Жанр: Любовные романы
Тревоги Тиффани Тротт
...ила, что он
покупает для нее дрова. Но у нее же газ! Она просто его покрывала. Потому
что у него связь на стороне.
Она заплакала снова, ее узкие плечи содрогались.
— Этот диван стоит две с половиной тысячи, — причитала она. —
Он изготовлен на заказ — мне пришлось потратить уйму времени, чтобы выбрать
ткань. Три раза я ездила в мастерскую. А он его загубил. Никчемный,
никчемный человек. Господи, я разведусь с ним, — бормотала она,
закуривая сигарету. — Я натравлю на него самого лучшего адвоката. Я
оставлю его без штанов, я... Тиффани, почему ты на меня так смотришь?
— Ты несправедлива, — сказала я тихо. — Мартин очень хороший,
а ты так отвратительно обращаешься с ним.
Меня всю трясло. Я готова была заплакать.
— Что в нем хорошего? — прошипела она. — Он же загубил мой
новый диван и унизил меня перед всеми моими друзьями. Это хорошо, по-твоему?
Две струйки дыма вырвались из ее изящных ноздрей. Я бы не удивилась, если бы
она извергла пламя.
— Нет оправдания тому, что он сделал, — добавила она
свирепо. — Никакого.
— Это была ответная реакция, — сказала я. — Разве ты не
поняла? Он взорвался. Ты давила на него многие годы, и вот теперь он
взорвался.
— Ты хочешь сказать, что он потерял самообладание? — спросила она
с иронией. — Сорвался с катушек?
— Скорее всего, так и есть. Да, возможно, это был нервный срыв, —
ответила я. — И это не удивительно, потому что он все время так устает,
работает до полного изнеможения, он ведь даже не любит свою работу, и
занимается нелюбимым делом, чтобы у вас был этот дом и все, что тебе
захочется, — а ты даже не благодарна ему за это! Бедняга! Бедный,
угнетенный человек. В сущности, — сказала я, закладывая посуду в
посудомоечную машину, — ты ужасно с ним обращаешься. Не знаю, почему ты
так жестока с ним. Ты постоянно давишь на него. С тех пор как ты родила
девочек, ты обращаешься с ним так, будто он еще один твой ребенок. Я
заметила это, — продолжала я, счищая с тарелки остатки салата. —
Этого невозможно не заметить. — Я повернулась и посмотрела ей прямо в
глаза. — Знаешь, ты никогда не была такой ужасной, даже в школе, —
сказала я. — Хотя тогда ты была действительно ужасной. Но это было
терпимо. Почти внушало любовь. Командирша Лиззи Бьюнон — бой-баба, но добрая
душа. А с тех пор как ты родила Алису и Эми, у тебя появились диктаторские
замашки, и я уже не вижу твоего доброго сердца. Может, в клинике напутали и
дали тебе тестостерон вместо эстрогена, — не знаю. Все, что я
знаю, — это то, что в последнее время ты вознеслась так высоко, что
теперь почти вне поля зрения.
— Тиффани, вот уж не думала, что ты мне будешь такое говорить, —
сказала она с тихой угрозой. — И ты считаешь себя моей подругой?
— Я твоя подруга, — прошипела я.
— Тогда ты должна быть на моей стороне, когда я тебе говорю, что мой
муж никчемный, ужасный человек.
— Он не никчемный, — тяжело вздохнула я. — Он замечательный
муж. Он добрый и заботливый отец. Ты даже не знаешь, как тебе повезло, что у
тебя такой хороший и порядочный муж. Ты не понимаешь... — Голос у меня
прервался. Я почувствовала, как к горлу подкатил комок.
— Что ты можешь знать о мужьях? — сказала Лиззи с
пренебрежительным фырканьем. — Ты ведь так и не сумела выйти замуж!
Это было верно. Я разрыдалась.
— Да, не сумела, — ответила я, утирая слезы. — Да, я хочу
выйти, мне хотелось бы иметь мужа, и особенно такого хорошего и доброго
мужа, как твой.
— Ну, так в чем дело? — сказала она. — Ради бога. Или,
может... может, это не Джейд Джевел. Может, это ты... — добавила она.
— Что? — спросила я. — Ох, Лиззи, ты совсем рехнулась.
— Забавно, — крикнула она. — Очень ЗАБАВНО, и ты смеешь
говорить мне это! А сама разговариваешь с БЫТОВОЙ ТЕХНИКОЙ!
В этот момент появились Алиса и Эми.
— Почему вы с Тиффани КРИЧИТЕ, мама? — крикнула Эми.
— Мы НЕ кричим, — крикнула Лиззи. — Мы просто кое-что
обсуждаем.
— Мама, а ты видела диван? — воскликнула Алиса. — Он грязный!
— Мама, а где папа? — спросила Эми с недоумением.
— Он ушел.
— А он почитает нам сказку? — спросила она.
— Не знаю, — сказала Лиззи.
Она провела рукой по лицу, в то время как я тайком утирала слезы.
— А почему вы обе плачете, мама? — спросила Алиса.
— Мы не плачем, — всхлипнула она.
— Вы с Тиффани больше не подруги?
— Конечно, подруги, — донесся до меня ее голос, когда я снимала с
вешалки в холле свой плащ. — Не будь такой глупой, Алиса. Мы подруги,
так ведь, Тиффани? — крикнула Лиззи мне вслед, когда я шла по дорожке.
— Тиффани? — услышала я ее крик, закрывая за собой калитку. — Тиффани? Тифф-а-ни-и-и?
Продолжение ноября
На следующее утро я проснулась с тяжелым сердцем. Ужасные события
предыдущего вечера все еще стояли у меня перед глазами. Я потащилась вниз в
гардеробную. Было только восемь часов, но пачка стянутых резинкой писем уже
лежала на коврике, и сверху белел конверт без марки, надписанный рукой
Лиззи. Она, должно быть, бросила его в почтовый ящик накануне вечером.
Конечно, я открыла его первым:
Хэмпстед. 6 часов утра. Пожалуйста, не злись на меня, Тифф. Ты не
представляешь, как мне плохо из-за Мартина и Николь. Или Джейд. Или еще кого-
нибудь. Знаешь, куда он пошел вчера вечером? В заведение мадам Джо-Джо! Я в
отчаянии. Даже не ложилась спать. Не могла бы ты прийти как можно скорее?
Пожалуйста. Тысяча поцелуев
.
Бедная Лиззи, подумала я. И сразу же ей позвонила. Затем отправилась в кухню
и просмотрела остальную почту.
В первом конверте было приглашение с золотой окантовкой, плотное, как
картон.
Мисс Тиффани Тротт
— значилось в левом верхнем углу. Затем внизу
черным курсивом так четко, что я могла бы прочитать его кончиками пальцев,
как шрифт Брайля:
Джонатан де Бовуар и Сара Раш приглашают Вас на прием в
честь своей помолвки в Восточный индийский клуб, Сент-Джеймс-сквер, 16,
Лондон SW1, в четверг, 20 ноября. С 18.30 до 20.30. Просьба подтвердить
приглашение
. И с обратной стороны Джонатан приписал:
Тиффани, спасибо
большое за Ваш здравомыслящий совет во Встречах за столом". Вы молодчина
.
Старушка Сара, подумала я, тебе удалось его захомутать. В конце концов. На
это ушло какое-то время, но старания окупились сторицей. В конце концов.
Старая тактика уйти и бросить
сработала чисто, подумала я. В другом
конверте оказалось приглашение Эрика на его персональную выставку в галерее
Оскара Ридза. Так что со всеми премьерами фильмов, благотворительными
вечерами, книжными ярмарками, вечеринками, гала-концертами, показами мод,
церемониями награждения, деловыми приемами и, конечно, 237 рождественскими
гулянками мой ежедневник был забит под завязку — ха, ха! Как забавно. Во
всяком случае, действительно неплохо, что Джонатан пригласил меня на прием в
честь помолвки. Жду с нетерпением. Вероятно, будет весело. Может, даже
встречу там КОС — Кого-нибудь Очень Специфического. Хотя я все же сомневаюсь
в этом: если честно, я предсказываю, что там будет до тошноты шикарная
публика.
Как бы там ни было, когда наступило двадцатое, я надела маленькое черное
платье из коллекции Джин Мьюир — на самом деле секонд-хенд; я раздобыла его
в одном из тех агентств, что продают обноски сказочно богатых дам или новую
одежду, по какой-то причине им не подошедшую, — и, сев на автобус номер
38, отправилась на Пиккадилли.
Я люблю автобус номер 38 — мне доставляет удовлетворение садиться в автобус
с номером моего бюстгальтера. 36-б тоже неплохо, хотя в 41-й я бы не села —
далековато.
— Могу я взглянуть на ваш проездной, барышня? — спросил кондуктор.
Барышня! Подумать только!
— О да, конечно, — сказала я весело, протягивая проездной.
Что ж, благоприятное начало вечера. Очевидно, я хорошо проведу время. Я
весело смотрела в окно — о господи: в витринах магазинов уже появились
рождественские украшения — у меня упало настроение... Я выскочила у Ритца
.
Ритц
. Теперь — и мне с этим ничего не поделать — все время, проходя мимо
Ритца
, я машинально думаю о Довольно Успешном — или, вернее, Довольно
Неподходящем. Черт возьми и проклятье на твою голову, проклятье на твою
голову и черт возьми — почему я всегда влюбляюсь в того, кто либо вовсе не
может жениться, либо безнадежно мне не подходит?
У Лиззи была новая теория на этот счет.
— Я думала о тебе и кое-что поняла, — сказала она, когда ненадолго
зашла ко мне, чтобы помириться.
Она купила мне куст роз для посадки в саду и сказала, что это запоздалый
подарок на день рождения, но, взглянув на бирку, я прочитала: Мир
. Лиззи
неловко обняла меня и, похоже, была по-настоящему огорчена — вообще-то она
даже всплакнула, и я тоже не смогла удержаться. В конце концов, мы так давно
дружим. Так вот, после того как она помогла мне посадить куст, мы
расположились на кухне, и Лиззи сказала:
— Тиффани, за двадцать лет, что мы знакомы, мы ни разу не ссорились,
так ведь?
— Да, — подтвердила я. — Не ссорились.
— Кроме того случая в колледже, когда ты стащила мое яйцо из общего
холодильника.
— О да, — сказала я. — Смутно припоминаю.
— Я написала на нем
Л. Б.
— довольно четко, — продолжала
она, — а ты его съела.
— Извини.
— И еще один раз, в 1986 году, когда я дала тебе поносить мой кожаный
пиджак от Валентино, а ты продержала его на неделю дольше, чем обещала.
Все верно. Я вздохнула, полная раскаяния.
— Но до прошлой недели мы с тобой никогда серьезно не ссорились, да?
— Да.
— Так вот, я думаю, ты попала в точку, Тиффани. Ты действительно дала
мне пишу для размышлений. О моем отношении к Мартину. И о том, почему он
немного чокнутый последнее время. И поэтому, я знаю, ты не будешь возражать
— ведь мы всегда были откровенны друг с другом, — если я по-семейному
скажу тебе кое-что очень важное для тебя.
— Пожалуйста, говори. Валяй.
— Ладно, — сказала она. — Так вот слушай. Тиффани, ты
неосознанно избегаешь замужества.
Это было что-то новенькое. Я бы не смогла удивиться сильнее, заяви она:
Тиффани, ты издеваешься над зверюшками
или
Тиффани, ты наркоманка
.
— Я не избегаю замужества, — возразила я. — Напротив — я к
нему стремлюсь.
— Но ведь у тебя не очень-то получается, да? — настаивала она.
Этого нельзя было отрицать.
— Ты так говоришь, как будто для меня найти мужа в ближайшие шесть
месяцев — все равно что расщепить атом.
— Почему же ты его не можешь найти? — продолжала она, склонив
голову набок в слегка самодовольной и раздражающей манере, которой я раньше
не замечала.
— Думаю, это все потому... ну, потому что мне просто невероятно не
везет, вот почему. Не везет. Вот в чем дело. Так что я решила стать
профессиональным карточным игроком.
— Нет, — возразила она с печальной и самодовольной улыбкой. —
Удача тут ни при чем. Причина, почему ты не выходишь замуж, в том, что ты
неосознанно избегаешь замужества. Ты сама этого за собой не
замечаешь, — добавила она, — но я-то вижу. Понимаешь, я прочитала
книгу о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами после нашего с тобой
маленького, м-м, недоразумения.
— О господи, надеюсь, не
Женщины с Плутона, мужчины с Урана
, —
сказала я. — Я терпеть не могу этой надувательской психологии.
— Нет. Не эту. Другую. Как же она называется? Э-э,
Женщины, которые не
умеют любить
или что-то в этом роде — не помню. Во всяком случае, я
постаралась кое-что выяснить. Так вот, я исследовала ситуацию со всех
сторон, прокрутила все события в голове, провела очень серьезный анализ и
постаралась беспристрастно разобраться, что сделано неправильно и какие
допущены ошибки, — и я поняла, почему ты до сих пор не вышла замуж. Ты
не вышла замуж, потому что ты, сама того не сознавая, не хочешь выходить
замуж, — торжественно заявила она. — Вот почему тебя тянет к
никчемным и неподходящим мужчинам.
— Лиззи, думаю, лучше бы ты себя анализировала, а не меня — в конце
концов, это твой брак дал трещину.
— Ну, я анализировала и себя, конечно, — сказала она. — Но и
тебя тоже. Потому что мне нравится помогать тебе, Тифф.
— Э-э, спасибо.
— И вот я принялась размышлять о тебе и о том, почему тебе так не везет
на любовном фронте.
— О.
— Да, я начала размышлять над чередой твоих несчастий и над этим
постоянным, постоянным отказом от брака. Потому что, давай смотреть правде в
глаза, Тиффани, — у тебя с мужчинами полный провал. Но, зная тебя так
давно, я способна определить, почему ты не испытываешь ничего, кроме
унижения и обиды.
— Ладно, ладно, можешь высказывать свою точку зрения.
— Понимаешь, Тиффани, я выстроила схему твоих взаимоотношений с
мужчинами, — продолжала она. — Ты всегда стремилась к тем, кто не
мог или не хотел жениться. Как тот регбист в школе — Джон Харви-Белл,
капитан команды. Все началось с него — с того, что он не сделал тебе
предложение.
— Лиззи, ему было семнадцать.
— И потом все эти бесполезные парни в колледже, вроде того надоедливого
актера, как бишь его, Криспина Уальда, — господи, я видела его на днях
по ящику, он совершенно беспомощен. Один Бог знает, как он получил работу. В
любом случае он не стремился жениться на тебе, так ведь?
— Нам было по двадцать.
— И с тех пор как ты закончила школу, у тебя одно любовное
разочарование следовало за другим. Беспрестанные неудачи. Хронические. Ты
потеряла много времени с Филом Эндерером, и, конечно, это кончилось ничем —
потому что мы тебя предупреждали о нем, ведь так?
— Да, — сказала я уныло.
— А ты что сделала? Ты ринулась к нему, возложила себя на его священный
алтарь и вручила ему нож. Потом Алекс, он тоже оказался никчемным, так?
— Да. Ладно, ладно.
О господи, как же мне хотелось, чтобы она замолчала.
— И все-таки... — продолжала Лиззи, театрально воздев указательный
палец и снова склонив голову к плечу —... было множество мужчин, которые
могли бы на тебе жениться — если бы ты захотела. Взять, к примеру, Алана из
теннисного клуба. Он от тебя без ума, ты сама говорила.
— Да. Если бы он не был таким плешивым...
— И тот статистик из страхового общества.
— О, тот. В нем все человеческое было заморожено.
— И тот бухгалтер, Мик, он любил тебя. Что в нем было не так?
— Мне он не нравился. И точка.
— И Питер Фицхэррод хотел с тобой встречаться.
— Я сказала, что подумаю.
— Не говоря уже о Ките, — заключила она. — Почему ты не вышла замуж за Кита, Тиффани?
— Потому... потому что... он был...
— Заботливый, добрый, интересный, красивый, чрезвычайно деликатный и
вполне подходящий, — сказала она с торжеством.
— Нет. Потому что, если бы я действительно хотела выйти за Кита, я
могла бы это сделать, ведь он собирался на мне жениться, но я не хотела
выходить за него, потому что, хотя я и в самом деле любила его и считала,
что он чудесный, и допускала, что у нас много общего, но у меня все же не
было ощущения, что это хорошо, потому что мы слишком похожи и довели бы друг
друга до сумасшествия, хотя теперь я действительно иногда сожалею об этом и
думаю о том, как бы мы жили, если бы поженились, и как было бы здорово иметь
пятерых детей, и как бы мы их назвали, и если Порция бросит его, а я не
найду кого-нибудь и он все еще будет интересоваться мной, в чем я, честно
говоря, сомневаюсь, ведь так много времени прошло, тогда я могла бы
попытаться выйти за него, разве это не понятно?
— О, все очень понятно, Тиффани. Понимаешь, есть мужчины, которые
готовы жениться, но ты этого не хочешь. И причина, почему ты этого не
хочешь, в том, что они доступны, что они совершенно подходящие мужчины,
которые готовы на все, чтобы жениться на тебе! Так вот, ты их отвергаешь и
стремишься к никчемным мужчинам, которые боятся жениться. И Довольно
Успешный тоже вписывается в эту схему. Потому что, Тиффани, дело в том, что
у Довольно Успешного есть жена.
— Сама знаю.
— И таким образом, он не может на тебе жениться.
— Это я знаю тоже.
— И все же он тебе нравится.
— Нет, не нравится. Вообще-то нет. Не очень.
— И ты все еще думаешь о нем.
— Нет, не думаю — вряд ли когда-нибудь думала.
— Ты думаешь, Тиффани. Ты думаешь о нем все это время. Почему?
— Почему?
— Да, почему ты думаешь о нем?
— Почему я думаю о Довольно Успешном?
— Потому что у него есть жена, вот почему! Таким образом, вот еще один
бесполезный, неподходящий мужчина, который никогда на тебе не
женится, — прекрасно! И кроме того, — продолжала она, —
готова поспорить, что если бы с его женой что-нибудь случилось...
— Лиззи, пожалуйста, не говори так — я бы никогда не пожелала этого ни
ему, ни кому-либо другому.
— Да, но если, предположим, она, скажем так, сойдет со сцены и он вдруг
станет доступен, гарантирую, что ты тут же потеряешь к нему интерес, —
продолжала она. — Потому что он нарушит твою маленькую игру. Знаешь,
психология — это самый занимательный предмет, — добавила она. — Я
подумываю о том, чтобы пройти курс. Вообще-то я хотела бы заняться этим
серьезно и стать консультантом.
— Боже милостивый! То есть я хотела сказать — хорошо.
— Да, и знаешь, Тифф, думаю, я могла бы получать какие-то деньги за
такие советы, — сказала она, закурив послеконсультационную
сигарету. — У меня есть эмоциональная предрасположенность. Я хочу
сказать, ведь я тебя раскусила, да? Если Довольно Успешный вдруг станет
Довольно Одиноким, ты перестанешь о нем думать!
Перестану? Перестану? Именно этот вопрос я задавала себе, когда шла мимо
дверей
Ритца
на прием Джонатана.
Ритц
! Его место обитания! Обитания.
Господи, может, он там вот сейчас?
И возможно, интервьюирует еще какую-нибудь незадачливую женщину, предлагая
положение подружки на неполную занятость. Отвратительно Жестокий. Довольно
Свинский. Держу пари, что он там. Мерзавец. Интересно, он получил мою
открытку? Проходя мимо отеля, я не смогла устоять и решила заглянуть туда
хоть одним глазком.
Я прошла с бьющимся сердцем через вращающиеся двери со стороны Арлингтон-
стрит. Никаких признаков Довольно Успешного. Я ощущала, как кровь пульсирует
в ушах, словно биение плода под сердцем матери. Щеки у меня пылали. Во рту
было сухо, как в Сахаре. В животе знакомое порхание амазонских бабочек. Я,
вероятно, сошла с ума, думала я, проходя в розово-зеленый зал в стиле
рококо. Должно быть, совсем рехнулась. И все же, если я все-таки наткнусь на
него, — боже упаси, — но если, по несчастью, я увижу его, по
крайней мере я уверена, что выгляжу отлично в платье от Джин Мьюир и в
роскошном пальто под леопарда, которое я купила за бесценок в Нью-Йорке в
прошлом году, — все говорят, оно мне очень к лицу. Элегантная верхняя
одежда — это так важно...
— Тиффани!
Я обернулась. О господи. О нет.
— Здравствуйте, — сказала я. — Как приятно вас видеть. Как вы
поживаете?
— Отлично! Ха, ха, ха, ха! Отлично! А вы как?
— Прекрасно.
— Вы получили мои сообщения?
— Э-э, нет. Нет. Не получила.
— Я оставил пару сообщений для вас летом. На вашем автоответчике.
— О, у меня проблемы с аппаратом, — сказала я с притворным
раздражением. — Извините, что не ответила вам, но, наверное, они не
записались.
— Ну ничего. А что вы здесь делаете? — спросил он.
Какая наглость!
— Вообще-то, Питер, мне не хотелось говорить этого раньше, чтобы вы не
приняли меня за авантюристку, но я здесь живу. Да. Это правда. В одном из
роскошных номеров на верхнем этаже. Он стоит всего лишь шестьсот девяносто
пять фунтов за сутки плюс налог на добавленную стоимость.
На самом деле ничего такого я не сказала.
— Я шла на прием в Индийский клуб на Сент-Джеймс-сквер и по пути
заглянула сюда, чтобы встретиться с подругой... — ответила я и
взглянула на часы. — Ох! Я опаздываю — нужно лететь, но так приятно
было снова с вами увидеться.
— Да, — сказал он. — Мы должны поиграть в теннис!
Должны?
— О да, мы должны, — согласилась я. — Мы должны. Да.
— Да. Ха, ха, ха, ха! Я вам позвоню.
И вот тогда — как будто во сне — я увидела его. Я подумала, что это, должно
быть, галлюцинация. Но я не ошиблась — это был он. Я имею в виду, что совсем
не ожидала увидеть Довольно Успешного. Но это был он, Довольно Успешный. И
он тоже увидел меня. Но не остановился — он прошел мимо; и причина была в
том, что он увидел, как я разговариваю с другим мужчиной, и его охватила
ярость. И он подумал, что, если остановится, он может убить Питера
Фицхэррода. Свалит его одним мощным ударом. Или швырнет его тщедушное тело
через заполненный посетителями бар. Кого, черт возьми, я обманываю?
Единственная причина, почему Довольно Успешный не остановился поговорить со
мной, состояла в том, что он был с другой женщиной! Красивой женщиной с
чудесной фигурой и длинными вьющимися темно-каштановыми волосами. Они,
кажется, и в самом деле были близки. Она слегка наклонилась к нему, они тихо
разговаривали и улыбались друг другу. А мне хотелось провалиться сквозь
землю. И, вдохнув томительный аромат его
Живанши
, я чуть не упала в
обморок от желания.
— Я ухожу, — сказала я Питеру слабым голосом. — Пока.
— О — ха, ха, ха! До свидания, Тиффани! Я позвоню вам!
— Да. То есть нет, не звоните, — сказала я, сломя голову бросаясь
к вращающимся дверям.
Какая же ты дура, говорила я себе, шагая по Пиккадилли. Какая дура набитая!
Ведь если бы я не зашла в
Ритц
, то не увидела бы Довольно Успешного с этой
шикарной брюнеткой. Черт. Черт. Черт. И черт дернул Питера Фицхэррода
оказаться там, заговорить со мной и задержать меня, потому что в противном
случае я могла бы выйти, тогда бы я не увидела Довольно Успешного с другой
женщиной и не разрушила бы свою жизнь. А теперь мне нужно идти на прием,
когда у меня вообще нет настроения, потому что все, чего я хочу, — это
пойти домой, броситься на кровать и завыть.
Я шагала по Джермин-стрит, мои высокие каблуки стучали по тротуару, звук
рикошетировал, словно пистолетные выстрелы, от стен окружающих зданий. К
тому времени, когда я повернула на Дюк-стрит, сердцебиение утихло и я
почувствовала, что немного успокоилась. Хотя была в подавленном состоянии.
Ужасно подавленном. Но он женат. Я повторяла это снова и снова, как мантру.
Так что он мне ни к чему. Он просто ищет кого-то на стороне. И нечего так
переживать. Действительно, Тиффани, возьми себя в руки. Ты идешь на прием.
Интересно, получил ли он мою открытку? Интересно, что он подумал? Интересно,
давно он знает эту красивую женщину? А что, если он ее любит? Надеюсь, он не
показал ей открытку
...Закладка в соц.сетях
