью, Милка регулярно
писала брату и часто слала ему передачки. На свидание ее ни разу не пустили,
поскольку своенравный Стас весьма скверно вел себя и числился в стане
сторонников ярой «отрицаловки».
Когда мы встречались с Милкой, она в каждом письме рассказывала
Стасу обо мне и делилась с ним своей радостью. Дескать, какое это счастье, что
у нее теперь есть я – прекрасный принц. Добрый, отзывчивый, сильный и красивый
– короче, венец человечьей добродетели и вообще душка. И на всякий случай дала
ему мой телефон – мы собирались продать ее квартиру и жить вместе, в моем доме.
После того как с Милкой случилась беда, я ее брату не писал ни
строчки. Я вообще никому не пишу письма – лень. И потом: как расскажешь о том,
что произошло, в письме? О таком только после пятого стакана, да еще где-нибудь
на природе, подальше от людей, чтобы можно было кричать в голос, с надрывом и
болью. А еще меня частенько мучило чувство вины перед никогда не виденным мною
братом Милки, потому что он, будучи хилым подростком, сумел защитить свою
сестру от насилия. Не важно, каким способом и при каких обстоятельствах он это
сделал. Он поступил как настоящий мужик, этот мальчуган с тонкой шеей. А я,
здоровенный кабан, машина уничтожения, этого сделать не сумел, я не смог быть
рядом, когда моя женщина нуждалась в защите! И пусть я их завалил всех
четверых, но … это было слишком поздно…
И вот – позавчера он позвонил. Это было вечером, после 22.00. я был
изможден и совершенно разбит после похорон и бешенного галопа на губернаторше,
под губернаторшей и вообще – где-то подле губернаторши, в черт-те какой
немыслимой позе.
Кстати, зовут ее Ольга, ей 21 год, и она вытворяет в постели (за
постелью, у постели, под постелью и т.д.) нечто такое, о чем я даже в самых
изощренных эротических фантазиях додуматься не мог. А я далеко не дурак по
части эротических фантазий – можете мне поверить. Надо полагать, что это
гиперсексуальное животное с потрясающим экстерьером, дожив до Оксанкиного
возраста, даст ей сто очков вперед по части оболванивания мужиков – и совсем
без университетского образования. Если до той поры ее не удавит ревнивый муж за
очередной половой дебош.
Сразу после буйного и стремительного оргазма в моем кабинете эта
юная тигрица буквально утащила меня на квартиру к своей подружке и там во всех
ракурсах реализовала свою необузданную сексуальную мощь, воспользовавшись моей
крепкой статью в полном объеме.
Мероприятие настолько понравилось Ольге, что она торжественно
пообещала в ближайшем будущем посвятить мне все свое свободное время.
Польщенный столь трепетным чувством к моей скромной персоне, я все же счел
нужным поинтересоваться, как много у нее этого свободного времени. И впал в
легкую панику, услышав ответ. Оказалось, что помимо сна и обязательного
ежедневного шейпинга, который длился всего пятьдесят минут, все остальное время
у нее считается свободным. Что-то около 12 часов в сутки! Нет, я не против
здорового секса, боже упаси! Но всему ведь надо знать меру. За каких-то три
часа эта секс-машина уработала меня настолько, что я чувствовал себя старой
развалиной. А что будет дальше?
– Я не волшебница, я только учусь, - промурлыкала Ольга на прощание
и многообещающе сверкнула глазами. – Это мы только осваивали друг друга. Вот
погоди, я утащу тебя на целый день к нам на дачу, когда мой стервятник отчалит
в столицу, - тогда ты ощутишь, что есть я! О-о-о! Это будет нечто – я тебе
обещаю!
Так вот, когда я лежал вечером в спальне и мрачно размышлял над
перспективами взаимоотношений со своим вновь обретенным секс-партнером, телефон
вдруг ожил.
Звонивший был изрядно пьян и первую минуту что-то нечленораздельно
бубнил под аккомпанемент разухабистого музона и каких-то веселых визгов.
Видимо, имела место вдумчивая попойка по случаю торжества внепланового свойства
– число на календаре было черным. Одну фразу, впрочем, я сумел хорошо
разобрать: « Куда я попал?» Такие шутки у нас периодически случаются: кто-то
неверно набирает номер и пытается дознаться, куда это он попал, вместо того,
чтобы вежливо поздороваться и поинтересоваться, тот ли номер он набрал. я таких
невоспитанных всегда наказываю – не опускаюсь до простого объяснения. В этот
раз я тоже лениво зевнул, и как всегда в таких случаях, ответил:
– База торпедных катеров, шестой причал. Старший стрелок Эрнест
Хемингуэй у аппарата. Кому звонишь?
– Во! – пьяно удивился абонент. – А хто ето?
– В смысле – «кто»? – в свою очередь удивился я. – Кто Эрнест
Хемингуэй?!
– Да на хер мине твой Хумингуэль! – возмутился абонент. – Ты хто?
– А-а-а, вон ты пр что, - задумчиво потянул я. – Ну, изволь: Черный
Джо с мясокомбината. Цех по убою молодняка, вторая дверь со двора. Там у меня
быки ходят, юные, дурные, а я их кувалдометром…
– Это Стас Васильев из Воронежа, – оборвал меня абонент. – Я
правильно попал?
У меня на секунду перехватило дыхание. Вот так номер! Сразу два
противоречивых желания охватили меня: крикнуть что-то радостное типа: «А-а-а!
Стас, какой сюрприз! Я тебя так хочу видеть!» – или хлобыстнуть трубку на
рычаги без всяких разговоров. Вместо этого я осторожно поинтересовался:
– Но… Но ты ведь, кажется, на зоне? Ты же…
– Я седня токо откинулся! – деловито пояснил Стас. – Вот тут, у
кореша отмечаюсь. Ты Бакланов?
– Да, это я, - признался я. – Мне Милка о тебе столько рассказывала…
– Вэвэшник, да? – неприязненно поинтересовался Стас.
– Бывший! – поспешил успокоить я его. – Бывший, Милка что – не
писала, кем я сейчас?
– Писала, писала, - торопливо пробормотал Стас. – Милка там?
– Да, она здесь, только…
– Позови! Че мы с тобой попусту базарим? Позови ее!
– Видишь ли, дело в том… В общем, она немного не в себе… Ну… Она не
может с тобой разговаривать…
– Чего?! Че ты несешь, в натуре, лапоть! Чего это она со мной не
может разговаривать? Западло ей, что ли?
– Она перенесла сильное потрясение… И она сейчас может разговаривать
только со специалистом. Тут к ней постоянно приезжает одна дама – она
психотерапевт…
– То есть как? Ты че несешь? Че за потрясение?
– Да болеет она – понятно? Бо-ле-ет! Температурит, бредит – короче,
глюки у нее. Говорить не может. Но резко идет на поправку. – Я решил упростить
объяснение. – К твоему приезду как раз поправится. Ясно?
– Ну, ясно, – после недолгой паузы протянул Стас и настороженно
поинтересовался: – А ты не бросил ее, Бакланов?
– Ну что ты, Стасик! – возмутился я. – Как можно! Она со мной. Она
всегда со мной! Она часть моей жизни! И потом – зови меня Бак. Меня так все
зовут. Идет?
– Ха! – удивился Стас. – Бак! А отчего не «таз» или «ведро»? Тебе по
фамилии положено погоняло Баклан. Гы-гы! Бак…
– Я сказал – Бак, -жестко отрезал я. – Ты к нам собираешься?
– Собираюсь, - подтвердил Стас. – Послезавтра буду в семь вечера, на
Воронежском. Одиннадцатый вагон. Меня бы встретить надо. А то я у вас не был,
не в курсе…
– О чем разговор, Стас! – воскликнул я. – Конечно, встретим. Наш дом
– твой дом. Все будет в полном ажуре. Считай, что у тебя здесь семья.
– Так че там с Милкой-то? – вновь начал Стас. – Чем хворает?
– Ну… короче, не телефонный разговор, братишка, – уклончиво произнес
я. – Приезжай, узнаешь.
– Ну, бывай… Бак, – сказал Стас и положил трубку. Вот такое у нас
получилось телефонное знакомство два дня назад.
Итак, Милкин братишка спросил, не Бакланов ли меня послал. Моя
маленькая женщина, по всей видимости, в своих письмах писала, что я большой
начальник и чрезвычайно занятой тип. То есть самому мне встретить откинувшегося
зэчару, хоть и ее братишку, вроде бы и недосуг.
– Гхм.. кхм… Ну, это я. Я Бакланов, – несколько сконфуженно произнес
я, словно был уличен в чем-то непристойном.
– Во-о-о! Так вот ты какой, пятнистый олень! – насмешливо воскликнул
Стас и вдруг пошел вокруг меня мелкими шажками, склонив свой квадратный череп
набок и как-то приблатненно ухмыляясь. – Да-а-а, крутой ты у нас, дядя...
Я смущенно потупился и шмыгнул носом, как нашкодивший первоклассник.
Знакомство начиналось совсем не так, как хотелось бы. Во-первых, я не был готов
к тому, что Стас окажется вот таким вот. И не разработал заранее нужную линию
поведения. Чего ее разрабатывать? Близкий человек едет, родственник, можно
сказать. А надо было подготовиться, продумать, как себя поставить с первой
минуты встречи. Во-вторых: надо вам признаться, что могучим и страшным с
первого взгляда я совсем не кажусь. Рост у меня всего 174 см, а вес – 85 кг.
Нет, когда я раздет, видно, что эти 85 – сплошь тренированные мышцы, а не
требуха. Но встречать Милкиного братца я приперся в своем лучшем выходном
костюме от Валентино и накрахмаленной сорочке. Годы, проведенные в солидной
фирме, приучили для важных встреч иметь соответствующий прикид. Естественно,
кабаном в своей упаковке я здоровенному Стасу не показался. Вот тут лопухнулся
я. Надо было натянуть борцовскую майку и драные спортивные трико да еще
напялить на нос рэперские очки и пару дней не бриться. Тогда скорее всего Стас
воспринял бы меня совсем иначе. А сейчас…
Я с беспокойством почувствовал, что этот здоровенный парнишка
начинает меня раздражать. Ко мне уже давненько никто вот так не относился – как
к какому-нибудь недоделанному вахлаку. Знакомые мои хорошо знали, чего я стою,
и строили свои отношения со мной соответственно. Я привык к этому и сейчас
чувствовал себя по меньшей мере не в своей тарелке. Захотелось доказать наглому
парнише, что совсем необязательно носителю дорогого костюма быть мягкотелым
интеллигентом. И что носитель этот, как ни странно, может оказаться
профессиональным бойцом. Я сожалеюще вздохнул. Если бы этот шкафчик не был
Милкиным братом… я бы уже давно показал ему, где раки зимуют, и в завершении
подарил бы ему свой носовой платок, чтобы утер разбитые об асфальт губы. Тем
более он на восемь лет меня младше – пацан вчерашний!
– Ладно, хорош мне тут шоу долгоносиков разыгрывать! – как можно
спокойнее и мягче сказал я. – Поехали домой, Стасик.
– Ты мне скажи, вэвэшник, что с моей сестрой приключилось, – убрав
ухмылку, жестко потребовал Стас. – Только понты гнать не надо! Как было в
натуре, так и говори!
Я недовольно поморщился. Хотелось, ой как хотелось закатить ему
мощную плюху и надрать уши! От этого парня за версту несло бывалым зэком. Не
просто «шестеркой» какой-нибудь чмошной, а лагерным завсегдатаем, привыкшим
довлеть над более слабыми духом и телом и нагнетанием страха зарабатывать себе
лишний кусок. Парнишка с тонкой шеей вырос в настоящего волка.
А еще я поморщился ввиду намечавшейся перспективы увеличения нашей
компании. Через две платформы от нас к переходу медленно приближались четверо
«быков» вокзальной бригады – все похожие на Стаса, как однояйцевые близнецы. По
всей видимости, эти ребята некоторое время наблюдали за нашим общением со
стороны и теперь решили полюбопытствовать, что это за интересные такие типы
толкуют на их территории.
– Я тебе все подробно объясню, как приедем домой, – пробормотал я,
ухватив Стаса под локоть и направляясь прочь. – А теперь давай уматывать. А то
внешность у тебя слишком специфическая – вон, ребятишки гребут, щас разборки…
– Я в гробу видал твоих ребятишек! – непримиримо воскликнул Стас,
выдергивая руку. – Что с сестрой?!
– Да ладно, ладно! – успокаивающе потряс я руками и с опаской глянул
в сторону «быков» – после реплики Стаса они прибавили ходу и скрылись в
переходе. – Короче так. Меня хотели завалить четверо «черных» – кровная месть.
Они украли Милку и позвонили, чтобы я поехал к ним. Я приехал, но поздно. Они
успели ее зверски изнасиловать. От этого она… ну, впала в сильное психическое
расстройство. Теперь она живет у меня, я ее лечу. Ясно? А теперь давай мотать
отсюда. Сейчас из этого перехода покажутся «быки» вокзальной бригады и
прицепятся к нам. Разговаривать с этими фуеголовыми трудно, а ссорится с
центральной братвой мне нельзя – они и так на меня зуб точат. Давай – еще
успеем. – Я ухватил Стаса за руку и попытался потащить его прочь от перехода.
– Стоять! – бешено крикнул Стас и рывком освободился от захвата. –
Они ее… изнасиловали? – Голос его вдруг охрип и сел до шепота. – Они ее… Они…
– Да, да, я же сказал! – досадливо ответил я, прислушиваясь, – из
перехода, размещавшегося в 50 метрах от нас по перрону, раздавались частые
мягкие шаги. «Быки» поднимались по ступенькам – торопливо поднимались.
– Пошуршали отсюда, малыш, – нервно пробормотал я. – Ты чего такой
трудный? Тебе на каком языке еще объяснить?
– А где… где ты был, когда ее насиловали?! – с горечью воскликнул
Стас. – Где, а?
Я замялся. Стас обвинял меня, и обвинение было справедливым. Что
ответить? Сказать, что, когда гоблины утащили Милку, я беспробудно спал после
ночной попойки?
– Я это… ну, был занят я. – Из перехода показались четыре бритых
черепа.
– Ну вот! Довые…лись! – обречено воскликнул я и зашептал Стасу: –
Теперь веди себя прилично. В разговор не влазь – я с ними пообщаюсь. Придется
объяснить, откуда ты такой…
Ух-х-х! – я едва успел пригнуть голову. Мощный кулак Стаса страшно
просвистел над ухом – перекошенная физиономия «родственника» вдруг оказалась
прямо перед моими глазами.
– Зззззадавлю, падла! – прошипел Стас, обхватив меня стальным
кольцом и мотая из стороны в сторону. – Я тебя удавлю, жопошник! Да я бы… Да я
бы… А ты? Что ты сделал, чтобы… а?!
Изловчившись, я боднул головой в переносицу озверевшего «родича» и
легонько ткнул его коленом в пах, высвобождаясь из мощных объятий. Он скрючился
и присел, ненавидяще глядя на меня бешенными глазами, заслезившимися то ли от
боли, то ли от ярости.
– Ай-я-яй! – сокрушенно пробормотал я, оценив диспозицию. От
перехода к нам вразвалку бежали «быки», на ходу разминая кисти рук.
– Их нет, Стасик, – тихо сообщил я, снимая пиджак и укладывая его на
чемодан вчерашнего зэчары, – я их похоронил. Прямо там же, где они это сделали.
Об этом знали двое – я и Милка. Теперь знаешь ты. А сейчас – будь мужиком, не
мешай. Мне предстоит трудный разговор.
«Быки» с ходу грамотно взяли меня в кольцо. Каменные челюсти, мощные
плечи, совершенно бесстрашные взгляды – короче, еще четыре Стаса, только эти с
золотыми цепями на шее толщиной с палец.
– Ты на кого, падла, руку свою вонючую поднял? – запыхавшись,
поинтересовался один из них – со страшным шрамом поперек лба. Не спросил, а
так, брякнул, чтобы завязать базар.
– Откуда ты, братуха? – в это же время задушевно спросил у Стаса
другой «бык».
– Мужики, это недоразумение, – начал было я скороговоркой, поднимая
руки, – я все объясню…
Оп-п-п! Объяснялки мои, оказывается, совершенно не требовались. Тот,
что оказался сзади,
...Закладка в соц.сетях
