Жанр: Электронное издание
nester11
...шина отзывалась в голове пронзительным звоном. Словно где-то
далеко-далеко ударили в рынду, и ее нескончаемый отголосок заполнил собою
пролески, холмы, залитые водой лощины. Протяжный звон казался унылым,
тоскливым, погребальным и походил на дудук Дивана Гаспаряна, музыку, которую
последний раз слушал Миротворец в бревенчатом доме деревенской девчонки. Очень
похоже, даже то, что звучала она в режиме повтора. Бесконечного и безрадостного
повтора.
Можно прогнать этот траурный фон, под которым оцепенела природа, буквально
проглотить его - широко, до щелчка за ушами, открыв рот, но тишина, сменяющая
эфемерный окрас лесного пространства, могла оказаться еще тревожнее.
Необходимо расслабиться, иначе скованность незаметно начнет отнимать силы.
Миротворец глубоко вздохнул, задержал воздух в легких и выдохнул -
полностью, втянув в себя живот. Еще раз и еще. Закрыл глаза, расслабил мышцы и тут
же почувствовал слабость и легкую дрожь в руках.
Ничего не чувствую? Убить, как два пальца?..
Он положил бездыханное тело Греты рядом с трупом Червиченко и с минуту
провел в раздумьях. Точнее, с трудом, с превеликим трудом настраивался на них. И
уже после он думал о Ротвейлере, который в это время, наверное, "морзил"
командованию учебного центра; о том, что они фактически сорвали планы террористов
- даже в одиночку Миротворец не даст транспорту приземлиться: пара очередей по
кабине "вертушки", и она повернет на обратный курс. Всё так, но в трехстах метрах
отсюда были два человека, Седов и Шаров. Их боевики кончат в первую очередь. По
словам латышки, Магомедов планировал выйти в эфир в час или два ночи. Батерский
отговаривал командира и предлагал возобновить связь со штабом центра лишь под
утро. Чья возьмет, вопрос далеко не последний. Скорее всего - Магомедова, на то он
и командир, чтобы приказывать. И сразу же после сеанса капитану и прапору
перережут горло.
Да, тут не отсидишься. А с другой стороны, как противостоять полутора десяткам
настоящих диверсантов? Собственно, они могут убить инструкторов с первым же
выстрелом в сторону их лагеря, с первым подозрительным шумом. Выходит, судьба
Шарова и Седова предрешена?
Он поднял с земли "винторез" Греты, увидел на нем зарубки и с трудом подавил в
себе желание зашвырнуть его в кусты. Так же тяжело он снова включился в работу.
"Отморзился" Ротвейлер или нет - вот что сейчас больше всего волновало Игоря
Мельникова. Должен, просто обязан передать сообщение.
Обстоятельства привязали старшего сержанта к одному месту. Если прокрутить в
ускоренном темпе его предыдущие действия, то получится какая-то бестолковщина: он
как сумасшедший метался от березового пенька, походившего на заплесневелую плаху,
к треклятому "могильному" холму. "Тусуюсь, как лох с налом", - ругнулся
Мельников. Обходить же дозоры и снимать часовых ему казалось мясницким и таким
же бестолковым делом. Да и время не позволяло. Вдруг во время его отлучки
Магомедов решит выйти на связь с центром? Тогда точно не поможешь ни прапору, ни
капитану. Порешат на месте.
А вдруг Ротвейлер не сумел "дозвониться"? Он хорошо знает радиостанцию, но он
не радист и не сумеет исправить рядовую поломку.
Так, думал Миротворец, если связь Ротвейлера с центром не состоялась, то нельзя
допустить выхода радиостанции в эфир с основной базы. А если состоялась, то
необходимо дать возможность Седову доложить о выполнении задания. И только
после этого давать знать о себе. И ждать спецов. Пройдет максимум полчаса, и здесь
сядет транспорт со спецназовцами. Это единственный приемлемый вариант, не
просчитать его в центре просто не могли. Но в этом случае лучше всего носа не
показывать, дать террористам спокойно доиграть до конца. Основную часть
красующихся под "вертушкой" боевиков положат на месте, остальных перестреляют
как зайцев. И погони долгой не предвидится: все террористы к этому моменту
сосредоточатся неподалеку от базы. И, конечно, захотят видеть рядом Червиченко и
Грету. Вот где главная опасность. Так и так придется оттягивать боевиков на себя.
Именно поэтому и привязан к одному месту.
Вариантов не так много, но лучше бы их было больше.
Находясь в ста пятидесяти метрах от базы, Мельников не мог определить, когда
выведут на связь Шарова и Седова. Могут вообще не выводить. А время уже половина
первого. Пора, подумал сержант, снять с боевиков напряженность. Он вернулся к тому
месту, где лежали два трупа.
- Упырь, ответь Миротворцу, - передал он по рации. - Упырь, ответь
Миротворцу, прием.
Рука коснулась тонкого деревца и сжала его. Оно показалось бойцу горячим не
только на ощупь: островок снега вокруг ствола подтаял. Береза? Да, березка. Береза
белая... подруга. "Властные женщины всегда хотят подчиняться в постели. Отдаются
полностью. Хотят, чтобы у них на заднице траходром устроили. Вот таких выбирай -
слегка за тридцать".
Инструкции.
Сексинструкции Миротворца.
А над головой, кажется, не рваное ночное небо, а сырое перекрытие запасной базы;
не мокрая земля под стынущим телом, а сухие нары.
И еще одна инструкция:
"С момента перехода группы на запасную базу она становится основной".
Это правило.
Значит, сейчас нужно сделать всё для того, чтобы "тройка" стала основной базой.
Антон, скрипя зубами, невероятными усилиями подтянулся и проволок свое тело
по липкой грязи. Таким образом, помогая себе одной рукой, он уже на несколько
метров приблизился к дороге. Оставалось совсем немного, совсем чуть-чуть.
С большими интервалами мимо него проносились машины. Ротвейлер
приподнимал руку в надежде, что его заметят, но всё бесполезно, он был слишком
далеко от дороги. Слишком далеко - это двадцать метров. За полчаса он сумел
преодолеть лишь половину.
Ног он не чувствовал. Левая рука висела плетью, и в ней первое время
пульсировала страшная боль. Она стала утихать, когда Антон, вскрыв спецназовскую
аптечку, вкатил себе обезболивающего из шприц-тюбика. В голове зашумело. Мысли
скакали то к основной базе, где остался Миротворец, то к запасной, куда он так
стремился попасть. А "тройка" представлялась ему то совершенно пустой, то занятой
двумя бойцами, которые, лежа на нарах, обмениваются беззлобными шутками, ведут
какой-то бессмысленный разговор.
"У тебя есть дача?" - "Есть". - "Картошку сажаешь?" - "А что? Своя
картошечка - самое оно". - "Это день сурка, брат. Из года в год одно и то же:
мелкую картошку на семена, крупную на еду. Оно тебе надо?"
Шумят в голове голоса. Через равные промежутки вклинивается в них,
подстегивая, чей-то требовательный голос: "Я приказываю тебе! Давай, Антоха, удачи
тебе".
Еще немного осталось.
Еще чуть-чуть.
Отдавая последние силы, Ротвейлер вытолкнул свое тело на край дороги и потерял
сознание.
Глава 21
Планы сержанта Мельникова
"Зашевелились, суки? Сейчас я вам устрою зачистку!"
- Упырь, Миротворец на связи! Ответь. Кровищи, что ли, обсосался? Веду тебе
еще одну жертву: Ротвейлер лапу подвернул, еле прет. Доберемся, пустим его по кругу.
Прием.
- Упырь на связи. Чего так долго?
- Да говорю: Ротвейлер шел, упал, очнулся - гипс, закрытый перелом. Раньше
на связь не мог выйти, рация только сейчас волну схватила. Возвращаемся прежним
путем. Нам еще километра полтора топать. Дошли до тайника, где ты пакет с
письменным указанием вытаскивал. Опасно, блин. Того гляди в плен к салагам
угодишь. Вышли пару человек навстречу. Я уже вымотался, в натуре.
- Понял, где ты. Жди. Высылаю навстречу Абдуллу и Органайзера. Маякни им,
когда увидишь.
- Понял тебя. Конец связи.
Седов бросил быстрый взгляд на Батерского. Нет, похоже, он ничего не
заподозрил. Вряд ли запомнил такие детали. Ничего особенного, что тайник находится
в полутора километрах от основной базы.
"Опасно, блин".
Конечно, опасно.
Командир группы посмотрел в сторону тайника. Сто метров до него. Но взгляд
простирался еще дальше, туда, откуда вел передачу Миротворец. Примерно на двести
пятьдесят - триста метров. Не дальше. Он всё же обошел все охраняемые пути.
Неизвестно как - по наитию, по интуиции или особому нюху.
Упырь перевел взгляд на Магомедова, который отрядил для встречи спецназовцев
двух своих лучших боевиков - Али-Хасана и Азиза, одетых в камуфляж. Вообще-то
маловато, но он не знал о том, что на помощь Хохла и Греты им надеяться уже не
стоит. Тем не менее он рассчитывал, распределяя роли: камуфлированные под
спецназовцев арабы должны идти впереди, а Червиченко с Гретой будут на
подстраховке.
Седов не мог не заметить, что Адлана слегка лихорадит. С выходом в эфир
Миротворца ослабло напряжение, и это его остатки сейчас вызывают озноб у
террориста.
Магомедов поступал правильно, не отряжая целую толпу. Два тертых бойца легко
справятся с противником, у которого оружие заряжено холостыми. Противником,
который должен обозначить себя, увидев в обманчивом лунном свете две фигуры -
помощь, которую он запросил по радио.
Всё было разыграно, расписано в короткие секунды, которые подстегнули боевиков
к скорым действиям. Бесшабашным? Отнюдь. Каждый из них верил в удачу, и она не
могла обмануть их.
Сейчас у них одно настроение, размышлял Седов, а вот какие мысли и чувства
овладеют хотя бы молодыми чеченками, когда они встанут перед порогом вечности?
Захочется ли им оглянуться назад, на тот мир, который оглушительно грохнет за ними
дверью? Невозможно этого представить, как и найти причину, принуждающую их
подчиняться любым приказам.
Рабы. Они рабы. Только они знают, что их народ покорен. Потому и уходят.
Остальные - нет, они пока еще об этом не догадываются. И это не война вовсе, а
восстание воинственных, живущих грабежами и убийствами рабов, на которых
работают их рабы. Утопия. Конец света. Рим пал.
9 апреля. Штаб. Стенд. "Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим
начальникам, ни своим воспоминаниям... Он отказывается от своего прошлого и
будущего, храня всё это только в сердце своем". Выпускник школы снайперов.
Старший сержант Пиебалгс: "Читаем?" Военный городок. Блочная пятиэтажка. Коекак
меблированная квартира. Карандаш, снующий по бумаге: "Это место нашей
выброски. Здесь путь, которым мы пройдем. Тут сама база... В ста метрах к юго-западу
от базы - место тайника с письменным указанием о дальнейших действиях группы".
Так, что еще он сказал? Что, мол, тебе это совсем ни к чему? Да, именно так.
Батерский сидел на корточках подле Седова. В одной руке рация, в другой -
пистолет. Не тот, который ему предложил Магомедов для обработки прапорщика, а
трофейный, принадлежащий капитану Шарову. Не меняя позы, словно опасаясь, что
его движения могут выдать его мысли на расстоянии пары сотен метров, Батерский
тихо сказал:
- Он здесь.
- Кто здесь? - спросил Магомедов.
"Он не имеет имени..." - Батерский повторил, как заклятье, заученные слова.
Они отозвались в его голове медным звоном: "Он срастается с полями, лесами,
оврагами, становится духом этих пространств - духом опасным, подстерегающим, в
глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу".
Нет, это не заклятье. Это проклятье, вывешенное на обозрение в штабе учебного
центра. Предостережение. А раньше читалось как молитва, обращенная не к
всемогущему богу, а направленная внутрь себя, в самую глубину души.
- Он здесь, Адлан. Миротворец здесь. Тайник находится в ста метрах отсюда. -
"Он всё сделал правильно, но он не знал... о предательстве Седова". - Слышишь,
Сева? Он не знал о твоем предательстве. Это ты убил двадцать человек. - Батерский
резко повернулся к Магомедову. - Надо уходить, Адлан. Ротвейлер наверняка
передал в центр сообщение. Надо уходить, пока нас не обложили. А если вызовем
вертолет, то дураку будет понятно, кем он будет набит до отказа. Они примут нашу
игру.
"Они примут нашу игру", - мысленно повторил Магомедов. Примут. Но не будут
знать, что правила ее изменены.
- Ты еще не разучился стрелять? Попадешь в бак "вертушки"? А мы поможем.
Посмотрим, как прыгают десантники без парашютов.
Адлан своими глазами видел, как падают российские вертолеты, не защищенные не
только от "стингеров" или "игл", но и от обычного стрелкового оружия. Несколько
очередей из автоматов, и летающий гроб рухнет на землю.
Внезапно Адлан переменил решение. О том, что лишь один человек сорвал все
планы, он вспомнит еще не раз, а пока нужно примириться с обстоятельствами,
которые оказались чуть выше возможностей. Как планка, установленная в секторе для
прыжков, - всего-то пара сантиметров, даже вблизи разницы не видно, а на деле эти
жалкие сантиметры становятся непреодолимым препятствием.
Он подумает и о том, что эта операция делалась с наскока, чуть-чуть не хватило
времени на доработку, шлифовку всех деталей. Его словно гнали в этот лес, сначала
оперативники, потом тот громила-омоновец, торпедоносец долбаный!
Магомедов не преувеличивал опасности, возможности и оперативности центра, он
был способен просчитать варианты и принять решение, пусть даже оно противоречит
законам - писаным и неписаным. Сил, отданных на это мероприятие, - не жаль.
Словно бы загубленных новых методов борьбы - не жаль. Всё это останется в
анналах джихада против неверных; их впереди ждут и не такие сюрпризы.
Адлан отступал, но не сдавал позиций. Он не потерял решимости; и его настрой не
так сильно отличался от того, что овладел им во время перестрелки на Московском
шоссе. И тогда, и сейчас он не хотел умирать. Но сложил бы голову на химическом
заводе. В этом ни он сам, ни его товарищи, готовые следовать за ним в огонь, не
сомневались.
А пока рано, рано, впереди много дел.
- Бери женщин и уходи.
- Что? - Брови Батерского поползли вверх. Может, он неправильно понял
Адлана? Но как, в какой форме переспросить? "Ты спасаешь смертниц? Шахидок? А
сам?.."
- Уводи их, - повторил Магомедов. - Берите "КамАЗ", в Богатом
рассасывайтесь. Ловите машины и по одному езжайте в город. А мы догоним. Позже.
Догонят. В этом Батерский не сомневался. Перекроют дорогу одной, двум, трем
машинам. Бросят их, сменят на другие. Успеют.
Ладно, кивнул Батерский. Ладно.
- У меня к тебе одна просьба, Адлан. Не убивай Седова. Пусть живет.
Магомедов смотрел вслед группе из пяти человек. Они уходили в южном
направлении, самым коротким путем. Правда, в полукилометре от железной дороги их
поджидал сложный участок, та самая часть местности, представляющая собой
сплошной бурелом: сотни и сотни обгоревших и поваленных друг на друга деревьев.
Та самая природная сигнализация, которая понудила боевиков возвратиться назад и
обойти бурелом с восточной стороны.
Он обернулся. Возможно, там, куда он направил свой взор, затаился Миротворец.
Пусть он видит, как уходит одна группа и остается другая. Не сумеет разглядеть
невооруженным глазом, может воспользоваться ночной оптикой на снайперской
винтовке Греты. Пусть думает, что хочет. Но этого места он не покинет. Он привязан к
нему своими товарищами.
И стрелять он не станет. Его здесь нет, он далеко, в полутора километрах отсюда.
Рядом с вымышленным тайником.
Адлан снова подозвал арабов и дал им новые инструкции. Он был вынужден
подыграть Миротворцу, хотя бы для того, чтобы выиграть время. Фактически он
жертвовал арабами, но так даже лучше: маленьким отрядом и уходить легче.
Убрать бы его до прибытия транспорта, но как? Если он почувствует неладное, то
не выдаст себя до последнего. У него теперь есть снайперская винтовка, он может
опередить, пули забарабанят по безопасным местам "крокодила", и если экипаж не
повернет машину на обратный курс, то высадит десант в недосягаемости для
автоматных выстрелов.
Арабы приближались быстро. Не таясь. Перебрасываясь короткими фразами. Если
для них и существовала опасность, то до нее им еще нужно дойти. За их спинами -
товарищи по оружию, впереди - то же самое. Они шли по следам, которые не могли
оставить два человека, но не обращали на это никакого внимания.
На каждого мудреца довольно простоты, думал Мельников, поджидая наемников в
облюбованной ранее поросли ивняка. Довольно одной пули в каждую
ближневосточную голову.
Он не успел как следует утешиться своими мыслями, как арабы внезапно сменили
тактику. Один, припадая на колено, остался на месте, второй, пригибаясь, стал
медленно, осторожно продвигаться вперед.
Игра с Седовым не выгорела, заключил Миротворец. Он понял это по сменившейся
тактике боевиков. Не сразу они обнаружили массу следов на своем пути, потом
заметили ее и перестроились как по команде в самой критической зоне, словно знали,
где искать противника.
Один шел впереди, и убирать его бесполезно: второй наготове. Он мгновенно
определит позицию стрелка и откроет огонь. Даже ствол не успеешь переместить. Вот
теперь против Мельникова действительно выступали мастера своего дела, опытные
наемники.
Да, хорошая позиция. Для самоубийцы. Первый араб уже в нескольких шагах, идет
по прямой и вот-вот наткнется на вооруженного бесшумным пистолетом спецназовца.
Бесшумным.
Пистолетом.
Тихо, тихо, только не нашуми, уговаривал себя Мельников. Вот сейчас он знал, как
переиграть Магомедова. Хитрого Магомедова. Мудрого Магомедова. И его друзейнаемников,
вооруженных автоматами "АКС" без глушителя. Мельников убрал
пистолет и потянул из-за плеча автомат. Такой же "АКС", только с прибором
бесшумной и беспламенной стрельбы. Бесшумной - условно. С такого расстояния
его "чавканье" услышат в лагере. Зато перед пистолетом у него есть преимущество
стрелять длинными, очень длинными очередями.
Мельников опередил шедшего впереди араба на долю секунды. Вскинув автомат,
он придавил спусковой крючок и не отпускал его, смещая ствол в сторону. Он
буквально скосил обоих, расстреляв одного почти в упор, а второго, уже готового к
ведению огня, - с дистанции в пятнадцать метров.
Все, в лагере услышали "условно-бесшумную" тарахтелку. Пора добавить шума.
Сержант быстрым движением выхватил нож и, нагнувшись над агонизирующим
наемником, перерезал ремень на его автомате. Подхватив его, метнулся к другому и
повторил свои действия. Теперь, вооруженный двумя автоматами, он, первым
открывший огонь, устроил маленькое представление. Прозвучала одна короткая
очередь, потом другая, и Мельников побежал в противоположном лагерю
направлении, периодически постреливая.
На сухие и еле различимые щелчки, раздавшиеся из леса, Магомедов среагировал
сообразно ситуации: резко повернул голову и инстинктивно сжал в руках короткий
автомат. Но ослабил хватку, когда, перекрывая друг друга, рявкнули два автомата.
Арабы обнаружили противника и гнали его всё дальше и дальше от лагеря. Что, в
общем-то, было на руку Магомедову. Они будут гнать его до тех пор, пока не догонят.
Их не собьет старая как мир уловка. Адлан впервые услышал голос Миротворца:
- Ротвейлер, обходи их справа!
Вот его перечеркнула очередная короткая автоматная очередь, потом другая.
Никакого Ротвейлера рядом с ним нет, Ротвейлер сейчас на "тройке", успел
сбросить в центр ценную для Магомедова информацию. Теперь ее нужно лишь
подтвердить.
Адлан кивнул Руслану Беноеву:
- Выноси радиостанцию. Пора.
Артемов не ошибся: без трех минут час на связь вышел прапорщик Седов и
доложил о выполнении задания. Координаты группы сообщил капитан Шаров. После
чего полковник снова потревожил своим вниманием офицера связи. В штаб-квартиру
ГРУ полетела очередная "молния".
Главное разведывательное управление
Генштаба ВС
Секретно
Генерал-полковнику ТИМОФЕЕВУ
Лично
Р-253
15 апреля 2003 г.
АРТЕМОВ
Согласно информации, полученной от заместителя ГУВД Самарской области
генерал-майора ГУЗЕЕВА Н.Д., 11 апреля с.г. чартерным рейсом из Стамбула в
Самару прибыла Эльвира МУСАЕВА. За два дня до этого (9 апреля) прапорщик
СЕДОВ получил вводную и инструкции на выполнение учебного задания в районе
Борского лесного массива. Полагаю, что:
1. Детали вводной (в частности, тот факт, что обе РДГ будут доставлены к
месту дислокации учебного центра на вертолете) стали известны БАТЕРСКОМУ,
который сумел передать их МАГОМЕДОВУ в тот же день либо по сотовому
телефону, либо из штаба, либо из тренажерного класса по факсу.
2. Приезд МУСАЕВОЙ напрямую связан с подготовкой теракта в Самарской
области.
Далее. На запрос, сделанный по радио командиру РДГ прапорщику СЕДОВУ,
ответил сам СЕДОВ, а не его радист сержант ТИМЧЕНКО. 15 апреля в 00.57
местного времени на связь с докладом о выполнении задания, т.е. взятия под арест
БАТЕРСКОГО, снова вышел СЕДОВ, а докладывал капитан ШАРОВ. Есть опасения,
что обе РДГ, за исключением прапорщика СЕДОВА и контролера рейдовой группы
капитана ШАРОВА, были уничтожены боевиками МАГОМЕДОВА.
Обращаю ваше внимание на следующий факт. В ПГТ Спиридоновка Кинельского
района Самарской области расположен завод по детоксикации (ликвидации) боевых
отравляющих веществ - примерно 70 км от места проведения учений. Не
исключено, что объектом для совершения теракта станет завод в Спиридоновке. Из
опасения утечки информации, которая может быть передана террористам по
сотовой связи, УФСБ и ГУВД по Самарской области не оповещены о, возможно,
готовящемся теракте.
Прошу разрешения на проведение спецоперации по уничтожению террористов
силами офицеров и сержантов учебного центра спецназа, поскольку затяжка во
времени может быть расценена МАГОМЕДОВЫМ как провал его теракта, что в
дальнейшем не позволит сколько-нибудь точно определить ход его дальнейших
действий.
Руководитель оперативно-следственной группы
ГРУ Генштаба полковник АРТЕМОВ М.В.
Не прошло и десяти минут, как пришел ответ.
Руководителю оперативно-следственной
группы ГРУ Генштаба
полковнику АРТЕМОВУ М.В.,
командиру в/ч 16110
полковнику КОНДРАТОВУ С. С.
Секретно
15 апреля 2003 г.
ТИМОФЕЕВ
На ваш Р-253. Ваши обоснования на проведение спецоперации считаю
неубедительными. Разрешаю экспертной группе вылететь в район, указанный
капитаном ШАРОВЫМ, для выяснения причин несогласованных действий между РДГ
СЕДОВА и штабом в/ч 16110. Распоряжение № 10525 от 15.04.2003.
Генерал-полковник ТИМОФЕЕВ.
Артемов с ходу понял генерал-полковника. Фактически он давал добро на
проведение спецоперации, но снимал с себя какую бы то ни было ответственность.
Отсюда его двусмысленное выражение "экспертная группа". Такая может быть
укомплектована как штабными, так и бывалыми спецназовцами, все зависит от
"расшифровки" его распоряжения. Причем за номером.
Интриги. Внутриведомственные. Как и само это дело, получившее аналогичное
название.
У Артемова не было выхода, он автоматически принимал на себя ответственность
сразу за все свои действия. В случае успеха - уничтожения террористов - ему
простят огрехи в его оперативно-следственных действиях. В любом другом случае
(слово "провал" исключалось) главный "дешифровальщик" напрямую вылетал в трубу.
Возможно, в ту, о которой ходят легенды и которая высилась на территории
"Аквариума"; через нее якобы черной сажей вылетел предатель Попов.
Тимофеев там, в Москве, не исключал, что дело обстоит именно так, как обрисовал
его в радиограмме полковник Артемов. А здесь, на месте, Артемов чувствовал его. Там
безмолвные всполохи, а здесь настоящие гром и молнии. Вот и вся разница.
И всё же задели в этом сообщении два слова: неубедительные обоснования. А как
быть с корявыми обоснованиями создания чрезвычайной комиссии (оперативноследственной
группы), рожденными в чьей-то аналитической голове и оказавшимися
вполне убедительными? Артемов мог наизусть процитировать их:
"Обоснования выведены из показаний Лечи МАВЛИДОВА, сдавшегося во время
проведения спецоперации по уничтожению банды боевиков в Авгурах, Чечня, отрядом
спецназа майора Николая СВИДИНА.
Искренность (чистосердечность) Мавлидова не вызывает сомнений с
психологической точки зрения (отчет эксперта прилагается), что подтверждается
последующим самоубийством Мавлидова. Суицида не произошло бы в обратном
случае. Детали показаний Мавлидова (дислокация центра по подготовке спецназа,
имена и должности руководителей данного спецподразделения, основные задачи
центра, а также задача, поставленная центру директивно начальником Генерального
штаба - создание на базе центра особых спецподразделений) не могут быть
истолкованы иначе как о действительно находящемся в центре по подготовке спецназа
источнике информации (в толковании Мавлидова, "своего человека в центре")...
И тэдэ и тэпэ.
Бред сивой кобылы. Или "игры разума". Разницы никакой.
Это просто бумажка. Есть на ней номер - вперед. Как и на последнем (дай-то
бог, чтоб на последнем) сообщении от Тимофеева.
Команду спецназа из двадцати восьми человек возглавил командир батальона
майор Тимур Нусинов. Едва ли не офицерский состав: девятнадцать офицеров и
прапорщиков и девять сержантов. Спецназовцы были одеты в черные штурмовые
костюмы, выкладка - боевая: восемь магазинов для автоматов, шесть ручных гранат,
холодное оружие. Глянув на шеренгу спецов, полковник Артемов, не сдержав улыбки
на своем бледноватом лице, сравнил бойцов с канадскими профессионалами: сильные,
высокие, плечистые и все как один без бронированных шлемов. Повязав банданы и
разукрасив лица гримом, они словно подчеркнули свою принадлежность к элите.
Артемов остановился в центре шеренги, подсвечиваемой прожекторами с
вертолетной площадки. На ней, готовый к вылету, стоял Ми-8МТ без боевой подвески:
он давал группе спецназа преимущество только в маневре силами и был оснащен лишь
тепловыми ловушками и экранно-выхлопными устройствами. Экипаж "вертушки",
стоящий в начале шеренги, был снабжен очками ночного видения.
- Так, ребята, - начал полковник громким и чуть хриплым голосом, - цэу не
будет, вы свое дело знаете. Еще раз пробежимся по пунктам. Десантирование
посадочным способом и сразу в бой. Экипажу немедленно уводить транспорт из
простреливаемой зоны и ждать указаний от командира группы. Вам предстоит иметь
дело с опытными диверсантами. Многие из них, в том числе и женщины-камикадз
...Закладка в соц.сетях
