Жанр: Любовные романы
Тревоги Тиффани Тротт
...лядит вполне-ничего-себе и мне понравилось его остроумное письмо. А вовсе
не из-за денег, — добавила я. — Я имею в виду, что у Алана много
денег, но меня это не волнует, потому что мне он неинтересен. Все, что я
ищу, — это деятельного человека, ненавидящего гольф, с хорошим
характером, играющего в теннис, владеющего приличным ударом слева и с полным
отсутствием растительности на лице. Разве я много прошу?
— Возможно, — ответила она. — Смотри, вот приятный
парень, — сказала она, ухмыляясь и передавая мне клочок миллиметровки.
Дорогая Жизнерадостная, — прочитала я. — Смогу ли я
заинтересовать вас? Меня зовут Ставрос.
Я студент и учусь живописи. Вы блондинка? Мне нужна красивая сексуальная
белокурая натурщица. Я пишу портреты. Вы могли бы войти в историю искусства.
Вы можете быть только натурщицей. Но если вы действительно сексуальны,
возможно, вы могли бы стать больше чем просто натурщицей. В любом случае,
если вы позвоните мне и если вы сексуальная блондинка, я обязательно
приглашу вас на ужин
.
— Надо взять на заметку, — сказала я, слегка помахав письмом,
перед тем как присоединить Ставроса к куче
да вы что
.
Грустно смотреть, как растет эта куча: она была полна полицейскими-
стажерами, владельцами похоронных бюро, астрологами, мужчинами по имени
Терри и парнем с Акакия-авеню, Биллрикэй, который написал:
Если меня не
окажется дома, когда вы позвоните, пожалуйста, оставьте сообщение моим
телохранителям, или уборщику бассейна, или домоправителю, или одному из моих
пяти камердинеров
. Одно письмо было полностью на немецком, а в конверте
оказалась фотография парня с гривой каштановых волос до пояса, который
написал, что он работает в аэропорту Дюссельдорфа. И еще одно, от
программиста по имени Джон, который написал:
Я сексуально ненасытен и ищу
великолепную красотку с классным, роскошным бюстом и большим задом
.
— Ну, так и оставайся с задом, — сказала Лиззи.
— Господи, взгляни на это! — Я показала ей шоколадку в красной
надорванной фольге.
— Не ешь ее! — простонала Лиззи, вырывая у меня шоколадку и бросая
в мусорное ведро. — Она может быть отравлена!
Я взглянула на сопровождающее письмо.
О детка, мысль о тебе не давала мне
заснуть всю ночь, — писал отправитель. — Ты лишила меня сна.
Пожалуйста, детка, не будь со мной так жестока. Знаешь, я очень, очень ТЕБЯ
ЛЮБЛЮ
.
— Восемьдесят пять процентов этих мужчин сумасшедшие, — подытожила
я. — А остальные просто зануды. В письмах повторяются одни и те же
скучные фразы:
неизлечимый романтик... у меня собственные волосы... красный
порше
... у меня собственные зубы... гольф в Элгав... почти порвал с двумя
бывшими женами... молод духом... пять детей... позвоните мне...
.
— Все, хватит, — сказала я вдруг Лиззи. — Больше не могу!
Меня от этого тошнит.
— Ладно, остальное разберем в другой раз, но не забудь позвонить
биржевому брокеру, — сказала она, уходя. — Биржевой брокер — это
было бы прекрасно. Посмотри на меня!
Да, посмотри на Лиззи, подумала я, когда она садилась в свой
мерседес
. Она
приехала из дома в Хэмпстеде, удачно перестроенного, где теперь семь спален.
Но любила ли она своего успешного, но ужасно флегматичного Мартина? Я
никогда ее об этом не спрашивала.
Как бы там ни было, я оставила короткое дружеское послание на автоответчике
биржевого брокера и затем стала готовиться к великолепной вечеринке для
одиноких
Встречи за столом
. Быстрый душ, затем черное платье для
коктейлей, короткое ожерелье из жемчуга на шею и браслет на руку, босоножки,
волосы поднять вверх, тушь на ресницы, губы подкрасить — voil?!
— Ты отлично выглядишь, — великодушно похвалила Кейт, когда зашла
за мной в семь.
— Нет, ты выглядишь намного лучше, — сказала я, — и намного
моложе.
— О, ты невероятно молодо выглядишь — лет, м-м, на двадцать
пять, — подсчитала она.
— А ты на семнадцать, — стояла я на своем. — Уверена, тебя
могли бы принять в банду байкеров.
Раз уж мы лучшие подруги, да еще одного возраста и обе не замужем, почему бы
нам с Кейт не говорить друг другу самые приятные, тешащие самолюбие
комплименты, которые мы должны были бы слышать от мужчин, если бы не наше
трагическое и незаслуженное одиночество. По мере того как мы продвигались на
юго-восток Лондона, наша уверенность стала сходить на нет.
— Здесь будут доведенные до отчаяния женщины и занудные мужчины, —
сказала я, когда мы подходили к загородному клубу
Далвич
, расположенному
на двенадцати акрах сказочно красивого парка. Интересно, думала я, пока мы
поднимались по ступеням, не хихикают ли над нами постоянные члены клуба или
это мое разыгравшееся воображение? Я могла бы поклясться, что девушка из
Встреч за столом
, отмечая нас в списке, улыбнулась нам мило, но как-то
сочувственно.
— Пойдем, — сказала Кейт, когда нас пригласили в общий зал. Она
сжала мою руку. — Улыбайся!
Забавно, как человеку свойственно обращать внимание на все негативное. В
оранжерее находилось около полутора сотен человек в возрасте от тридцати до
пятидесяти пяти, но как-то так получалось, что видела я только мужчин с
седыми волосами и женщин d'un certain ?ge, стоявших кучками, напоминая
связанных в пуки индюшек в блестящих обертках, продающихся на День
благодарения. Сердце у меня упало и скулы свело от необходимости сохранять
на лице улыбку. Сущий ад. Что я здесь делаю? Ужасно, ужасно, ужасно! Но
затем я заметила нескольких мужчин, которые выглядели очень-даже-ничего-и-вполне-
подходяще, — на самом деле некоторые были даже привлекательны, особенно
в смокингах. И некоторые девушки были довольно красивые.
— О, вот эта хорошенькая, — шепнула я Кейт, когда мы прогуливались
по кругу.
— Мы здесь, чтобы познакомиться с мужчинами, Тиффани, не смотри на
женщин. И все время улыбайся.
Это, кажется, сработало. Если вы лучезарно улыбаетесь какому-нибудь
абсолютно незнакомому мужчине, он будет лучезарно улыбаться вам в ответ.
Затем он подойдет к вам, вежливо представится и спросит, как вас зовут.
Господи! Мы пробыли там всего десять минут и уже познакомились с тремя
мужчинами каждая! Затем прозвучал гонг и мы отправились в обеденный зал.
Оказалось, что я болтаю с высоким блондином аристократической внешности по
имени Пирс. И правда, очень-ничего-себе-и-даже-шикарный.
— Полагаю, — сказал он, рассматривая план стола, — вы сидите
рядом со мной, Тиффани. Как приятно.
Думаю, это место знакомств действительно изумительное. Такое веселье.
Правда. Кругом разговоры. Но был и негативный момент. Итак, я сидела рядом с
аристократичным Пирсом, он рассказал мне всю подноготную своего развода,
особенно подробно о том, как его жена изменила ему четыре раза, — о,
как она могла, думала я про себя, глядя в его голубые глаза. И только я
начала повествовать о собственных несчастливых отношениях с мужчинами, по-
настоящему заинтересовавшись им и, если честно, едва перемолвившись парой
слов с соседом справа, который, правда, выглядел немного грубоватым, а кроме
того, он был вполне счастлив, болтая с приятной рыжеволосой девушкой, как
вдруг прозвенел гонг.
— Мы предлагаем дамам оставаться на своих местах, а всех джентльменов
просим перейти за другой стол и познакомиться с соседками слева, —
объявил распорядитель.
Пирс выглядел убитым горем.
— Но я не хочу переходить, — сказал он. — Я и так счастлив
там, где сижу.
Кровь прилила к моим щекам. Я смущенно ему улыбнулась.
— Ну, я еще вернусь, — сказал он. — После десерта. И мы
продолжим разговор.
— Я буду... ждать вас, — сказала я ему с обольстительной улыбкой.
На столе тем временем появился белый шоколадный мусс с малиновой глазурью.
Пирс, удаляясь, махнул мне рукой, и потом я увидела его за дальним столом
рядом с женщиной, возраст и степень привлекательности которой было сложно
определить с расстояния в семьдесят пять футов. Затем подошли двое мужчин и
сели по обе стороны от меня, оба очень-ничего-и-даже-вполне-подходящие. С
противоположной стороны стола Кейт мне улыбнулась — она, кажется, тоже
неплохо проводила время и весело болтала с обаятельным экспертом по
природным катаклизмам. Отлично, мы обе общались со славными малыми.
— Привет, э-э... э-э...
— Тиффани, — подсказала я, поднимая свой бейджик. — Тиффани
Тротт.
Я пожала руку моему новому соседу, который при ближайшем рассмотрении
оказался довольно привлекательным, хотя, кажется, не старше девятнадцати и в
некотором подпитии.
— А вас как зовут?
— Меня зовут Терри, — сказал он. Терри!
— Как интересно, — сказала я, — потому что имя Терри меньше
всего мне нравится из всех христианских мужских имен — ха, ха, ха! После
Кевина и Дуэйна, конечно.
На самом деле я ничего такого не сказала.
— Добро пожаловать, — просто сказала я. Он засмеялся. Не знаю
почему.
— Итак, Тиффани, чем вы занимаетесь? — спросил он.
Господи боже! И здесь говорят о работе.
— Угадайте! — решила я его подразнить.
— Ну... э-э... думаю, вы... м-м, секретарша, — сказал он, наливая
нам обоим довольно хорошего шабли. Наверное, у меня был обескураженный вид,
потому что он быстро добавил: — Вы выглядите довольно решительной особой.
Вы, вероятно, работаете главным менеджером по продажам.
Должна сказать, это меня разочаровало. Почему он не заключил, что я работаю
в какой-нибудь более приятной сфере, скажем актрисой, крупье, телевизионной
ведущей или наездницей, участвующей в международных соревнованиях?
— Нет, — сказала я. — Я строитель.
— Не может быть! — ответил он. — Вы серьезно?
— Нет, — сказала я. — Не строитель. На самом деле я работаю в
рекламе, я автор.
— Сочиняете слоганы? — спросил он. —
Начни свой день с яйца
— что-то в этом роде?
— Да, — подтвердила я. — Примерно.
—
,Ауди
— движение к прогрессу?
— Ага. Точно. А вы чем занимаетесь?
— Я работаю на буровой вышке. В Северном море. Опасная работа. Никогда
не бываю дома. Два развода. Трое детей. Куча алиментов. А сколько вам лет,
Тиффани? — спросил он, сузив карие глаза.
— Догадайтесь, — предложила я дерзко.
— Ну, думаю, вам... двадцать девять, — сказал он, вручая мне
жевательную резинку.
— Думаю, вы мне нравитесь, — сказала я.
— Правда? Тиффани, может быть, я покажусь вам глупым, но вы пошли бы за
меня замуж?
— Ну, я не знаю, — сказала я. — Понимаете, дайте мне немножко
к вам привыкнуть. Обычно я ожидаю, что мужчина сделает мне предложение в
течение пяти минут, но вы заставили меня ждать... — Я взглянула на свои
часы. — ...в течение двенадцати.
— Думаю, вы очень красивы.
— Думаю, вы немножко пьяны.
— Да, — сказал он. Оркестр в это время заиграл танцевальную
мелодию. — Но к утру я протрезвею, а вы все еще будете красивы.
Ах! Очевидно, очень начитанный малый.
— Очень мило с вашей стороны, — ответила я. Итак, это добродушное
подтрунивание было приятным, но обед подходил к концу и я предпочла бы,
чтобы вернулся Пирс и спас меня. Где он?
Его не было за тем столом, куда он пересел. Я оглядела танцевальную площадку
и вдруг похолодела. Пирс! Танцует в обнимку с элегантной брюнеткой. Как он
мог? Коварные мужчины! Я рассеянно выковырнула жареный миндаль из птифура и
налила себе еще бокал вина. Терри задушевно болтал со своей соседкой слева,
несомненно предлагая и ей выйти за него замуж. Кейт была занята разговором с
подрезчиком деревьев. А я оказалась совершенно одна. Я была на вечеринке со
ста сорока девятью другими Великолепными Одинокими Мужчинами, и ни один из
них не обращал на меня внимания. Понятно, подумала я про себя, пойду-ка я в
туалет. Я старалась пройти туда незаметно, хотя никто ни капельки мной не
интересовался. Я встретила троих мужчин и несколько танцующих пар по пути в
дамскую комнату, которая находилась этажом ниже, — что очень
предусмотрительно. Подойдя к раковине, я заметила двух женщин тридцати с чем-
то лет, подправляющих макияж перед зеркалом.
— Господи, мужчины здесь такие ужасные, — сказала одна, чей голос
определенно был мне знаком.
— Да. Хочется быть лесбиянкой, — фыркнув, ответила ей
подруга. — Девушки намного лучше выглядят, чем мужики!
— Но тогда, насколько я знаю по опыту, мужчины вообще не нужны, —
сказала первая. — Не понимаю, зачем мне это надо.
Говоря это, она вдруг подняла голову и увидела меня. Я тем временем наливала
в ладонь жидкое мыло и всячески старалась избегать ее взгляда, но черт!!!
Меня узнали.
— Тиффани Тротт! — провозгласила она уличающим тоном.
— О, ха, ха! Привет, Памела, — сказала я, — Удивительно, что
мы здесь встретились, ха, ха, ха! — Я потянула бумажное полотенце из
автомата.
— Давно не виделись, — сказала она. Не так уж и давно.
— Несколько лет. Как поживаешь?
— Прекрасно. Прекрасно, — ответила я. — Прекрасно.
— Несмотря на то что все еще не замужем? — сказала она с оттенком
удовлетворения.
— Нет, на самом деле я замужем и у меня пятеро детей, — ответила
я. — Просто мне нравится развлекаться таким образом.
На самом деле я ничего такого не сказала.
— Ага. Это верно. Не замужем — ха, ха! Я сейчас работаю вне штата,
поэтому у меня почти нет возможности встречаться с людьми, а я привыкла
много общаться. Вот я и решила сюда прийти.
Она оглядела меня с головы до ног.
— А ты неплохо выглядишь, — сказала она нехотя.
Неплохо. Это самое большее, что она способна из себя выдавить.
— Да, неплохо, — сказала я весело. — Немножко играю в теннис.
Попробовала бы ты со своим жиром!
— Все еще в рекламе? — спросила она, расчесывая короткие тонкие
рыжие волосы.
Я кивнула.
— Ты не считаешь банальным то, чем ты занимаешься? — добавила она.
Она всегда меня об этом спрашивала.
— О нет, мне это очень нравится.
Во всяком случае, не всем же преподавать английский язык, так ведь? Господи,
как это ужасно — быть покинутой Пирсом и наткнуться в дамском туалете на
противную Памелу Роач.
— Ты все еще живешь в Сток-Невигтоне? — спросила она, снимая свои
огромные розовые школярские очки и подкрашивая ресницы голубой тушью.
— Нет, я переехала в Айлингтон.
— О, ты делаешь успехи, — сказала она с обидой в голосе.
И я вдруг вспомнила, почему всегда не любила ее. Из-за этой вечной
обидчивости и манеры приходить без приглашения — не говоря уже о том случае,
когда я забыла у нее свой любимый кашемировый жакет; он был возвращен мне
через два месяца, скомканный в пакете, изрядно поношенный, с чернильными
пятнами от авторучки, которую она обычно держала в кармане без колпачка.
Никогда ей этого не прощу. Но Памеле, настырной и толстокожей, понадобилось
семь лет, чтобы это понять.
— Тебе понравился вечер? — спросила она осторожно. Я поняла, что
на самом деле она имела в виду:
Ты лучше провела время, чем я?
— О да, очень, — сказала я. — Здесь замечательно. Я
познакомилась с прекрасными людьми. А тебе как?
— Ну, здесь так мало привлекательных мужчин.
— О, не знаю. Я познакомилась с несколькими, очень красивыми, —
ответила я. Хотя, к сожалению, единственный понравившийся мне сбежал от меня
к какой-то ужасной брюнетке.
— Ну, а мне ни один стоящий не попался, — настаивала она. — И
я не собираюсь себя компрометировать. Не вижу причины.
Я посмотрела на нее: узкие, как спагетти, бретельки на геркулесовых плечах,
боа из перьев, стратегически размещенное так, чтобы замаскировать явное
отсутствие шеи, перпендикулярная линия широкого, прямоугольного тела — ни
намека на бюст или талию; большие толстые руки и ступни как тарелки. И я
подумала, как всегда думала, когда мы учились в колледже:
Кого ты хочешь
надуть?
Как странно, что наименее привлекательные женщины более всего
склонны опасаться за свою репутацию. А потом я подумала, что есть и такие,
как Салли, которые твердят:
Ну кому я нужна?
А ведь Салли красивая. Что же
касается меня, то мои амбиции не простираются дальше мистера очень-ничего-и-даже-вполне-
подходящего. Господи, надеюсь, я его найду.
— Увидишь симпатичных мужчин, направляй ко мне, — инструктировала
меня Памела, нанося на ресницы второй слой туши.
— Э-э, конечно. Во всяком случае, здорово, что мы с тобой
встретились, — солгала я. — Пойду, пожалуй, к своему столу — я там
с подругой.
— У тебя есть визитка? — спросила она, снова надевая очки. —
У меня нет твоего нового адреса.
— Э-э... с собой нет. Я пришлю тебе по почте, — снова солгала я.
— Надо будет пообщаться, — крикнула она мне вслед.
— Да, да. Ну уж нет.
Фу. Фу. Черт. Вот уж не думала, что все так обернется, размышляла я,
возвращаясь к столу. Как тесен этот мир — как легко столкнуться с каким-
нибудь знакомым, и это так неловко, так неприятно, особенно если вас увидел
человек, который вам несимпатичен, и это ужасно...
— Тиффани?
А-а-х! Что же это такое? Что происходит? О господи, неужели меня снова
заметили? Кто это, черт возьми?
— Вы Тиффани, не так ли? — спросил высокий красивый мужчина с
седыми волосами и голубыми глазами, которого я смутно припоминала. — Я
пытался встретиться с вами взглядом весь вечер, — сказал он. —
Джонатан де Бовуар. Вы меня помните?
Конечно. Мы познакомились на вечеринке в Драйтон Гарденз четыре года назад.
Он ужасно красивый. У него тогда была очень привлекательная спутница — так
какого черта он здесь делает?
— Я помню вас очень хорошо, — сказала я. — Мы познакомились
на вечеринке в Кенстоне. Вы были тогда... э-э... с Сарой, да?
— Да. А вы были с архитектором, который помешан на гольфе.
— Да, верно.
— Я все раздумывал, вы это или не вы. Должен сказать, что тогда вы
выглядели счастливой.
— На самом деле я не была счастливой, — сказала я с неожиданной
для себя прямотой, подстрекаемая его добрым взглядом. — Я была
несчастна. Он был мне неверен. И любил командовать. А также был хроническим
эгоистом. Хорошо, что он меня бросил, — ха, ха, ха! А вы как?
— Ну... — Он вздохнул. — Это долгая история. Не хочу вам
надоедать. Мне было просто приятно узнать, как вы поживаете. Не хотите ли
прогуляться по саду?
— Да, — сказала я, обрадовавшись и надеясь, что Пирс увидит, как я
покидаю столовую с этим высоким, видным, великолепным мужчиной. — Да,
давайте немного пройдемся. Это будет прекрасно. Здесь ужасно жарко.
Мы взяли бокалы и не торопясь направились через лужайку. Вот так неожиданный
поворот сюжета, думала я про себя. Я здесь по чистой случайности с
Джонатаном де Бовуаром, красивым аукционистом, и мы прогуливаемся под руку в
парке под звездным небом. Сердце у меня размякло и стало размером с
луизианское болото. Джонатан был совершенно дивным! Когда мы обошли
теннисные корты и направились к розарию, я почувствовала, что настроение у
меня поднялось. Вечер получился просто выдающимся. Мне показалось, будто
издали донеслось:
Тиффани-и-и... Тиффани-и-и
, но, возможно, это лишь ветер
прошелестел в кронах деревьев.
— Понимаете, я все еще влюблен в Сару, — сказал Джонатан. Он
обхватил голову руками и тяжело вздохнул. — Но я совсем не уверен, что
хочу на ней жениться. Так что теперь не знаю, что мне делать. Мне просто
хотелось, чтобы все продолжалось так, как было.
— Ну, а я не могу порицать ее за то, что она настаивает на
браке, — сказала я весело, стараясь замаскировать свое разочарование в
том, что единственная причина, почему он захотел поговорить со мной, —
это женский совет, как ему быть с подружкой. — Я имею в виду, что
одиннадцать лет — это все-таки многовато. Саре тридцать пять. Так что, если
вы не хотите на ней жениться, не надо ее связывать — это нечестно.
— Да, но я ни на ком не хочу жениться, потому что это все равно что
дуло у виска — никакой романтики.
— Ну, для женщины это тоже не слишком романтично — чувствовать, что она
с мужчиной, который не хочет на ней жениться. Вы постарайтесь взглянуть с ее
точки зрения.
— Она поставила мне ультиматум, — пояснил он. — И потом
просто ушла. Просто ушла — и все. Даже не сказала куда. Мне это не
понравилось, поэтому я решил пойти на вечеринку для одиноких, чтобы
посмотреть, смогу ли я кем-нибудь увлечься. Конечно, никем я не
увлекся, — добавил он. — Глупость все это. То есть здесь нет
абсолютно никого, кто меня хотя бы заинтересовал. Во всяком случае, спасибо,
что выслушали меня, Тиффани. Вы молодчина. Ну, а как дела у вас? —
спросил он. — Вы встречались после Филлипа с кем-нибудь стоящим?
— Да. Он дизайнер по интерьеру, его зовут Алекс. Он очень приятный
человек.
— Так в чем же дело?
— Ну, главная проблема в том, что он инфантилен и не склонен жениться,
хотя, конечно, я даже не подозревала об этом. Ну и другая проблема:
единственное, чем он хотел заниматься в постели, — это играть в
Скраббл
.
— О, я понимаю, — произнес он тактично. — Вам не кажется, что
заниматься этим в постели не очень удобно?
— Вообще-то нет. Мы пользовались дорожным набором с буквами на
магнитах. Замечательно.
— Тиффани-Тиффани... — Вдруг, раздвинув ветки розовых кустов,
появилась Кейт, немного обалдевшая и слегка запыхавшаяся. — Господи,
Тиффани, вот ты где. А я тебя везде ищу. С тобой все... — она с
подозрением взглянула на Джонатана —...в порядке?
— Да, конечно. Кейт — это Джонатан. Джонатан, познакомьтесь с Кейт.
Пойдемте обратно? Господи, уже час! Неудивительно, что я зеваю.
— Тиффани, я так беспокоилась за тебя, — шепнула мне Кейт, когда
мы отправились назад через лужайку. — Ты вдруг исчезла — я думала, что
тебя изнасиловали в кустах.
— К сожалению, нет, — ответила я. — Так мы уходим? Ужасно
поздно.
Я махнула рукой Пирсу, который все еще обнимал элегантную брюнетку на
танцевальной площадке, и затем попрощалась с Джонатаном.
— Я подумаю о том, что вы мне посоветовали, Тиффани, — сказал он,
когда мы забирали наши плащи.
Потом мы с Кейт поехали обратно через весь город.
— Довольно забавно, да? — спросила она.
— Да, действительно. Интересно, захочет хоть кто-нибудь из них снова
увидеть нас?
— Нам позвонят из
Встреч за столом
, если с нами захотят встретиться.
На следующее утро, в полдесятого, я позвонила во
Встречи за столом
.
— Здравствуйте. Это Тиффани Тротт. Спрашивал ли кто-нибудь из тех
одиннадцати, с кем я познакомилась прошлым вечером, мой телефон?
— Э-э. Нет. Никто не спрашивал, — сказала сотрудница. — Но вы
слишком торопитесь. Не беспокойтесь. Мы дадим вам знать, если кто-нибудь
спросит.
А между тем я договорилась с биржевым брокером, который ответил на мое
объявление
...Закладка в соц.сетях
