Жанр: Электронное издание
nester11
... за спиной
противника, свободной рукой забросил на десять-пятнадцать метров вперед набухший
от воды сук. Бросил так ловко, что не выдал своей позиции: палка, не издавая
характерных подвывающих звуков, полетела в кусты, за которыми скрылся Рудгер. И
когда Граф Дракула всем корпусом развернулся на шум и полностью показал свою
спину, Косицин сделал решающий бросок в его сторону.
Якушин, одним плечом прислонившийся к стволу, инстинктивно подтянул под
себя ноги и правой рукой вцепился в чью-то ладонь, зажавшую ему рот. В следующий
миг он оттолкнулся ногами, спиной наваливаясь на противника с последующим
уходом от удушающего приема или удара ножом по горлу. Имитирующего ножевого
удара. Удивительно быстро работал его мозг. Влад даже успел удивиться сноровке
кого-то из "противодиверсантов". Но больше - слаженности всей группы сержанта
Литвинова. Как они могли незаметно для дозора приблизиться к секрету, выбрать
позицию и атаковать часового по всем правилам искусства разведчика? И явились на
сутки раньше.
То единственное качество, которым обладает мгновение, - его быстротечность,
- сменилось на прямо противоположное: оно буквально сочилось из глаз спецназовца
- сосновой смолой, еле-еле, готовое навеки застынуть под первыми лучами солнца,
которые золотистой косой отразились на клинке. Клинок появился из-под руки,
проплыл от одного глаза к другому, коснулся уха, рассекая его, и, словно находился в
руках художника-садиста, начал обводить контуры скулы, проникая в горло всё дальше
и дальше.
Он что, не понимает? Не понимает?!
Граф Дракула, придавив неизвестного всей тяжестью своего тела, уже не мог
оттолкнуться, сейчас он просто сучил ногами, сбивая с коры ее шелуху.
...понимает?!!
Пропахав глубокую борозду в горле, клинок на выходе коснулся другого уха. А
ноги умирающего спецназовца перешли на иной ритм: они дергались в предсмертных
судорогах.
24
Находясь в состоянии полудремы, когда до окончательного пробуждения остается
час или два, лучше всего взбодриться. Иначе тягучий хвост усталости еще долго будет
преследовать разламывающейся головой и общей слабостью. Какая в это время
работа?
Миротворец, оставляя Ротвейлера досыпать и стараясь не разбудить остальных
товарищей, осторожно вылез из укрытия и, подставляя лицо под предрассветные лучи
солнца, потянулся. Заприметив в нескольких шагах чистый участок снега, присел
подле него на корточки, расстегнул бушлат и умылся, прихватывая шею и бритый
затылок; утерся рукавом и на минуту задумался. Вот они, настоящие условия для
настоящего солдата, действительно полевые, которые настраивают тебя
психологически на другой лад: "Тебе никто ничего не привезет. Надейся на то, что у
тебя под рукой".
Мельников обернулся: из землянки, как из танкового люка, вылез командир
группы и прикрыл за собой щит с плотным дерном и жесткими стеблями
прошлогодней травы. Бывало, и танки маскировали так, что с двадцати метров не
разглядишь.
- Давно с солнцем не вставал. - Седов, едва ли не копируя Мельникова, словно
подсматривал за ним, высоко поднял голову и прикрыл глаза. - В смысле на
природе.
- Что у нас сегодня по расписанию? - спросил Мельников.
На сегодня было запланировано обустройство еще одной, третьей по счету,
запасной базы; там же решили оставить радиостанцию - второй комплект, дабы не
разбрасываться и не подыскивать для нее другого места. Не заглядывая в карту,
которую он хорошо изучил, Миротворец прикинул направление и расстояние до той
базы от основной: строго на северо-запад, 15 километров, брошенный населенный
пункт с условным названием 65-й километр. Хорошее начало дня.
- Четыре года назад я сам готовил эту базу, - поделился с товарищем Упырь.
- В то время в деревушке уже никто не жил. Обходчики и местные из соседних
деревень начали потихоньку растаскивать доски, бревна, рамы, почистили погреба. Не
знаю, что там осталось, но база наверняка цела.
Седов замолчал, мысленно прикинув, что их рейд не такой уж и бестолковый и
увязывается с программой создания на территории противника активно действующего
фронта. В этот раз удастся обустроить до пяти баз, в которых могут разместиться до
пятидесяти бойцов. Пять групп, способных объединиться в боевую единицу с целым
арсеналом диверсионных возможностей, а до того успешно занимающихся
разведдеятельностью, условной организацией партизанских формирований из
местного населения.
Сегодняшний рейд - не пробный шар в данном направлении, а лишь подготовка
к его броску. Для того чтобы передвигаться на большие расстояния и вести разведку,
имея несколько обустроенных баз и оставаясь невидимыми и неслышимыми для
местного населения, нужна практика. Опыт приходит незаметно; поначалу
бестолковой видится работа по возведению временных укрытий; кажется, что мороз не
так крепок, дождь не так силен, солнце не так горячо... Но вот усталость, вызванная и
длительным переходом, и сооружением укрытия, проходит, когда над головой
раскинулся шатер, спасающий летом от зноя, зимой - от стужи, весной и осенью -
от сырости.
- Я не видел в землянке Дракулу и Рудгера, - нарушил молчание Миротворец.
- Рудгер в дозоре, - пояснил Седов, поворачивая голову в сторону секрета,
находящегося в трехстах метрах от базы и скрытого от глаз пологим лысоватым
холмом. - Дракула пошел его менять. А ты возьми с собой Ротвейлера, -
распорядился Упырь. "Да, я помню", - кивнул Мельников. - Через дозор не
ходите, лучше всего прямиком, а там выйдете на грунтовку.
- Да, - согласился с ним Мельников. Это на карте база близко, а на деле
протопаешь часа четыре, если не больше.
- Осмотритесь там, поработаете. Раньше десяти вечера всё равно не вернетесь.
- Дай мне рожок с боевыми, - попросил Миротворец.
- Зачем?
- На всякий пожарный. Повстречается какой-нибудь грибник или путеец, не
холостыми же в него стрелять.
Седов, усмехнувшись; покачал головой. Однако вынул из кобуры бесшумный
самозарядный пистолет "ПСС" и освободил его от магазина.
- Давай свой. Хватит тебе шести боевых?
- Куда деваться?
Миротворец, обменявшись с командиром обоймами, спустился в землянку и снова
растормошил Антона:
- На выход, брат.
- Куда? - захлопал глазами задремавший было Ротвейлер.
- Не куда, а далеко ль. В деревне не жил? Идем на запасную базу. - Подхватив
ранец с радиостанцией, он вылез наружу, дождался Ротвейлера и помог ему продеть
руки в лямки. "Готов?" - спросил он глазами товарища. Получив утвердительный
кивок и от Антона, и от командира, давшего добро, взял неторопливый темп бега.
Прежде чем снова вернуться в землянку, прапорщик одобрительно покивал:
разведчики, сделав несколько десятков шагов, скрылись из виду; бугристая местность,
изобилующая еловым частоколом и разбросанным то тут, то там осиновым
молодняком, словно поглотила их.
Рудгер обернулся на слабый, еле-еле донесшийся до его ушей шум, когда отошел
на шестьдесят - семьдесят метров от секрета. "Слон. Шахматный слон". Влад
Якушин и появился, нашумев, а сейчас, наверное, возится, как пес на соломе:
кружится, словно в погоне за собственным хвостом, топчет лежанку, чтобы не было
колко спать. Рудгер возобновил было движение, как вдруг различил за спиной тихий
свист. Он не мог ошибиться? Граф дракула морзил ему: "Ко мне". Точка, два тире,
точка. И еще раз: "Ко мне".
Что там за фигня? Рудгер давно не чувствовал предстартовой дрожи в руках. Взяв
автомат на изготовку и пригибаясь вровень с кустами, он так же осторожно пошел
назад. Туда, где воцарилась тишина.
Двадцать, тридцать шагоз. Со стороны секрета спять раздалась какая-то возня.
Когда латыш покидал пост, Граф Дракула, как и он, маскировался сухими ветками
и еловыми лапками, прикрепленными к шлему, с откинутым капюшоном
маскировочного халата. Сейчас же сержант видел товарища с капюшоном на голове,
всё так же привалившегося к стволу и с автоматом на боку. Такое чувство, что он
замер, вслушиваясь, не хватало разве что его предостережения: "Тише!"
На этот раз Косицин, отморзив Рудгеру, не боялся нашуметь. Привалив тело
мертвого спецназовца к дереву и придав ему более или менее естественное положение,
он проворно скрылся за группой деревьев, что находились по ходу движения Рудгера.
Когда последний оказался сбоку от него, боевик, в очередной раз демонстрируя отвагу
и мастерство, напал на второго спецназовца.
Российская армия научила его многому, но еще больше он почерпнул в лагерях
диверсионной подготовки - в Азербайджане, Грузии и в самой Чечне. Если в
российском подразделении спецназа страх и нерешительность из него выбивали, а
дисциплину вколачивали, то в диверсионных центрах выжигали огнем.
Сигнал "ко мне" одновременно прозвучал и для Зии Могуева, который видел
работу своего товарища и даже успел по достоинству оценить ее. Не дожидаясь
поддержки второй подгруппы, остановившейся в семидесяти метрах от этого места,
чеченец быстро сократил дистанцию и юркнул в траншею, которая минутами раньше
приютила Алексея Косицина. Изготовив пистолет - не самый надежный "макаров" с
механическим глушителем Сматча (но какой есть), - Могуев взвел курок.
Солнце уже наполовину вышло из-за горизонта, его красноватые лучи скользили
между сосен, берез, кленов, просачивались сквозь ивовые кусты и буйные тополиные
побеги и давали небольшую подсветку на глаза стрелка. Зия бросил мимолетный
взгляд на убитого спецназовца, когда занимал выгодную для выстрела позицию,
оставаясь при этом незамеченным. Несколько сорванных Косициным веток со шлема
спецназовца лежали рядом с его головой, склоненной набок. Отчего страшная рана,
казалось, скривилась в жуткой усмешке, продолжая выпускать кровавую пену.
В крайнем случае можно и выстрелить. Металлический щелчок поглотит влажный
и в то же время морозный воздух; эта смесь невидимым туманом приподнималась над
землей, тужилась подняться еще выше, к кронам деревьев, на которых начала
пробуждаться жизнь: вспорхнула одна синичка, другая, очередь за кургузыми и
ленивыми воробьями, которые просыпаются позднее других птиц.
На миг острые солнечные лучи закрыла быстрая тень, и тут же они снова брызнули
в глаза чеченца, словно давая ему команду к активным действиям.
Рудгер понял, что его товарищ мертв, лишь в тот момент, когда слева от себя он
уловил движение и круто развернулся в ту сторону. Хоть он и сжимал в руках автомат,
но отчетливо понимал, что именно в эту секунду он, заряженный холостыми, не
поможет. Именно в эти короткие мгновения ему приходилось отбивать атаку, а уже
потом давить на спусковой крючок, поднимая на ноги товарищей на базе.
Из такого положения - стоя вполоборота к противнику - Рудгер не мог
уклониться от удара ножом, он механически отпрянул от нападавшего, в падении
пытаясь схватить его за рукав вооруженной руки и уже на земле провести
завершающую фазу наработанной связки. Падая на бок, он уже крепко держал боевика
одной рукой за рукав, а другой надавливал ему на предплечье. Тут же движением
головы вбок каской ударил его в висок. Удар вышел несильным, но дал латышу
возможность довести прием до конца. Когда он рассчитанным и сильным движением
вывернул боевику руку, хватка Косицина ослабла, и он выронил нож.
Чуткое ухо спецназовца уловило справа от себя треск сучьев, но перед этим он
увидел коренастого человека, вооруженного пистолетом. В это время Рудгер буквально
сидел верхом на противнике, готовый сломать ему шею, и не мог ни укрыться за ним,
подтягивая его на себя, ни более или менее быстро скатиться с него, - стрелок,
держащий пистолет на уровне плеч, легко достал бы его.
И всё же сработала интуиция: коротким и резким движением сильных рук сержант
сломал шейные позвонки Коси ци ну.
- Руки за голову! - раздался шипящий шепот. И еще один - когда,
сопровождаемая несильным щелчком, над головой просвистела пуля.
А небольшая поляна в один миг ожила: справа, держа Рудгера на мушке,
обозначились несколько автоматчиков.
Сержант ничего не понимал: кто эти вооруженные люди, откуда появились здесь и
с какой целью? Однако, подчиняясь приказу и с сожалением глядя на свой автомат, на
котором спаренные рожки были скреплены синей изолентой, он, отпуская мертвое
тело боевика, поднял руки над головой.
- Ребята, - хриплым голосом сказал латыш, - вы не похожи на тех, кого я
ждал.
Самоуверенные боевики с заметной ленцой взяли сержанта в кольцо. В бахилах и
преимущественно в теплых куртках, в шерстяных шапочках, они тем не менее
выглядели боевой единицей.
- Не беспокойся за них, - ответил Могуев. - Они тоже придут.
Шамиль Гуляев, обошедший спеназовца сзади, ударил его прикладом
"Калашникова" в шею, и Рудгер, дернув головой, снова рухнул на Косицина.
Пиебалгс очнулся с крепко связанными за спиной руками. Судя и по положению
солнца на небе, и по не затекшим еще рукам, в которых едва начали зарождаться
острые и неприятные колющие толчки, без сознания он провалялся недолго. Он лежал
на боку, уткнувшись щекой в колючую желтую хвою. Прямо перед глазами чьи-то
ботинки, уже освобожденные от бахил. Сержант приподнял голову и встретился
взглядом с Адланом Магомедовым. Командир опустился перед спецназовцем на
корточки и несколько секунд не сводил глаз с его лица.
В голосе Рудгера прибавилось хрипотцы:
- Ты не муж той подруги, от которой я подхватил триппер?
Магомедов всегда и во всём шел только вперед, брал с места. Юмор пленного
спецназовца вряд ли сколько-нибудь задел его. Адлан, видавший десятки таких
смельчаков, ответил чуть слышным смехом. Клокоча где-то в горле, он набирал
обороты, как тракторный двигатель, простоявший всю зиму на приколе.
Проперхавшись таким образом, Магомедов задал первый вопрос:
- Проводишь нас к базе?
- Был бы ты поляком, я бы тебя проводил. Но ты, как я вижу, "чех".
Адлан поднял глаза на Червиченко. Из всего сказанного латышом Хохол понял
лишь слово "чех", чеченец то есть.
- Что он сказал?
Василий, глядя на своего мертвого товарища, с которым наездил на "КамАЗе" не
одну тысячу километров, подернул одним плечом: "Не знаю". И вслух добавил:
- Кончать его надо. Всё равно толку от него никакого. Время только потеряем.
Глядя в глаза спецназовцу, Магомедов тихо сказал, многозначительно покивав
непокрытой головой:
- Значит, мы не те, кого ты ждал... Знаешь, мы можем развернуться и уйти, не
тронув ни тебя, ни твоих товарищей. В отличие от вас мы не ищем врагов. Вы сами
себе враги.
Прошло всего двадцать минут, а Могуев по следам, оставленным дозорными,
обнаружил базу. Над бугром, топорщившимся коричневатой массой чилиги и
шиповника, поднимался в утренней прохладе едва различимый парок. Он казался
живым - струился не беспрестанно, а словно пульсировал. Из вентиляционного
канала выходило тепло спящих бойцов и их горячее дыхание.
- За дело, - скомандовал Магомедов, когда посланный Могуевым Казбек
Халидов доложил командиру о результатах разведки. Адлан бросил равнодушный
взгляд на спецназовца. Рудгер лежал на боку под деревом. Рот латыша был заткнут
тряпкой - не очень глубоко, чтобы он не задохнулся. Руки связаны сзади, ладонями
наружу; и на ногах такие же надежные путы. Роса в этих краях появилась до срока, она
сочилась из глаз сержанта и падала на холодную землю.
"От рассвета до заката"
Уже через полчаса, оставляя минеральный источник по правую руку, оба
разведчика, завидев впереди спящие дома Немчанки, свернули налево, по песчаной
дороге поднялись в гору, с нее вышли к одной из разделительных распашек и взяли
направление вдоль нее: слева березняк, справа еловая стена. Миротворец
автоматически настроился на задачу головного дозора. Острое зрение и чутье,
отточенное в горных и лесистых районах Чечни, позволяли ему замечать то, что
неподвластно простому смертному. Его не отвлекал скрип сосен при усилившемся
утреннем ветре, его тугой напор в кронах; впереди и справа раздался стук, за ним
второй и третий - разведчик спокоен, он знает, что это под резкими порывами
верхового ветра сталкиваются верхушками стволов высоченные ели. Вот пара горлиц
вспорхнула с земли и, вильнув вперед, по ходу разведчиков, и в сторону, исчезла за
бугром, - значит, впереди всё чисто. Вот и сороки приходяи на помощь...
Миротворец уже давно перестал отделять игру от реальности: такова доля
спецназовца - жрать котлеты, не отделяя их от мух. Вот сейчас мог плюнуть на всё:
никакого противника, никакой угрозы, а значит, не должно быть никакого напряжения,
лишь смущение в груди от этой пародии, называемой учебной задачей. Но нет, состав
крови давно поменялся, и никакое переливание не поможет.
Придерживая висевший на груди автомат, Мельников свернул к насыпи, когда до
разъезда Немчанка осталось несколько десятков метров. Оставляя в стороне бывший
дом лесника, он, не добегая до дороги, ведущей вдоль села, резко свернул налево -
через пути и галечно-песчаную грунтовку к лесопосадке, протянувшейся вдоль
железнодорожного полотна, на противоположную от пункта назначения сторону.
Укрывшись за первыми стволами деревьев, разведчики сделали остановку.
- До моста пойдем этой стороной, - шепнул Миротворец и пояснил, указав
рукой на противоположную сторону: - Ельника мало, в основном осинник и
березняк. Снег под их пологом тает быстро, и вода скатывается в лощины. Видишь,
сколько открытого пространства в низине? Там сейчас по колено. - И еще один
момент отметил Мельников, снова показав рукой на невидимую с этого места
ухабистую дорогу, также проходящую вдоль железнодорожного полотна и мимо
кладбища, где кресты и памятники сгрудились на холме, кажущемся единой могилой;
затем она сворачивала направо и извилистой песчаной лентой, похожей на след змеи,
через несколько километров выводила к Коноваловскому разъезду и вливалась в
асфальтированную дорогу.
- Ты что, был здесь? - удивился Ротвейлер.
- Я был в похожем месте, - скупо улыбнулся разведчик, зная, что схожую
картину можно наблюдать и на вырубках, где почва всегда уплотняется, а лесная
подстилка быстро исчезает, и вода идет по поверхности.
Такой информации нет даже в специальных учебниках, не почерпнешь ее и на
самых современных курсах подготовки спецназа. Жизнь, практика учит
наблюдательности и способности делать выводы.
- Тихо прошли, - заметил Антон Соколов, вглядываясь в крайний бревенчатый
дом, - ни одна собака не гавкнула. Еще километров шесть-семь плюхать.
- Приблизительно, - кивнул Мельников.
- Слушай, давно хотел тебя спросить. Чего ты разоткровенничался по "ящику"?
- Есть причина, - ушел от ответа Миротворец и возобновил движение.
С каждой минутой лесной воздух наполнялся ароматной влагой; пахло сосновой
смолой, прелыми листьями, прибитой легким дождем песчаной дорожной пылью и
снегом. Ветер, задувший с юго-запада, не доносил своеобразного и резкого запаха с
полотна.
А вот и первая машина, попавшаяся навстречу; разведчики, выйди они сейчас на
дорогу, заставили бы водителя выжать из своих "Жигулей" все лошадиные силы: в
камуфляже и "разгрузках", с автоматами и ранцами за спиной, в касках с маскирующей
сеткой.
Миротворец снова приостановил бег у закругленного участка железнодорожного
полотна.
- Вот где мину хорошо закладывать, - вспомнил он диверсионную вводную:
подрыв железнодорожного состава с военной техникой. И не только с военной. Задача
условного противника могла быть иной: наравне с подрывом военного эшелона они
могли вынашивать подготовку к взрыву цистерн с боевыми отравляющими
веществами, которые по Южно-Уральской железной дороге перевозили в аналог
завода в Щучьем. Охрана этого состава внушительная: спецназ внутренних войск.
Впереди этого поезда всегда идет маневровый с прицепленным к нему вагоном со
спецами, также проверяются в пешем порядке отдельные участки железной дороги на
предмет подготовки диверсии.
Мельников еще в части подумал, что учебное мероприятие могло быть напрямую
увязано с таким эшелоном: поставленная задача не совсем отвечала специфике
обучения спецназовцев и работе как диверсионной группы, так и
противодиверсионного отряда, а также целям и задачам экспериментального
подразделения, которое формировалось "под создание на территории противника
активно действующего фронта".
По идее, старший прапорщик Седов, "вскрыв пакет", уже на месте узнал бы о своей
настоящей миссии: что из увлекательного мероприятие становится более чем
серьезным.
Тогда при чем тут группа Литвинова? Единственное объяснение - это такая же
смена задания, но уже на месте: действительно выявлять противника, но не условного,
а предполагаемого. Что они и делали бы по ходу продвижения как в лесополосе,
сплошном массиве, так и на участках железной дороги, выискивая следы и признаки,
которые бы указывали на готовящуюся диверсию.
Или другой расклад. Задача команды Седова - прибыть на основную базу и
развернуть поисково-разведывательные мероприятия вдоль полотна железной дороги
от разъезда Немчанка до Неприка. А группа Литвинова искала бы следы от Немчанки
до Заливной, то есть в обратном направлении и не разрывая общую полосу
наблюдений. И не зная истинных целей. Относилась бы к делу весьма серьезно и, как
говорилось ранее, имела бы некоторое преимущество в наблюдательности и
сосредоточенности перед группой прапорщика Седова.
Конечно, ответственным за перемещение опасного груза можно было выбрать
иную тактику, то есть на всем потяжении пути "обоза" выставить охрану. Но подобные
мероприятия вызывают волнения среди местного населения, которое не радо ни
передвижению мимо окон "обозов" с отравой, ни соседствующему заводу по
переработке химоружия. Подобные волнения не нужны и местным властям: одни
получали деньги за размещение на своей территории заводов по переработке
химзапасов, другие - за использование территории для провоза опасного груза.
Проще и выгоднее действовать скрытно, особо не афишируя (даже перед
недремлющими террористами, которые могли однажды, скопировав способ
передвижения отравы и ее охрану, устроить-таки диверсию) свои действия. По сути,
менялась не только стратегия ВС, но и стратегия регионов, точнее, их руководителей:
действовать тайно, опять-таки не афишируя, что на своей территории они создают
активно действующий фронт. В самом прямом смысле.
Мельников не поделился с Ротвейлером своими соображениями, поскольку ему
пришлось бы отвечать на вопрос товарища: "Откуда ты знаешь об эшелонах с
отравой?"
Да, кивнул Антон, на таком закругленном участке пути состав не просто пойдет
под откос, но еще и сложится гармошкой.
И снова в путь. Шли не так быстро, как предполагал Миротворец, - в основном
лесом, где приходилось петлять между снежными островками и сырым замшелым
валежником, выбирая те участки, где оставленные разведчиками следы можно было
обнаружить лишь в течение пяти-шести часов. У моста (отметка 1205) они снова
сделали остановку; в общей сложности шли от базы уже три часа; в течение
нескольких минут наблюдали местность, затем ждали прохождения двух
железнодорожных составов и пассажирского поезда; также задержало их
несвойственное для этого участка дороги довольно интенсивное движение автомашин.
Наконец они перешли на северную сторону полотна и продолжили путь до базы номер
три в еще более медленном темпе: мешал всё тот же валежник, водянистый снег,
открытые участки пути, лишь небольшие прогалины были пригодны для скрытог
передвижения.
"Вообще-то, - заметил про себя Мельников, - Упырь говорил о шести-семи
дворах брошенного поселка". На поверку оказалось лишь одно строение: мазанка,
пялившаяся чернотой оконных проемов на проходящие мимо поезда. Она ютилась в
низине, неподалеку от насыпи. От остальных домов остались лишь осыпавшиеся
завалинки, остовы печей и груды хлама, среди которых предстояло отыскать
замаскированное укрытие.
Парок, курившийся над пригорком, был виден даже Азизу и Хамзату Тенишеву,
которые замерли в ста метре от окруживших базу товарищей. "Поиграем?" - глазами
спросил командир у Руслана Беноева. "Поиграем", - кивнул тот. В руках Руслан
держал 200-граммовую гранату с нервно-паралитическим газом. Она имела
цилиндрическую форму, обычную предохранительную чеку и отлетающий рычаг
запала. Наготове еще пара гранат.
Прежде чем начать атаку, Адлан чуть слышно прошептал:
- Держать люки!
Вход и запасной выход обнаружили без труда. Сейчас на них, придавливая своим
весом, стояли Аслан Черкесов и Султан Зурабов. Остальные боевики, изготовив
автоматы, ждали начала представления. Чуть поодаль расположилась Грета Брасас со
своей "снайперкой". И тоже ждала. Она была абсолютно спокойна, ее выдержки
хватило бы на несколько боевиков. В отличие от "горячих кавказских парней", порой
смотрящихся неорганизованной стаей гиен, она виделась хладнокровной коброй, в
любое мгновение готовой к решающему броску. "Давай, Руслан!" - кивнул
Магомедов, сжимая в руке пистолет-пулемет. Желтоватый пластиковый шнек снова
был готов провернуть патроны и выбросить через короткий ствол огненный
смертоносный фарш. 64-зубая пила "Дружба" чеченского и русского народов.
Беноев сорвал чеку и бросил гранату в вентиляционный канал. Щелкнул, отлетая,
рычаг запала; граната ударилась в край нар, где посапывал Вадим Рычкалин;
картонный цилиндр вылетел из корпуса и взорвался уже в ногах прапорщика Седова.
Пошел отсчет: в течение 20 секунд, шипя, как ядовитая змея, граната будет выделять
облако газа.
И одной гранаты хватило бы за глаза, но Руслан, перестраховываясь, бросил еще
одну. И снова щелчок, снова глухой взрыв, на этот раз заглушаемый криком
спецназовцев. Что они кричали - не разберешь, а вот голос Василия Червиченко,
приблизившегося к вентиляционному каналу, звучал в этот тихий рассветный час
громко и отчетливо:
- Группу прапорщика Седова приветствует группа сержанта Литвинова! По моей
команде будете выходить через запасной выход. Без оружия. Руки на затылке...
Холм буквально ходил ходуном. Зад
...Закладка в соц.сетях
