Жанр: Любовные романы
Злой умысел
...зжащих от восторга ребятишек, гоняющихся за родителями и
приятелями. Все тут, независимо от возраста, выглядели счастливыми детьми.
— Нет, правда? — Винни была ошарашена. — А почему? — Она
не могла представить себе, что заставляет столь юную и красивую женщину
выполнять такую тяжелую работу — и такую печальную.
— Я делаю это потому, что считаю эту работу очень важной. Я бываю там
трижды в неделю. Это прекрасное место. Я его обожаю, — ответила Грейс с
улыбкой.
— И ты всегда этим занималась? — спросила пораженная Винни.
Грейс кивнула, не переставая радостно улыбаться,
— Уже очень давно... Я занималась этим еще в Чикаго, но здесь мне
нравится, пожалуй, даже больше. Знаете, как называется клиника? Приют
Святого Эндрю. — А потом, расхохотавшись, поведала Винни о том, как
сестра Евгения предложила ей стать монахиней.
— О Боже праведный! — в ужасе воскликнула Винни. — Но ты же
не собираешься, в самом деле...
— Нет. Впрочем, монахини кажутся довольными жизнью. Но все же это не
для меня. Я вполне счастлива, делая ?го, что делаю...
— Но три дня в неделю — это же слишком много! У тебя совершенно не
остается времени для себя!
— Да мне оно и не нужно. Я люблю свою работу. Люблю приют Святого
Эндрю. И потом у меня ведь остаются субботние дни и еще несколько вечеров на
неделе. А большего мне и не надо.
Но ведь это ненормально! — вспылила Винни. — Девушка твоего
возраста должна развлекаться! Ну ты понимаешь, о чем я — с ребятами, ну и...
— Винни говорила материнским тоном, что крайне развеселило Грейс. От Винни
она была просто в восторге. С ней здорово было работать. Она прекрасно
справлялась со своими обязанностями, трогательно пеклась о своих
мальчиках
— так она называла порой двух боссов — и о Грейс. О девушке она и вправду
заботилась, точно мать.
— Да у меня все в порядке, честно! Я еще успею погулять с мальчиками —
когда подрасту, — пошутила Грейс, но Винни с осуждением покачала
головой и погрозила пальцем.
— Время летит быстрее, чем тебе кажется, дорогая моя! Я всю жизнь
ухаживала за родителями, а теперь моя мать переехала в Филадельфию к своей
родной сестре, моей тетке, и я осталась здесь совсем одна. Отец умер, а я
так и не вышла замуж. К тому времени как папа скончался, а мама уехала в
Филадельфию к тете Тине, я уже была, что называется, переспелым
яблочком. — Голос Винни звучал так грустно, что Грейс преисполнилась
жалости к этой доброй женщине. Наверное, она отчаянно одинока, поэтому-то и
пригласила ее на ленч. — Ты однажды горько пожалеешь. Грейс, если не
выйдешь замуж, не заживешь собственной жизнью.
— Не уверена, что это когда-нибудь случится. — Грейс все чаще
думала, что скорее всего так и не выйдет замуж — она этого просто не хотела.
Она предостаточно нахлебалась мужской
любви
, и даже непродолжительные
знакомства, например с Маркусом, с Бобом Свенсоном или с Луисом Маркесом,
кое-чему ее научили. В мужском внимании она больше не нуждалась. И даже
примеры иного рода — вроде Пола или Дэвида — не могли заставить ее
переменить мнение. Ну и пусть есть на свете хорошие люди — все равно ей
этого не надо. Грейс вполне комфортно ощущала себя в одиночестве. Она не
прилагала никаких усилий к тому, чтобы понравиться мужчинам, и вообще не
желала иной жизни, кроме той, которая была у нее теперь...
Именно поэтому она была искренне изумлена, когда один из ее сослуживцев
вдруг ни с того ни с сего пригласил ее на обед. Она знала, что это приятель
одного из ее боссов, что он недавно разошелся с женой, к тому же он был
очень хорош собой. Но ее вовсе не привлекала идея идти с кем-то куда-то.
Он замешкался подле ее стола однажды перед обедом и, смущенно понизив голос,
спросил, не откажется ли она пообедать с ним в эту пятницу. Она объяснила,
что по пятницам занята и поэтому никак не сможет, но вид у нее был
откровенно недовольный — и мужчина стушевался.
Грейс удивилась еще больше, когда один из ее боссов на следующий день
спросил, почему она отказала Гэлламу Боллу, когда он пригласил ее вместе
отобедать.
— Гэл — чудный парень, — объяснял он, — и ты ему нравишься.
Словно одного этого было вполне достаточно, чтобы Грейс согласилась прийти к
нему на свидание! Никто не мог понять причины ее отказа.
— Я... ну... это очень мило с его стороны, и я не сомневаюсь, что он и
вправду очень мил. — Грейс от волнения заикалась. Как досадно, что
приходится давать объяснения! — Я никуда не хожу с сослуживцами. Мне
это не по нраву, — твердо сказала она.
Босс закивал:
— Вот-вот, так я ему и сказал. Я сразу так и подумал. Это умно с твоей
стороны, однако и нехорошо... Думаю, он бы тебе тоже приглянулся, к тому же
ему нужно утешение, он захандрил после развода.
— Печально слышать, — холодно отвечала Грейс.
А потом Винни ругала ее на чем свет стоит и говорила, что Гэллам Болл — один
из самых порядочных людей в фирме и что Грейс просто дурочка. Потом
пообещала ей, что если так пойдет и дальше, то Грейс непременно останется
старой девой.
— Ну и прекрасно, — улыбнулась Грейс. — Дождаться не могу
этого часа! Тогда никто больше не станет никуда меня приглашать и мне не
придется лезть из кожи вон, выдумывая предлоги для отказа.
— Ты сумасшедшая! — ругалась Винни. Потом обозвала ее безмозглой
пичугой и долго еще не унималась.
А когда один из помощников адвоката через месяц пригласил Грейс составить
ему компанию за обедом, девушка безжалостно отказала и ему, объяснив свой
отказ теми же причинами. Тут Винни, казалось, сошла с ума от ярости.
— Глупее девки я в жизни своей не видывала! — рычала она. —
Не-е-ет, я не позволю тебе! Он прекрасный мальчик, к тому же даже выше тебя
ростом!
Грейс только смеялась, не собираясь переменить решение, и очень скоро всем и
каждому в конторе стало известно, что Грейс Адамс не желает встречаться ни с
кем из мужчин-сослуживцев. Многие считали, что у нее уже есть друг или что
она даже помолвлена, и лишь некоторые отваживались бросить ей вызов. Но
Грейс держалась стойко, и все получали один и тот же ответ — категорическое
нет
. Как бы хороши собой ни были ее воздыхатели, какие бы испепеляющие
взоры ни бросали они на нее, она не принимала приглашений. Похоже было, что
она была совершенно равнодушна к мужчинам. А вокруг нее увивалось немало
кавалеров.
— Ну и как собираешься ты выйти замуж? — почти закричала на нее
Винни однажды, когда они уже собирались домой.
— Я не собираюсь замуж, Винни. Просто как твои пять пальцев. —
Грейс была тронута сердечной заботой старшей подруги, но оставалась
непоколебимой.
Винни просто посинела от ярости.
— Тогда тебе действительно следует стать монашкой! — завизжала
она. — Да ты, собственно, уже в нее превратилась!
— Да, мэм, — добродушно улыбнулась Грейс.
Билл, один из двух их боссов, как раз в это время вышел из кабинета и
услышал часть разговора. Брови его поползли вверх. Он всегда соглашался с
Винни, что Грейс упускает одну задругой прекрасные возможности. Ведь юность
и красота — вещи недолговечные.
— Сражаетесь с ветряными мельницами, сударыня? — поддразнил он
Винни, надевая пальто и беря зонтик. На дворе был март, и вот уже пару
недель дожди шли не переставая. Но по крайней мере снега уже не было.
— Она чертова дура! — воскликнула Винни, все никак не попадая в
рукава пальто и с каждым усилием запутываясь еще больше.
Грейс кинулась к ней на помощь, а босс изо всех сил старался сохранить
серьезное выражение лица.
— Грейс! Боже милостивый, Грейс! Что ты сделала с Винни?
— Она ни с кем не гуляет — вот что она мне сделала! — Винни
выхватила у Грейс свое пальто и торопливо застегнула его, но не на ту
пуговицу. Грейс и Билл делали чудовищные усилия, чтобы не
расхохотаться. — Она станет никчемной старой девой вроде меня, но для
этого она пока слишком молода и хороша собой!
Но Грейс видела уже, что Винни вот-вот заплачет — она склонилась и нежно
поцеловала ее в щеку. Эта женщина иногда и впрямь была ей как мать, а во все
остальное время — словно лучшая задушевная подруга.
— Думаю, у нее все-таки есть дружок, — успокоил Билл
разбушевавшуюся Винни. На самом же деле он начинал подозревать, что Грейс
связалась с женатым человеком. Ее решительные отказы всем молодым людям
ничуть не противоречили такому выводу. — Возможно, она просто держит
это в секрете. — Билл уже отказывался верить в то, что поведение Грейс
продиктовано лишь добродетелью и чистотой помыслов — нет, тут наверняка было
еще что-то... И многие с ним соглашались.
Винни молящими глазами взглянула на Грейс, но та улыбнулась и ничего не
сказала, что тотчас же убедило Винни в правоте слов Билла. Да, вероятно, тут
не обошлось без женатика.
Они расстались в вестибюле, и Грейс тотчас же отправилась в Деланси, где и
провела ночь.
А на следующее утро, на службе, девушка выглядела очень утомленной, что
послужило для Винни очередным доказательством правоты шефа. Она подумала
даже, что вчера у Грейс были с кавалером какие-то неприятности. А сама Грейс
чувствовала, что заболевает. Проделав долгий путь от метро до приюта Святого
Эндрю под проливным дождем, девушка вымокла до нитки. И она была вовсе не в
лучшей форме, когда неожиданно перед самым обедом ее вызвал к себе инспектор
по кадрам. Он позвонил ей около одиннадцати и попросил тотчас же к нему
явиться. Девушка заволновалась, да и Винни выглядела озабоченной. Грейс и
вообразить себе не могла, чем он может быть недоволен — вот разве что кто-
нибудь из тех, кого она отшила, решил сделать ей гадость. Она такое уже
проходила, и это не удивило бы девушку.
— Только не сболтни чего лишнего! — увещевала ее Винни.
Но оказалось, что инспектор вовсе не собирался ругать ее — наоборот, он ее
хвалил. Говорил, что она проделала большую работу, что прекрасно со всем
справляется, что все в отделе души в ней не чают, включая обоих боссов.
— Знаешь, — неуверенно продолжал он, я хочу попросить тебя об
одном маленьком одолжении, Грейс. Я знаю, как неприятно хотя бы на время
уходить с насиженного местечка, да и Тому и Биллу это будет некстати... Но
мисс Уотермен попала в переделку вчера вечером в метро. Спускалась по
эскалатору, поскользнулась — и готово, перелом бедра. Она пролежит в гипсе
месяца два, не меньше, а может, и все три. Похоже, дело с ней серьезное. Она
сейчас в Леннокс-Хилл — ее сестра нам позвонила. Ты ведь ее знаешь?
Грейс мучительно рылась в памяти, но никак не могла вспомнить, кто же такая
эта мисс Уотермен. Наверное, одна из секретарш. Она уже понимала, в чем
дело, и теперь гадала, будет ли это повышением по службе или наоборот и у
кого работала эта неведомая женщина. Грейс молила Бога, чтобы этим человеком
не оказался кто-нибудь из тех, кому она отказала. Это было бы просто ужасно.
— Не думаю, что знакома с ней. — Грейс равнодушно взглянула на
инспектора.
— Она служит у мистера Маккензи, — торжественно произнес
инспектор, словно одно это имя все объясняло.
Грейс растерялась.
— Какой еще мистер Маккензи? — непонимающе спросила она.
— Чарльз Маккензи! — У инспектора был такой вид, что Грейс ощутила
себя круглой дурой. Чарльз Маккензи был одним из трех совладельцев всей
юридической фирмы.
— Да вы шутите? — почти закричала Грейс. — Почему я? Я не
могу даже толком писать под диктовку! — Голос ее вдруг задрожал. Ей
было так спокойно на своем месте, и к тому же она не любила, когда на нее
давили.
— Но ты прекрасно стенографируешь, и твои начальники очень хорошо о
тебе отзываются. И потом, Чарльз Маккензи прекрасно знает, что ему
надо. — Он запнулся, не желая сказать больше, чем нужно. Дело было в
том, что Чарльз Маккензи терпеть не мог сварливых пожилых секретарш, которые
возмущались, когда требовалось задерживаться после работы, и в ужас
приходили от его требовательности. На это место годилась расторопная и
смышленая девушка — только это устроило бы Чарльза Маккензи. Но этого
инспектор не хотел говорить Грейс. Все секретарши Чарльза Маккензи были
моложе тридцати — даже Грейс об этом краем уха слышала.
— Ему нужна секретарша понятливая и быстрая, которая прекрасно со всем
справляется и сможет ему помогать, пока нет мисс Уотермен. Разумеется,
сразу, как только она выйдет на работу, ты вернешься на старое место, Грейс.
Это всего на каких-нибудь пару месяцев.
...Он стремился поскорее закончить разговор. Это было ясно. А она не
собиралась ломать комедию. Ей нравилась ее работа, ей хорошо было с Винни. И
оба босса не представляли для нее никакой угрозы. Они почти не обращали на
нее внимания, что весьма устраивало Грейс.
— У меня есть право выбора? — грустно спросила она.
— Думаю, нет, — честно отвечал инспектор. — Мы дали мистеру
Маккензи на рассмотрение досье сразу трех сотрудниц, и он остановился на
тебе. Трудненько будет ему объяснить, что ты не хочешь.
Он печально смотрел на Грейс. Вот уж не думал он, что она станет
противиться! Да и ему достанется на орехи в случае отказа девушки, ведь
Чарльз Маккензи привык всегда получать то, что хотел.
— Прекрасно. — Грейс откинулась на спинку стула.
— Уверен, тебе светит значительная прибавка к жалованью — ты станешь
зарабатывать в полном соответствии с новой должностью.
Но это не подсластило пилюли. Меньше всего ей хотелось служить у какого-
нибудь старичка, который станет гоняться за своей юной секретаршей по офису,
стараясь заключить ее в объятия. Ах, как ей этого не хотелось! Впрочем,
пусть он только попробует — она немедленно уволится. И тогда придется
подыскивать новую работу... Ну что ж, пару дней она как-нибудь потерпит, а
если парень на поверку окажется бабником, только ее тут и видели... Но она
ни слова не сказала инспектору по кадрам.
— Замечательно, — ледяным тоном сказала она. — Когда мне
приступить?
— После ленча. Мистер Маккензи уже изрядно устал сегодня — ему никто не
помогал.
— Кстати, сколько лет этой мисс Уотермен? — Грейс поняла, о чем
речь.
— Думаю, лет двадцать пять, ну, может, двадцать шесть... Не уверен. Она
прекрасный работник. Служит у мистера Маккензи вот уже три года.
Возможно, у них был роман, подумала Грейс, а потом они поссорились, и вот
она подыскивает себе теперь новую работу. Все возможно... Впрочем, через час
она сама все увидит. Ей было велено появиться в кабинете мистера Маккензи к
часу дня. Вернувшись к себе, чтобы собрать вещи, Грейс все рассказала Винни.
— Вот чудесно! — воскликнула та. — Я буду сильно скучать по
тебе, но что за великолепная возможность!
Грейс была иного мнения, поэтому чуть не заплакала, когда увидела на своем
месте девушку из машинописного бюро. Она попрощалась с обоими боссами, с
которыми проработала почти полгода, взяла пакет со своими вещами и
отправилась на двадцать девятый этаж, в офис мистера Маккензи. Винни
пообещала позвонить ей вечерком и узнать, как идут дела.
— Похоже, он еще тот тип, — вполголоса сказала Грейс, но Винни
тотчас же стала ее разуверять:
— Да что ты! Все сослуживцы его просто обожают!
— Ну да... — протянула Грейс и поцеловала Винни в щеку. Ей казалось,
будто она уходит из родного дома, и наверх она пришла в отвратительном
настроении. Она была откровенно раздражена. К тому же пообедать она не
успела, и у нее ужасно разболелась голова. А еще девушка чувствовала, что
заболевает — и немудрено, после вчерашней прогулки под проливным дождем. И
даже новый великолепный офис с видом на Парк-авеню не прибавил ей бодрости.
К ней относились, словно к некоей королевской особе, а три секретарши из
соседних кабинетов сердечно встретили ее. Похоже, тут было нечто вроде
маленького клуба, и будь Грейс в лучшем настроении, она нашла бы все здесь
удивительно приятным.
Она просмотрела оставленные на ее новом столе документы и записку с
инструкциями от ее нового босса — перечень дел, запланированных на вторую
половину дня. Это были в основном звонки делового толка, несколько личных.
Запланирована была также встреча с портным, потом с парикмахером — обоих
следовало известить. Надо было еще заказать столик на двоих в ресторане под
названием
21
. Как сексуально, печально подумала Грейс, пробегая глазами
строчки. А потом начала методично всех обзванивать.
Когда он вернулся с обеда в четверть третьего, она успела уже все уладить, а
также просмотреть половину отчета и принять несколько важных телефонограмм.
Причем умудрилась избавить мистера Маккензи от необходимости кому-то
перезванивать, сообщив всем интересующую их информацию. Он был буквально
поражен расторопностью новой секретарши, но, увидев его, Грейс была изумлена
куда сильнее.
Старичку
на поверку оказалось всего сорок два года, он был
высок ростом, широкоплеч, его глаза отливали сочной зеленью, а густые черные
волосы слегка серебрились на висках. Квадратная нижняя челюсть придавала ему
сходство с кинозвездой, но, вот странно, человек этот был, как говорится,
без претензий
! Казалось даже, что он и не подозревает о том, как красив и
привлекателен. Он вошел очень тихо, пообедав внизу в столовой с двумя
деловыми партнерами, дружески и непринужденно приветствовал Грейс и принялся
хвалить за расторопность и смекалку.
— Ты и впрямь золото, Грейс, как мне и говорили. — Он тепло
улыбнулся девушке, но она лишь холодно кивнула. Грейс не собиралась таять от
его взглядов, клевать на его высокое положение — и не важно, что там делала
для него мисс Уотермен. Это вовсе не входит в ее служебные обязанности.
Посему она держалась с ним строго официально и, пожалуй, даже недружелюбно.
В течение следующих двух недель она сама договаривалась о встречах мистера
Маккензи — как деловых, так и личных, отвечала на телефонные звонки, ходила
с ним на совещания, там прилежно стенографировала — словом, была воплощенным
совершенством.
— Хороша, не правда ли? — спросил Том шефа с ноткой гордости в
голосе, встретившись с Маккензи за пару минут до очередного совещания.
— Да, — односложно отвечал Маккензи.
Том тотчас же уловил полное отсутствие энтузиазма в его голосе.
— Тебе разве она не нравится?
— Честно? Нет. Она чертовски неприятная — в сущности, натуральная
ведьма, вот только помела не заметно. Не встречал еще такой злюки. Меня так
и подмывает окатить ее ведром холодной воды.
— Кого? Грейс? — Том просто обалдел. — Да она же такая
милочка, такая лапочка.
— Ну тогда, может быть, я ей не по нраву. Господи, не могу дождаться,
когда вернется мисс Уотермен.
Но еще через четыре недели позвонила Элизабет Уотермен и сообщила новость,
глубоко огорчившую их обоих — и Грейс и Маккензи. Она, оказывается, много
думала, вспоминая о том, как бессердечно отнеслись к ней прохожие в метро
после ее падения, — и не придумала ничего лучшего, как навсегда
покинуть Нью-Йорк и уехать на родину, во Флориду...
— Полагаю, это дрянная новость для нас обоих, — честно сказал
Чарльз своей новой секретарше. Эта девушка вот уже полтора месяца виртуозно
справлялась со своей работой, и за все это время не сказала ему ни одного
нормального человеческого слова! Он был с ней неизменно дружелюбным и
покладистым, но всякий раз, стоило Грейс увидеть его и заметить, как он
хорош собой и как мил с сотрудниками, она ощущала острейший приступ
ненависти. Грейс убеждала себя, что прекрасно знает этот тип мужчин, что он
только и ждет подходящего момента, чтобы посягнуть на нее в сексуальном
плане — совсем как Боб Свенсон... Нет, ей этого больше не надо! Никогда! Она
видела женщин, поступающих в приемный покой больницы Святого Эндрю, и если
бы даже хотела, не смогла бы забыть, какие подонки эти мужчины, какие они
опасные существа и что может произойти, если им довериться.
— Тебе здесь плохо, а, Грейс? — пришлось наконец спросить напрямик
Чарльзу Маккензи.
Грейс смотрела в его потрясающие зеленые глаза и думала только о том,
сколько женщин успело сойти по нему с ума, включая, разумеется, Элизабет
Уотермен и бог еще знает скольких ей подобных...
— Наверное, я не гожусь вам в секретарши, — спокойно ответила
она. — У меня нет необходимого опыта. Я никогда прежде не служила в
юридической фирме, и вообще...
Он улыбнулся, но Грейс, казалось, напряглась еще сильнее.
— А чем ты занималась раньше? — Он уже успел об этом позабыть.
— Я работала в агентстве фотомоделей целых два года, — сказала
Грейс, гадая, к чему он клонит. Может быть, начинается то самое... Этого все
равно ведь не миновать. Они же все одинаковые.
— Ты была моделью? — спросил он без тени удивления, но девушка
отрицательно покачала головой:
— Нет, секретаршей.
— Должно быть, там было в тысячу раз интересней, чем здесь, в скучной
юридической конторе. Моя работа ведь и вправду скучновата. — Он
улыбнулся и помолодел вдруг сразу лет на десять. Она знала, что прежде он
был женат на известной актрисе и что у них никогда не было детей. Он
развелся с женой уже два года назад, и, если верить слухам, у него за это
время было много подружек. Да и сама Грейс то и дело заказывала в ресторанах
столики на двоих — правда, далеко не всегда второе место предназначалось
женщине... Это могли быть и партнеры, и клиенты, но все же...
— Служба вообще редко бывает интересной, — разумно заметила Грейс,
не понимая, с чего это он тратит свое драгоценное время на столь долгую
беседу с ней. — В агентстве мне тоже не было весело, уверяю вас. Здесь
мне нравится куда больше. И люди тут намного приятнее.
— Значит, дело во мне,— почти грустно произнес Чарльз Маккензи, словно
Грейс его обидела.
— Что вы имеете в виду? — Она ничего не понимала.
Ну, видишь ли, для меня совершенно очевидно, что теперешняя твоя работа тебя
тяготит, а если ты говоришь, что тебе здесь нравится, то это означает, что
дело во мне. У меня есть ощущение, что тебе неприятно работать именно со
мной, — я с тобой предельно честен, Грейс. Я чувствую, как ты вся
сникаешь, стоит мне войти в офис. Грейс вспыхнула и опустила глаза.
— Нет... я... я так сожалею... мне жаль, что у вас сложилось такое
впечатление.
— Ну а если не это, то что тогда? — Он был настроен весьма
решительно и собирался с ней все уладить. Это была лучшая секретарша из
всех, которые когда-либо у него были. — Может быть, я могу что-то
сделать, чтобы сгладить острые углы? Ведь теперь, когда Элизабет уезжает
навсегда, мы должны либо сработаться, либо расстаться, разве не так?
Грейс кивнула, сгорая со стыда оттого, что ее антипатия к нему была,
оказывается, столь самоочевидна. И дело было тут вовсе не в каких-то
действиях с его стороны. .Проблемой был он сам — или, если угодно, то, что
он собой являл. Это трудно, нет, невозможно было объяснить. К тому же со
временем стало очевидно, что он вовсе не такой бабник, как ей поначалу
представлялось. Такую репутацию стяжали ему лишь брак со знаменитой актрисой
и шумиха в прессе вокруг этого союза.
— Я искренне сожалею, мистер Маккензи. Я буду очень стараться... я
сделаю все, чтобы наши отношения наладились.
— Со своей стороны обещаю то же, — ласково сказал он, и Грейс
почувствовала укол совести. Ей стало и вовсе стыдно, когда Элизабет Уотермен
явилась в контору на костылях, чтобы лично проститься с ним. Она говорила,
что словно покидает родной дом и что он был добрейшим человеком из всех,
кого она знала. Она не скрывала слез, сердечно прощаясь с Чарльзом
...Закладка в соц.сетях
