Жанр: Любовные романы
Лазурный берег
...мне несколько минут.
Интонации констебля не предвещали ничего дурного, и потому Уолтер
согласился.
— Хорошо, сэр...
— Прошу вас...
Через несколько минут они уже сидели на заднем сидении полицейского
автомобиля.
Напарник констебля, сидевший за рулем, окинув детей быстрым и цепким
взглядом, произнес:
— Похоже, что это они.
У Уолтера похолодело внутри.
Он попытался было незаметно открыть дверцу машины, чтобы выскочить на улицу,
однако она была надежно заблокирована — видимо, полицейская техника
предусматривала и такие случаи, когда дежурный констебль задерживал на
вокзале двух детей, которые направлялись к себе на родину.
Напарник констебля, который только что разговаривал с Уолтером и его
сестрой, вынул из автомобильного бардачка папку.
— Сейчас посмотрим...
Спустя минуту у него на коленях лежала пачка фотографий — когда он принялся
внимательно рассматривать их, Уолтер с ужасом заметил, что на них изображен
он сам и его сестра...
После пристального изучения задержанных полицейский произнес:
— Да, это они...
И машина, описав по привокзальной площади правильный полукруг, развернулась
и направилась в сторону полицейского участка...
Уолтер, с тоской глядя на светящиеся витрины, яркий неоновый свет реклам и
тусклые фонари, думал, что теперь для него и для его сестры все кончено...
Неожиданно он почувствовал странный, раздражающий холод в груди, и кисти рук
его, мгновенно похолодев, сделались в одночасье вялыми и слабыми, будто из
сырой резины.
Ему представилось, что как им вновь придется возвращаться в Вуттон.
А Молли, положив ему голову на плечо, сразу же уснула — она так вымоталась
за сегодняшний день, что ей хотелось только одного — спать, спать, спать...
В полицейском участке сомнения констебля относительно личности Уолтера и
Молли, если таковые и оставались, быстро улетучились — достаточно было еще
раз просмотреть фотографии.
Впрочем, ни Уолтер, ни Молли не упорствовали — они просто боялись, что в
подобном случае с ними будут обращаться куда хуже, чем раньше.
Когда все формальности были завершены, когда дежурный офицер связался по
телефону с воспитательным домом в Вуттоне, когда протокол был оформлен,
подписан и подшит, Уолтер, стараясь не смотреть в глаза констеблю, который
задержал его у Центрального вокзала, произнес:
— Можно вас попросить об одном одолжении?
Тот весело откликнулся:
— Хоть тысячу! Кроме одного — выпустить вас отсюда...
— Нет, я не об этом. Я ведь понимаю, что ловить таких, как мы — ваша
работа, ваш долг.
Лицо констебля сразу же приобрело очень серьезное выражение.
— Чего ты хочешь?
— Вы не могли бы дать нам чего-нибудь поесть — моей сестре Молли и мне?
И вновь брат и сестра О'Хара были водворены в воспитательный дом Вуттона.
Надо сказать, что их побег не стал в воспитательном доме чем-нибудь из рук
вон выходящим — такое случалось по три-четыре раза в год, и воспитатели, и
администрация относилась к ним как к неизбежному злу.
Было много неприятных разговоров — особенно с директором.
Разумеется, Уолтер попытался взять максимум вины на себя, выгораживая Молли.
Ему поверили — вряд ли кто-нибудь мог подумать, что одиннадцатилетняя
девочка решилась бы бежать из Вуттона одна, не будь рядом с ней брата.
Директор, определив вину Уолтера как
основную
для самого сурового
наказания, тем не менее, решил, что недельной отсидки в карцере, на хлебе и
воде будет достаточно.
Впрочем, карцер не был
карцером
в привычном понимании этого слова:
провинившийся жил там от нескольких дней до нескольких недель, в зависимости
от провинности, питаясь преимущественно хлебом и водой (если ему не
доставляли каких-нибудь продуктов друзья), ходил на школьные занятия в
сопровождении отставного сержанта морской пехоты, служившего в
воспитательном доме чем-то вроде надзирателя, но все свободное время
находился под замком — Уолтер, помня о мучениях, перенесенных им в Лондоне,
счел это наказание минимальным.
Молли же, к радости брата, отделалась минимальным наказанием — лишением
прогулок в город на один месяц.
Через несколько дней после возвращения из карцера незадолго до отбоя к
Уолтеру подошли Чарли и Генри.
Гадко улыбаясь, Чарли произнес:
— А мы ведь знаем, почему ты бежал.
Уолтер молча отвернулся.
— Нет, вы только посмотрите на него, — Чарли толкнул своего
приятеля локтем в бок, — нет, вы только посмотрите, какой он гордый! И
говорить с нами не хочет!
Наконец, взглянув на своих мучителей исподлобья, Уолтер спросил:
— Чего вы хотите?
— Должок, должок, — произнес Генри, — ты ведь не забыл, что
должен нам кучу денег?
— Я у тебя взаймы не брал, — ответил Уолтер, готовясь к очередной
драке.
— Ну, когда ты должен деньги, — хохотнул Чарли, — это вовсе
не означает, что ты брал взаймы... Ты ведь обидел моего друга, и потому мы
должны взыскать с тебя, так сказать, за моральный ущерб...
В беседу вступил Генри — вид у него был необычайно враждебный:
— Да что с ним разговаривать! Разве мало он тогда получил?
— Подожди, подожди, — принялся успокаивать его Чарли, —
набить ему физиономию мы ведь всегда успеем.
— Лучше это сделать сейчас, — произнес Генри уверенным тоном.
Чарли сделал отрицательный знак рукой.
— Не торопись...
Генри с неудовольствием отошел в сторону.
— Ты должен нам пятьдесят фунтов, — продолжал Чарли,
улыбаясь, — но, как я понял, денег у тебя все равно нет и не
предвидится.
Уолтер молчал.
— Так вот, — протянул юный вымогатель, — я думаю, будет
справедливо, если ты будешь отдавать нам с Генри свой обед... До конца этого
года.
Генри, зная аппетит своего приятеля, тут же запротестовал:
— Ты один будешь все съедать.
— Нет, ты не прав.
— Я тебя знаю, — неудовлетворенно буркнул тот. — Мне ничего
не останется...
— Я буду съедать его обед по нечетным дням, — произнес Чарли, тут
же сообразив, что в таком случае ему все равно достанется больше, — а
ты — по четным... Ну, Генри, соглашайся!
— Хорошо, — согласился тот после непродолжительной паузы. — А
если ты не будешь его нам отдавать...
— ...если ты откажешься, — подхватил в тон ему Чарли со слащавой
улыбочкой, — то ведь у тебя тут, в правом крыле, оказывается, есть
сестра Молли...
После этих слов Уолтеру едва не сделалось дурно.
— И с ней ведь может случиться всякое... Понимаешь мою мысль?
Первым желанием подростка было броситься на этих негодяев и бить, бить,
бить, пока не отнимутся руки и ноги.
Однако, поборов в себе это совершенно естественное желание, он подумал, что
таким образом навредит только Молли.
— Ты нас понял? — повторил Чарли, ухмыляясь все той же гаденькой
улыбочкой.
— Понял, — процедил Уолтер сквозь зубы и опустил голову...
Таким образом он попал в настоящее рабство...
Уолтер, помня о страшной угрозе Чарли, безропотно отдавал ему и Генри свои
обеды. Он опустился, стал рассеян, сделался неряхой, перестал учиться.
Нередко за целый день он съедал только завтрак (ужин порой также отбирался у
него в счет процентов).
Он побледнел, погрубел, обозлился, изнервничался, и стал мало-помалу терять
интерес ко всему и, что самое страшное — уважение к самому себе.
Его душу переполняла темная и острая тоска, в которой иногда проскальзывала жалость к самому себе...
Единственным светлым лучом в его жизни оставалась сестра Молли, однако и с
ней он виделся не так часто, как ему того бы хотелось.
Молли, очень расстроенная переменой, случившейся с братом, долго
допытывалась, в чем же дело, и наконец, после долгих уговоров, Уолтер
поделился с ней своим несчастьем.
— Что же ты сразу не сказал? — воскликнула девочка. — Подожди
здесь.
И она, оставив на минуту брата, быстро поднялась наверх, к себе в спальню,
но вскоре вернулась, держа в руках пачку печенья.
— Это все, что у меня есть...
Уолтер с нежностью посмотрел на сестру.
— Спасибо.
И отстранил руку с печеньем.
— Бери, бери.
— Но ты же сказала, что больше у тебя ничего нет! — воскликнул
Уолтер.
— Бери, — она вновь протянула ему печенье, — у меня есть еще.
Просто я ошиблась.
Когда печенье было съедено, Молли, внимательно посмотрев на брата,
совершенно неожиданно для последнего произнесла:
— Может быть, еще раз попробовать?
Тот, смяв пачку, бросил ее на землю.
— Что?
Понизив голос до доверительного шепота, она серьезно произнесла,
предварительно оглянувшись по сторонам:
— Ну, бежать отсюда...
Он покачал головой.
— Думаю, что у нас ничего не получится...
— Если ничего не получилось в первый раз, это не значит, что не
получится во второй, — с уверенностью сказала сестра.
Уолтера это предложение весьма удивило — не потому что Молли всегда слыла
тихоней, и не потому, что повторное бегство было чревато опасностями и
суровым наказанием в случае провала, а потому, что даже он, Уолтер, после
того внезапного ареста на Центральном вокзале Лондона разуверился в
возможности убежать из Вуттона.
А Молли продолжала уверять его:
— Да, мы тогда наделали много ошибок... Во-первых, — принялась она
перечислять, загибая тонкие бледные пальцы, — во-первых, мы не учли,
что надо запастись едой... Во-вторых, мы потратили слишком много денег на
поезд — а ведь билеты у нас так и не проверяли, можно было прекрасно
обойтись и без них... В-третьих, нам не следовало отправляться сразу же в
Лондон, нам надо было ехать прямиком до Глазго или Бристоля... В четвертых,
брат, нам тогда следовало во что бы то ни стало избегать полицейских — зачем
мы тогда пошли через главный выход, ведь мы могли отправиться и другим
путем... Уолтер задумался.
— Ну, хорошо... Доберемся мы до Глазго или до Бирмингема, а что потом?
— Пересечем море и окажемся в Белфасте, — уверенно произнесла она.
— Для этого нужны деньги.
— У меня осталось двенадцать фунтов, — произнесла сестра, —
еще из тех.
Действительно, Уолтер, боясь, что Чарли и Генри выследят, куда он прячет
деньги и отберут их, доверил сбережения сестре.
— Но этих денег недостаточно! — воскликнул подросток.
— Ничего, главное, добраться до Глазго или Бристоля, — уверенно
твердила сестра, — а там что-нибудь придумаем. Во всяком случае, это
куда лучше, чем жить тут в постоянном страхе и унижении...
Теперь, после того разговора с Молли, у Уолтера появился новый смысл
существования — он принялся тщательно готовиться ко второму побегу.
Молли была права: прежде всего следовало запастись продуктами в дорогу, и
Уолтер принялся сушить хлеб — благо, его на столе всегда было больше чем
достаточно, и аппетиты Генри и Чарли не заходили так далеко, чтобы отбирать
и его.
Через месяц у Уолтера накопилось уже достаточно сухарей — по его подсчетам,
если расходовать экономно, то где-то дней на десять.
Куда более остро стояла проблема денег, но и она неожиданно разрешилась...
В воспитательном доме кроме прочих были и занятия в мастерских — Уолтер
например учился работать на токарном станке, а его сестра овладевала
основами кройки и шитья.
И вот однажды воспитанник, сосед Уолтера по койке, потерял казенный ящик с
резцами. За такую провинность его неминуемо ждало какое-нибудь суровое
наказание; все инструменты надлежало сдавать сразу же после окончания работы
в мастерской...
Уолтер, задержавшись в тот день, искоса поглядывал на своего незадачливого
товарища, после чего осторожно поинтересовался:
— Что случилось?
Тот, бледнея и краснея, пересказал, что же с ним произошло, добавив:
— Ты только не рассказывай об этом ни нашему мастеру, ни мистеру
Яблонски... Знаешь, что полагается за утерю этого ящика?
— Знаю, — ответил Уолтер, — трехдневная отсидка в карцере.
Воспитанник схватился за голову.
— Боже, что же мне делать?
Неожиданно Уолтер предложил:
— Если хочешь, могу выручить тебя...
Тот уставился на О'Хару, словно не веря, что этот ирландец действительно
может ему помочь.
— Выручить?
Уолтер закивал в ответ.
— Да, да, не удивляйся, я действительно попробую тебя выручить...
— Но как?
И Уолтер, отведя воспитанника в дальний угол мастерской, изложил свой план:
он отдаст ему свой ящик с резцами... Точнее, не отдаст, а продаст...
Глаза воспитанника просветлели.
— И что же ты хочешь за этот ящик, Уолтер? Скажи, что ты хочешь?
О'Хара замялся — ему еще никогда не приходилось вступать в подобные сделки.
— Все-таки вещь, которую я предлагаю тебе — не моя, а казенная, —
произнес он.
Однако воспитанник почему-то решил, что его неожиданный спаситель таким
образом просто набивает себе цену — впрочем, его это не остановило, потому
что он располагал достаточными деньгами (этот мальчик получал пенсию за
отца, майора ВВС, разбившегося во время учений).
— Так чего же ты хочешь? Говори поскорее, а то скоро мастер
явится! — воскликнул мальчик в явном нетерпении.
— А сколько ты сможешь предложить?
— Ну, скажем — тридцать фунтов — тебя устроит? Если хочешь, могу дать
тебе больше, — добавил воспитанник, поглядывая на коробку с резцами,
которая стояла на столике Уолтера.
— Нет, нет, пусть будет тридцать, — поспешно согласился
О'Хара, — забирай... может быть, тебе еще что-нибудь надо? — с
надеждой в голосе спросил он.
— Нет, спасибо...
Уолтер вздохнул.
— Очень жаль.
Но конечно же, он остался доволен столь неожиданно свалившимися на него
деньгами: тридцать футов — это было баснословное богатство, тем более что
теперь, после этой сделки, у брата и сестры О'Хара получалось в сумме целых
сорок два фунта!
Этого было достаточно не только для того, чтобы вновь обзавестись какой-
нибудь человеческой одеждой, но и для многих других вещей.
Конечно же, если бы мастер или мистер Яблонски обнаружили пропажу, Уолтеру
бы несдобровать, однако теперь он не боялся ничего — ведь свои инструменты
мальчик должен был сдать в понедельник, а бежать с Молли он решил на день
раньше...
Таким образом, срок побега был определен — ближайшее воскресенье.
Все повторилось по известному сценарию: поход в магазин поношенного платья,
покупка вещей, отличных от казенных (была середина декабря, и потому Молли
пришлось купить и теплые вещи — на одежду было потрачено целых три фунта,
однако это не очень расстроило Уолтера — денег оставалось более чем
достаточно). А дальше... Точно так же, как и в прошлый раз: быстрое
переодевание (только на этот раз — за складом, стоявшим на хозяйственном
дворе), перелезание через забор, маленький вокзал Вуттона и самые дешевые
билеты на поезд до ближайшей станции — это была уловка, придуманная Молли: в
случае появления контролера сказать, что они просто проспали свою станцию,
но она в глубине души рассчитывала, что контролер так и не появится, и им
удастся достигнуть промежуточной цели своего путешествия — Лондона.
— Теперь мы не будем шататься по городу, — ворчал Уолтер,
поудобней усаживаясь в кресло, — а сразу же купим билет до Бристоля или
до Глазго — какой поезд будет раньше... Не думаю, чтобы нас начали искать по
всей Великобритании, — с надеждой в голосе добавил он.
Молли, ласково посмотрев на брата, сдержанно улыбнулась.
— Думаю, что теперь у нас получится. Должно получиться... Помнишь, как
говорил наш отец — обычно бомбы дважды в одну и ту же воронку не падают...
Уолтер вопросительно посмотрел на сестру.
— К чему это ты?
— А к тому, что вряд ли им, — Молли сделала ударение на этом
слове, подразумевая, видимо, под
ними
констеблей и вообще всех, кто был на
стороне воспитательного дома, — что им вряд ли удастся вторично нас
задержать... Во всяком случае, теперь мы, наученные предыдущим опытом, будем
умнее...
Подросток неожиданно улыбнулся.
— Хочешь сказать, что наш предыдущий побег был чем-то вроде репетиции?
— Ну да... И теперь мы больше не допустим тех ошибок, которые допускали
раньше...
Мальчик, тяжело вздохнув, согласился:
— Будем надеяться...
В глубине души он не верил в успех, однако считал, что теперь ни ему, ни
Молли терять больше нечего...
Удача сопутствовала беглецам: контролер в вагоне так и не появился.
Они сошли в Лондоне и сразу же направились к билетным кассам.
Тронув брата за руку, Молли предложила:
— Послушай, а что, если нам все-таки попробовать добраться автостопом?
— Автостопом?
— Ну да...
Лицо Уолтера в одночасье стало очень серьезным.
— Молли, ты ведь знаешь, что это — небезопасно... Весьма и весьма
небезопасно...
— Но может хоть часть пути?
— А что если водитель окажется не в меру бдительным и сдаст нас в
ближайший полицейский участок? Ты ведь знаешь, что многие большегрузные
машины оборудованы радиостанциями и полицейские наверняка оповестят их о
том, что разыскивают брата и сестру О'Хара?
— А мы попробуем остановить другую машину... Уолтер, — с
просительным выражением в голосе сказала Молли, — ведь еще только
утро... Еще очень рано, нет и семи... До вечера мы доберемся до какого-
нибудь городка, где есть железнодорожная станция, найдем, где переночевать,
а потом двинемся дальше...
Помедлив, Уолтер согласился:
— Ну, хорошо...
Только через три часа они выбрались в сторону трассы, ведущей на север — уже
было решено, что они двинутся прямо в Шотландию, доедут хотя бы до
Эдинбурга, а там, если повезет переберутся в Глазго, откуда по морю до
Белфаста было рукой подать...
Для водителей Уолтер сочинил легенду, весьма правдоподобную: он и его
сестра, воспитанники Вуттона, направляются в Глазго к родственникам (в
Глазго действительно жило немало ирландцев) на рождественские каникулы — а
они должны были начаться через несколько дней. И, чтобы не тратиться на
билеты, ребята решили добираться таким необычным образом и немного
сэкономить.
Выйдя на обочину автобана, Уолтер поднял руку. Голосовать пришлось долго —
почти полчаса: машины проносились, не останавливаясь.
Наконец старый, давно не мытый
лендровер
, резко скрипнув тормозами,
остановился, едва не задев Молли крылом. Дверь открылась.
— Вам куда, дети?
Уолтер поднял глаза — за рулем сидела пожилая 4почтенная дама лет
пятидесяти.
— Мы — воспитанники Вуттонского воспитательного дома, — заученным
голосом произнес он, — и добираемся в Шотландию...
— В Шотландию?
— Ну да...
— А куда именно?
— Если повезет, — ответил осмелевший Уолтер, то в Глазго...
Дама за рулем заулыбалась.
— Считайте, что уже повезло. Я как раз еду в Глазго.
Уолтер повеселел.
— Значит, можно садиться?
— Да, места достаточно, — ответила дама, открывая заднюю дверцу...
Таким образом, проехав почти всю Англию, они оказались в Шотландии.
Дама, сидевшая за рулем
лендровера
, особенно ни о чем не расспрашивала
детей — видимо, первоначальная версия Уолтера о рождественских каникулах ее
удовлетворила. Более того, она оказалась сердобольной женщиной — на свои
деньги устраивала их в недорогих мотелях, купила им немного еды и на
прощанье, в Глазго, высадив их у самого порта, подарила каждому по пять
фунтов
на рождественские подарки
.
Уолтер и Молли просто не знали, как благодарить свою благодетельницу.
Когда
лендровер
скрылся из виду, Уолтер, довольный, что пока все
складывается на редкость удачно, обернулся к Молли.
— Не думаю, что нас будут здесь искать...
— Я тоже, — отозвалась девочка. — Хотя, ты ведь сам мне
говорил, что полиция будет искать нас на вокзалах, в аэропортах и в портовых
городах...
Уолтер кивнул в сторону спешащей предпраздничной толпы и сказал:
— Посмотри, сколько людей вокруг! Разве они отыщут нас? Да и
полицейские — они ведь тоже живые люди! Кому захочется перед праздником
забивать себе голову поимкой двух детей?
В честь благополучного прибытия в Глазго Уолтер решил угостить сестру, да и
наесться как следует самому: кроме обычных
хот-догов
и супов в
запечатанных стаканчиках, были куплены две шоколадки — одна для себя, другая
— для Молли.
Они уселись на ступеньках какого-то старого дома и принялись за обед.
— Уолтер, — спросила сестра, — а что ты будешь делать, когда
прибудешь в Белфаст?
Уолтер осторожно ответил:
— Не торопи события, Молли, мы ведь еще не приехали туда...
Девочка прищурилась.
— Боишься сглазить?
Уолтер, кивнув в ответ, честно признался:
— Боюсь...
Закончив обедать, Молли выкинула в стоявшую неподалеку мусорную корзину
пустой стаканчик и бумагу, в которую была завернута запеченная в тесте
сосиска, и вновь поинтересовалась — теперь в ее голосе сквозило большее
любопытство:
— Так ты не сказал мне...
Уолтер протянул ей шоколад.
— Это — тебе. С Рождеством тебя, дорогая сестричка! — улыбнулся
он.
— Ой, спасибо! Сто лет не ела настоящего шоколада! — воскликнула
девочка, пораженная неожиданной щедростью брата.
— Не за что.
— А себе ты тоже купил?
— Конечно!
— Покажи.
Молли не зря обратилась к брату с подобной просьбой — сколько раз бывало,
когда он отрывал от себя лучший кусок, чтобы поделиться с младшей сестрой!
Впрочем, и о Молли можно было сказать примерно то же самое.
— Что я собираюсь делать? — спросил Уолтер и тут же, без
подготовки, к неописуемому удивлению сестры, произнес: — сразу же найду кого-
нибудь из ИРА.
Та отпрянула.
— Как?
— А вот так.
— Но для чего тебе это надо?
Глаза Уолтера нехорошо заблестели.
— Чтобы сражаться с англичанами, с протестантами, — ответил он.
— С англичанами?
— Ну да.
— Но почему?
— Разве не от англичан мы вытерпели столько бед и несчастий? —
спросил он, медленно закипая, — разве не англичане приговорили нашего
отца к пожизненному заключению? Разве Чарли и Генри, эти мерзавцы, которые в
буквальном смысле слова обратили меня в рабство под страхом... сама знаешь
чего, — он сплюнул, — разве они не были англичанами и
протестантами? Ну, отвечай же!
И Молли тихо-тихо, одними только уголками губ, произнесла в ответ:
— Да.
— Вот видишь.
И Уолтер внезапно замолчал.
Молли, искоса посмотрев на брата, отметила только, что глаза его необычайно
сверкают.
Они доели свой шоколад в полном молчании. Наконец Уолтер произнес:
— Ну что — пошли...
— Куда?
— В порт, попробуем узнать, какие есть рейсы на Белфаст...
Билет до Белфаста, даже с учетом ученической скидки, даже для одного, даже
самый-самый дешевый, в эконом-классе, стоил довольно дорого — у Уолтера и
Молли не было на руках и половины нужной суммы.
— Что будем делать? — спросила Молли, когда они вышли из здания
касс.
— Не знаю, — протянул Уолтер. — Может быть, попытаться их как-
нибудь заработать?
— Например?
Мальчик, немного помолчав, предложил:
— Сейчас праздники... Точнее, скоро они наступят. Может быть,
попробовать устроиться в какую-нибудь фирму, выполнять разовые поручения —
ну, скажем, заворачивать что-нибудь, или разносить подарки...
Молли идея понравилась.
— А что — это мысль!
Они, пройдя несколько кварталов, очутились у большого, сияющего
свежевымытыми стеклами двухэтажного супермаркета — двери то и дело
открывались, и оттуда выходил
...Закладка в соц.сетях
