Жанр: Электронное издание
nester11
... Потом объясняй домашним, красней перед девушкой...
Собственно, Литвинов виделся полковнику Артемову неопытным, действительно
пацаном. Набедокурил и молчит до тех пор, пока его не спросят.
Как бы то ни было, но Артемов был солидарен с Литвиновым, который
зарекомендовал себя с хорошей стороны во время боевой стажировки в Чечне. И
вообще ему положен отпуск, пришел к неожиданному выводу Михаил Васильевич и
перестал загружать себя "классным снайпером".
21
Лично? Секретно и срочно?
Военком полковник Ляшников не убрал телефонную трубку от уха, а увернулся от
нее всем своим 43-летним грузным телом, словно вслед за тремя короткими
директивными фразами, продиктованными дежурным по военкомату, оттуда могли
раздаться три форсированные автоматные очереди.
Три часа утра. Лично, секретно, срочно. Это точно мне? - возникло желание
спросить дежурного. А тот продолжал оперировать словами и цифрами: чрезвычайная
комиссия, полковник ГРУ, Р-240. И голос какой-то неприлично радостный. То ли
торжествует, стервец, по поводу боевого подъема начальника, то ли витает в облаках
от смачных указаний военной разведки.
Геннадий Ляшников, глядя на себя в зеркало в прихожей, усомнился в своих силах:
трусы в крупный цветочек, как у волка в мультфильме, майка однотонная, но с
желтоватыми пятнами под мышками, прическа - "шухер". В таком виде вряд ли
поможешь даже сугубо гражданскому и сильно пьющему соседу, не то что полковнику
Главного разведывательного управления.
Военком снова прижал трубку к горячему красноватому после сна уху и
распорядился чуть хрипловатым голосом:
- Так, продиктуй радиограмму.
Дежурный диктовал четко, раздельно и торжественно, как Левитан о взятии
советскими войсками Праги, а Ляшников отказывался что-либо понимать. На кой хрен,
думал он и зачем-то оттягивал резинку на трусах, полковнику ГРУ знать, "косил" ли от
армии какой-то Батерский и встречался ли он в поезде с сержантом срочной службы?
- Полномочия этого Артемова подтверждены? - начал просыпаться военком.
- Так точно, товарищ полковник. Пришло распоряжение из главка
мобилизационного управления от полковника Ступина.
Срочно...
Что можно сделать срочно в ночь с воскресенья на понедельник? Срочно не
получится - не поднимешь же на ноги весь личный состав военкомата, чтобы
разыскать дело на какого-то Батерского. Если он действительно "косит" от армии и на
то у него есть медицинские или иные справки, то без участкового милиционера к нему
идти бесполезно. Можно, но бесполезно, поправился Ляшников. Так и так ждать
начала рабочего дня; а совсем уже реально - его разгара.
Он повесил трубку, прошел на кухню и поставил на газ чайник.
Батерский... Знакомая фамилия. Но ничего конкретного. Наоборот, в голове возник
какой-то сумбур относительно проверки в каком-то мотострелковом подразделении.
"В подразделении отсутствует дисциплинарная практика, процветает сокрытие
грубых нарушений воинской дисциплины, а порой и преступлений. Журналы учета
грубых нарушений воинской дисциплины ведутся крайне халатно. Индивидуальновоспитательная
работа с военнослужащими загублена. Личные дела на себя заполняют
сами военнослужащие... В батальоне №... каждый пятый солдат совершил
преступление. Командир полка полковник М. и его заместитель п/п-к Н. обстановкой в
подчиненных воинских коллективах не владеют, мер по пресечению подобных
безобразий не принимают, расследований не проводят..."
Что-то очень знакомое, но что?
И тут, когда чайник на плите засвистел боцманской дудкой и словно дал команду
"Полундра!", Геннадий Алексеевич вспомнил, кто такой этот Батерский. Точнее, поначалу
припомнил его мать - истеричную особу. Три года назад и годом позже она
дала жару всем работникам военкомата. Приходила с жалобами, просьбами и заклинаниями
не одна, а в составе коллег из какого-то местного "материнского клуба",
борющегося за права призывников и военнослужащих.
Вот из-за кого сыр-бор...
Успокоившийся было военком подумывал над тем, чтобы сейчас же, через
дежурного, совершить радиообмен с полковником ГРУ Артемовым и, что ли,
успокоить его. Однако информация, полученная руководителем оперативноследственной
группы, будет неполной и вряд ли удовлетворит его. "Ему подавай, -
рассудил Ляшников, - полную картину дел". То бишь предстояло выяснить,
встречался ли Батерский с неким сержантом Литвиновым. И сам он разве не понимает,
что его "срочно" весьма условно? Нет, он ждет радиограмму не раньше того самого
разгара рабочего дня, о котором подумал военком Ляшников.
Успокоившись окончательно, он вернулся в спальню и, на удивление себе, но не
своей половине, крепко заснул.
Террористы
14 апреля
Еще неделю назад покров податливого водянистого снега в лесу порой достигал
полуметра, а на участках, заросших кустарником, можно было провалиться по пояс.
Лишь на возвышенностях солнечные лучи растопили снег, обнажая островкипроталины,
которые серовато-зелеными цепочками разбегались во все стороны.
Террористы, месяцами скрывавшиеся в лесах и горах, настоящие егеря и мастера
своего дела, умело обошли бы и такие места, которые хорошо хранили следы и могли
выдать группу. Как на болоте, ступая с одной кочки на другую, с одного бугорка на
другой, можно было продвигаться темпом два-три километра в час. Теперь же в лесу
снега почти не осталось, а лишь небольшие серовато-белые подтаявшие шапки,
топорщившиеся сухими стеблями прошлогодней травы, сучьями и желтоватой еловой
шелухой, напоминающей луковую.
Большинство из боевиков Адлана Магомедова словно вернулось в родную стихию,
в лесисто-горную местность Чечни, где в хорошо оборудованных лагерях они
оттачивали свое мастерство, где их первобытную необузданную дикость, жажду крови
и мести умело укрощали, контролировали и нацеливали в нужном направлении
инструкторы-наемники с Ближнего Востока и местные командиры "диких дивизий".
В эту ночь с воскресенья на понедельник задувший с востока ветер вначале
разогнал, как остатки сна, последние обрывки облаков и обнажил высоко стоящую на
юго-западе луну.
В трехстах метрах от минерального источника группа террористов сделала первую
остановку. В двух направлениях - в сторону села и дороги, по которой зимой в
основном ездили бойлеры - был выставлен дозор, а к северо-востоку выдвинулась
группа разведчиков в составе пяти человек, возраст которых колебался от двадцати
трех до двадцати восьми лет. Лишь принявшему ислам Алексею Косицину, сыну
ставропольского адвоката, слегка перевалило за тридцать. Впереди шел Зия Могуев, за
ним следовали Казбек Халидов, Руслан Беноев и Аслан Черкесов, Косицин замыкал
шествие.
Однако до минерального источника, "соленой воды" - на языке местных
жителей, боевикам пришлось подходить с подветренной стороны, как требовали того
элементарные правила, - то есть пройти по заградительной от лесных пожаров
распашке вдоль железной дороги пару километров и круто сворачивать на северовосток.
То, что вставало перед чеченскими боевиками, вряд ли обрадовало их: эта
обширная часть местности представляла собой сплошной бурелом. Многие сотни
обгоревших и поваленных несколько лет назад деревьев лежали друг на друге. Столько
сучьев, что не представлялось возможным поставить ногу на землю, не наделав шума.
Идеальная природная сигнализация, безупречные "ловушки". После недолгого
совещания боевикам пришлось возвратиться назад и обойти бурелом с восточной
стороны.
Поверх обуви со стельками из войлока чеченские разведчики надели чехлы из
плотной ткани, чтобы прослойка воздуха внутри бахил не давала ногам мерзнуть; как и
предыдущей ночью, на почве были заморозки. К тому же бахилы не оставляют на
земле четких отпечатков.
Участок сероватого снега, серебрившегося под луной, привлек внимание Зии
Могуева. Чеченец подал знак товарищам и внимательно рассмотрел цепочку вмятин на
снегу. Близко расположенные друг к другу, они походили на давнишние следы,
оставленные крупным животным. Но шедшим иноходью, как лошадь. Опытный
следопыт Могуев точно определил, что здесь ступал человек, - основательно
подтаяли места в районе носка и каблука его обуви примерно сорок второго - сорок
пятого размера, и прошел он не далее как двое суток назад - это учитывая и погожие
дни, и несильные ночные заморозки. Следы вели в том направлении, куда
продвигалась и диверсионная группа Адлана Магомедова.
Что это, оплошность одного из бывалых разведчиков? Или же следы оставлены
намеренно - для менее опытных спецназовцев? Отметины на снегу были едва ли не
единственным доказательством продвижения группы условного противника, и Могуев,
сместившись в сторону, вскоре нашел другие признаки продвижения нескольких
человек: следы на податливом днем грунте и стеблях были зафиксированы, или
закреплены, ночными заморозками. Округлые вмятины ничего бы не сказали простому
человеку, но стреляному боевику они поведали о многом. Зия отбросил первый
вариант и остановился на втором: след одного человека на снегу оставлен намеренно.
Могуев не знал, что такое сардоническая улыбка, в противном случае его губы
искривила бы усмешка, - он, как ночной морозец, остался холоден и укрепил сей
факт в своей голове. Именно с этой минуты, когда были обнаружены и следы,
оставленные группой спецназа, и их направление, террористы могли безошибочно
определить базу спецназовцев, подойти к ней незамеченными, предварительно убрав
дозорных. Если таковые были выставлены, не без основания предположил Зия.
По его знаку от замершей в десяти шагах группы разведчиков отделился Руслан
Беноев и неслышно, как тень, присоединился к товарищу.
- Руслан, - шепнул ему на ухо Могуев, - возвращайся к Адлану. Пускай по
четыре-пять человек собирает отряд здесь. Мы продвинемся еще дальше. Потом тебя
сменит Казбек, понял?
Руслан кивнул: таким вот способом, поочередно меняя разведчиков, можно
продвигаться довольно большим отрядом.
В свете пока что неполной луны (до полной фазы ей оставалось всего пару дней) и
зазолотившегося на востоке горизонта Зия проводил взглядом товарища, подал знак
Казбеку Халидову, который был ближе к нему, и разведчики возобновили движение по
ночному лесу. Они не опасались спугнуть ночных птиц - здесь их почти нет, а
спящих при такой организации и опыте спугнуть почти невозможно. А вообще
пернатых хватало. Сороки, вороны, воробьи - как бы не в счет. Например,
прилетевшие в эти края скворцы, выискивающие себе жилища, и жаворонки,
кувыркающиеся в небе; утки и гуси, которые с гоготом садятся на залитые талой водой
лощины; белые красавцы лебеди, давно облюбовавшие себе Лебяжье озеро.
Могуев сделал несколько шагов, остановился, прислушиваясь, продвинулся вперед
еще немного и снова весь превратился в слух. На руку чеченским разведчикам был
даже ночной воздух, пропитанный дымом, - то местные жители жгли накануне
прошлогоднюю траву, наводя порядок во дворах и палисадниках; освобождались от
сорняка и соломы поля. Порой дым от таких костров простирается на многие десятки
километров.
Вслед за разведгруппой вперед выдвинулись пять человек: Шамиль Гуляев, Султан
Зурабов, Хамзат Тенишев, Василий Червиченко и сам командир отряда. А когда
Руслана Беноева сменил Казбек Халидов и пятерка террористов, доукомплектованная
Русланом, продвинулась по разведанному маршруту еще на полкилометра, их место
заняла третья группа: Эльвира Мусаева, Лиля Газманова, Грета Брасас, сестры
Джабраиловы и араб Али-Хасан; последний среди женщин, которых командир отряда
намеренно пустил в середине, виделся евнухом гарема. А наиболее опытный из всего
отряда ливиец Азиз встал во главе походного охранения. По мере продвижения отряда
наемник отсылал то одного, то другого в боковые дозоры для осмотра подозрительных
и опасных участков местности. Опытный полевой командир Магомедов никогда не
пренебрегал охраной флангов и тыла. Наверное, поэтому был жив до сих пор, а не
поплатился за беспечность, как некоторые его воинствующие соплеменники. И еще
потому, что при продвижении группой, как сейчас, всегда следовал в голове ядра
группы; однако управлял дозорами и регулировал скорость движения не он, а его
помощник и ориентировщик Зия Могуев, поставив работу так, что связь дозоров с
ядром группы осуществлялась как бы в полуавтоматическом режиме, она была не
постоянной, но периодической настолько, что связь терялась лишь на короткое время.
В этом смысле у полевого командира Магомедова была своя тактика, даже почерк.
Террористы продвигались легко, как бы играючи, действительно предвкушая
лавзар, национальную забаву. Примерно то же самое они испытывали, преодолевая
Терек, Аргун, другие горные реки, продвигаясь в местах брода наискосок, боком к
сильному течению, чтобы поток не сбил с ног; продвигаясь в горах и справляясь со
строптивыми ущельями, скалами, хребтами, перевалами, снежными склонами - в
любое время года и при любой погоде, будь то гроза, буря или метель, не испытывая
их особого влияния на боеспособность отряда. Даже не зная обходных путей, они по
наитию огибали опасные участки с камнепадами и осыпями, снежными и ледовыми
лавинами. И такие переходы порой измерялись сутками, а базирование - неделями и
месяцами.
Вряд ли они отдыхали сейчас, оставляя за собой ровные лесистые участки; если в
них и сидело напряжение, то называлось оно по-другому: собранность перед
решающим броском.
Зия Могуев жестом подозвал к себе Алексея Косицина, а для остальных подал
команду - ложись: поднял согнутую в локте руку и быстро опустил ее ладонью вниз.
Пройденное боевиками расстояние говорило о близости базы и точки дозорного -
максимум двух. Командир группы российского спецназа должен выставить секрет на
подступах к базе именно с этого направления, где кто-то из спецназовцев наследил. Не
будет дозорного - хорошо, меньше работы; в противном случае на несколько минут
придется сдержать асинхронный, но тем не менее сбалансированный ритм
продвижения: Алексей Косицин, не уступающий своим соотечественникам в
мастерстве, снимет любого часового бесшумно; а Зия сумеет обнаружить его: увидит
призрачную тень от шелохнувшейся ветки, услышит посторонний шорох, дыхание.
Носком ботинка Могуев нащупывал почву под ногами, мягко опускался и
медленно переносил массу тела на всю ступню. Следующий короткий и крадущийся
шаг; выносимая вперед нога при попадании на сухую ветку должна замереть и после
найти другой участок на земле. Чеченец шел пригнувшись, следуя по теневой стороне
лесной опушки, держа невооруженную, согнутую в локте руку перед собой и на высоте
лица, страхуясь от неприметных веток. С каждым шагом он приближался к объекту,
где российские спецназовцы могли оставить ловушки: шнуры или проволоку от
сигнальных устройств. Или простой извещатель, который можно изготовить за
несколько минут: это два пружинящих контакта, укрепленных, к примеру, на дереве, и
изоляционная планка с тонкой проволокой. Заденешь проволоку, и планка выскочит из
зажима, давая контактам соединиться. А дальше перед наблюдателем или загорится
сигнальная лампа, или прозвенит звонок.
Зия Могуев был знаком с такими ловушками, вроде бы похожими на обычные
растяжки, если бы не одна тонкость. Можно заметить проволоку и перешагнуть через
нее, но масса тела изменит величину емкости между проволокой и землей, что отметит
чувствительный емкостный сигнализатор, состоящий на вооружении
спецподразделений.
Могуев давно привык к тому, что расстояние, пройденное ночью, всегда кажется
меньше реально пройденного. Однако в этот раз уроженцу Старой Сунжи показалось,
что он продвинулся вперед всего лишь на пару десятков метров, а не оставил позади
порядка ста пятидесяти. Крадущийся позади Косицин отчетливо увидел его жест -
вытянутую горизонтально в сторону и замершую руку: "Вижу противника". Несколько
напряженных секунд, которые отдались ломотой в висках, и Алексей послал
повернувшемуся товарищу отзыв: "Вижу". Он поднял обе руки вверх и опустил их.
Могуев одной рукой указал напарнику направление, а кистью второй сделал несколько
быстрых круговых движений, затем перенес ладонь к горлу и резко и выразительно
имитировал движение ножа. Что на языке разведчиков значило бесшумно подобраться
к противнику и уничтожить его.
Могуев и Косицин не раз вместе ходили на задания и понимали друг друга с
полужеста, тем более сигналы были идентичны тем, что подают российские
спецназовцы.
Сержант Пиебалгс спокойно относился к мышиной возне у себя под ногами.
Рыжие полевки, быстро привыкнув к неподвижному, как монумент, дозорному,
сновали от одной норки, замаскированной под слоем такой же красновато-желтой
листвы, к другой; порой, как суслики, привставали на задние лапки и недоуменно
вслушивались в писк - знакомый и нет. То разведчик демонстрировал, коротая
время, свое умение подражать зверушкам. Он выдавал череду коротких свистящих
звуков, похожих на звенящее щебетанье, прижав губы к мышечному бугру большого
пальца и втягивая через них воздух. Рудгер хотел было ухнуть филином, но отчего-то
пожалел "бедных крошек", копошащихся в листве. И лишь однажды, когда самая
смелая мышь начала взбираться по шнуровке на ботинке, Пиебалгс шикнул на нее:
"Щас ухну!" Мышка напугалась и скрылась в своей норке-базе.
Дозорный, сидевший неподвижно, слегка повел головой, которую защищала каска,
обтянутая камуфлированной тканью и утыканная для маскировки сухими ветками
вперемешку с зелеными еловыми лапами: под чьим-то шагом слева от старшего
сержанта треснула ветка. "Ходит как шахматный слон - наискосок, под ноги не
смотрит", - мысленно пожурил товарища Рудгер, инстинктивно ослабляя палец на
спусковом крючке "калаша". Его должен был менять Граф Дракула. Глянур на
светящийся циферблат часов, Рудгер выразил Владу Якушину молчаливую
благодарность: "Молодец, на четверть часа раньше пришел". А где условный сигнал?..
Снова хрустнула ветка.
Шахматный слон.
Шах мат - на персидском: король умер.
Алексей Косицин, сжимая в правой руке нож, скрытно приближался к дозорному.
Медленно. Сначала сокращал дистанцию шагами, а когда небольшой отрезок открытой
местности не позволил идти даже пригнувшись, стал переползать по-пластунски. В
метре от поваленной вековой сосны он видел чернеющее пятно и пока не определил,
что это. Скорее всего небольшая ямка, промоина, и как раз в том месте, где его
появление - со спины и чуть сбоку от дозорного - будет внезапным и самым
оптимальным. Веток в том месте на дереве нет, словно его готовили к неожиданному
маневру, который может занять считаные мгновения или растянуться на долгие
секунды. Всё зависело от Косицина - какой способ он выберет для снятия часового.
Главное, чтобы было бесшумно.
Ну точно - промоина, окончательно определился боевик, вползая в укрытие
вроде небольшой траншеи, с сыроватыми стенками и обледеневшим дном. Лед - это
плохо, хорошего толчка ногами не получится, а отталкиваться от дальней стены -
неудобно. Придется сантиметр за сантиметром вылезать из ямы, а перелезать через
ствол - еще медленнее. В трех метрах впереди Косицина скрывался "гоблин",
спецназовец. Это сейчас он ничего подозрительного не слышит и не видит, поскольку
против него работает такой же профи, но он способен на одном чутье сотворить чудо.
Он среагирует мгновенно - не хватит времени достать его в прыжке, наделает шуму,
и чем закончится дерзкая вылазка, уже сколько-нибудь точно не сможет сказать никто.
Найдя под ногой надежную опору, Косицин одним рассчитанным движением
пододвинулся к поваленному дереву и взялся за него рукой. Подобрав под себя ногу и
удерживаясь кончиками пальцев, которые в свою очередь нашли опору в изломах
могучей коры, боевик подтянулся к сосне вплотную и уже закинул было на нее ногу,
чтобы так же неслышно оказаться по другую сторону и атаковать противника, как
вдруг замер, услышав в стороне треск сломанных сучьев. Косицин поднял к плечу руку
и, будучи уверенным в том, что Зия Могуев видит его, подал сигнал по заранее
изученным жестам: "Внимание! Еще один. Их двое!" Алексей осторожно отпустил
руку и сполз в канаву, затаившись там. "Смена дозорного", - подумал он и не
ошибся. Он остался совершенно спокоен, находясь в двух-трех метрах от
спецназовцев. События, по его мнению, теперь будут развиваться лишь по одному
сценарию: кто-то из двух дозорных доведет боевиков до базы. Или покажет путь, что
не имело принципиального значения.
Порой Косицин жалел, что не с самого начала стал собирать с убитых им солдат и
офицеров индивидуальные жетоны, их у него набралось четырнадцать штук. К тому же
не всегда удавалось снять с убитых бирки и православные крестики. А так список
убитых и казненных им военнослужащих приближался к тридцати. Он работал за
деньги, а убивал потому, что это ему нравилось.
Игорь Мельников не спал, хотя именно в это время глаза у него обычно слипались:
в Чечне - после ночных рейдов, в учебном центре спецназа - после бурной ночи с
подругой. Он поймал себя на мысли, что вот сейчас, когда Лиза Городская кутала свое
одинокое "пингвинье" тело в одеяло, он откровенно бездействует. По идее, его место
под тем же одеялом, температура под которым поднимается так быстро, что оно вскоре
летит на пол. "На холодный пол, - безрадостно усмехнулся Игорь. - Пол в
деревенских избах отчего-то всегда холодный. Печка огненная, а половицы ледяные.
Где б еще я почерпнул такую ценную информацию, если бы не пошел в армию и не
закадрил первую деревенскую телку?"
Вчера Мельников отмечал маленький праздник: армейцы сделали динамовцев. Он
болел за футбольный клуб ЦСКА, а отец-вэвэшник, разумеется, за "Динамо". И снова
на поле кипели страсти: гол в ворота московского "Динамо" вовсю оспаривался
игроками "вражеского" клуба: мяч, по их мнению, после удара Ярошика не полностью
пересек линию ворот. Ко-онечно! Молодец этот чешский легионер, настоящий
спецназовец, бьет не часто, но всегда смертельно. А что он сделал со "Спартаком" на
прошлой неделе? На 93-й минуте забросил за шиворот "черномазому" вратарю
решающий мячик. А ведь спартаковцы дважды за матч вели в счете.
И в прошлом сезоне у газзаевских армейцев было то же самое: в первых трех
матчах шесть забитых мячей и единоличное лидерство.
Мельников снова переключился на тему горячей любви и холодных полов. За пару
часов можно дойти до деревеньки, где живет... Как же ее зовут-то, зараза?.. Клава, что
ли?.. Нет, не Клава. А, Рита! Точно, Рита. Пара часов. Столько же в избе и - в
обратный путь. Упырь даже не заметит потери бойца.
Затосковавший было по женской ласке Мельников вдруг ощутил внутри какую-то
опустошенность, словно неделю не вылезал из-под одеяла той же Лизы или Риты. Вот
и пойми свой собственный организм, который, требуя, одновременно противится.
Он вздохнул. Новое желание слабой, но настойчивой волной оставляло его на базе,
со спящими товарищами; здесь он, скорее всего, проведет последнюю ночь - вместе
с ними, под ущербный аккомпанемент учебной боевой задачи. Максимально
приближенной к боевой? С большим натягом.
Дембель не радовал, и какая радость в нем? Ну, близких своих увидишь и...
останешься с ними навсегда. С другой стороны, навсегда потеряешь близких друзей.
Особенно под конец хочется быть рядом с ними - не сейчас, а покидая
подразделение в Чечне, Миротворец понял эту простую и в то же время сложную вещь.
Сейчас он может взглянуть на спящего Ротвейлера и насильно задаться вопросом: "Я
его никогда не увижу?" Чепуха вроде бы, но от нее здорово тянет неприятным
холодом, как от деревенского пола. И вообще всё это слова - обещание встретиться
через год, два. Слова так и останутся словами. Начнешь привыкать к родным и
параллельно отвыкать от боевых товарищей. Правильно это или нет?
- Спишь, Ротвейлер? - тихо спросил Мельников, толкнув соседа локтем.
- Спал, - недовольно пробурчал Антон. - Пару секунд назад.
- Вот как скажешь, так я и сделаю.
- Ладно. Давай, - неохотно согласился Ротвейлер. - Только шустрее.
- К бабе хочу мотнуть на пару часов, - поделился с товарищем Мельников.
- Ну? Чего ты от меня-то хочешь? Провожатого, что ли, ищешь? Или на
"шведский стол" намекаешь? Меня на групповуху не тянет.
- Ладно, - отмахнулся Миротворец, немного позавидовав Ротвейлеру и
высказав свои соображения вслух: - Вам, собакам, хорошо. У вас свадьбы только раз
в году. Зимой, кажется.
- Породы у нас с тобой разные, - мгновенно отозвался Ротвейлер. - У тебято
"дворянская". Вам, "дворянам", сезон не писан.
- Да, точно, - улыбнулся Мельников. - Дворянская. Это ты правильно
заметил.
Косицин довольно отчетливо видел удаляющуюся фигуру Рудгера. В отличие от
товарища, который сменил его на посту, тот продвигался в лесу совершенно бесшумно,
но иным, нежели боевики, способом: латыш выносил ногу на пятку, а другую ногу
слегка подгибал до положения полуприседа; усилия шли от бедра, а не от колена.
Обычно так передвигаются на большие расстояния. Но база от этого секрета недалеко,
еще раз пришел к выводу боевик.
Через небольшую щель между сосновым стволом и коркой снега, сцепившей
листву, он мог свободно наблюдать и за вторым спецназовцем. Граф Дракула занял
точно такую же позицию, что и его предшественник: вплотную к поваленному дереву и
находя укрытие в хитросплетениях веток. Небольшие оконца в еловых лапах
позволяли ему обозревать подступы к базе. Но он уже прозевал то самое время, когда
его обошел противник, не выдав себя ни движением, ни звуком. По большому счету
везение было на стороне боевиков Адлана Магомедова.
Клинок ножа, который Косицин взял зубами, освобождая тем самым руку, был
изготовлен из прочной стали, отливающей синевой, и с одной стороны переходил в
пилку. На нож разведчика он походил разве что размерами лезвия - шестнадцать
сантиметров, очень удобное в работе: и секущие удары им хороши, и колющие. Боевик
снова вцепился пальцами в кору, занес ногу и, прежде чем оказаться
...Закладка в соц.сетях
