Жанр: Электронное издание
nester11
...чно он не
принимал участия в таких играх, когда бойцы коротали время, а в этот раз бросали
этакий затяжной жребий. Мысленно Рудгер был в Питере, на Васильевском острове, а
двух квартирах, расположенных одна над другой. В одной остались его родители, в
другой невеста. О двоюродной сестре по материнской линии и тоже латышке,
воспитывавшейся в семье Рудгера и частенько пропадавшей из дома, старался не
думать. Скоро он увидит ее; сначала обнимет, потом прочистит ей мозги. Она, как и ее
брат, поднаторела в боевых искусствах, участвовала в рейтинговых поединках по
кикбоксингу. Боевик, одним словом.
Рудгер закурил, пуская дым в отдушину, находившуюся у него над головой, и
мысленно переключился на салаг, которые в это время могли получать инструкции от
командира роты. Но какие бы наставления он им ни давал, всё равно здесь, в этом
глухом районе, их ждет ад: допросы, пытки, которые так или иначе укрепят дух
будущих спецов.
Также Пиебалгс размышлял над предложением, сделанным не только ему, но и еще
четверым старослужащим, трое из которых находились в этой землянке: командование
округа предложило им войти в состав экспериментального подразделения и остаться
на службе на контрактной основе.
Деньги не ахти какие - шесть с половиной "штук", - но дело не в них, а в
интересе, в работе, к которой спецназовцы начали привыкать и порой ловили себя на
мысли, что не видят своего будущего без армии. Но без войны. Война - это не хлеб,
не зрелище, в ней ничего нет для тела и души.
Ладно, там видно будет, закруглился Рудгер, принимая от Миротворца бутерброд с
салом - калорийная и самая распространенная среди спецназовцев пища.
- Ислам надо принимать, - буркнул Пиебалгс, - иначе цирроз печени
заработаешь.
15
18.00
Червиченко и Косицин не избежали проверок на дорогах. Первый раз их
остановили в Кинеле, где гаишники подробно изучали документы, из которых
выяснили, что "КамАЗ" едет в Орск, за грузом; заглянули в кузов. Пока шла проверка,
Алексей Косицин освободил спальное место и, потягиваясь, прохаживался вдоль
машины; пнул в одно колесо, в другое...
- Пустой? - Гаишник кивнул на дополнительный бак.
- Да, - с ленцой ответил Червиченко, хотя сердце в груди екнуло. -
Зальемся, когда поедем обратно груженые.
Тайник был устроен хитро: бак в баке, крепившийся с четырех сторон на стержнях.
Рядовое простукивание давало лишь один результат: благодаря воздушной прослойке
наружный бак отзывался гудящей пустотой.
- Можете ехать, - эту стандартную фразу оба водителя услышали и на въезде в
Богатое, когда их в очередной раз проверили постовые. Один из них всё же не
удержался и стукнул жезлом по баку. "Гудит?" - мог он спросить себя и ответить:
"Гудит".
На станции Заливная Червиченко свернул с дороги и поставил "КамАЗ" напротив
магазина - нового здания из облицовочного кирпича. Рядом раскинулся
комбикормовый завод, за ним виднелось высокое строение мельзавода. Железная
дорога разделяла поселок, который раньше назывался Марычевка, надвое: с южной
стороны дома стояли в один ряд, с северной - в два. На этой же стороне выросло
новое здание вокзала - из того же облицовочного кирпича, что и магазин.
Рабочий поезд прибыл на станцию ровно в шесть часов. Из второго вагона вышли
Азиз, Али-Хасан и Султан Зурабов. Переглянувшись, они неспешно направились к
"КамАЗу" - через железнодорожное полотно и протянувшийся вдоль него пустырь.
Червиченко и Косицин, встретив их, приступили к не менее важной, чем перевозка
оружия, задаче: подбирать товарищей, прибывающих на разные станции. Час назад
"КамАЗу", свернувшему сразу же за эстакадой на дорогу, ведущую из Богатого в
Борское, открылась буквально зеленая дорога: от окраины Заливной и дальше она
утопала в лесу. Если и встретится патруль, то "зеленый".
Полковника Артемова и его следственно-оперативную бригаду, прибывших с
оперативными мероприятиями в учебный центр подготовки спецназа на самолете,
встречал майор Василий Тимашев из особого отдела штаба. На летном поле военного
аэродрома в Тоцком, как на параде, в ряд застыли пара служебных "Волг" с черными
военными номерами и "УАЗы". По легенде прибывшая в черных кожаных плащах
свита "вынюхивала", как исполняется в учебном центре приказ начальника Генштаба,
рожденный лично генералом армии.
Артемов, который своей отчасти напускной суровостью, вечно дешевой сигаретой
во рту и привычкой гонять желваки походил на Кальтенбруннера, за руку поздоровался
с особистом, похвалил погоду: день выдался солнечный, теплый, даже по меркам этой
весны - жарким. Потом представил майору своих помощников.
Часть "бестолковой" работы, не связанной с оперативно-розыскными
мероприятиями, Артемов намеревался передать парочке молодцеватых помощников
- "двух капитанов". Пусть ходят по части, заглядывают в казармы, беседуют с
офицерами, прапорщиками и сержантами. Не по их части работа, но "два капитана"
умели прикинуться любыми шлангами, даже теми, которыми заводят машины.
Вообще же говоря, Артемов грамотно ставил работу - не чья-то мышиная возня,
всегда вызывающая подозрение, а настоящий бум, вызванный в учебном центре, но
главное - вызванный по делу. Ни одна "моль", какого бы высокого класса она себя
ни считала и как бы надежно ни скрывалась, не насторожится. Что пока свите
Артемова и было нужно. А когда ее руководитель в кратчайшие сроки возьмет всю
ситуацию в центре под свой контроль, он заставит "моль" показаться во всей своей
красе. Опытный в делах такого рода полковник в этом не сомневался.
Водителю "Волги", на заднем сиденье которой расположился Артемов, общего
фона работающего двигателя и шелеста колес по дороге показалось мало, и он
включил радио: на волне вещал "Маяк-24"; как всегда, новости были отнюдь не
мирными. "В Генштабе Вооруженных сил России началась проработка возможности
объединения всей авиации специального назначения под командованием ВВС. В
состав Военно-Воздушных Сил предлагается передать все воинские части и
подразделения транспортной и специальной авиации из состава видов ВС и родов
войск, главных и центральных управлений Министерства обороны Российской
Федерации. Однако на имя главы военного ведомства Сергея Иванова отправлены
доклады от командующего ВДВ, начальника Главного штаба ВМФ, начальников
штабов Космических войск, РВСН, в которых обосновывается необходимость
сохранения существующего положения. Переходим к зарубежным новостям. Сегодня,
13 апреля, в Кабуле близ американского посольства и подразделения международного
миротворческого контингента прогремел взрыв. В районе города Хоста взлетел на
воздух начиненный взрывчаткой автомобиль. Все четверо пассажиров погибли, среди
них находился сотрудник разведки режима талибов" .
Сняв фуражку и отерев внутреннюю кожаную кромку носовым платком, Артемов,
в своем начальственно скрипучем кожаном плаще тянувший по меньшей мере на
генерал-полковника, довольно резким голосом попросил водителя "сменить музыку".
Во-первых, он немного устал от перелета, во-вторых, не хотел загружать мозги даже
сколько-нибудь полезной информацией.
- Что у тебя есть чуть погромче?
"Чуть погромче", на взгляд водителя, одетого с иголочки, было "Радио России". Но
он, возивший и полковников, и генералов, и их высоких гостей, быстро смекнул, куда
клонит его сановный пассажир. Он вставил в деку японского "Пионера" лежавшую
сверху кассету, загодя прибавил громкости, и в мощных задних колонках грохнул
слегка резаный рок-н-ролл "Морального кодекса":
Глаза горят огнем,
В душе тревога.
Разлука не для нас,
Но труба зовет!
"Не громко?" - спросили глаза водителя, блеснувшие озорным огнем в
панорамном зеркальце. Артемов счел за благо не отвечать - хотя мог бы
откликнуться: мол, солист "Морального кодекса" Мазай старше меня. По возрасту. И
вообще 39-летнему Артемову нравилась такая музыка.
За сорок минут до отправления поезда № 630 "Самара - Оренбург" Адлан
Магомедов покинул свое место в огромном зале ожидания Самарского
железнодорожного вокзала и, похлопывая по бедру сложенной газетой, направился к
лифту. Матовый лоск пола, выложенного гранитными плитами, и такое же матовое
свечение потолка, усеянного светильниками, были довольно гармоничными. Чего
нельзя было сказать о самом здании нового вокзала, его облике, который на фоне
управления железной дороги смотрелся архитектурным мутантом. Зеркальный купол,
масса стекла и металла, огромные залы, включая апартаменты для VIP-персон,
суперсовременные лифты, крутые лестницы, обзорная площадка... "Марсианские
хроники".
Нажав кнопку нулевого этажа, Адлан вскоре оказался на пятой платформе. На
восьмом пути уже стоял поезд, и Магомедов не спеша направился к последнему,
общему вагону. У подножки скопилось несколько человек. Задрав головы, они ждали
появления проводника; ни у одного из них билета не было. В этом, одиннадцатом,
вагоне частенько перевозили солдат и призывников - чаще всего до Бузулука, где
дислоцировался 950-й реактивный артиллерийский полк; Тоцкого-2 - 27-я
гвардейская мотострелковая дивизия и 2881-я центральная база вертолетов; Оренбурга,
где были дислоцированы учебный центр ПВО Сухопутных войск и филиал Военного
университета войсковой ПВО; Донгуза - отдельная зенитно-ракетная бригада, в
частности. Еще чаще вагон оккупировали шумные цыгане. Проводники брали за
проезд в два раза меньше, чем в кассе, и такой "бардак" был выгоден в первую очередь
дачникам, которые давно бы забросили дома и участки, если бы платили по тарифу:
примерно рубль за километр пути. А некоторые ездили за сто и более верст.
Электрички в Богатовский и Борский районы Самары едва ли были у местного
руководства в проекте.
В толпе Магомедов, одетый в теплую замшевую куртку, заприметил Хамзата
Тенишева. Небольшого роста, коренастый, небритый, в ондатровой шапке, он тоже
глядел на дверь и даже вызвал у Адлана сочувствие. Чеченец настолько вжился в роль,
что, казалось, не видит или не хочет видеть ничего и никого, кроме проводника
("Возьмет без билета или не возьмет?").
Хамзат был постоянным спутником Аллы Джабраиловой, в их поддельных
паспортах стояла отметка о браке, и Алла по документам носила фамилию такого же
фиктивного мужа - Тенишева. Игнорировав лифт, она спустилась по крутой
лестнице и встала за спиной командира. Последними на перрон ступили Шамиль
Гуляев, ровесник Магомедова, и Грета Брасас. Грета держала под руку рыжеватого
Шамиля и о чем-то оживленно болтала с ним, порой заливаясь заразительным смехом.
Всего на этой станции собралось пять боевиков, включая командира.
За полчаса до отправления поезда проводник разрешил посадку.
- Приготовили билеты, - оповестил он пассажиров.
В общем вагоне и в бане все равны, безбилетные и обилеченные пассажиры
занимали понравившиеся им места. Кому не хватит мест - будут стоять, даже с
билетами.
- До Заливной возьмешь? - Магомедов, получив в ответ утвердительный кивок
проводника, легко поднялся в вагон. Облюбовав боковое место по ходу движения, он
выставил на покатый столик бутылку лимонада, пачку печенья, рядом положил шапку
и развернул газету.
Мимо него прошли Грета Брасас и Шамиль, они заняли следующие боковые места.
На Грете было минимум макияжа. Светлые ресницы обрамляли зеленоватые глаза, в
улыбке ее полные выразительные губы приоткрывали идеально ровные зубы. А
Шамиль, улыбаясь, показывал неполный набор желтоватых зубов.
Контраст. Как в облике вокзала и административного здания "железки", который
приметил Адлан. "Вокзал для двоих".
И еще одна пара прошла мимо Магомедова - Алла Джабраилова и Хамзат
Тенишев.
17.55 Москвы. Поезд тронулся, чтобы сделать в Самаре одну-единственную
остановку на станции Безымянка. И только после этого проводники начинают
проверять билеты.
То коснулось и Зии Могуева, Казбека Халидова, Руслана Беноева, Фатимы
Джабраиловой и Эльвиры Мусаевой, которые поджидали поезд на Безымянке -
Кировский район Самары. Могуев и Халидов ехали до Заливной, Беноев и две чеченки
- до Немчанки.
Следующая остановка в Кинеле, где к ним должны присоединиться Аслан
Черкесов и Лиля Газманова. Эти двое приобрели билеты в восьмой плацкартный вагон.
Адлан Магомедов действовал грамотно: всей смуглой чеченской толпой, как верно
подметил Червиченко, садиться в поезд было опасно. Равно как и выходить на одной
станции и из одного вагона. Магомедов, "прислушиваясь умных людей", разбил свою
группу, состоящую из семнадцати человек, и был уверен, что ни один не вызвал
подозрений ни у пассажиров, ни у нарядов милиции, дежуривших на вокзалах и
станциях.
В воинскую часть машины (за пару минут до ворот черная "Волга" с Артемовым
оказалась впереди) въехали под открытый шлагбаум, как в Боровицкие ворота.
Дежурный офицер вытянулся до хруста в искривленном позвоночнике и, казалось,
добавлял света своими звездами на погонах. "Черт... как хорошо быть генералом..." -
всплыли в голове Артемова строки из полузабытой песни. Генералом ему, конечно же,
быть, но желательно бы побыстрее. Чтобы без некоторого стеснения, как в этот раз,
затягивать пояс на черном кожаном плаще. Может, оттого пришли такие мысли, что до
некоторой степени обрыдла полевая форма, в которую он облачался, будучи в "горячих
точках", и гражданский "аквариумный" прикид: идеально отутюженные брюки и
безупречно сидящий на нем пиджак. Идеально и безупречно. Всё это жало, как новые
ботинки. Хотелось "настоящей" генеральской работы. Наконец последний вывод: устал
от командировок: то в один военный округ бросят, то с другой. С небольшими
перерывами скитается шесть лет. Хотелось малости - стабильности. Опять же -
генеральской. Всё, зациклился.
"Волга" закончила свой "парадный" ход по части напротив штаба -
двухэтажного кирпичного здания, топорщившегося с правого торца путаницей лестниц
пожарного выхода. "Концерт продолжается", - как-то равнодушно подумал
полковник, выходя из машины и первым делом замечая вытянувшиеся физиономии
первых лиц учебного центра: водитель не удосужился ни выключить музыку, ни даже
убавить громкость: "Нальем в бокалы вина и выпьем всё до дна..." Артемов легко
угадал мысли командира части и начальника штаба, вышедших встретить высокую
комиссию: "Не навеселе ли приехали? Тогда нам точно несдобровать..."
Под такой "марш" (сейчас в машине гремел старый хит Мазая "Давай сбежим"),
звучавший весьма лирично, но громко, Артемов еще ни разу не принимал доклады.
Голос дежурного по части (а не начальника штаба подполковника Евгения Коваля или
командира части полковника Кондратова) чередовался с голосом Мазая из
"Морального кодекса", и получалась какая-то ерунда:
- Товарищ полковник... "На сердце так светло, когда со мною ты..." Никаких
происшествий не произошло... "В этот день снежный обниму тебя нежно..." Дежурный
по части капитан Ерошенко... "Устал - отдохни..."
Артемов к концу не принимал доклад, а натурально отдувался. Еще чуть-чуть, и он
бы прервал дежурного капитана неприличным смехом. И тогда под предлогом
проверки давления его препроводят в санчасть и втихаря возьмут пробу на алкоголь.
Смех прошел как-то сам собой, с губ Артемова весенней бабочкой слетела улыбка.
Он шагнул к офицеру, развернувшемуся к нему вполоборота, пожал ему руку, затем
познакомился с руководителями учебного центра.
Никто из них не играл, ролей друг друга не преувеличивал и не преуменьшал.
Командир части Сергей Кондратов и полковник Артемов - одного звания. Только
второй принадлежал к элите; бравировал ли сим фактом - вопрос другой. Пока же
командир части (не Московского военного округа, а значит, провинциал, шепнувший
начальнику штаба Ковалю: "Начальство подобралось к нашим задницам в кожаных
презервативах") не догадывался об истинной миссии Артемова и его оперативной
команды; офицеры ГРУ к этому времени покидали свои места в машине и как бы
рассредоточивались на небольшом плацу возле штаба центра, беря в кольцо командира
части и начальника штаба. Похоже на арест.
Командир части Сергей Кондратов загодя приказал подготовить и предоставить в
его распоряжение всю документацию, касающуюся мероприятий, связанных с
выполнением приказа начальника Генерального штаба "о создании отдельного
экспериментального подразделения спецназа, способного создавать на территории
противника активно действующий фронт". Что сделано, что подготовлено, что
планируется провести в обозримом будущем. По большому счету совесть командира
части была чиста, как страница новенькой тетради. На самом же деле она была похожа
на выдранную страницу из дневника двоечника. Была ли в том вина самого командира
учебного центра?..
Именно на этот вопрос он и пытался дать ответ. Пока что себе.
Вообще же идея начальника Генштаба была не нова. Так, в приказе по агентурной
разведке № 001 наркома обороны СССР за 1945 год "требовалось по мере
приближения к территории Германии усилить разведывательно-диверсионную
деятельность и увеличить число забрасываемых в тыл противника разведгрупп" .
Оперативное совещание проходило в кабинете командира части. Стены оклеены
новенькими под дуб обоями, плотные гардины не пропускали уличного света, столы
стандартные: те, что примыкали к столу командира, были длинными и на пару-тройку
сантиметров ниже.
Со стороны учебного центра в оперативке принимали участие: командир части
полковник Кондратов, начальник штаба подполковник Коваль, помощник начальника
штаба полка (части) по разведке подполковник Ерошенко, зам по воспитательной
работе майор Мытник, начальник особого отдела штаба майор Тимашев и начальник
строевой части Алексей Сидоркин. Даже не были приглашены командиры обоих
батальонов. Что поначалу удивило местных офицеров. Но только поначалу.
"Моль".
Это название и стало оперативным именем искомого лица.
- Вы уверены, товарищ полковник? - нарушил затянувшееся молчание
начальник штаба.
Артемов и на нем испытал свой проницательный взор. В частности, просканировал
подполковника Коваля всё на тот же надоедливый вопрос: чувствует ли тот вину на
себе, на своем, несомненно, важнейшем аппарате? Попытается ли он
продемонстрировать перед высоким штабистом естественное поведение собаки,
попавшей под брызги проезжающей мимо машины? Станет ли он отряхиваться?
- Уверен ли я на сто процентов, это вы хотели спросить? - Артемов тщательно
затушил в пепельнице сигарету. - Как я могу быть на сто процентов уверенным,
Евгений Петрович? Для того и приехал. Для этого мы сейчас же и начнем определять
круг лиц, в ряды которых могла затесаться "моль". У вас есть свои соображения по
этому поводу?
У начальника штаба соображений не было, он, видимо, еще не оправился от удара.
Потому перевел взгляд на майора из особого отдела. Василий Тимашев был моложе,
удары держал лучше, зону ответственности - меньше (снова несправедливые по
отношению к местным офицерам мысли полковника Артемова).
- Во-первых, товарищ полковник, я бы исключил рядовой состав.
- Почему? - поинтересовался Артемов, хотя ответ знал: он сам не раз и не два
мусолил его в своей голове. - Хотите сказать, что рядовой диверсант не способен
нанести ощутимый удар в ВАШЕМ тылу? - акцентировал он. - Разве не рядовые
несут караульную службу на секретных объектах, коих в вашем центре несколько?
Например, склад артвооружения. Или склад со спецсредствами. Или просто
расстрелять спящих "товарищей". Убить офицера старшего состава для него не работа?
В конце концов просто информация: расположение объектов учебного центра
спецназа, включая штаб, склады, казармы, расписание обычной и караульной службы,
работа КПП. На последний пункт обратите особое внимание, майор. Хотя я перечислил
далеко не всё.
Артемов с ходу запоминал звания, должности, фамилии, имена, отчества. Сейчас
же имя майора Тимашева вылетело из головы, хотя именно этот особист встречал его
на аэродроме. Василий, кажется.
- В этом деле мелочей нет и быть не должно, - продолжил он, только сейчас
подумав вдруг об обычной проверке. Что, если в учебном центре так до конца и не
поверили в реальность происходящего? Ладно, им же хуже. - Работу предлагаю
начать с проверки всех - офицеров и рядовых спецназовцев, кто когда-либо
находился в чеченском плену. И неважно, были ли они освобождены в ходе
спецопераций: чеченские боевики мастера провокаций. Этим контингентом
военнослужащих и недавно прибывшими для прохождения службы я займусь лично.
Дальше распределим работу следующим образом...
Оперативка затянулась. Круг вопросов ширился подобно следу от ракеты-носителя:
в середине пятно, а по краям широченная розоватая дуга, уходящая за горизонт.
В конце совещания Артемов опять затронул тему, которой вскользь коснулся
начальник штаба.
- Значит, кроме запланированных учений в Борском лесном массиве, других
мероприятий типа КШУ у вас не предвидится? - Полковник снова вспомнил
начальника штаба СКВО Булгакова, который находился в Ростове-на-Дону, где в
составе группы начальника Генштаба принимал участие во фронтовом КШУ
(командно-штабное учение) под руководством генерала армии Квашнина.
- Нет, Михаил Васильевич, - ответил полковник Кондратов.
- Ну что ж, хорошо. Пусть всё идет своим чередом. У меня возник естественный
вопрос. Этот, я бы сказал, рядовой рейд вы увязываете с экспериментальной
программой начальника Генштаба?
- Не совсем, - с небольшой запинкой ответил Кондратов. - Мы частично
укомплектовали подразделение, чтобы начать, как вы выразились, КШУ. Работаем с
тем, что есть. Отсюда и "простота" задачи.
"Да, ты дважды меня уел", - усмехнулся Артемов, продолжая слушать
объяснения Кондратова, точнее, его оправдания, основанные на том, что "базовая
подготовка разведчика-диверсанта осуществляется тремя взаимосвязанными
способами: обучение в классах, на "тропе разведчика", в городке физподготовки и на
стрельбище; изучение приемов маскировки и следопытства, методов топографии и
выживания, отработка тактико-специальных действий в учебно-тренировочном лагере
(в полевых условиях); закрепление и совершенствование выработанных навыков на
соревнованиях разведывательно-диверсионных групп и на войсковых учениях".
Также Кондратов коснулся темы отбора курсантов.
- Приказ мы получили в марте, сейчас середина апреля, курсанты, уже
отслужившие по пять месяцев, ждут направления в части спецназа. А те, на кого мы
обратили внимание, не прошли отбор. Мы анализировали сложившееся положение дел
и пришли к выводу, что кандидаты на эксперимент намеренно запарывали стрельбу, не
выдерживали многодневного курса физических и морально-психологических нагрузок,
комплексов упражнений, экзамена, наконец. Наверное, это объясняется тем, что
немногие захотели остаться курсантами еще на полгода. Год в учебном подразделении
для большинства - многовато.
И еще одна причина, - продолжил Кондратов. - Курсанты в этот раз оказались
намного слабее прошлого курса, даже после двух-трех недель обычных нагрузок
многие написали рапорта. Конечно, нужно искать причины. А они кроются в первую
очередь в том, что многих молодых людей притягивает служба в армейском спецназе,
но желание зачастую не соответствует возможностям - и физическим, и прежде
всего морально-психологическим. И последняя причина: большой недобор среди
офицеров учебного центра. Должности командиров взводов занимают сержанты
срочной службы.
Теперь о "простоте" учебной задачи, ее скомканном виде и простенькой стратегии.
С чего-то ведь надо начинать, товарищ полковник. Бойцам РДГ нужно как можно
раньше привыкать к полевым условиям и поначалу - небольшими группами;
находиться в непосредственной близости от населенных пунктов, проходить их и не
быть замеченными местными жителями; каждому бойцу необходимо научиться
управлять и руководствоваться своими привычками, особенностями организма и
психики; жить в одиночестве, адаптироваться к ситуации, понять собственные страхи
и так далее.
- Это мне понятно. Другое хочу спросить: спецроту вы всё же скомплектовали?
- Не полностью. Два взвода - сто человек. А вот те, кто прошел отбор, в роте
занимают особое положение: вполне боеспособная разведгруппа, 1-е отделение 1-го
взвода.
- Еще один вопрос на засыпку. В приказном порядке сформировать роту было
нельзя?
- Мы хотели как лучше.
- Хорошо, - покивал Артемов. - Дайте мне дела всех, кто идет в рейд, я хочу
почитать их на ночь.
Михаил Васильевич запросил дела всех спецназовцев, хотя машинально в
разговоре отметил, что лишь трое из них подпадали под определение "бывшие
пленные". Его отчего-то в первую очередь заинтересовал капитан Шаров. Вот с досье
ротного он и начнет первую бессонную ночь в этой войсковой части. В основном
полковник полагался на свою голову, логику, но знал и такие "люминесцентные"
глаголы, как "осенило" и "озарило". Покажется ему в деле Шарова что-то
подозрительным, в кабинете ротного тут же сделают обыск. Потом он примется за
остальных.
Интересно, представил себе Артемов, что делает сейчас капитан Шаров? Роль
капитана в качестве инспектора его снова по непонятной причине не устроила.
Хмурый капитан просто идет в составе группы спецназа, ничего не делает, только
записывает за своими подчиненными.
Записывает.
За своими подчиненными.
Чтобы сдать документацию в штаб.
Артемов подстегнул себя: надо работать быстро. Так быстро, чтобы не подключать
к этому делу военную контрразведку.
Читая личные дела спецназовцев, изучая их характеристики, всматриваясь в лица
на фотографиях, Артемов снова пришел к выводу, что начинать следует именно с
капитана Шарова, поскольку официальная миссия полковника ГРУ - это проверка
исполнения приказа начальника Генштаба. А капитан - старший двух групп,
принимающих участие в учениях вновь создаваемого подразделения. Вполне
естественно и логично поинтересоваться у него планами, расспросить о каждом бойце,
заодно узнавая много нового и о самом капитане. Потому Артемов решил побеседова
...Закладка в соц.сетях
