Жанр: Электронное издание
nester11
...ть
с ротным немедленно. Чем черт не шутит, может, Шаров уже готовится к встрече с
проверяющим.
19
21.25 местного времени
За десять минут до прибытия поезда "Самара - Оренбург" Червиченко и
Косицин закончили и мнимый ремонт "КамАЗа", и действительную работу с
дополнительным баком; теперь, чтобы оперативно достать из тайника оружие,
понадобится всего минута. Стемнело. Василий отогнал грузовик в конец поселка.
Редкие машины, брызжа дальним светом, проносились мимо.
Магазин был всё еще открыт, освещенная часть дороги неплохо просматривалась с
того места, где остановился "КамАЗ". За пять минут до прибытия 630-го вспыхнул
ярким светом прожектор, установленный у окна диспетчерской, вслед за этим раздался
торопливый голос, усиленный динамиком: "630-й "Самара - Оренбург" прибывает
на второй путь". И еще раз.
- Сегодня много на Заливной выходят, - заметил проводник, открывая дверь и
выглядывая наружу. Затем обернулся на молодых людей, заполнивших тамбур. Среди
них особо выделялась натуральная блондинка с длинными ресницами и смуглянка лет
восемнадцати-девятнадцати. Воскресенье! Однако он попытался угадать: - Свадьба?
Соблазнительные губы Греты Брасас слегка приоткрылись в улыбке:
- Похороны.
Проводник промолчал; а про парней с кавказской внешностью подумал: "Осели..."
Таджикские, абхазские, осетинские, чеченские семьи - уже не редкость в райцентрах
Самары, Оренбурга, Орска. Еще пара "семей" - это проводник, бравший деньги за
проезд, помнил точно - выйдет в Немчанке.
Наконец поезд остановился, и проводник посторонился, пропуская пассажиров.
- Вот они, - Червиченко указал на неясные тени, появившиеся со стороны
пустыря.
- Вижу, - отозвался Косицин. Он палкой приподнял полог и удерживал его,
пока товарищи залезали в кузов. В знак приветствия и успешного завершения
очередного этапа операции он подставлял ладонь свободной руки и ощущал на ней
жгучие товарищеские шлепки: один, второй, пятый... седьмой... И еще пяток
приветствий ждал его в Немчанке.
А в кузове вполголоса боевиков поздравляли арабы.
Адлан Магомедов не спешил за товарищами. Еще в поезде он принял решение
вооружиться не в Немчанке, как планировал ранее, а в Заливной, поскольку любая
случайная или закономерная встреча с патрульными сулила лишь одно. И это была
единственная, наверное, оплошность командира террористической группы. Однако,
как известно, ошибка - это то, что не исправлено. А поправить всё буквально на
ходу было плевым делом.
Четверо боевиков встали цепочкой и передавали оружие, которое Василий
Червиченко доставал из тайника. Эта простая работа заняла ровно три минуты.
Когда "КамАЗ" подъехал к Немчанке, поезд "Самара - Оренбург" уже ушел.
Впереди отчетливо, как в горах, виднелся красный свет семафора. Последние пять
боевиков примкнули к товарищам. Теперь отряд Адлана Магомедова был
укомплектован полностью. Почти полностью. Не хватало одного человека.
Червиченко подогнал "КамАЗ" вплотную к трактору "Беларусь". За забором
просторного добротного дома - одного из двух, стоящих на южной стороне от
железной дороги, - дала знать о себе собака. Она умудрилась пролезть под воротами
и встречала непрошеного гостя, натянув длинную цепь, громким лаем.
На стук в ворота и лай собаки долго никто не отзывался. Наконец на крыльце
появилась фигура хозяина - лет пятидесяти на вид. Седая голова Бориса не
прикрыта, на острые плечи наброшена телогрейка, в руках сигарета.
- Кто? - спросил он, вглядываясь.
- Свои, - отозвался Василий. Когда хозяин, цыкнув на собаку, вышел со двора
на улицу, Червиченко спросил его, кивнув на трактор: - Ты лесник, что ли?
- Я леший, - недружелюбно и с вызовом ответил Борис. - Чего надо?
- Да ничего особенного. У меня на "КамАЗе" полуось полетела. Постою тут до
утра? А утром на попутке сгоняю в Борское. С меня магарыч.
- Стой, - Борис равнодушно пожал плечами.
- Договорились. - Василий достал из-за пояса бутылку водки и протянул
хозяину. - Утром, бог даст, еще и похмелишься.
Он вернулся к своим. Грузовик стоял в стороне от дороги и не бросался в глаза. А в
неподвижном тандеме с трактором, как ни странно, вообще выпадал из виду. Во дворе
тускло горела лампа, и из кабины "КамАЗа" неплохо просматривалась большая часть
дома и высокое крыльцо. Любые передвижения по двору домочадцев Бориса не могли
не остаться незамеченными для боевиков.
Адлан Магомедов пересел в темную кабину. Он обладал важным для бойца
качеством - умел ждать. А ждать придется до четырех-пяти часов утра. Это самое
оптимальное время для скрытого передвижения, когда предстояло не только бесшумно
продвигаться по незнакомой местности, но еще искать следы, постоянно быть
настороже и прочее, прочее, учитывая и трудное для несения дозора время.
Слабого света со двора хватало для того, чтобы еще раз всмотреться в кроки
маршрута, на котором подробно были нанесены, в частности, неудобные места для
движения, дороги (откуда и куда они ведут), населенные пункты, отдельные точки
местности, а также предполагаемые места дозоров, основной и запасных баз. Этим
бумагам и подробным пояснениям к ним цены не было. Адлан понимал толк в картах и
отметил самоотверженность и оперативность своего товарища, который переслал по
факсу этот ценный материал.
Сейчас он как на иголках, пожалел товарища Магомедов и посмотрел налево, на
плотную беспроглядную стену леса по ту сторону дороги, которая на фоне тополей,
подсвечиваемых лампой со двора, казалась еще черней.
Как встретит их незнакомый лес? Как обычно - боязливо и настороженно. Он
замрет и не проронит ни звука. Наверное, так он встречает и лесорубов, и охотников;
он дрожит, не в силах противостоять злу, молчаливо переносит адскую боль, которая
охватывает его вместе с первым поваленным деревом, с первыми языками пламени.
Позади командира, на спальном месте, отдыхал Зия Могуев, завтра ему предстоит
особая, самая трудная работа. Команда в кузове хранила молчание. Кончился тяжелый
день, впереди томительная ночь и беспокойное утро. Беспокойное, но уже пьянящее
боевой дух предстоящей охотой. Что еще может подбросить столбик адреналина до
критической отметки? Трудно себе вообразить.
"Радиоигра"
Михаил Васильевич занял кабинет помощника начальника штаба полка по
разведке подполковника Ерошенко. Отметив по привычке время и записав его в уголке
чистого листа бумаги, Артемов бросил взгляд на вошедшего капитана Шарова. Он был
худощав, среднего роста, его узкое лицо показалось Артемову болезненным.
- Здравия желаю, товарищ полковник! Разрешите войти?
- Заходи, - чуть грубовато, чуть по-свойски разрешил полковник, загодя
избрав тактику общения с боевым офицером. Не все такие любят, когда начальство с
ними общается сугубо официально. - Садись. - Дождавшись, пока капитан займет
предложенное ему за столом место, Артемов спросил: - Андрей Васильевич,
кажется?
- Так точно.
- Разреши-ка пару вопросов, Андрей, - сам я, честно говоря, ничего не пойму.
- Перед Артемовым лежала карта, несколько листов бумаги. - Сделаем так: я
излагаю, потом задаю вопросы. Потом побеседую с замначальника по разведке. Итак,
- Артемов быстрым движением надел очки и чуть склонился над листом бумаги, -
задача противодиверсионной группы, чьим инструктором ты собираешься выступать.
Она, находясь в районе выброски группы условного противника, по радио получает
приказ выявить ее местоположение и, возможно, еще до прибытия основных сил
уничтожить ее. Правильно ли я понял: "до прибытия основных сил" и означает
главную часть задания? Поскольку вызов помощи - работа на тройку с минусом по
пятибалльной шкале. Ведь подразумевается работа ваших подопечных вдали от
дислокации основных подразделений. То есть группа - я читаю: "...под
руководством сержанта Литвинова, вооруженная легким стрелковым оружием, по
плану находится в глубинном рейде". Правильно?
- Так точно. На значительном удалении от основных сил и фактически не может
рассчитывать на эффективную поддержку...
- Бог с ней, с поддержкой, меня интересует другое: по идее, приказ рейдовая
группа сержанта Литвинова должна получить "в полевых условиях", уже находясь в
рейде со своим "специальным" заданием. Которое приказом из "Центра" отменяется, и
Литвинов по радио получает другое задание - то бишь выявление и уничтожение
диверсионной группы.
- Так точно, товарищ полковник.
- Почему, в таком случае, смягчается задача группы Литвинова? Насколько я
информирован, бойцы уже в курсе задания, они с места в карьер идут на перехват
диверсантов. Прямо из казармы, которая кишит спецназовцами. Не рота спецназа идет
обезвреживать диверсантов, даже не взвод, а отделение. Мне кажется, такое
отношение, такая постановка задачи, мягко говоря, расслабляет бойцов. А ты как
насчет этого? Перечить начальству не возникало желания? - сухо пошутил Артемов.
- Если хочешь курить - пожалуйста.
Капитан Шаров немного помедлил, прежде чем размял в заскорузлых пальцах
"Приму" и прикурил.
- Со мной не советовались, - ответил он.
- Вот как? - наигранно удивился полковник. - Выходит, зря я тебя
потревожил в поздний час.
- Я попробую объяснить. В штабе был учтен первый опыт подобных рейдов
группы Литвинова.
- Или не учтен, - с легкой иронией поправил собеседника Артемов. - Ну,
дальше.
- Поэтому, товарищ полковник, беря в расчет еще и матерость опытных
спецназовцев старшего прапорщика Седова - группы условного противника, -
Литвинову упростили задание: приказ, детали и карты он получает в расположении
части. В то время, когда группа Седова уже вышла в рейд.
- Так, понятно. Уже вышла. Когда именно, уточните.
- 10 апреля, в четверг.
- Да, правильно. А Литвинов со своими бойцами должен выйти...
- Завтра.
- Завтра - это 14 апреля. Чем были заняты бойцы Седова всё это время? Долго
и упорно ждали в лесу?
- Помимо прочего у них другое задание: проверка и оборудование основных и
запасных баз.
- Многостаночники они у вас, Андрей Васильевич. А копать траншеи и валить
лес для блиндажей? Такого задания они не получали?
Так, довольно подумал Артемов, получается достаточно строго, как и подобает
руководителю комиссии. Теперь следует ослабить вожжи, ибо капитан Шаров -
всего лишь ротный, всего лишь контролер рейдовой группы, с ним, по его словам, "не
советовались". Ослабить давление на него и расположить к себе.
- Кто будет принимать отчет о проведенных учениях?
- Подполковник Ерошенко.
- Подполковник... О-О... - протянул Артемов, многозначительно выпячивая
губу. - А я буду докладывать генералу армии, который четко и директивно поставил
несколько иную задачу. Честно скажу, не хочется склонять твое имя в отчетах.
Упомянуть обязан - куда деваться? Давай-ка поговорим о бойцах обеих групп.
Лично знакомиться с ними мне не с руки - это понятно, да? - Артемов
усмехнулся. - Получается, что со спецназовцами Седова я познакомлюсь дважды
заочно. Итак, начнем, наверное, и кончим командирами обеих групп - Седовым и
Литвиновым.
Постепенно полковник Артемов подходил к главному. Он слушал капитана,
который отчего-то начал не со старшего по званию Седова, а с Литвинова, новичка -
дважды новичка, если говорить словами самого полковника. Слушал и не мог не
заметить нахмуренного лба собеседника, словно разговор о Литвинове был для него
неприятен. С одной стороны, Шаров расслабился от немного доверительного тона
полковника, точнее, должен был расслабиться, что отчасти проявилось на его лице, но
снова изменило его, когда капитан, словно нехотя, выжимал из себя сухие слова из
характеристики на сержанта и в мыслях как бы уходил в себя. Может, оттого, что этот
разговор вообще был неприятен капитану? И Артемов сделал профессиональную
сбивку, спросив что-то о 20-летнем заместителе командира группы Олеге Моисееве по
кличке Голубец. Морщины на лице ротного тут же разгладились, речь стала обычной, а
не слегка замедленной, когда капитан словно взвешивал слова. И снова вопрос "на
засыпку", про Литвинова. И опять морщины, возвращение в заторможенное состояние,
опять трудная работа для голосовых связок.
Артемов не считал себя идеалом, но был хорошим оперативником и прекрасным
физиономистом; порой цеплялся не за слова, а за жесты, мимику, окраску в голосе.
Сейчас он не "мелочился", в этом деле для него мелочей не существовало. А точнее,
наоборот: по мелочам, по крупицам составить общую картину, а потом раскладывать
ее на мазки, снимать фальшивые слои, искать скрытые подписи.
У Шарова на душе действительно было неспокойно. Он не видел перед собой
человека, с которым мог бы поделиться своими сомнениями. Полковник Артемов для
него больше чем сбуза: он зацепится за первые же подозрения и приклеит их в своем
отчете к "рытью траншей и валке леса для блиндажей".
И всё же... Как ни скрывал Артемов истинного состояния, от капитана не
ускользнула ни его "профессиональная сбивка" на Голубца, ни явная
заинтересованность личным составом обеих групп спецназа. Ему показалось, что
именно интерес к рядовым бойцам и есть главная цель этого полковника. Тогда
выходит, эскорт, многочисленная "комиссарская" комиссия в кожанках - мишура?
Антураж, что ли?
Напряженный Шаров не собирался подыгрывать полковнику; хотел ли он
освободить душу не от подозрений, но от неудовлетворенности, под которой крылось
явное укрывательство? Что ни говори, а он укрывал то ли проступок сержанта
Литвинова, то ли его самого, что было, наверное, одно и то же. Ему влетит по первое
число, если о фокусах с предписанием, выданным Литвинову в штабе, первым узнает
Артемов. Было бы в сто раз легче, если бы рядом находился кто-то из начальства -
зам по воспитательной работе Мытник, начальник особого отдела штаба Тимашев или
начальник строевой части Сидоркин. Последний в голове своей расстояний от одной
части до другой не мерил, скорость поезда в расчет не брал; "подшил" документы к
личному делу Литвинова, и дело с концом.
- Тут вот какая история, - тяжело и со вздохом произнес Шаров. - По идее,
Литвинов не должен был встать во главе группы.
- Вот как? Почему, интересно?
- Я, как командир роты, должен был подвергнуть его дисциплинарному
взысканию за опоздание в расположение части на трое суток. Хотя по документам...
Полковник слушал капитана и, кивая головой, делал пометки на листе бумаги,
иногда задавал короткие вопросы. И, как сам капитан недавно, не мог отделаться от
неприятного чувства. То ли работа такая, то ли еще что-то, но Артемову казалось, что
ротный буквально сдает своего подчиненного. Тогда должна быть причина. По какой
причине сдают кого-то? Чаще всего для того, чтобы самому остаться в стороне.
Применимо ли это к капитану Шарову, сколько-нибудь точно сказать нельзя. Лишь
привести обоснования: капитан сдавал подчиненного, чтобы не отвечать за свою
халатность, допущенную по отношению к Литвинову, за укрывательство.
- Интересовались адресом его попутчика? - Артемов, ведя протокол,
машинально перешел на иную форму общения. - Так, хорошо... Как его полное имя,
говорите?.. Игорь Батерский. Отлично... Вы часто бываете в Самаре?
- Я родился и вырос в Куйбышеве.
- Где?.. А, ну да, конечно. Я сам до сих пор называю Питер Ленинградом. Дом
номер 29 по улице Гагарина - это какой район?
- Железнодорожный.
- Это точно?
- Абсолютно. Я даже знаю, как зовут военкома.
- Откуда, интересно?
- Запрашивал медицинскую карту на курсанта, которой не оказалось в деле.
Полковник Ляшников Геннадий Алексеевич.
- Хорошо... А поезд "Орск - Москва", да?.. Какой вагон? Хорошо, я сам
узнаю...
Собственно, Михаил Васильевич в это время отчасти сбрасывал с себя личину
проверяющего, и все его слова о докладе генералу армии - от лукавого. Ему
откровенно не понравилась "история с предписанием", но еще больше болевой прием,
зависимый от времени, которым капитан клал своего подчиненного на обе лопатки.
- Ничего страшного, - приговаривал он, втягивая капитана в открытую игру.
Путался сам, но больше путал ротного. - Проверим - отпустим, - улыбнулся он
над исписанным листом бумаги.
Когда за капитаном закрылась дверь, Артемов, приспустив очки на кончик носа,
долго поверх оправы смотрел на нее, обитую черным потрескавшимся
кожзаменителем. Оказалось, что такой привычкой обладают оба собеседника.
Конечно, он не надеялся, что ротный вернется: просто так - вдогонку, вслед -
думать было намного острее, что ли. Мысли проникали глубоко, принимая самые
разнообразные формы - от расположения до антипатии, от подозрений и той же
благосклонности до легкой формы враждебности. Одним словом, Шаров вызвал у
полковника противоречивые чувства.
"Моль".
Ему нужно выявить среди личного состава учебного центра "моль". Позже к
полковнику придет более точное определение, а пока он ограничился несколько
старомодным "лазутчик". Шпион, разведчик или тем паче резидент отчего-то резали
слух. Наверное, оттого, что противник не заслуживал такого внимания или отношения
к себе. Хотя... Порой "чеченский" фон принимал плотный, если не сказать
"монолитный", окрас - и это несмотря на видимую разношерстность данного
контингента. Что-то нечистоплотное, грязное, пахучее ореолом витало над всеми
этими террористическими группировками, бандформированиями и прочими
вооруженными "чеченскими таборами", возглавляемыми бригадными генералами и
полевыми командирами с теми же определениями и тем же скверным запахом.
Чеченский резидент. Чеченский шпион. Глупость какая-то. Но глупость,
заставляющая непроизвольно подергивать плечами и ворочать носом. Вот если бы не
доля скептицизма... Но она, применительно к ним, имеет свойство исчезать лишь в
"критические дни": грохнуло, тряхнуло, засыпало.
Да, тут есть над чем поразмыслить, незаметно для себя вздохнул Артемов.
Того, что он почерпнул в беседе с капитаном Шаровым, хватило и на
размышления, и на соответствующие действия. Вскоре беседа с ротным обрастет
новыми материалами, данными, полученными оперативным и иными путями.
Через двадцать минут перед Артемовым стоял хозяин кабинета - заместитель
начальника штаба части по разведке.
- Срочно передайте эти сообщения.
Подполковник Ерошенко принял от коллеги несколько листов бумаги и проворно
вышел из кабинета.
И снова чуть странноватый взгляд Артемова на дверь: тяжеловатый, из-под
оправы. Неспокойный.
Главное разведывательное
управление Генштаба ВС
Секретно
Генерал-полковнику ТИМОФЕЕВУ
Лично
Р-235
13 апреля 2003 г.
АРТЕМОВ
1. В связи с оперативной необходимостью прошу дополнительных
характеризующих данных на капитана ШАРОВА Андрея Васильевича, 1972 г.р.,
проходящего службу в в/ч 16110. Также интересуют детали его захвата в плен и
(особенно) его освобождения. Желателен отчет командира группы спецназа,
проводившей спецоперацию по освобождению ШАРОВА.
2. Прошу дополнительных характеризующих данных на старшего сержанта
МЕЛЬНИКОВА Игоря Николаевича (кличка Миротворец), 1980 г. р., проходящего
службу там же. Интересуют причины, толкнувшие его на открытое интервью
телеканалу РТР: кто был инициатором - сам МЕЛЬНИКОВ или репортер. Важен
еще один схожий момент: кто из должностных лиц ОГВ на Северном Кавказе стал
инициатором перевода МЕЛЬНИКОВА в центр по подготовке спецназа. Поскольку
профпригодность МЕЛЬНИКОВА на занимаемой им сейчас должности старшего
инструктора вызывает глубокие сомнения.
Прошу, если есть такая возможность, срочно опросить данное должностное
лицо (группу лиц) и переслать анализ беседы мне лично.
Также интересны отдельные психологические мотивы (если таковые имеются),
которые толкнули МЕЛЬНИКОВА на откровенное интервью, и какую роль сыграл в
этом деле его отец генерал-майор внутренних войск МЕЛЬНИКОВ.
3. Прошу также подтвердить мои полномочия в в/ч 1286-Р и в военкомате
Железнодорожного района г. Самары - через Главное организационномобилизационное
управление Генштаба.
Руководитель оперативно-следственной группы ГРУ
Генштаба полковник АРТЕМОВ М.В.
Командиру в/ч 1286-Р
подполковнику ДИЧЕВУ Н.И.
Секретно
Р-237
13 апреля 2003 г.
АРТЕМОВ
Прошу срочных разъяснений ваших действий относительно сроков
убытия/прибытия сержанта с/сл ЛИТВИНОВА Александра Николаевича из
расположения в/ч 1286-Р в в/ч 16110. Указать в справке на мое имя фамилии
должностных лиц вашего подразделения, ответственных за выдачу предписаний, и
применить к ним взыскания в служебном (дисциплинарном) порядке.
Срочно откомандировать в расположение в/ч 16110 начальника строевого отдела
части с дополнительными характеризующими данными на ЛИТВИНОВА.
Руководитель оперативно-следственной группы ГРУ
Генштаба полковник АРТЕМОВ М. В.
Военному коменданту
Октябрьского района г. Грозный ЧР
подполковнику ЗАЙЦЕВУ И.А.;
Начальнику разведки
военной комендатуры
Октябрьского р-на г. Грозный ЧР
майору ГРЯЗНОВУД. К.
Секретно
Р-238
13 апреля 2003 г.
АРТЕМОВ
Прошу срочно направить дополнительные характеризующие данные на сержанта
с/сл ЛИТВИНОВА Александра Николаевича, проходившего боевую стажировку во
вверенном вам подразделении с 02.02.2003 по 30.02.2003 г. Особо интересуют
контакты ЛИТВИНОВА с местными жителями, служащими чеченской
национальности военной комендатуры и воинских подразделений, включая силовые
подразделения МВД (ОМОН, СОБР) и ФСБ.
Руководитель оперативно-следственной группы ГРУ
Генштаба полковник АРТЕМОВ М. В.
Военкому военного комиссариата
Железнодорожного района г. Самара
полковнику ЛЯШНИКОВУГ.А.
Секретно
Р-240
13 апреля 2003 г.
АРТЕМОВ
Прошу срочно через ваши возможности выяснить личность и, желательно,
установить местонахождение гр. БАТЕРСКОГО Игоря (отчество неизвестно),
предположительно 1980 г.р., проживающего по адресу: г. САМАРА, ул. Ю.Гагарина,
29, кв. 36. Предположительно БАТЕРСКИЙ уклоняется от призыва в армию.
Важно выяснить детали его общения с сержантом с/сл ЛИТВИНОВЫМ
Александром Николаевичем: за время следования в поезде 191 "Орск - Москва" (1-2
апреля с.г.) и предположительно по месту проживания БАТЕРСКОГО.
Руководитель оперативно-следственной группы ГРУ
Генштаба полковник АРТЕМОВ М.В.
Что касается запросов на старшего сержанта Мельникова, на этот счет у Артемова
подозрения возникли еще до прибытия в учебный центр спецназа. Ход его мыслей был
довольно простым, может, даже распространенным. Итак, Мельников, командир
разведгруппы, засекреченной по самую кокарду, вдруг откровенничает так, словно у
него поехала крыша. Конечно, сдвиг в мозгах при такой работе - не исключение. Но
вызывали сомнения трезвые, по-настоящему взрослые высказывания 23-летнего
Миротворца. При таком раскладе, учитывая специфику задания, полученного
Артемовым в штаб-квартире ГРУ, не могла не зародиться мысль: Мельникова так
крепко привязали к его работе в его же "личном" ущелье, что вырваться оттуда он мог
лишь одним путем: объявив себя российским злодеем номер один. Хотя для этого ему
понадобился бы лишь мятый лист бумаги да огрызок карандаша; рапорт на имя
начальника - и прощай Веденское ущелье, здравствуй Среднерусская
возвышенность. Миротворец не мог не знать, чем закончится его интервью: переводом
в другую часть - но подальше от "горячих точек и очагов". Даже не знал, а надеялся,
что ли, на такой исход, поскольку никакого рапорта от него никто не дождался, а сам
он, явившись в строевую часть, получил приказ.
Подозрительно всё это?
Для Артемова, "нафталинщика", - да, подозрительно.
Причины - разнообразные, от трезвых до бредовых, основанных на той же
подозрительности.
Михаил Васильевич мог привести немало примеров, когда даже кадровые
офицеры, награжденные орденами и медалями за боевые заслуги, вдруг откровенно
покупались чеченскими эмиссарами. Семнадцать, если ему не изменяет память,
уголовных дел было заведено по этому поводу. И другие "однорядные" случаи.
Капитан спецназа Н. ловко, удачно и долго "мочил" бандитов во вверенном ему районе
Чечни. Оказалось, его руками боевики Аслана Масхадова убирали себе неугодных:
разрозненные группы боевиков, тех, кто перешел на сторону "советской власти",
продался ментам и чекистам. И получал за это деньги. Показатель его удачных вылазок
- выше крыши. Смертность бойцов его подразделения, диву дававшихся
оригинальному чутью на "духов" своего командира, - самая низкая во всей
Вселенной. И сам, разумеется, ни разу не был ранен. Как и Миротворец. Поносил
"чехов". Как и Миротворец. И как тут, проводя параллели, не напрячься?
Шифровки, касающиеся сержанта Литвинова, были, по мнению Артемова,
бестолковыми, обычными отмазками, теми страницами в деле, без которых оно, до
безобразия тощее, вызовет у начальства приступ гнева. Опять же больше всего в
запросах, касающихся молодого снайпера, было от его ротного. Конечно, прав был
капитан Андрей Шаров, когда скрупулезно записал за сержантом его трехдневные
похождения. Но вот догадался ли он спросить точный адрес попутчика Литвинова
Игоря Батерского или поставил целью? Две большие разницы.
Артемов не сомневался, что вскоре получит от военкома Ляшникова
исчерпывающую информацию, которая заставит его лишь слабо кивнуть головой и
приобщить сообщения к делу.
Если бы пацан накуролесил, он бы скрыл от ротного и имя своего попутчика, и его
адрес. И пускай капитан и иже с ним подключает к этому пустяковому делу МВД,
чтобы сделать запрос хотя бы в железнодорожную билетную кассу и узнать имя
попутчика своего бойца. Да им проще ответить по-библейски: за трое суток,
проведенных Литвиновым в сомнительной самовольной отлучке, влепить ему столько
же суток или втрое больше нарядов. А уж коли мстительные совсем, то припомнить
Литвинову перед его дембелем его же похождения и продлить срок службы на три дня.
Это ли не месть? Дома уже оповещены телеграммой или телефонным звонком, и вдруг
"от шефа летит приказ".
...Закладка в соц.сетях
