Жанр: Электронное издание
nester11
...ндир роты похлопал сержанта по плечу и вернулся в свой кабинет.
Литвинов предстал перед начальником ровно через пять минут: с розовыми от
холодной воды щеками, подтянутый, стройный, бодрый, как после утренней пробежки.
- Товарищ капитан...
- Садись, - оборвал его ротный, приготовив для подчиненного слегка
смущенную доверительную улыбку, стараясь выглядеть больше товарищем, нежели
командиром. - Тут вот какая штука... - Андрей затягивал слова и отчего-то держал
в голове "Аспиранта". - Когда я заступил дежурным по части, вдруг позвонил
начальник штаба в/ч 1286-Р Дмитрий Румянцев, спрашивал, когда ты явился в часть.
Понимаешь, Сашка, ошибка у них вышла. И ты мне ничего об этом не сказал.
По-детски полные губы капитана Шарова слегка приоткрылись в улыбке.
- Когда я учился в бурсе, тоже куролесил дай бог. Никогда не сдавал товарищей,
и они меня тоже. Да... Тут вот какая штука. Если бы эншэ просто спросил, когда ты
явился в часть, я бы сказал ему правду. Но он приоткрыл карты, и я соврал. Это
останется между нами, Сашка, я не дам ход этому делу, ничего не скажу особистам,
однако ты мне должен ответить тем же - правдой. Где ты пропадал три дня? Я, как
начальник штаба, дам тебе маячок, чтобы уравнять шансы, - дома ты не был. Ну, так
где ты пропадал?
Дома не был...
"Да, мам, со мной всё в порядке. Если кто-то будет спрашивать меня, ты меня не
видела, поняла? Так надо... Да, скажи, что я не приезжал..."
- Извините, товарищ капитан...
- Ты не извиняйся, а скажи правду. Проверять не стану, просто в глаза твои
посмотрю.
- Мне стыдно - честно... Короче, в поезде я познакомился с парнем, его
Игорем зовут, фамилия Батерский, он из Самары. Разговорились... выпили - чего уж
там, - и он мне предложил провести "неучтенку" у него дома.
- Адрес-то его запомнил?
- Конечно! - горячо откликнулся сержант. - Улица Гагарина, 29, квартира
36. Четвертый этаж.
- А почему к родителям не поехал? Была ведь такая возможность.
- Патруля побоялся. Хотя нет, не патруля, а эту учебку, вашу часть потерять.
- Ладно. Верю. Еще один вопрос: дома у твоего попутчика ничего лишнего не
произошло?
- В каком смысле - лишнего?
- Бывает, солдаты девчонок насилуют.
- Да нет, что вы! Просто отдохнул. Вино пил, телевизор смотрел, пару раз в город
выходил.
- Я вижу, - усмехнулся капитан, успокаиваясь, - этот отдых проявляется
всякий раз, когда я тебя бужу. Издергался, а, Сашка?
- Вы правы - извелся вконец. - Литвинов выдохнул уже облегченно. -
Если честно, товарищ капитан, то боялся именно звонка майора Румянцева или
подполковника Дичева.
Он без труда припомнил облик командира части: коренастого, с густыми бровями;
Дичев, словно оправдывая свою фамилию, нередко выезжал в степь пострелять сурков
и степных лисиц - и непременно со своей хортой борзой. И ружья у него были
классными: например, Holland & Holland 12-го калибра. Будущему снайперу довелось
подержать это ружье в руках. Шедевр - больше слов не находилось. А Дичев, видя
восторг курсанта, подначивал: "Ну че, мазила, хочешь стрельнуть?" И ржал как конь.
- Извелся, товарищ капитан. Всё время думал, что
переведут меня в другую часть.
- Не переведут, не бойся, будешь классным разведчиком, таким же
наблюдательным, как и я.
- Как это? - не понял Литвинов. Последние слова ротного, а особенно
интонация в голосе, как-то не вписывались в общий ход беседы. Сержант невольно
отвечал капитану взаимностью - наблюдательностью.
- А в таком. Не эншэ звонил мне, а я ему.
- Как?.. - Растерянность на лице подопечного всё больше нравилась ротному.
- Вы первым позвонили Румянцеву?
- Да, я. Всё, свободен. Жду тебя после завтрака.
"Пронесло..." Сержант отдувался так, будто беседа проходила под водой и он
сдерживал дыхание.
Андрей Шаров с минуту сидел неподвижно, глядя на дверь кабинета, которая
выпустила сержанта Литвинова. Что ему оставалось? Только верить, поскольку дальше
его проверки вели в тупик: капитан не сумеет опросить Игоря Батерского -
попутчика Литвинова, равно как и обратиться за помощью в местные
правоохранительные органы. Доложить в особый отдел никогда не поздно, но стоит
ли? Жизнь этого пацана он, конечно, тем самым не разрушит - из части его вряд ли
отчислят, - но мог преподнести ему урок. И в связи с этим встал другой вопрос: а не
окажется ли он хуже нынешнего урока, который преподан сержанту с позиции
товарищества, замешанной не на доверии, а на вере. Вот где заминка.
12
Командир части полковник Кондратов срочно вызвал к себе капитана Шарова. В
его кабинете находился начальник штаба подполковник Коваль, одетый в зеленый
свитер с маленькими погончиками и защитного цвета брюки с простроченными
стрелками.
Кондратов, кивнув на приветствие ротного, занял излюбленную позу: встал позади
стула, пододвигая его к столу, и положил руки на спинку.
- В сортире глаза велики, - начал полковник.
Шаров на вступление "Кондрата" отреагировал затяжным взглядом на начальника
штаба. Эншэ дернул плечом: "Сейчас всё узнаешь".
А командир части с армейской лексики переключился на классику:
- К нам едет ревизор. Полковник Артемов с группой оперативного состава. На
месте хочет выяснить, как продвигается экспериментальная программа Генштаба. Уже
вечером будет здесь. Ты идешь инспектором в группе Литвинова?
- Так точно, товарищ полковник, - ответил капитан, открыв на всякий случай
блокнот и положив рядом авторучку.
- Выход группы запланирован на завтра. Сегодня 13-е число - хороший день
для ревизии, - Кондратов выругался. - Давай, Андрей, форсируй события:
вызывай Литвинова, помоги разобраться в картах - чтобы он не обделался, ежели, не
дай бог, Артемов вздумает побеседовать с ним в тактическом плане.
- У Литвинова с топографией всё в порядке.
- Нам нужен полный порядок, ясно?.. - "Это временные обстоятельства, -
думал Кондратов. - Пройдет время, пройдут и они. Приедет и уедет Артемов. Но что
он увезет с собой - вот в чем вопрос, - не в голове, а на бумаге". - Короче,
капитан, готовь Литвинова, как невесту к свадьбе. Во время рейда записи делай
осторожно, а доклад отдашь начальнику штаба - на правку. Всё, свободен. Погоди.
Из части не отлучайся, если что - доложи дежурному, чтобы он мог в любой момент
разыскать тебя.
- Подписка о невыезде?
- Да, подлиска о невыезде, грамотный ты наш.
Когда Шаров вышел, командир части, не меняя положения, в упор посмотрел на
Коваля:
- Показуху рождают комиссии, согласен?
Командир роты в своем кабинете давал последние инструкции командиру
отделения сержанту Литвинову. Начальник и подчиненный расположились за столом
- с потрескавшимся дубовым шпоном, поистершимся лаком, вечно заедающими в
пазах ящиками; прикрытый выцветшим зеленоватым сукном, он напоминал
выброшенный на помойку старый бильярдный стол. Наверное, место ему было именно
там, на свалке. Равно как и скрипучим стульям, ровесникам хрущевской оттепели.
Андрей Шаров, довольно легко абстрагировавшийся от откровенного разговора с
Литвиновым на предмет его "неучтенки", обвел карандашом место на карте.
- Район десантирования группы условного противника. Обрати внимание на
местность. Четыре километра на юг - река. С востока - сосновый бор. С севера на
юг лесной массив прорезает Южно-Уральская железная дорога. Читай, как называется
район.
- Борский, - ответил Литвинов, глядя на карту и умело скрывая справедливую
по отношению к капитану иронию: от прапорщика Седова он знал не только район
выброски группы условного противника, но и базы, и вероятные места дозоров.
- То-то и оно, - неожиданно вздохнул капитан. Сосновый бор протянулся на
многие десятки километров по обе стороны "железки". Глухомань. Поселки и
райцентры расположены на станциях и переездах. Между ними и в глубь Бузулукского
бора - тишь и благодать. Медведи, кабаны, волки, лисы, зайцы. Дятлы. Идеальное
место для тренировок диверсионных групп. - Вопрос на засыпку, Сашка...
Снайпер улыбнулся командиру. Видимо, тоже понял, что ротный освободился от
части переживаний, которые сгорели в топке его темных гпаз, - он продолжал
обращаться к Литвинову то официально - по званию, то называя позывные бойца.
Спец. Уважаемый человек. Но только не здесь, если отбросить всё лишнее,
связанное с душевной тревогой. Здесь он просто курсант.
- Вопрос на засыпку, Сашка. Где, по-твоему, группа условного противника
организует базирование?
Группа условного противника - это диверсионно-разведывательный кулак,
состоящий исключительно из инструкторов учебного центра, "зверюг" вроде Рудгера
Хауэра, во время сна человека пусть необщительного, но доброго; чего стоил его храп:
музыка! Литвинов, узнав от Седова, кто будет противостоять его отделению, только
головой покачал. Кроме самого Упыря, прапорщик Лев Бессарабов - Котовский,
старшие сержанты Василий Гирин - Абдулла, Вадим Рычкалин - Колун, Антон
Соколов - Ротвейлер, Артемий Оганезов - Органайзер, Игорь Мельников -
Миротворец, Влад Якушин - Граф Дракула. И, конечно, Пиебалгс - РудгерХауэр.
Не считая радиста Юрия Тимченко.
Десять на десять. Мама! Да они сотню заглотают и не поперхнутся. Вот сейчас,
когда Литвинов возил указательным пальцем по карте, каждый из них,
десантировавшийся в районе разъезда Немчанка (1203-й километр), точил
напильником зубы, как щука в мультике "Осторожно, щука!". Однако глупым
маленьким бобренком сержант Литвинов себя не чувствовал. Он просто обязан
показать, на что способен, зачем он здесь, в учебном центре войск российского
спецназа.
- К речке они вряд ли пойдут, - предположил он.
- Река - Самара, - подкорректировал бойца командир роты. - Или
Самарка. Объекты согласовывай с обозначенными на карте названиями, так их легче
запомнить.
Знаю, хотел было сказать Литвинов. Он классно стрелял, на базе изучал
топографию, научился четкому взаимодействию в паре, прошел курс по минноподрывному
делу (обязательная дисциплина для обеспечения отхода с позиции);
высококлассные инструкторы научили его пользоваться средствами связи, приборами
наблюдения и определения дальности. И вообще сам он представлял собой отдельную
боевую единицу, на профессиональном языке - был бойцом высокой
самостоятельности.
- Думаю, дневка у них была здесь, - показал сержант на карте, - в пятишести
километрах к востоку от разъезда Немчанка. Основная база еще дальше -
примерно в пятнадцати километрах. - Он намеренно указал неточное базирование
отряда Седова, чтобы не вызвать у капитана подозрений.
Основная база, вспоминал Литвинов, предназначается для длительного пребывания
на ней разведгруппы, возможно, на весь период выполнения задачи.
- Между дневкой и основной базой я бы разместил тайник с боеприпасами,
восточнее - с продуктами, еще дальше укрыл бы 2-й комплект радиостанции. Здесь и
здесь, - показал он, - также боеприпасы и инженерные средства. А вот тут, на
отметке 40 - условное название поселка 65-й километр, - разбил бы запасную
базу.
- Почему именно там?
- На карте отметка: заброшенный поселок. Ни души.
- 15 километров от основной, - заметил капитан Шаров, - не далековато?
- Нет, товарищ капитан, в самый раз. Разрешите вопрос?
- Давай.
- Район базирования условного противника назначался группе Седова
командованием или старший прапорщик сам определил место?
- А ты потом спросишь у него. Если такая возможность тебе представится.
- Понял,товарищ капитан.
Глупый вопрос. Даже место расположения запасной базы, а их несколько, должно
быть известно лишь командиру группы и его заместителю. Это правило. На ней
должно быть всё: укрытия для личного состава, выгодные в тактическом плане
позиции на случай внезапного обнаружения противником, а противник - это
отделение сержанта Литвинова; места для выставления охранения, сигнальные
средства на путях вероятного движения противника. Упырь следит сейчас за укрытием
личного состава от наземного и воздушного наблюдения, обеспечивает, а скорее, умело
делает вид, что обеспечивает, свободу маневра группы, быстроту ее развертывания в
боевой порядок в случае внезапного нападения и выгодные в тактическом отношении
условия для выхода из-под удара или ведения вынужденного боя. Граф Дракула,
Ротвейлер и иже с ними обосновались сейчас у пункта водоснабжения, жарят шашлыки
(пришла в голову снайпера глупая мысль), оборудовали отхожее место...
Весело, блин, у их костра. Колун наколол дров, Упырь натаскал дичи, Органайзер
раздал посуду, Ротвейлер пошел в дозор, Абдулла - мастер маскировки -
накладывает на лицо натовский грим. Только Рудгер Хауэр ничего не делает.
Литвинов слушал вводную, кивал на пояснения командира роты, задавал вопросы.
Главные из них: кто будет выступать в качестве контролера его разведывательной
группы; кто уполномочен командованием полка задавать "вопросы на засыпку"
командиру рейдовой группы и бойцам и фиксировать их на бумаге; кто передаст их в
штаб учебного центра, где опытные разведчики подвергнут записи анализу и найдут
ошибки в действиях рейдовой группы Литвинова.
- С проверяющим познакомишься в самый последний момент, - ответил
Шаров. - Веди своих бойцов в парикмахерскую - стричься наголо. Потом в баню.
На сон даю двенадцать часов. На время операции даю тебе позывные "Аспирант". Всё.
Аспирант? Почему? Потому что Литвинов шагнул из одной учебки в другую?
Ладно, пусть будет Аспирант, согласился сержант, не получив на сей счет никаких
разъяснений. Он запоздало и кое-как ответил на свой недавний вопрос о контролере
группы: "Лишь бы не Пиебалгс". "Латышский стрелок", который тащился от "Солдата
удачи" группы "Дип Перпл", сейчас далеко. Литвинов почти догадался, кого назначили
контролером группы. И не ошибся. Им стал командир роты капитан Андрей Шаров.
"Статист". Он ни словом, ни делом не должен вмешиваться в действия подопечных.
Лягут ли они под железнодорожный состав, возьмут ли приступом пивную, сделав ее
своей основной базой. Он единственный, у кого будет по одному автоматному рожку с
боевыми патронами для каждого бойца, их же магазины будут заряжены холостыми.
Лишь ножи выживания и метательные ножи не потеряют свойства разить насмерть.
Вообще Литвинов был удивлен не открытой формой разговора с командиром роты,
а его преждевременностью. По идее, он должен был состояться завтра,
непосредственно после заброски группы Литвинова в заданный район. А она, согласно
плану, ни сном ни духом не ведала об условном противнике: находясь в рейде, РДГ
Литвинова по радио получала приказ: "Командиру РДГ №... Получена информация о
выброске в квадрате... группы диверсантов. Ваша задача..."
Завтра...
Только сейчас Аспирант заметил ироничный взгляд капитана Шарова. Завтра. А
задание получил уже сегодня. И тут же подсознательно родился другой вопрос: знает
ли об этом группа старшего прапорщика Седова?
- Начальник штаба всё знает, - внес ясность Шаров. Разумеется, он не стал
распространяться на тему комиссии; не раз пытался представить себе незнакомого
полковника Артемова, но безрезультатно: он в воображении Шарова был безликим.
Пауза, и капитан едва заметно подкорректировался:
- Точнее, эншэ в курсе дел. - Он покачал головой и чуть приоткрыл карты. -
Я с середины 99-го года в этой части, при мне никому и никаких поблажек не давали.
Твоя группа - исключение. Мы "качаем" новую программу Генштаба, увязанную с
реалиями, и со дня на день ожидаем комиссии. Но и без нее боевые планировщики
переусердствовали, даже не работая, а угождая генералам с Арбата. Я разговариваю с
тобой откровенно по той причине, что вижу в тебе классного бойца, будущее
российской армии, если хочешь. Когда-нибудь ты увязнешь в застое, тебе покажется,
что учиться больше нечему, а практики мало или же она бутафорная, учебная. И всё
чаще будешь вспоминать свои молодые годы. Ты часто вспоминаешь свою боевую
стажировку в Чечне?
- Стараюсь не вспоминать, - сухо ответил Аспирант, задумываясь над словами
капитана Шарова: он с середины 99-го года в этой части... Прозвучало вроде как
слитно: четыре года рутины увязшего в застое человека, день за днем, без выходных,
отпусков и личного времени. Может, он забывался таким образом? В апреле 2000 года
Андрей Шаров попал в плен к чеченским боевикам и был освобожден в ходе
спецоперации спустя два месяца, 28 июня. Тогда еще старший лейтенант (капитана
Шарову присвоили всего месяц назад), он командовал взводом спецназа. Не сломался
мужик, в плену вел себя достойно. Правда, эти достоинства стоили ему здоровья: глядя
на него сейчас, подумаешь, что ему не под силу и стометровка, а ведь собрался со
своими слабыми легкими и двойным компрессионным переломом позвоночника в
рейд. Однако со службы не ушел, стал командиром роты в учебном центре, вел
известный уже курс, в частности, по оборудованию постоянных укрытий, топографии
и ориентированию.
Скромно, не с таким размахом, как у опытных спецназовцев, которые поджидали
разведгруппу Литвинова, его бойцы, как и положено, имели клички. Сержанты: Олег
Моисеев - Голубец, Григорий Ильичев - Санчес, младшие сержанты: Михаил
Рахманов - Батый, Станислав Данейко - Пуаро, раскосый ефрейтор Алексей
Жунусов - Китаец, рядовые: Леонид Гусейнов - Люггер, Павел Садчиков -
Садко, Евгений Барановский - Капитан Блад, Юрий Васильев (самый "старый" -
23 года) - Дизель. И, наконец, сержант Александр Литвинов с позывными
"Аспирант".
Пункты назначения
Самара, 13 апреля, 13.11
Диктор станции Стахановская, также исполняющая обязанности билетного
кассира, объявила, что электропоезд, следующий до станции Отрадное, прибывает на
четвертый путь, а на третий - электричка до Сызрани. Желающих попасть в Сызрань
- слегка мрачноватый, протянувшийся вдоль берегов Волги на многие километры
город - оказалось немного. Большинство пассажиров дожидались электричку до
Отрадного; их в этот солнечный день набралось около сорока.
Среди них, особо не бросаясь в глаза, находились три боевика из банды Адлана
Магомедова: 30-летний араб Али-Хасан, ливиец Азиз, двадцати семи лет от роду, и
чеченец Султан Зурабов, родившийся в Гудермесе в 1978 году.
Зурабов, одетый в кожаную утепленную куртку и ботинки на меху, мало походил
на цыгана, зато Али-Хасан и Азиз, обремененные полупустыми клетчато-полосатыми
сумками и укутанные в пуховики, вполне сошли за смуглолицых цыган-мусульман,
которых было полно и в самой Самаре - это район Зубчаниновка, через который как
раз и следовала электричка, и в Борском районе Самарской области, куда лежал их
путь.
Подойдя к краю платформы, Султан повернул голову направо, ожидая из-за
плавного поворота появления поезда. Бросил взгляд на часы: ровно 13.11 по
московскому времени. То же время было проставлено и в билетах. Зурабов уже забыл,
когда последний раз был на вокзале (кажется, закладывал мину); поезда и самолеты, по
его взрывному-часовому разумению, должны приходить вовремя, а уходить - это
уже зависит от качества запала и мощности взрывного устройства.
Али-Хасан и Азиз стояли неподалеку, они курили и смачно харкали на платформу;
так же им было плевать на то, когда подойдет электричка и сколько народа будет перед
ними - всё равно они войдут в вагон первыми, первыми же и займут свободные
места. Сходство с цыганами - один к одному.
Наконец, с опозданием в пять минут, из-за поворота показалась электричка. С
грязно-красной звездой в центре и мутными фарами, "рылом" она походила на пьяного
разбуянившегося красноармейца.
Свободных мест было много, и боевики расположились ближе к выходу.
"Осторожно! Двери закрываются. Следующая станция - Безымянка", - раздался из
динамиков женский голос. Боевикам предстояло проехать девять станций и выйти в
Кинеле.
14.30
Василий Червиченко, выруливая с территории "КАМАЗ Волга-Центра", который
стал основной базой боевиков Адлана Магомедова, посмотрел в боковое зеркало
"КамАЗа", крытого тентом. Позади оставались приземистые корпуса, ангары и
массивные ворота центра, которые сразу же закрылись за грузовиком. Воскресенье.
Кроме нескольких рабочих, дежурного диспетчера и появившегося на час-другой
директора сервиса Булата Ибрагимова, в центре никого не было. Уже через десять
минут Булата, активно помогающего боевикам, можно будет увидеть за рулем
"Мерседеса", также покидающего свое предприятие. А еще через пару часов - уже за
сотню километров от города.
На 16-м километре Червиченко свернул по кольцу налево, невольно покосившись
на то место, где днями раньше произошла перестрелка его товарищей с местными
омоновцами. Сразу же за Ракитовским мостом раскинулся "цыганский" район Самары
Зубчаниновка. Сплошь особняки, в одном случае больше похожие на православные
храмы, в другом - на мечети, в зависимости от вероисповедания их хозяев.
В кабине было тепло. Червиченко, закурив, чуть опустил стекло. Когда впереди
показался пост ГИБДД, водитель машинально похлопал по нагрудному карману
фланелевой рубашки, проверяя, на месте ли документы. На месте. И путевой лист,
выписанный в "КАМАЗ Волга-Центре", и разрешение на установку дополнительного
бака, и водительские права, не вызывающие подозрений.
На выезде из города постовые досматривали транспорт не так ревностно, как на
въезде. "КамАЗ", управляемый Василием, не был гружен, что читалось опытными
гаишниками с полувзгляда. Постовой, одетый в синюю безразмерную робу со
светоотражающими полосами на штанинах, вгляделся в номера грузовика, в водителя...
и остался на месте, широко расставив ноги и поигрывая за спиной жезлом. Путь
открыт.
Червиченко чуть повернул голову и, не отрывая взгляда от дороги, выходящей на
мост, негромко обратился к товарищу:
- Один есть.
32-летний Алексей Косицин, второй "дальнобойщик", расположившийся на
спальном месте, промолчал. Ехать чуть больше двух часов, скорее всего машиной так и
будет управлять Василий Червиченко.
Русские водители, некогда принявшие ислам, выполняли важнейшую миссию. В
стандартном тайнике, расположенном в дополнительном баке "КамАЗа", хранился
запас патронов, пять автоматов, несколько гранат для подствольных гранатометов,
гранаты с нервно-паралитическим газом, пара снайперских винтовок, пистолеты с
глушителями, пять "поясов шахидов" для женщин, кое-что из одежды, включая
бахилы.
Вместе с Косициным и Червиченко рвался поехать Шамиль Гуляев. Однако
командир диверсионно-террористической группы пресек его попытку в самом начале:
водителям предстояло проехать несколько постов, где даже одно лицо кавказской
национальности за рулем могло вызвать у гаишников живой интерес. То есть вплоть до
райцентра Богатое.
15.05 местного времени
Рабочий поезд Кинель - Бузулук, развозивший бригады путейцев и пассажиров,
отправлялся в 15.50 по московскому времени, так что прибывшим в Кинель трем
боевикам предстояло провести на вокзале около двух томительных и напряженных
часов. Однако их выручила смекалка: Султан Зурабов увидел, что часть пассажиров,
вышедших вместе с ними в Кинеле, устремилась к трем одиноко стоящим в отстойнике
вагонам; собственно, больше вагонов в рабочем поезде бывало лишь в праздники.
Султан перестраховался и купил билеты, тем не менее проводнику, когда поезд
тронется, собирался заплатить за проезд до станции Заливная наличными -
собственно, за услугу, за возможность провести время не на перроне, а в теплом
вагоне. То же самое касалось и остальных пассажиров.
Боевики устроились удобно. Азиз и Али-Хасан заняли купе и положили на лавки
свои сумки. Пассажиры, мельком оглядывая "цыган", лузгающих семечки, проходили
мимо, так что на вопрос "Свободно?" арабам не пришлось отвечать "Занято!".
Миротворец и Органайзер сидели друг против друга. Перед каждым по листку
бумаги, вырванному из блокнота, и еще один листок, сложенный "домиком", на обеих
сторонах которого крупными буквами было написано: ПИЕБАЛГС. Четырехпалый
Ротвейлер - у Антона Соколова на правой руке не было мизинца - смотрел то на
часы, то на двух товарищей, которые что-то скоро писали на бумаге. Наконец
Ротвейлер дал отмашку.
- Минута прошла. Отложили карандаши. Органайзер, твое слово.
- Пи, - назвал Артемий, глядя на свой листок.
- Бал, - отозвался Мельников.
- Галс.
- Паб.
- Глас.
- Пас.
- Бас.
- Бес.
- "Сега". Игровая приставка, - пояснил Органайзер.
- Беру помощь друга, - Миротворец скосил глаза на Графа Дракулу.
- Сап, - подсказал Влад Якушин, сидящий на стороне Мельникова, и
демонстративно посопел носом.
- Спа. - Органайзер в упер смотрел на Дракулу, ибо Влад сейчас стал его
соперником.
- Нет такого слова.
- Есть. Автодром в Бельгии.
- Я протестую, - лениво проговорил Миротворец, обращаясь к командиру
группы.
- Протест отклонен, - рассудил ярый поклонник команды "Макларен"
прапорщик Седов. - Есть что сказать?
- ПАСЕ, - снова пришел на выручку Миротворцу Дракула. - Европейская
организация.
- Пай.
- Бай.
- Лай. - Органайзер опасливо глянул на Ротвейлера.
- Миротворец?.. - Ротвейлер приподнял руку и приготовился загибать пальцы.
- Считаю до четырех. Раз... Два... Три... Четыре! Победа присуждается Органайзеру.
Миротворец и Граф Дракула проиграли и идут в дозор.
- Хорошее судейство, - скупо похвалил считающего до четырех прапорщик
Седов, не скрывая усмешки.
- Я что, нарвался на поощрение? - Глаза Ротвейлера беспокойно забегали.
- Точно, С утречка пойдешь обустраивать базу номер три.
- Шикарно! Так это ж пятнадцать кэмэ отсюда!
- Для бешеной собаки пятнадцать верст не крюк, - вставил Миротворец.
- А вот и твой напарник, - определился со второй кандидатурой Седов. -
Познакомьтесь за руку.
Пиебалгс, чью фамилию "склоняли" бойцы, в это время лежал, заложив руки за
голову, и к происходящему в метре от себя относился спокойно. Обы
...Закладка в соц.сетях
