Жанр: Любовные романы
Тревоги Тиффани Тротт
...жчина совсем не обязателен. Сколько тебе лет?
— Тридцать восемь.
— Если тебе так хочется ребенка, заскочи в банк спермы или найми
мужчину на ночь.
— В крайнем случае можно договориться об интимной встрече с временным
любовником, — добавила Эмма со смехом. — Я слышала, они
неприхотливы, не придется даже покупать сексуальное белье.
— Или, если вы готовы подождать еще несколько лет, можно обойтись без
спермы и клонироваться, — сказала Фрэнсис. — Этот день недалек —
помните овечку Долли?
— Я бы очень хотела иметь ребенка, — сказала Салли. — Очень
хотела бы. И мои родители хотят, чтобы я родила, — они постоянно мне об
этом твердят. Но у меня никогда не будет своего ребенка, — добавила
она. — Клонированного, или от мужчины на ночь, или еще какого-нибудь.
— Почему? — спросила Фрэнсис. — Теперь это не позор. Я бы и
сама завела ребенка, если бы мне было не лень. Все эти вставания в три часа
ночи убьют меня во цвете лет.
— Господи, тебе же всего тридцать восемь, а не шестьдесят три! —
воскликнула Кэтрин.
— А как ты относишься к материнству без мужа, Салли? — спросила
Фрэнсис.
— Ну, я не думаю, что это будет честно по отношению к ребенку, —
ответила та. — И потом, всегда получается так, что какому-нибудь
бедняге приходится за это платить, даже если он и не помышлял ни о каком
ребенке.
— Значит, этому придурку надо было соблюдать осторожность, —
злорадно заявила Эмма.
— Ну... да. Но, по правде говоря, — это всего лишь мое мнение — я
думаю, что так нечестно, и я знаю, что никогда так не поступлю, —
сказала Салли. Внезапно из ее сумочки раздалась звонкая трель. —
Извините, — сказала она, доставая мобильник. — Это по поводу моей
корректировки долгосрочных государственных займов США. Что-то уж очень
поздно звонят. Я сейчас. — Она ушла в гостиную и там стала расхаживать
взад и вперед, с явным воодушевлением объясняя что-то своему коллеге из Нью-
Йорка.
— Счастливая старушка Тиффани, — сказала Кэтрин, откусывая
полбутерброда. — Ей не надо беспокоиться о таких вещах.
— Это точно, — сказала Эмма, слегка поежившись от прохладного
ветерка. — У нее есть мужчина. У нее все схвачено, и она доведет дело
до свадьбы. — Она поднесла ладонь к уху. — Я уже слышу звон
колоколов. Так когда он будет поставлен перед фактом, Тифф?
— Э... ну... думаю, я не... Жалко, солнце уже зашло.
— Так когда? — спросила Фрэнсис, сделав большой глоток
шампанского. — И можно я буду твоей подружкой по несчастью?
— Ха-ха-ха! Что ж... я не знаю... м-м...
Я посмотрела вверх. Толстая пелена облаков, серых, как сталь, постепенно
затягивала небо. Откуда они взялись?
— Вам не холодно? — спросила я. — Кто хочет еще тарталетку с
пармезаном и паприкой? — Я попыталась сменить тему, потому что,
понимаете, я совсем не хотела сыпать им соль на раны — у меня-то есть
парень, а у них нет. А также потому, что, если уж быть до конца честной, я
во время всей этой дискуссии благодарила Бога за Алекса. Даже если у него
покатые плечи и визгливый смех, от которого, по правде говоря, иногда
сжимается мое сердце. Но все же, размышляла я, мне не нужно по крайней мере
задумываться об искусственном оплодотворении или мучиться по поводу
яичников, потому что а) у меня есть парень и б) я знаю точно, что он любит
детей. Он действительно, действительно их любит. Просто обожает. Возится со
своими племянником и племянницей, очень балует их, и я уверена—он стал бы
отличным отцом. Он не будет против того, чтобы менять подгузники. Возможно,
это даже доставит ему удовольствие. Конечно, он не совершенство — есть в нем
кое-что, от чего я далеко не в восторге, включая козлиную бородку, ужасный
вкус в выборе носков и тощие, немускулистые бедра. Но никто не совершенен.
Всегда можно пойти на компромисс, да? Так поступают все умные люди. Алекс
обаятельный. Необыкновенно приятный. И конечно, не какой-то там ветреный
тип. Не то что Фил. Когда мы с Алексом познакомились, он вел себя как
истинный джентльмен — он только через три месяца отважился взять меня за
руку. И это было замечательно. В некотором роде. В любом случае я абсолютно
уверена, что Алекс готов предстать перед фактом. Хотя бы потому, что недавно
он так взволнованно и напряженно посмотрел на меня. И восемь месяцев — это
вполне достаточно, правда? В нашем-то возрасте! Я имею в виду, ему тридцать
восемь, мне — теперь тридцать семь. Так зачем же тянуть? Почему бы просто,
как бы это сказать, не разрубить гордиев узел? У него же нет трех бывших жен
и пятерых детей, которых он должен содержать; он совершенно не обременен
семейством — и это, кстати, еще один большой плюс.
Так вот, пока остальные продолжали спорить о том, что мужчинам и женщинам
следует поменяться ролями, а также о падении популярности брака, я уже
мысленно ходила по магазинам, подготавливаясь к свадьбе, которая
состоится... может быть, в сентябре? Прекрасный месяц. Или нет, пожалуй, это
слишком скоро, лучше в декабре. Мне нравится свадьба зимой. Очень
романтично. Мы пели бы
Остролист и плющ
при свете свечей, на алтаре лежал
бы расшитый блестками покров, а я могла бы надеть очаровательное платье с
отделанным мехом шлейфом. А где мне заказать платье? В модельном ателье в
Челси? У Кэтрин Уокер? Страшно дорого, но в любом случае, если папа даст
денег, думаю, Алекс предпочтет платье от Энтони Прайс. Я знаю, Алекс будет
доволен, если цветы предоставит
Мозес Стивенс
. Он очень трепетно относится
к цветам. А сколько гостей? Пара сотен — 217 человек, если точнее. Я уже
составила список. Это сэкономит время, не так ли? А где же мы проведем
медовый месяц? Наверное, где-нибудь, где много произведений искусства,
например во Флоренции. Алексу это точно понравится. А может быть, в Севилье.
Или в Брюгге. Там, где много художественных галерей и по меньшей мере
семнадцать соборов. И...
— Тиффани, а где Алекс? — спросила Кэтрин. — Уже четверть
десятого.
— Э-э, не знаю, — сказала я. — Может, застрял на работе.
— А над чем он работает? — поинтересовалась Эмма.
— Отделывает большой дом в Пимлико, там сейчас просто ужас. Коричневая
дерюга на стенах. Кухня из огнеупорной пластмассы. Ковры с рисунком в виде
цветной капусты. Он сказал, что пробудет там целый день, но... вообще-то, он
уже должен быть здесь.
— Может быть, он попал в аварию, — с сочувствием предположила
Фрэнсис.
— Господи, надеюсь, нет, — сказала я. Зайдя в дом, я с тревогой
набрала номер его мобильника.
Спасибо, что позвонили по номеру 0236-112331,
— загнусавил механический женский голос. — Пожалуйста, оставьте ваше
сообщение после сигнала
. Черт.
— М-м, Алекс, привет... это я, Тиффани, — сказала я. — Мне
просто хочется знать, где ты. Э-э... надеюсь, у тебя все в порядке. Я
немного беспокоюсь. Но, наверное, ты уже в пути. Я на это надеюсь, потому
что уже девять пятнадцать, все в сборе и, если честно, немного отбились от
рук, ха-ха-ха! На самом деле тут у нас разгорелись жаркие дебаты о
взаимоотношениях полов, и я думаю, нужен еще один мужчина, чтобы
восстановить равновесие. Так что до встречи, надеюсь, скорой. М-м-м.
Тиффани.
— Черт, становится темно, правда? — услышала я голос Эммы. —
Ой, капает — дождик!
— Женщины сейчас просто кошмарно относятся к мужчинам, — говорил
Кит, в то время как все заходили внутрь, — а потом вы удивляетесь,
почему мы вас за милю обходим. Это же нечестно. Вы отказываетесь идти на
компромисс. Мы вам не нужны, если мы не само совершенство.
— Нет, все не так! — закричали женщины, усаживаясь на стулья и на
диван в гостиной.
— Да, именно так. А сами-то вы совершенны? — спросил Кит,
опустившись в шезлонг. — Посмотрите на себя.
— Да, мы совершенны, — заявили все. — Мы абсолютно
очаровательны. Разве ты не заметил?
— Ну конечно, — галантно ответил Кит.
— Я бы с радостью пошла на компромисс, — заявила Салли, — но
я ведь даже не могу познакомиться с мужчиной — все равно, подходящий он или
нет.
— Но ты же работаешь с тысячами мужчин в Сити! — воскликнула
Кэтрин с завистью.
— Да, но они никогда не смотрят на коллег-женщин, потому что боятся
быть обвиненными в сексуальном домогательстве. В любом случае они не
воспринимают нас как полноценных женщин — мы для них просто мужчины в юбках.
И потом, когда я встречаю нормального парня за пределами Сити, —
скажем, доктора или ветеринара, — продолжила Салли, — он обходит
меня за милю, потому что я такая... — Она покраснела. — Такая...
— Богатенькая! — одновременно вскричали Фрэнсис и Эмма.
Салли закатила глаза.
— Ну же, Салли! — настаивала Эмма. — Твоя роскошная квартира
в Челси-Харбор, твоя колоссальная зарплата — от нас-то не скроешь! Этим
какого угодно мужчину отпугнешь.
— Я хотела сказать, что я постоянно занята, — сказала
Салли. — Брокеры работают круглые сутки — это цена, которую мы
вынуждены платить. Это компромисс, который я выбрала. Я на рабочем месте с
половины восьмого каждое утро и остаюсь там в течение двенадцати часов. Даже
на ланч прерваться не могу — ношу с собой бутерброды. И никогда не могу
расслабиться, потому что должна постоянно следить за рынком. И чем старше я
становлюсь, тем мне труднее. Поэтому не завидуйте моим деньгам. Думаю, лучше
бы я жила как все.
Зажигая свечи на торте, я мысленно возблагодарила Бога за то, что я на
вольных хлебах. Работаю я много, но по крайней мере могу выбирать удобное
для себя время и мне не надо беспокоиться о валютных курсах и понижении
котировок во время собственного дня рождения — и я не зарабатываю столько,
чтобы мужчины пугались моих денег.
Вдруг кто-то крикнул:
— Тиффани, Тиффани! Телефон!
Ну наконец-то, подумала я, зажигая последнюю свечу, это, наверное, Алекс. И
не ошиблась.
— С днем рождения, Тиффани, — тихо сказал он.
— Спасибо! — Я слышала, как дождь стучит по земле и как в гостиной
мои друзья поют
С днем рожденья
. — Алекс, я так беспокоилась, где ты?
С днем рожденья тебя...
— Ну, честно говоря, я просто не мог решиться...
С днем рожденья тебя...
— Понимаешь, Тиффани...
С днем рожденья, наша Тиффани-и-и-и...
— ... мне нужно тебе кое-что сказать.
С днем рожденья тебя!!!
Июнь
Не очень-то приятно, когда тебя бросают. Я имею в виду, что совсем не
доставляет удовольствия, когда Его Величество Случай путает ваши карты.
Особенно когда вам тридцать семь. Особенно когда вы думаете, что этот чурбан
уже готов сделать предложение. Особенно когда вы рассчитываете, что через
какую-нибудь пару-тройку месяцев или, возможно, даже недель вы торжественно
поплывете к алтарю. О нет, быть отвергнутой — определенно не то, что я
рассчитывала получить к своему тридцатисемилетию. Видите ли, я была
убеждена, что Алекс собирается просить меня выйти за него: я помнила, что он
хочет мне кое-что сказать. Но когда мы встретились на следующий день, он
посмотрел мне в глаза и пробормотал:
— Я просто не могу решиться.
— Решиться на что? — спросила я, охваченная смутным предчувствием.
Мы сидели за столом у меня на кухне. Последовало молчание — ему было явно не
по себе, но он старался выглядеть спокойным. Его полные, как у женщины, губы
были плотно сжаты, каштановая челка сбилась набок. Я поймала себя на мысли,
что челка ему не идет — с ней он похож на Тони Блэра. Тут он заговорил, и
его речь потекла болтливой скороговоркой:
— Я-просто-не-могу-позволить-себе-обманы-вать-тебя-и-тратить-твое-
время.
Ах вот оно что! Надо же. Вид у него был довольно удрученный. Затем он
глубоко вздохнул, втянув воздух через нос.
— Видишь ли, я чувствую себя обязанным на тебе жениться, Тиффани. Я не
хочу жениться, но понимаю, что ты хочешь именно этого.
— О, нет, нет, нет, нет. Я вовсе об этом не думала, — сказала я и
отхлебнула глоток
Нескафе
. — Честное слово. Мне и правда это в голову
не приходило. Я вполне довольна и тем, что у нас есть. Свадьба? Боже упаси!
У меня и в мыслях не было.
У него на лице отразилась смесь удивления и облегчения.
— О, ну, значит, я ошибся. Но, понимаешь, ты поглядывала на витрины
ювелирных магазинов, заходила в отдел для новобрачных в
Питер Джоунс
,
просматривала свадебные почтовые наборы в книжных магазинах. Вот я и
подумал, что ты... Я думал, ты хотела... В любом случае дело в том, что у
меня и в мыслях не было жениться на тебе, Тиффани. Ничего личного, —
быстро добавил он, — но, понимаешь, я не хочу ни на ком жениться.
Вообще.
— Почему не хочешь? — спросила я, надеясь, что мой веселый вид
замаскирует горестное разочарование.
— Я думал об этом и вижу множество причин, — сказал он. — Ну,
во-первых, мне необходимо собственное жизненное пространство. Я никогда не
жил вместе с женщиной. Мне противна сама мысль о том, что женщина... ну,
понимаешь... будет рыться в моих вещах. И потом... самое главное, — он
передернул плечами, — это мысль о детях. — Он понизил голос до
заговорщического шепота. — Младенцы. Если честно, от одной мысли о них
я делаюсь больным. Все эти крики и эти... м-м-м, выделения. С обоих концов.
Не думаю, что смогу это вынести.
— Но ты же прекрасно ладишь с детьми, — осторожно заметила я,
мысленно поздравляя себя с тем, что мне удается оставаться спокойной. —
Твои племянники тебя обожают.
— Да, но я же вижу их не каждый день. Это совсем другое дело. И потом,
они не доставляли мне хлопот, пока были надежно упакованы в пеленки.
— Но Алекс, — медленно произнесла я, — если ты никогда не
хотел жениться, почему ж ты встречался со мной столько времени?
— Ты мне нравилась. То есть ты мне и сейчас нравишься, Тиффани. У нас с
тобой так много общих интересов — я имею в виду, ты любишь ходить со мной по
художественным галереям и в балет...
— ...и в театр, — вставила я.
— Да, и в театр.
— И в оперу.
— Да, и в оперу.
— И на современные танцы.
— Да, да.
— И на лекции в Королевскую академию.
— Да, да.
— И на Лондонский кинофестиваль.
— Да...
— И на видеоинсталляции в Институт современного искусства.
— Да, да, во все эти...
— А также на всякие джазовые вечера.
— Я знаю, знаю, — сказал он, — но боюсь, все это зашло
слишком далеко. Я не планировал ничего, кроме этого.
— Ах да, понимаю. Тебе нужна была компания. Девушка для сопровождения.
Для разнообразных культурных мероприятий.
— Нет... мне и дружба тоже была нужна. Но как-то, ну... я почувствовал,
что все складывается не так, как я рассчитывал, и решил, что настало время
внести ясность. Мне жаль, что я расстроил твои планы, — добавил
он, — но я просто не мог смотреть в глаза твоим друзьям.
— Все в порядке, Алекс, — сказала я, вертя в руках набор для
вышивания крестом от Элизабет Брэдли со старинными розами, который он
подарил мне на день рождения. — Я действительно ни о чем таком не
думала. Пожалуйста, не расстраивайся.
А особенно не расстраивайся о том, что ты пустил на ветер восемь
месяцев моей жизни! Я стиснула зубы. Конечно, ничего такого я не
сказала.
— Боюсь, мне придется вычеркнуть тебя из списка лучших друзей и
родственников, — сказала я.
— Конечно, — сказал он. — Я понимаю.
— Хочешь еще кофе? — спросила я.
— Да, — ответил он, уставившись в свою кружку со страдальческим
видом. — Но знаешь что, Тиффани...
— Да?
Он выглядел искренне расстроенным. Очевидно, ему с трудом давался этот
разговор.
— Ты знаешь, я не переношу растворимый кофе, — сказал
Алекс. — Он плохо действует на мои вкусовые рецепторы. Я как-то
приносил тебе очень хороший кофе —
арабику
из Алжира, в зернах. Ты не
могла бы его заварить?
— Конечно.
Позже в тот же день, когда я сидела и ковыряла вышивальной иглой в полотне с
розами, размышляя о своем новоприобретенном статусе одинокой женщины и о
том, что меня саму можно назвать старинной розой, Алекс позвонил. По
телефону его голос звучал напряженно и невесело. На одно безумное мгновение
мне показалось, что он передумал.
— Да? — сказала я.
— Тиффани, я кое-что забыл сказать тебе утром. Сейчас, я знаю, ты на
меня сердишься...
— Вовсе нет, — солгала я.
— Мне жаль, что я тебя разочаровал, но мне бы хотелось надеяться, что
ты сделаешь мне еще одно одолжение.
— Да, — сказала я, — если смогу.
— Ты, наверное, злишься на меня...
— Слушай, я не злюсь, — огрызнулась я. — Скажи, что тебе
нужно, а то я тут наволочку вышиваю.
— Ну, мне бы не хотелось, чтобы ты говорила обо мне всякое.
— Не буду, — сказала я устало. — Зачем мне это? Ты ко мне
прекрасно относился.
— И я особенно буду благодарен, если ты не будешь рассказывать о том...
— О чем?
— Ну, о том, как мы познакомились... — Он запнулся.
— Ты имеешь в виду, когда я застала тебя в своей спальне надевающим мое
самое дорогое белье
Дженет Риджер
?
Последовало неловкое молчание.
— Ну да. Тогда.
— Не беспокойся, — сказала я. — Конечно, я никому не
расскажу. И о платье от Лоры Эшли тоже.
— Ты должна рассказать об этом всем, — сказала Лиззи, вернувшаяся
из Ботсваны. — Кто давал ему право тебя бросать? Мерзавец. Да еще в
твой день рождения. Ублюдок.
— Он не ублюдок, — поправила я. — Он хороший.
— Что в нем хорошего? — возразила она. — Разве хорошо
говорить:
Тиффани, у меня в мыслях не было на тебе жениться
?
— Я уверена, он не считал, что поступает плохо, — сказала
я. — Просто мне не повезло. Ему понадобилось столько времени, чтобы
понять, что он не из тех, кто женится.
— Вот именно, что не из тех. Он самая настоящая баба, — сказала
она со злостью. — Я всегда так думала, когда видела его суетливую
девчоночью привередливость и его специфический утонченный вкус к мягким
домашним вещицам. И то, что ты рассказала мне об... — она понизила
голос до шепота, — ...этом, так тебе было бы веселее с евнухом! Я имею
в виду, Тиффани, что у тебя больше тестостерона, чем у него.
Возможно, это так и есть.
— Я рада, что ты не вышла за него, — добавила она. —
Представляешь, девочки будут так разочарованы — черт! Я им сказала, что они
уже подружки невесты.
— Еще нет, — сказала я.
Фактически они никогда ими не станут. Потому что с тех пор как Алекс, или,
вернее, Ал-экс, дал мне отставку, прошел целый месяц. Ну, если быть точной,
три недели и пять дней. И в течение этого времени я все размышляла об этом.
И так и сяк обдумывала ситуацию. Мысленно перематывала и снова быстро
прокручивала видео моей романтической жизни, нажимая кнопку паузы здесь и
там и тщательно изучая ключевые кадры. И приняла судьбоносное решение. Это
было нелегко, но я это сделала. Я решила отказаться от охоты за мужем. Я
поразмыслила и решила избегать парней. Фрэнсис права. Просто это все не
стоит боли и печали. Намного лучше в одиночку смотреть жизни в лицо. Так что
я сейчас по-настоящему hors de combat. Я подняла разводной мост. Надпись на
нем гласит:
Не беспокоить
. И я начинаю жить словно в твердой маленькой
раковине. Перспектива очередного субботнего вечера, проведенного дома перед
телевизором, больше меня не пугает. Кто нуждается в романтической темноте
кинозала и в обеде тет-а-тет, когда в магазинах
Маркс энд Спенсер
продаются полуфабрикаты на одну порцию, а по телевизору идет розыгрыш
государственной лотереи? Мой вновь обретенный нейтралитет вполне меня
устраивает — во всяком случае, ни боли, ни печали.
Лиззи говорит, что это просто недопустимо.
— Прекрати хандрить, — снова сказала она командным тоном сегодня
утром, водя перед моим носом пятой сигаретой
Мальборо лайт
. — Ты
ничего не предпринимаешь, чтобы себе помочь. Тебе нужно забыть Алекса,
вычеркнуть его напрочь из своей жизни и снова вернуться в строй.
Меня всегда удивляет, почему Лиззи делает ударения на отдельных словах.
Может, потому, что закончила второразрядную театральную школу. Она
расхаживает по кухне, потом прислоняется задом к раковине.
— Знаешь, Тиффани, ты как...
Я ожидала какого-нибудь драматического сравнения, кратко определяющего мое
затруднительное положение. Так кем я сейчас буду? Томимым жаждой
путешественником в Сахаре? Упорным альпинистом, возвращающимся в лагерь у
подножья горы? Подающим надежды игроком в
Монополию
, решительно
отказывающимся пропустить свой ход? Гениальным художником без кистей?
— Ты как заснувший в снегу человек, — объявила она. — Если не
проснешься, замерзнешь до смерти.
— У меня просто не хватает духу, — сказала я. — Это всегда
кончается катастрофой. В конце концов, мне только тридцать семь.
— Только тридцать семь? Не смеши меня, Тиффани. Никаких
только
по
отношению к тридцати семи. В сущности, тебе сейчас сорок и очень, очень
скоро стукнет пятьдесят, и тогда ты и в самом деле выйдешь в тираж.
Иногда я подозреваю, что Лиззи намеренно бывает жестокой. Я не обращаю
внимания на ее ворчание. Я и сама ворчу на нее из-за того, что она слишком
много курит. Но я совершенно не понимаю, почему отсутствие у меня мужа и
потомства так сильно ее беспокоит. Возможно, по-своему, смешно, грубо,
неуклюже, она старается мне помочь. Конечно, не без тайной мысли о том,
какими очаровательными были бы Алиса и Эми в роли подружек невесты, в бледно-
желтых платьях, или, может, в бледно-голубых, или в бледно-розовых, с
лентами цвета абрикоса в волосах, в шелковых туфельках под цвет платьев, с
подобранными к ним же в тон букетиками цветов. В любом случае я знаю, знаю,
что она права. Но дело в том, что я не хочу больше этим заниматься. Все это
требует слишком много усилий — потому что прекрасные, интересные, порядочные
мужчины с бриллиантовыми кольцами в кармане не падают просто так с дерева.
Нужно выйти и выбрать его или, лучше, сбить длинной палкой. Конечно, есть
много паданцев, но у них, как правило, побиты бока и внутри червоточина. За
последние несколько лет плохих яблок было больше всего. Но даже если я
действительно бегаю за мужчинами — вот так мысль! — я должна смотреть
правде в глаза, ведь, как твердит мне Лиззи, с возрастом это все труднее. И
вот еще что. Ведь когда-нибудь я утрачу свою свежесть. И когда-нибудь те
маленькие складочки в уголках губ станут глубже, не говоря уже о сеточке на
веках и тонких морщинках между бровей. NB. Нужно срочно закупить побольше
дорогих кремов.
— Я стала хуже выглядеть, — сказала я маме по телефону, после того
как Лиззи ушла. — Я сильно сдала. Фактически превратилась в древнюю
старуху. По большому счету, мне почти пятьдесят. Сегодня утром я обнаружила
у
...Закладка в соц.сетях
