Жанр: Электронное издание
nester11
...ыхающиеся спецназовцы напрасно торкались,
прилагая последние усилия, в люки. Странно было смотреть на Султана Зурабова: он
подпрыгивал на замаскированном щите под мощными ударами кого-то из диверсантов.
И с каждым таким прыжком губы его всё шире расползались в улыбке. Взгляд его
смеющихся глаз скакал от одного боевика к другому. Прыг-прыг. В такт его прыжкам
из глубины укрытия неслись проклятья спецназовцев:
- Суки! Вы о...ели! Откройте, паскуды!
- Вы чего творите?!
- Издец тебе, сержант!
- Мы задыхаемся, б...! Открой!
- Шаров, падла, останови их!..
Голоса становились всё тише, напор на створку люка - всё слабее.
- Предупреждаю: без оружия! - снова выкрикнул Червиченко. - Руки на
затылке. Раз, два, три... Пошли!
Зурабов сошел со щита - медленно и вальяжно, как со сцены. Как и остальные,
он понимал, что россияне не окажут никакого сопротивления; их брали буквально
теплыми, задыхающимися от "паралитика". Единственное, на что хватит каждого из
них, - это выбраться и безжизненным кулем повалиться на землю; рвать ворот,
хрипло всасывать воздух, пялиться в одну точку ослепшими глазами, вылезающими из
орбит. Этот рассвет превращался для них в закат.
Султан, стоящий в паре шагов от запасного выхода, отпрянул, когда изнутри
вместе с первым спецназовцем наружу вырвалось облако газа. Зурабов выругался и
сменил позицию по ветру.
Магомедов считал вылезавших. Вот первый, прополз на четвереньках, повалился
на бок и сжал в ладонях кипящую изнутри голову. Второй попытался было встать, но
рухнул, не чувствуя под собой ног. Третий... Четвертый...!
Пятый застрял, не в силах преодолеть последнего шага; ему, зажмуривая глаза и
задержав дыхание, помог выбраться Зурабов, он схватил спецназовца за рукав куртки и
оттащил в сторону. Шестой... Султан, глянув на него, склоняясь над выходом, тут же
отпрянул и скрестил нагруди руки: "Готов".
Внезапная атака превзошла все ожидания. Бойцы спецназа не оказали ни
малейшего сопротивления еще и по той причине, что были уверены в нападении на
них группы сержанта Литвинова. Сейчас они ничего не видел и не слышали,
отказывались что-либо понять.
- Там остался кто-нибудь? - спросил Магомедов, убирая автомат за спину.
- Вроде бы никого, - отозвался Зурабов, заглядывая за тело мертвого
спецназовца. "Слабак. Быстро окочурился". И если даже кто-то и остался внутри, то
такой же бездыханный.
- Всё, хватит любоваться, за работу! - Магомедов несколько раз ударил в
ладоши.
Боевики переворачивали бойцов на спину и держали их под прицелом. Адлан,
заглядывая каждому в лицо, медленно пошел вдоль лежащей шеренги. Прошел до
конца и вернулся к лежащему в середине; он, на взгляд Магомедова, был старше своих
товарищей. И, как оказалось, выносливее и опытнее. Он не хватал воздух открытым
ртом, а старался дышать носом - коротко, но часто, понимая, наверное, что избыток
кислорода в крови только ухудшит его положение. Это как при пожаре - дал доступ
воздуху, и всё: пламя разгорится с новой силой.
- Ты командир группы?.. Тебя спрашиваю, собака! Ты прапорщик Седов?
- Я... - Упырь хотел было приподняться на локтях, но Адлан, шагнув к нему,
несильно ударил прапорщика в голову.
- Лежать, "кусок"! Остальных в расход, - распорядился он.
Раздался один выстрел, другой - слева и справа от Магомедова. Спецназовцев
убивали выстрелом в голову.
А Адлан, как охотник, положив ногу на грудь своей поверженной жертве, поднял
голову. Пройдет не так много времени, и голубоватый небесный простор растерзают
лопасти вертолета. Он доставит его команду в любую точку области, сядет на любой
охраняемый объект. И пусть на проходной сличают, сканируя, отпечатки ладоней -
всё это пустое. А "содержательное" опустится в центре охраняемой зоны, выпуская
команду в семнадцать опытных диверсантов. Ни один объект не устоит против такой
силы.
Магомедов уже слышал щелчки снайперских винтовок, видел падающих с вышек
караульных, вдыхал едкий дым рванувшего у дверей ангара мощного заряда. Его
бойцы разбиваются на пары, берут под контроль одно здание, второе, третье; запирают
мощным огнем все выходы из караульного помещения. Ставится два, четыре, десять
зарядов на цистерны и бочки, наполненные боевыми отравляющими веществами, и
команда, если позволит оперативность, всем составом покидает объект. Нет - у
цистерн останутся четыре облаченные в черное женщины. Они давно готовы
пожертвовать собой, ждут лишь приказа от эмира джамаата.
А пока необходимо дождаться остальных - группу сержанта Литвинова. Состав
ее послабее этого; но что этот собой представляет? Вот под ногами ровно половина
состава: четверо с дырками в голове, один задохнувшийся, как рыба, выброшенная на
сушу. А если походить по лесу, можно наткнуться на еще один труп, подрезанный под
самую "шляпку".
- Султан, бери трех человек, - отдал очередной приказ Магомедов, - тащите
сюда дозорных - и мертвого, и живого. Заодно прихватите Косицина, прикопаем его
где-нибудь. Шамиль и Али-Хасан пусть остаются там и смотрят в оба. Султан, я тебе
говорю, - прикрикнул Адлан. - Бросай глазеть, мертвых "гоблинов" ни разу не
видел, что ли?
Проводив товарищей глазами и отчетливо понимая, что сейчас он и его команда
являются безраздельными хозяевами этого притихшего леса, который он подчинил
себе, заставил работать на себя также, как родную чеченскую "зеленку", Адлан
наконец-то убрал ногу с груди прапорщика.
- Очухался? - спросил он. - Тогда поговорим.
- Мне с тобой говорить не о чем. Обычно я...
- Что ты обычно?.. Ну, чего ты заперхал, спецназ? Что для тебя обычно?
Заткнулся? Ну, тогда я скажу, что для вас, русских свиней, дело обычное.
Как и покойный командир чеченского ОМОНа Муса Газимагомадов, Адлан
принадлежал к тейпу варандой, а все варандоевцы - родственники, пусть даже
дальние. Все мужчины, на взгляд Магомедова, обладали еще и ораторским талантом.
Сам Магомедов в течение трех месяцев обучался этому искусству в так называемом
исламском институте, функционирующем на территории Дагестана.
Сейчас он не собирался выступать перед российским спецназовцем, чья жизнь
подходила к концу, но красноречие бурлило в венах, обогащенный кислородом лесной
воздух питал мозги. Российский воздух - но он не затуманивал разума чеченца.
Наоборот, его голова работала как никогда четко. Он словно продолжил монолог,
обращенный к Рудгеру.
- Сгоревшие дотла школы - вот что для вас дело обычное. Беспризорники -
дело обычное. Заранее составленный МЧС план возможных пожаров и наводнений, с
последующим стахановским его перевыполнением, - дело обычное. Жить в
покосившихся халупах и на пепелищах - дело обычное. Жить в домах с газовыми
трубами, дающими утечку, и взлетать на воздух - дело обычное. Любая
цивилизованная европейская страна, найми она вашего "всероссийского бэтмена",
министра по чрезвычайным ситуациям, в кратчайшие сроки развалится. Жить не
просто с медицинскими учреждениями, а с центрами медицины катастроф и им
подобных - для вас дело обычное. И никаких терактов не надо, сиди спокойно и
жди, когда взлетит на воздух последний дом, сгорит в огне последний российский
ребенок, замерзнет в своей кровати последний старик. Останутся одни бомжи.
Для вас обычное дело смеяться над собой и своими дорогами, вам никогда не
додуматься до простой вещи, что, отремонтировав дороги, вы избавитесь и от дураков.
Для вас привычкой стала зависть. Именно поэтому вы пришли с войной на нашу
землю, где наши отцы, вернувшись в Чечню в конце 50-х, построили себе и детям
красивые дома, работая по шестнадцать часов в сутки и триста шестьдесят пять дней в
году, благоустроили улицы, взяли на воспитание соседского ребенка. Вам не
понравился контраст: ваши убогие избы, где вам лень подмести пол, и чистота наших
добротных домов. Разрушенный до основания Грозный сейчас - это то, что вам
нравится, то, к чему вы привыкли, то, что радует ваш глаз: это дым пожарищ, грязь,
мусор, непролазные колеи, обгоревшие останки человеческих тел.
И когда мы снова отстроим город, всё повторится сначала. И вот, чтобы этого не
произошло, я не стану сидеть сложа руки: к чему долго и мучительно замерзать
старику - он быстро скончается от ядовитого газа, который покажется ему
"веселящим". Избавлю ваших детей от страданий - зачем им смотреть, как на их
руках пузырями поднимается кожа, занимаются и трещат в огне волосы? - нет, они
просто умрут. По-христиански? Нет, как нехристи. Моя нация богом избранная, и я
готов за нее сражаться. Моя дорога - прямая, ваша - колеистая и ухабистая.
Вряд ли этот человек был маньяком, скорее всего действительно считал свою
нацию богом избранной и готов был сражаться за нее. И в его мыслях было много
здравого смысла. К нему как раз подходило определение "нацист". А какой он нации
- чеченской, ингушской, русской - уже неважно. Всё было страшно; две правды в
его голове - "чеченская" и "русская" - столкнулись в кровавой битве.
27
Оглядев базу, Мельников покачал головой и присвистнул. База представляла собой
подземное укрытие во дворе единственной кое-как сохранившейся избы, с входом
через погреб. Лет десять, не меньше, в этом доме с провалившейся крышей и
сгнившим крыльцом никто не жил. Запустение царило и во дворе; забор с двух сторон
повалился вместе со столбами.
Замаскированный вход в укрытие находился непосредственно в погребе для
хранения овощей на высоте полутора метров - считай, под самым перекрытием.
Ротвейлер снял прогнившие и заплесневелые полки, за которыми обнаружился ряд
досок; всё говорило о том, что это обшивка. Однако две верхние спаренные доски
снимались, точнее, проталкивались внутрь, и за ними обнаруживалось скрытое
помещение: такой же, как сам погреб, высоты, но много длиннее его.
Нары сгнили, кирпичная кладка покрылась густой зеленой плесенью,
вентиляционная труба, выходившая на компостную кучу, была забита мусором.
- Обустроить?! - Глаза Мельникова полезли на лоб. Фонарик в его руке
казался испорченным кинопроектором и показывал совсем не то, что рассчитывал
увидеть Миротворец. - Да ее проще законсервировать, чем обустраивать. Или
взорвать. Это не база, это ошибка какая-то.
- Да, - согласился с ним Ротвейлер. - Без капитального ремонта тут не
обойтись. - Он начал загибать свои пальцы. - Что мы имеем? Скрытое
расположение базы есть? Есть. Скрытое пребывание группы здесь возможно?
- Нет! - Миротворец ответил так быстро, что заглушил последнее слово
товарища. - Здесь я вижу лишь один положительный момент; возможность быстрого
выхода из этой чертовой базы. Пошли отсюда!
- Приказ надо выполнять, - нравоучительно и нараспев ответил Соколов. -
Главное, создать нормальные условия для размещения и обогрева группы. По рации
доложим Упырю, что работы здесь минимум на сутки. Почистим стены, прочистим
вентиляцию, заменим доски на нарах.
- На стенах плакаты повесим, - в тон Ротвейлеру продолжил Мельников. -
Где ты доски-то возьмешь?
- Пол в избе разберем. Шикарная получится база, скажу я тебе.
Они вышли на свежий воздух. Мимо прогрохотал железнодорожный состав:
полувагоны с лесом чередовались с цистернами, платформами с контейнерами,
обшарпанными рефрижераторами. Миротворец посмотрел ему вслед таким взглядом,
словно это был последний в его жизни уходящий состав.
Загадки, ответы. И снова загадки
Руководителю оперативно-следственной группы
ГРУ Генштаба полковнику
АРТЕМОВУ М. В.
Секретно
14 апреля 2003 г.
ТИМОФЕЕВ
На ваш Р-235.
1.
28 июня 2000 г. батальон СпН под командованием подполковника КУЗМИЧЕВА
провел в районе Дышне-Ведено спецоперацию по уничтожению банды полевого
командира Аслана МАХТИЕВА. В результате которой были освобождены из плена:
старший лейтенант ШАРОВ А. В., г-не Дагестана АБДУЛХАСАНОВ А.,
МАГОМАДОВ А. и житель Саясана (Чечня) БАДРАНОВ Б. Показания всех пленных,
содержавшихся в тяжелых условиях и подвергавшихся избиениям и пыткам,
совпадают. За каждого боевики требовали выкуп, что подтвердилось в ходе опросов
родственников АБДУЛХАСАНОВА, МАГОМАДОВА и БАДРАНОВА. Оперативные
данные, которыми располагал командир батальона СпН КУЗМИЧЕВ на момент
проведения операции, не содержали информации о пленных.
Отчет КУЗМИЧЕВА прилагается.
2.
Кто стал инициатором интервью, данною старшим сержантом
МЕЛЬНИКОВЫМ, пока выяснить не удалось. В целом интервью было дано в
открытом порядке; вам рекомендуется считать его наиболее полной
характеристикой на МЕЛЬНИКОВА. Предпринимаются попытки сбора
дополнительных характеризующих данных на МЕЛЬНИКОВА.
Генерал-полковник ТИМОФЕЕВ.
ОТЧЕТ
командира отряда специального назначения №...
"Согласно боевому распоряжению №... На участке, выделенном руководителем
операции для блокирования, был организован опорный пункт отряда, определены
позиции групп и сектора обстрела. За окраиной села установили постоянное
наблюдение...
28 июня силами разведгруппы №321 был проведен ночной поиск с целью захвата
пленного и установления огневых точек боевиков, в результате чего уничтожено 2
боевика и вскрыта система организации обороны южной окраины села...
В 5.15 наблюдателем РГСпН №321 было обнаружено передвижение боевиков.
Мною была отдана команда на открытие огня и сообщено в штаб операции о
попытке прорыва боевиков. Атака позиции РГСпН №321 была отбита оочем отряда.
В 7.10 боевики предприняли повторную атаку и прорвали оборону. Разведгруппы,
развернувшись в сторону боевиков, уничтожали их фланговым огнем...
В 14.25 была проведена зачистка села и прилегающей местности с целью
обнаружения и уничтожения боевиков...
За время проведения операции из плена были освобождены 4 человека, в т.ч.
старший лейтенант Шаров А.В.; уничтожено 29 боевиков, добровольно сдавшихся -
3.
Захвачено: автоматов - 26, снайперских винтовок (СВД) - 4, пулеметов ПКТ
- 4, гранатометов РПГ-7 - 6, радиостанций - 8.
Потери отряда - погибло 4 человека, ранено 12 человек. Выведено из строя и
требуют замены радиостанции... автоматы...
Командир РОСпН№...
подполковник Н.А. КУЗМИЧЕВ.
1 июля 2000 г."
Руководителю оперативно-следственной группы
ГРУ Генштаба полковнику АРТЕМОВУ М. В.
Секретно
14 апреля 2003 г.
ДИЧЕВ
На № Р-237. В соответствии с вашим распоряжением направляем в в/ч 16110
начальника строевого отдела в/ч 1286-Р капитана Герасименко с дополнительными
характеризующими данными на сержанта с/сл Литвинова А.Н. и справкой об
ответственных должностных лицах за выдачу предписания сержанту Литвинову.
Подполковник ДИЧЕВ Н.И.
Руководителю оперативно-следственной группы
ГРУ Генштаба полковнику АРТЕМОВУ М. В.
Секретно
14 апреля 2003 г.
ЗАЙЦЕВ, ГРЯЗНОВ
На № Р-238. Сержант с/сл ЛИТВИНОВ А.Н. характеризуется как
исполнительный и добросовестный военнослужащий. Служит примером для
подражания у товарищей. Не раз отличился при проведении спецопераций в составе
группы спецназа лейтенанта ПЕТРЕНКО Н.Н. Дополнительными характеризующими
данными на ЛИТВИНОВА не располагаем. Его контакты с местными жителями и
служащими чеченской национальности силовых подразделений МВД и ФСБ в период с
02.02.2003 по 30.02.2003 г. не выявлены.
Подполковник ЗАЙЦЕВ И.А., майор ГРЯЗНОВ Д. К.
"Со спецназовцами Седова я познакомился дважды заочно", - повторил про себя
полковник Артемов, прочитав сообщения. И дважды бесполезно. Основную часть
информации на старшего сержанта Мельникова он рассчитывал получить с Северного
Кавказа, от непосредственных начальников командира разведгруппы, в том числе и в
беседах с его боевыми товарищами.
В этом учебном центре Игорь Мельников недавно, ничего конкретного по этому
делу тут не нароешь, думал Артемов. Хотя... порой даже незначительная деталь может
вывести к истине. Что она может представлять собой? Что угодно: невзначай
оброненное слово, строчка из письма...
Строчка из письма...
Не оригинальный, но упущенный руководителем оперативно-следственной группы
прием. Артемов вызвал начальника особого отдела штаба.
- Узнайте, - попросил он майора Тимашева, - нет ли на почте
неотправленных писем Мельникова, Литвинова... - полковник чуть подумал, - и
капитана Шарова. Если отыщете, принесите письма мне. Также найдите возможность
проверить личные вещи обоих сержантов, включая парадную форму. Парадки обычно
хранятся в каптерке, если не ошибаюсь. Всё, что будет в карманах, ко мне на стол.
Артемов поймал себя на мысли, что сейчас сам больше походил на особиста
далеких сороковых.
Отпустив майора, Артемов отметил время. Скорее всего в этот час личный состав
учебного центра завтракает - за исключением тех, кто находится в наряде, на
дежурстве и, собственно, двух разведгрупп; отряд сержанта Литвинова к этому часу
уже вышел в рейд. Так что работа особиста, который наверняка возьмет себе в
помощники коллегу из отдела, упрощалась: убрать на время дневального из роты,
чтобы покопаться в двух тумбочках и забрать необходимое, для этого ни особого ума,
ни большой хитрости, ни сноровки от майора не потребуется.
Да и времени тоже: майор-особист явился через двадцать минут, шурша
полиэтиленовым пакетом.
В первую очередь он выложил на стол заклеенный конверт: получатель -
Мельникова Зинаида Михайловна, отправитель, естественно, - Мельников Игорь
Николаевич. Уже кое-что. Как раз вовремя дежурный по штабу лейтенант Выготский
принес горячий чай; полковник уже успел готно позавтракать: съел добрую порцию
гуляша без гарнира, салат из свежих огурцов, пару вареных яиц и непременный хлеб с
маслом. "Конверты нынче уже не те, что раньше", - спрятал усмешку Артемов.
Подержав конверт над дымящейся чашкой, полковник ловко распечатал его; видимо,
не впервой ему читать чужие письма, угадал Тимашев, сам страдающий недугом
профессионального любопытства.
"Дорогая мама!.." - читал полковник, краем глаза наблюдая за манипуляциями
майора; тот выложил на стол старомодную записную книжку с дерматиновой, изрядно
потрепанной коричневой обложкой. "Если мне не изменяет память, - попытался
угадать Артемов, - страницы в ней, как в школьной тетради по арифметике: в
клеточку".
Да, записная книжка была старой: рисунок на обложке едва просматривался, углы
разлохмачены и скруглены. На ней не хватает - пришла полковнику неожиданная
мысль - резинки, которая не давала бы страницам открываться. Сейчас такие вещи
ушли в прошлое. Хотя нет, сейчас пачки с деньгами перетягивают резинками. Всё
новое - хорошо забытое старое. Как и в письме Игоря к матери: "...у меня всё постарому".
Вот старшему сержанту Мельникову Артемов бы не сказал: не мельчи -
как комбату Свидину. Почерк у Игоря был по-деловому размашистым, на строчке не
больше четырех-пяти слов. Писал он не на линованной бумаге, тем не менее строки
были ровные, действительно как по линейке.
Полковник мало знал об авторе этого обычного солдатского письма, но кое-что
почерпнул в беседе с начштаба учебного центра. Например, то, что Игорь за десять лет
сменил четыре школы, а значит - массу друзей. Означает ли это, что он
впоследствии мог разбрасываться друзьями или пренебрегать дружбой? Черт его знает.
Артемов ни разу не видел Игоря Мельникова, но каждая строчка в письме матери
всё же говорила о его воспитании. Доля интеллигентности, заключил полковник, -
от матери, которая всю свою скитальческую жизнь жены офицера работала в
библиотеках - войсковых, школьных, поселковых, городских. Смелость и дерзость
(факт установленный) достались от отца. А вот чего не мог знать Артемов, так это
нелюбовь Миротворца к бардовским песням, ему нравились в них просто тексты, они,
без музыки, звучали и читались с иным смыслом.
"...Погода пока не балует, - продолжал читать полковник. - Правда, в субботу,
5 апреля, день выдался ясным и солнечным - по-настоящему первый весенний день".
Нет, ничего. Обычное, рядовое письмо... старшего сержанта и сына генерала.
- Это что? - Артемов глазами указал на две стопки вещей.
- Это добро Мельникова, а это - Литвинова, - пояснил особист,
разложивший на столе оперативника незамысловатый пасьянс, и коснулся каждой
стопки.
- Спасибо, можете идти, - отпустил Артемов майора Тимашева.
В первую очередь он решил пролистать записную книжку, которая бросилась ему в
глаза. "Не удивлюсь, если обнаружу цену копеек этак в 15-20. И дату изготовления -
допустим, 1976 год. Интересно, где Мельников достал такую?"
Полковник потянулся к ней, однако... Однако взял письмо, лежащее сверху стопки,
адресованное Игорю Мельникову. Писал друг, точнее - друган: "Привет, Игорек!
Пишет тебе друган Юрок..." Друган Юрок подробно описывал вечеринку у какой-то
Ленки, в конце которой "все перепились". "...Лехе сбили очки, а меня бросили мордой
в "селедку под шубой"... Короче, этот Юрок завалил трех стокилограммовых шкафов,
которые нежданно-негаданно приперлись к Ленке. А ведь врет друган, подумал
Артемов, складывая листы в конверт. Просто завидует спецназовцу Игорю
Мельникову, потому-то и создал свой виртуально-гражданский фронт, где он, конечно
же, беспощадно лидировал.
Теперь очередь за записной книжкой.
С первых же строк Артемов понял что это дневник, начатый в 1995 году,
принадлежит он не Игорю Мельникову по нескольким признакам. Во-первых, почерк
не его убористый, если не сказать "сжатый". Во-вторых, в 1995 году Мельников учился
в школе, а автор дневника, судя по записям, находился под Грозным.
"...января 1995 г. 5.00. Начали движение. Дорога тяжелая, - писал неизвестный
автор, - наши БТРы охранения еле прут. Но связь в колонне хорошая: я слышу
генерала Горбунова, он слышит меня и проводника в голове колонны... 16.00. Вышли в
город и сосредоточились в парке им. Ленина. Горбунов по рации уточнил обстановку...
22.00. Убит командир батальона ВДВ, офицер и журналист в районе рынка. Генерал
придерживает мою разведгруппу - причин не знаю. Но мои парни готовы к ночному
рейду..."
Артемов перевернул три или четыре страницы.
"...в 2.10 попали в засаду. Потеряли 6 человек убитыми, много раненых, еле
вырвались. Но сумели отбить у дудаевцев мотострелка - одного из восемнадцати,
попавших в плен в результате вчерашней атаки, которая была подготовлена наспех,
бездарно, без разведданных; ей, слава богу, предшествовал артобстрел... Фактически
мотострелковую роту бросили в бесшабашный прорыв... Не забуду литого чугунного
забора вокруг школы: на его пики были насажены отрубленные головы наших солдат...
Из здания школы раздавались крики... Чувствовал, как на голове волосы встают дыбом.
Твари! Чеченские выродки и русские генералы. Твари! Выродки! Всех под одну
гребенку!.. Я не мог связаться со своим начальством. Рация Горбунова что-то перхала,
ничего не разобрать. И меня генерал не слышал. Я прорвался к ставке генерала армии
Г. "Товарищ генерал, разрешите! Я проведу, дорогу покажу". - "Нет!" - "Товарищ
генерал, там наших режут!" Услышав о пленниках, генерал Г. пустился нервно и не к
месту длинно объяснять, что наших солдат не готовили к тому, что их ждет в плену.
Мол, понадеялись на русское авось. "Товарищ генерал, ведь там наших..." - "Нет, я
сказал!" - "Наших, мать вашу генеральскую, режут!"
Бесполезно...
Рядом со мной стоял механик-водитель, молодой, лет девятнадцати парнишка.
Лицо прокопченное, по щекам, оставляя полосы, текут слезы. "Размазня! - рявкнул
генерал. - Кругом! Марш отсюда!" И - ко мне: "Ваша фамилия!" Я послал его в
жопу... Собрал ребят. Ну что, попробуем, спрашиваю. Связи по-прежнему нет -
можно будет отбрехаться. Через час снова вышли к школе, еще час ушел на разведку.
Потом оказалось, что дудаевцы школу оставили. Б...! Лучше б я не заходил туда...
Почти не помню, как мы вывозили на БТРах обезглавленные трупы солдат..."
Артемов, тяжело вздохнув, открыл дневник в середине, где спаренные листы
выпадали и были истрепаны сильней остальных.
9 января 1996 года. Кизляр. Вооруженное нападение на военный аэродром,
блокирование воинских частей внутренних войск, городская больница и роддом. "Я
получил приказ и уже к исходу дня был со своими бойцами на южной окраине
Кизляра... Отряд Радуева - свыше 300 штыков - попытался захватить аэродром и
военный городок..."
Ну, картина эта известная, хотя и безрадостная, нахмурился и чуть сдвинул брови
Артемов. Дневник этот, судя по всему, боевого офицера. Может, в конце удастся
узнать его имя.
Полковник открыл последнюю страницу. На ней всё те же ровные строки,
написанные всё тем же убористым почерком, - но до чего же знакомые слова...
"Устал я от беспредела. Может, люди прочитают и что-то сдвинется в их уродских
мозгах. Нельзя так. Я здесь не то чтоб свихнулся, но что-то важное в себе погубил... Я
не хочу, чтоб сейчас кто-то прочел это - еще рано, мне кажется. Но, может, лет через
пять или шесть будет не поздно".
Что за черт!..
Артемов открыл предпоследнюю страницу.
"В советское время было общество социальной справедливости. А сейчас я не
чувствую себя гражданином своей страны. Сброд! России не существует. А воюю я за
русский народ, за его малую часть, которая еще сохранилась. Для меня русский народ
- мои солдаты...
...чеченцев надо ассимилировать...
...Дайте нам веру в будущее, и мы перемелем всех".
Полковник Артемов пока ничего не понимал, кроме одного: едва ли не слово в
слово интервью, данное Игорем Мельниковым российскому телеканалу, совпадало с
записями неизвестного. Скорее офицера. Кто он? Что с ним случилось? Как попал его
дневник в руки Мельникова? И почему Мельников процитировал неизвестного, лишь в
некоторых местах сбиваясь, что ли, на жаргон или молодежную лексику: "Бах! Мозги
по всему подвалу". Это от Мельникова. Но было ли на самом деле? Может, приврал,
как его друган?
Дал открытое интервью. Получил разрешение? - пришел неожиданный вопрос.
От кого? Чутье подсказывало Артемову, что автора дневника нет в живых.
Бах!
Было
...Закладка в соц.сетях
