Жанр: Электронное издание
nester11
... Самаре и области о том, что БАСАЕВ, по данным
спецслужб, готовит масштабный теракт в Самаре. На коллегии ГУВД обсуждались
возможные меры по предотвращению терактов в рамках новой программы
безопасности и борьбы с преступностью, но дополнительной информацией о
предупредительных мерах в ГУВД не располагают.
Аналогичный приказ существует, очевидно, и в УФСБ по Самаре и области.
Военная разведка в регионе такими сведениями не располагает. Но в последние дни
многие оперативные службы докладывают о возросшей активности эмиссаров
чеченских боевиков в Москве, Воронеже, Самаре, Саратове и других городах России.
Они настоятельно рекомендуют своим соплеменникам, в первую очередь
обеспеченным, продавать имущество и уезжать из крупных городов, по крайней мере
на какое-то время. То же самое происходило накануне захвата Театрального центра
на Дубровке.
Источник сообщает, что на особый режим переведено самарское метро.
Сотрудники метрополитена, получившие телефонограмму об усилении режима
работы из-за возможного теракта, работают в обстановке повышенной
готовности, им розданы противогазы. Солдаты срочной службы из внутренних войск
пока не привлекались для дежурств в метро и не проверяют вагоны на конечных
станциях.
... марта усиление режима дало первые результаты. Сотрудники УФСБ по
Самарской области обнаружили два взрывных устройства, предназначенных для
совершения терактов в г. Самаре. Как сообщили в пресс-службе УФСБ, в
переоборудованных бензобаках двух легковых автомобилей было обнаружено около 60
килограммов пластита с металлическими шариками для усиления поражающего
действия. Оперативники установили, что обе машины несколько дней назад были
куплены по доверенности, и сейчас устанавливаются личности покупателей".
Также самарскими оперативниками была пресечена попытка провоза в г. Самару
взрывчатого вещества в автомобиле "Жигули". При этом группа поддержки
чеченских террористов сумела открыть огонь по своим и смогла избавиться от
свидетелей.
Одновременно с выпиской от 10.03.03 № 200/СЕ/З на сайте чеченских
сепаратистов, который редактирует Мовлади УДУГОВ, появилась информация о
том, что в планируемых терактах будут задействованы смертники. Причем явно
скопированная с выступлений патриотично настроенных иракцев: "У нас много
патриотов, которые готовы отдать свою жизнь за независимость Ичкерии. На всех
не хватает взрывчатки". Также УДУГОВ в этой статье ссылается на ранее
опубликованное письмо БАСАЕВА, в котором террорист берет на себя
ответственность за взрыв Дома правительства в Грозном 27декабря прошлого года
(погибло более 70 человек) и утверждает, что "сидящими в машинах смертниками
были 43-летний чеченец и двое его детей - 17-летний сын и 15-летняя дочь. Они
стали смертниками якобы после того, как во время бомбежки погибли их
родственники". БАСАЕВ прислал снимки по электронной почте, сделанные с дальнего
расстояния с помощью профессиональной видеокамеры или фотоаппарата с мощным
длиннофокусным объективом. В момент подрыва здание правительства Чечни
показано с тыльной стороны, с того места, где когда-то находились так называемые
Софроновские гаражи.
"Эта версия имеет под собой объективные основания, выявленные в ходе
расследования преступления 27 декабря", - заявил прокурор Чеченской Республики
Владимир КРАВЧЕНКО. Однако прокурору противоречит заявление начальника
штаба ОМОНа МВД Чечни Бувади ДАХИЕВА: "Я видел смертников, которые
подрывали себя, чтобы не сдаваться в плен. Но то, о чем говорит БАСАЕВ,
совершенно не соответствует менталитету чеченцев. У нас очень трепетное
отношение к детям. Отец мог сам пойти на что угодно, но втягивать в это дело
детей..."
Нельзя пройти мимо еще одного противоречия. По показаниям свидетелей,
"террористы были взрослыми мужчинами славянской внешности в военной форме
федеральных сил".
В пресс-службе Министерства внутренних дел информацию о том, что в
планируемых терактах будут задействованы смертники, напрямую связали с
Указанием ГУВД Самарской области "о возможно готовящемся в г. Самаре
террористическом акте": "УДУГОВ и БАСАЕВ торпедировали утечку информации
для дестабилизации обстановки в крупных городах России. Это одна из форм
терроризма, когда идет психологическая бомбардировка на сознание людей". Реальной
угрозы терактов на данный момент нет, считают в МВД и ФСБ.
Генерал-полковник ТИМОФЕЕВ.
Глава 16
Встреча
Адлан тепло приветствовал товарища: они обнялись, дважды коснувшись друг
друга щеками. Та же процедура повторилась с десятью другими боевиками. Семеро,
включая командира группы террористов и двух арабов, были одеты в униформу
спецназа и вооружены автоматами и пистолетами, некогда принадлежавшими бойцам
РДГ Седова.
- Как у вас? - спросил Батерский.
- Потеряли одного. Косицина.
Игорь покачал головой: "Жалко".
- Кто его?
- Дозорный. Вместо одного там оказались двое. Не рассчитал Леха... Забросили
десять человек? - спросил Магомедов Батерского. Они были ровесниками, но
Магомедов выглядел лет на пять старше товарища. - Мы насчитали восемь. Двое
были в дозоре, остальные здесь, - Алан кивнул на открытый лаз убежища.
- Всё правильно, - ответил Батерский. - Два человека пошли обустраивать
базу, мы нашли, их следы. Думаю, скоро появятся. Надо усилить дозор на западном и
восточном направлениях. - Сам Батерский подошел к базе с южной стороны, где
Адлан выставил трех человек: Аслана Черкесова, Шамиля Гуляева и Али-Хасана. -
А что говорит сам Седов? Вы его случайно не...
- Случайно "не", - усмехнулся Магомедов. - Хочешь пообщаться с
командиром?
- Хочу. Он там? - Игорь подошел к лазу. Прежде чем спуститься в убежище,
оглянулся на командира: видимо, о чем-то хотел спросить, но промолчал.
Луч фонарика коснулся посиневшего лица спецназовца, и Батерский не сразу узнал
в нем старшего сержанта Василия Гирина по кличке Абдулла. Кажется, ему было 22
года. Согнутые в локтях руки Абдуллы покоились на животе; этой позой он, лежащий
на краю нар, походил на утопленника. Из одежды на нем лишь льняное белье,
"кольчуга" из мягких веревок и шерстяные носки. Гирин был единственным из группы
Седова, кто не сумел выбраться на поверхность, задохнувшись от "паралитика".
Следующий. Второй с краю. Лев Бессарабов. Лицо Котовского перекошено, рот
открыт, из чернеющего зева копьем торчит язык. Над правой бровью пулевое
отверстие. Белье, "кольчуга", носки.
Батерского слегка поташнивало от вида мертвецов, лежащих в нижнем белье.
Морг. Бригада, приостановив работу, вышла покурить. Плюс всё еще горчивший
воздух в землянке.
Третий. Прапорщик Седов...
Восковое лицо Батерского исказила усмешка. Он словно втягивался в какую-то
жуткую игру, где мертвые чередовались с живыми. Он похлопал прапорщика по ноге,
вкладывая в это действие и приветствие, и насмешку, и признательность. Что ни
говори, но услугу он оказал неоценимую. И всё же чем он руководствовался, открывая
перед сержантом детали учебного мероприятия?
"Симпатии, симпатии..." - несколько раз повторил про себя Батерский и
сместился еще на шаг.
Колун. Вадим Рычкалин. Сосед прапорщика Седова. И здесь они рядом, касаются
друг друга крутыми плечами. Только они уже давно холодные. Колун также убит
выстрелом в голову.
Артемий Оганезов...
Юрий Тимченко, радист группы...
Влад Якушин. Граф Дракула лежал в униформе. Странно. Хотя ничего странного
- вон видны засохшие следы крови на куртке. Вся одежда в крови - кому она
теперь нужна. Был в дозоре? Кто его так? А, ну да, Леша Косицин. Он мастер снимать
часовых. Был мастером.
Следующий. Последний. Старший сержант Пиебалгс, Рудгер Хауэр. Льняное
белье, "кольчуга", носки. Руки за спиной, рот завязан. Глаза открыты.
Батерский вплотную приблизился к сержанту. Дурноты как не бывало. Немножко
странновато - потому всё дурное, что было связано с инструктором-латышом,
выперло наружу: глаза предателя сузились, под щекам заиграли желваки, дыхание
участилось. "Бог есть! - Батерский мысленно перекрестился. Мысленно он всё еще
крестился. - Бога не уволишь".
Заглянув в голубые глаза латыша, Игорь негромко произнес:
- Я всё еще не нравлюсь тебе, сержант?.. - Он повернул фонарик в свою
сторону и зажмурился от яркого света. - Узнал?.. Тогда пошли наверх, закончим
разговор, начатый в штабе. Ты сказал: "В следующий раз..."
Действительно, тогда сержант больше ничего не добавил. Он был единственным
человеком в части, который видел в снайпере что-то отталкивающее.
- Другого шанса у тебя не будет. Давай, сука прибалтийская, вставай! Покопайся
в моей жизни, падла!
Батерский обладал невероятной силой. Мощи ему прибавила жажда мщения. Он
подтащил латыша к лестнице и грубо окликнул товарищей:
- Эй, кто там! Помогите. - Он плюнул в сердцах, видя, что наверху никто даже
не пошевелился. Выбравшись наверх, он нашел глазами Магомедова и подошел к нему
вплотную. - Адлан, не мешай мне.
В голосе сержанта прозвучала угроза, но Магомедов, понимая чувства товарища,
хотя и не зная причины, равнодушно пожал плечами:
- Тебе нужен Седов или другой живой "гоблин"?
- Мне нужен другой, - скрипнул зубами Батерский.
- Он твой. Азиз, Руслан! - подозвал бойцов Магомедов. - Вытащите
"гоблина". - Глянув на закат, а потом на часы, Адлан предупредил Батерского: - У
тебя пять минут.
Инструктора спецназа поставили в центре небольшой ровной полянки. Пиебалгс
стоял со связанными за спиной руками, рот всё так же заткнут тряпкой, отчего его
продолговатое лицо казалось невероятно длинным, как на карикатуре. Лишь его живые
глаза не претерпели изменений: слегка прищуренные, они смотрели из-под желтоватых
бровей открыто и смело.
- Руслан, развяжи ему руки. Кляп тоже вытащи.
Беноев глянул на командира. Магомедов кивнул: "Делай, как он говорит". Боевик
зашел инструктору за спину и перерезал веревку. С кляпом ему возиться не хотелось:
сам вытащит. Однако затекшие руки сержанта висели плетью. Намокшая тряпка
полетела к его ногам, и Руслан, вытирая руки, отошел в сторону.
- Меня зовут Игорем, - начал рисоваться Батерский, делая шаг и приподнимая
руки. - А Литвинову я перерезал горло. Видел Дракулу? Очень похоже.
- Ничего... - прохрипел латыш и с неимоверным трудом сжал пальцы в кулак.
- Ничего, щенок. Твоя лицензия на убийство скоро закончится.
Пользуясь тем, что спецназовец не владел руками, Батерский, раскачиваясь побоксерски,
сделал ложный замах левой рукой и нанес сильнейший удар правой. Голова
Рудгера запрокинулась, и он, словно нехотя, опустился на колено. Батерский ударил
его в голень и, вынося ногу выше, снова в голову.
- Кто закроет мою лицензию, ты, что ли?
Рудгер сплюнул кровью и поднялся на ноги.
- Ты не видел там, - латыш скосил глаза в сторону подземного убежища, -
двух человек. Одного из них зовут Миротворцем. Я не завидую тебе.
Горячность, овладевшая Батерским, испарилась. Ему отчего-то стало тоскливо, как
собаке, привязанной к дереву и ожидающей смерти. Он, разглядывая мертвых и
полумертвых, как-то забыл о живых. Миротворец. Волкодав. Спец по диверсиям. За
его головой охотились целый год. И что? Ничего. Она до сих пор на его плечах. Как
зверь, он обходил ловушки и ни разу не попался в капкан. В плен к нему никто не
сдавался - что толку? Пленным он дарил легкую смерть: давал помолиться и... А что
он вытворял, зачищая поселки и вычищая "мусор" из ущелий, лучше не вспоминать.
Но здесь он один, не считая Антона Соколова; Ротвейлер во многом уступал
Миротворцу и действительно виделся рядом с ним либо верным псом, либо, что более
точно, охотничьей собакой. Но нюх у него хуже, чем у Мельникова, тот способен за
версту почуять "духов".
Миротворец - вот она, главная опасность. И если раньше Батерский
руководствовался как бы коллективным разумом - то есть мысленно был привязан к
террористической группе Магомедова, - то с этой минуты стал невольно
откалываться от нее; на первый план начала выходить собственная безопасность. То,
что Миротворец остался жив, - не чья-то ошибка, а стечение обстоятельств. Но легче
от этого не становилось.
И снова злоба овладела Батерским, но на сей раз в ней было больше бессилия. Он
опять ринулся в атаку и снова попытался выехать на прежней связке: ложный замах и...
Однако рука его по широкой дуге ушла в пустоту. Рудгера невозможно было
купить дважды. Он резко отступил и из боковой стойки нанес левой ногой сильный
удар в голову Батерскому. Латыш был приучен не "развозить" бой. Видя, что его
боковой удар достиг цели и противник, теряя равновесие, делает мелкие шажки назад,
он одним широким шагом догнал его и, владея лишь ногами, провел красивый прием
"ножницы" в чрезвычайно сложном исполнении "обратным захватом": в высоком
прыжке он скрестил ноги, левая метнулась к лицу Батерского, а правая пошла ей
навстречу. Зацепив его ногами за шею, Рудгер, зависнув на короткое мгновение в
воздухе, увлек противника за собой на землю. И не отпускал его, поджимая колени и
подтягивая его к себе. Чтобы сломать предателю шею, латышу не хватило нескольких
мгновений, одного резкого движения. Магомедов, видя, что этот короткий поединок
заканчивается не в пользу своего бойца, поднял руку с пистолетом и, почти не целясь,
нажал на спусковой крючок.
И еще раз.
Обе пули попали сержанту в голову. Однако он, смертельно раненный, не ослаблял
хватки, которая не уступала, наверное, мертвой хватке бульдога.
С трудом высвободившись, сгорая от позора, Батерский несколько раз ударил
мертвого сержанта. Тяжелые ботинки в несколько мгновений превратили лицо латыша
в бесформенную кровавую маску.
Червиченко, переодетый в униформу, и Батерский отошли от базы метров на сто,
когда их внимание привлек легкий свист. Они оглянулись: Магомедов энергично
махал рукой: "Ко мне! Быстрее!"
Работающая на приеме радиостанция ожила осипшим голосом штабного связиста:
"Кама-2", "Кама-2", ответьте "Дельте". Как поняли? "Кама-2", "Кама-2", ответьте
"Дельте".
Прапорщика Седова спешно подняли наверх, на языке оперативников, наступил
"момент истины". Всеволод сидел напротив радиостанции и смотрел на кровавокрасный
горизонт, уже подернутый с боков сумеречной вуалью.
Магомедов до некоторой степени поступил мудро, отдав прапорщика в руки
Батерскому. Магомедов брал группу Упыря и показал свою диверсионнотеррористическую
состоятельность. Он, выслеживая добычу, рвал ее в клочья - как
хищный зверь. А Батерский, в течение десяти дней демонстрируя богатство своих
профессиональных навыков в качестве агента вражеской разведки, мог ужалить из
любого положения и дать помучиться перед смертью. В глазах Седова он был более
коварен, точнее, изощрен, нежели Адлан Магомедов.
Так или примерно так размышлял Адлан, демонстративно передавая Батерскому
пистолет. Тот понял командира с полужеста. Присев рядом с Упырем, он, осмотрев
пистолет со всех сторон, бросил его через плечо и только после этого приступил к
обработке старшего прапорщика.
- У тебя ровно минута. По истечении которой я в деталях расскажу, что сделаю
вначале с твоей женой, потом с дочкой. Ей четыре года, да? Я видел ее на снимках,
фотогеничная девочка... Не надо, Сева, не смотри на меня так. Я уже показал, на что
способен. Я десять дней водил за нос весь личный состав центра. Напоследок я сделаю
то, отчего ты будешь... Нет, Сева, ты не угадал: вечно ворочаться в гробу тебе не
придется. Я не стану тебя убивать - живи. Но тебя найдут уже после того, как я
пообщаюсь с глазу на глаз с твоими близкими.
Батерский покосился на радиостанцию, которая продолжала вызывать "Каму-2" -
позывные группы Седова.
А в ушах прапорщика стояли предсмертные слова Рудгера, буквально
просочившиеся сквозь землю и нашедшие среди трупов одного-единственного живого
человека: "Одного из них зовут Миротворцем. Я не завидую тебе".
Теперь вся надежда на Игоря Мельникова и Антона Соколова.
В себе Седов не был уверен: сломать человека - дело плевое, он сам мог поучить
этому ремеслу кого угодно, даже этого выродка, который продолжал, изменив ход
разговора:
- Будущее за нами, Сева. Мы уничтожим любого, кто встанет у нас на пути. А
впоследствии будем истреблять всех, кто нас не поддержит. - Говорил так
убедительно, словно был самим Эджилом Крогом, помощником президента Никсона,
который тридцать с лишним лет назад сказал нечто похожее.
Взгляд на часы.
- У тебя пятнадцать секунд, Сева... Десять... Через пять секунд тебе заткнут рот, и
тебе уже больше ничего не поправить. Время.
- Я согласен.
Батерский, не мешкая, поднес трубку к уху Седова и щелкнул тумблером. Он не
поторопился, он видел, что прапорщик готов играть на его стороне. Без
макиавеллиевской репутации Батерского эта минута не стоила бы ровным счетом
ничего.
- "Дельта", я "Кама-2", вас слышу, - ровным голосом ответил прапорщик. -
"Дельта", ответьте "Каме-2".
Интуиция подсказывала Батерскому, что вызов "Камы" по радио напрямую связан с
ним. Что-то произошло в части во время его отсутствия.
- "Кама-2", я "Дельта", слышу тебя. - Радист по голосу узнал Седова. -
Прими радиограмму, "Кама". Кстати, где твой радист?
- В кусты пошел.
- "Кама-2", принимай радиограмму:
"Командиру РДГ
старшему прапорщику СЕДОВУ.
М-1491.
Первое: приказываю приостановить ранее поставленную учебную задачу.
Второе: приступить к исполнению боевой задачи: взять под арест сержанта
Литвинова, передать командование РДГ капитану Шарову, доложить по
установленной частоте ваше местоположение и ждать транспорт для переброски
групп в место постоянной дислокации.
Место и время высадки группы Литвинова: квадрат 311, в 9.15.
Полковник КОНДРАТОВ".
- Как понял, "Кама-2"?
- Понял, "Дельта": взять под арест сержанта Литвинова, доложить свое
местоположение, ждать транспорт, передать командование РДГ капитану Шарову.
Место и время высадки: 311 и 9.15.
- Подтверждение принято. "Каме-2" отбой.
"Что скажешь?" - глазами спросил Магомедов.
- Время, - ответил Батерский. - Время. Я и так подзадержался в центре. -
Он перевел взгляд на Упыря. - С тебя причитается, Сева. Еще один сеанс связи.
Прямо сейчас. Вызывай "тройку".
- Радиостанция на базе отключена. Она идет как запасная.
- Я тебе сказал: вызывай.
Седов вышел в эфир, однако радиостанция на "тройке" молчала.
- Ладно. А ты молодец.
В этот раз Батерский воздержался от приветственного, насмешливого и
признательного хлопка. Для этого время тоже закончилось. Сейчас оно плетью
вытягивало по чувствительным взмыленным бокам и гнало к временному лагерю, где
остались девять, включая капитана Шарова, спецназовцев.
Когда Батерский с Батыем уходили из лагеря, в дозоре стоял Садко. Времени с тех
пор прошло мало, так что Павла Садчикова вряд ли сменили, полагал Игорь. У Садко
была выгодная позиция, а Батерскому на руку играло время, или он играл с временем.
Он словно рассчитал всё таким образом, чтобы появиться в зоне видимости дозорного,
когда серая пелена полностью заволокла горизонт; последние малиновые нити заката
казались на этом мрачном фоне небрежной штопкой, словно кто-то наспех залатал
порванный край неба.
Садчиков видел лишь смутные, расплывчатые фигуры, которые, не таясь, быстро
приближались, как раз с той стороны, куда отправились на разведку его товарищи. Да,
это они: вот кто-то просвистел сусликом: "Свои". Садко ответил таким же свистом:
"Фью - Фью-ю-ю - Фью". "Вижу", то есть.
Пара разведчиков была в двадцати шагах от него, когда один из них, следовавший
позади командира группы, остановился и, поворачиваясь в обратную сторону, принял
положение для стрельбы с колена.
"Обстановка накаляется". Возбуждение ударило по рукам Павла Садчикова,
задрожали пальцы, по спине пробежал холодок, ноги стали тяжелыми, словно
налились свинцом. Он периодически менял положение, когда они затекали, но вот эта,
новая волна, вошедшая в тело, оказалась страшно тяжелой.
"Что, - пытался определить Садко, - набрели на базу Седова? Засветились или
просто осторожничают перед лагерем?"
Нет, не осторожничают, поскольку шли в открытую, и лишь на подступах к секрету
Батый продемонстрировал маневр с прикрытием. Рисуется? С другой стороны, если бы
они не были уверены в том, что их не преследуют, то увели бы погоню подальше от
лагеря. В крайнем случае разделились бы, чтобы один из разведчиков мог
предупредить остальных. И еще связь: носимые радиостанции держали устойчивую
связь до полутора километров, могли бы "сбросить" сообщение.
Командир группы уже рядом, в пяти шагах, слышно его прерывистое дыхание; и в
нем Садко уловил тревогу. "Вот это колотит меня!" - сокрушался Садчиков, не в
силах совладать с волнением. Тонкие губы Павла свело; наверное, они побелели. Разве
в таком виде приходит ощущение опасности? - не реальной, поскольку всё это игра,
хотя и для взрослых. Порой бывает трудно, больно, но в подсознании торчит
надежный гвоздь: всё это временно, всё это не по-настоящему. И где та
наэлектризованная волна, которая совсем недавно, только что, накрыла дозорного? Нет
ее, она схлынула, оставляя в груди тревогу. Не бутафорскую, нет, а настоящую.
Он еще молодой, нет и девятнадцати. Он еще не научился распознавать опасность,
предвидеть ее, предчувствовать. Но уже был на полпути к этому: ведь тревога бередила
его душу, его сознание. Он учился даже на таком коротком, мимолетном примере; до
истины оставался один-единственный коротенький шаг. Вот в чем заключалась
ценность обучения в полевых условиях. И неважно, какая задача стоит перед тобой,
неважно, как и кто ее поставил, - важны короткие мгновения, которые острыми
иглами обозначают на теле чувствительные, доселе неизвестные участки. Дрожь в
руках - но какого она качества? Холодок на спине - но какой он свежести?
Садко учился ставить диагноз своим чувствам, ощущениям. Он мог стать классным
спецназовцем; всё говорило за то, что природа охотно начала делиться с ним своими
знаниями и пробуждала в нем инстинкт, придушенный интеллектом и, может, даже
эгоизмом: он был человеком.
Каждый разведчик ищет и находит что-то общее в каком-нибудь хищнике, будь то
тигр, пантера, гепард, орел, коршун. И в голове Садчикова уже начал вырисовываться
смутный образ. Но кого? Немного не хватило ему, чтобы представить себя в образе
пантеры, которая в невероятно длинном прыжке уходит от опасности, в последний миг
замечая охотника, притаившегося в засаде.
Охотником был командир рейдовой группы. Он не боялся проиграть, он боялся
выдать себя. Он торопился и был напряжен. Как мог, он в течение долгих десяти дней
боролся с внутренним напряжением. И до сих пор не сбросил его. Порой ломило
виски, нервы были осязаемыми; вот они, под ломкой кожей, источившиеся и хрупкие.
Где та бездна, в которую когда-то так пристально всматривался Игорь Батерский?
Никуда она не делась, она всё там же, под ногами; куда бы он ни ступил, она всегда
следовала в том же направлении, и он всегда оказывался на краю. Земля ямой, не
меняющей форму, уходила из-под ног, но всегда опережая его на шаг.
Сейчас ему требовалось лишь одно лекарство: сбросить с себя личину, которая
давно осточертела. Он понимал, что сейчас она на нем - дырявая, через эту брешь
видит Садко его настоящий облик. Он прикрыт на две трети, прокаженные лохмотья
будут спадать с него с каждым именем, с каждой кличкой бойца. И когда последний
растянется у его ног, он вздохнет свободно. Хотя бы на короткое время.
Куда потом? В Чечню? В горы? Под мышку к одноногому параноику?
Твари! Сволочи! Подонки!
Нет будущего? Ерунда это! Будущее можно перехитрить, обвести вокруг пальца.
Нужно лишь толчками - когда слабыми, а когда отдавая последние силы -
продлевать настоящее. Вот и всё. Да все так делают. Все люди одинаковы. Просто ктото
сумел оттолкнуться посильней и прыгнуть дальше. Люди - это стадо,
соревнующееся в прыжках на дальность.
"Твои родители живы?" Живы. У этого тоже живы, а куда они денутся? Получат
известие о смерти сына и снова начнут толкаться, скакать, продлевать свое настоящее,
раздувать его...
Сволочи! Ломит голову от их толкотни.
Когда по знаку Батерского к нему подошел Червиченко, Садко был уже мертв. Нет,
всё же ножом Игорь владел на приличном уровне. Изнутри наружу. С кистевым
подхлестом. Не оставляя своей очередной жертве ни одного шанса.
Если Батерский и искал сходства с каким-нибудь хищником, то, наверное, это был
волк. Вот сейчас сидело в нем что-то от волка. Может, инстинкт зверя, который
убивает столько, сколько сможет. Но причина тому - не кровожадность волка, а
принцип волчьей стаи. Но до волка ему было далеко, очень далеко. Он был волком в
овечьей шкуре. К тому же где-то рядом был Волкодав. Осторожный, хитрый,
беспощадный. Коварный? Может быть. Он не вступит в прямое противостояние со
стаей, он начнет охоту за отставшими и теми, кто по неосторожности вырвется вперед.
Пока окончательно не отрегулирует численность стаи по своему усмотрению.
Волкодав и Ротвейлер. Хорошая пара.
Не прошло и пяти минут, как на месте дозора стало тесно: восемь боевиков,
включая Червиченко и Батерского. Наступил наиболее ответственный момент.
Автоматных очередей не избежать. Звуки выстрелов не долетят ни до населенных
пунктов, ни до дорог, но их может уловить чуткое ухо Миротворца. Что он
предпримет? Перво-наперво ему будет необходимо выяснить причину перестрелки, кто
на кого набрел: диверсанты на противодиверсантов или наоборот. Невозможно
представить, что мысли Мельникова пойдут в сторону реального противника. Тут
главное - действовать быстро: валить рейдовую группу, брать капитана Шарова
живым и в темноте возвращаться на базу, где Седов и Шаров выйдут в свой последний
эфир. А дальше ни Миротворец, ни кто-либо другой не сможет помешать террористам.
В учебном центре тянуть не станут, вертолет стоит на парах, ждут лишь сообщения от
Седова и Шарова. Пока Мельников или Ротвейлер доберется до "тройки", чтобы
послать
...Закладка в соц.сетях
