Жанр: Любовные романы
Злой умысел
... Маккензи
и со всеми остальными. У Грейс не возникло ощущения, что для Элизабет
Уотермен это конец любовного приключения — напротив, женщина казалась до
глубины души опечаленной разлукой с любимым боссом.
— Ну, как идут дела наверху? — однажды вечером спросила Винни.
— О'кей. — Грейс постеснялась сказать Винни, что заслужила
репутацию буки, но новых друзей на двадцать девятом этаже она так и не
завела, а прежним ее шефам регулярно докладывали о том, что Грейс нелюдимка
и синий чулок. Девушка понимала, что это все вполне заслуженно. И смутилась
вконец, когда Винни поведала ей, что слышала, будто Грейс весьма нелюбезна с
мистером Маккензи.
После их
задушевного
разговора Грейс искренне попыталась переменить
отношение к шефу хотя бы внешне — и ей удалось по-настоящему полюбить свою
новую работу. Она к тому времени уже смирилась с мыслью, что ей не суждено
воротиться под крылышко Винни. Она больше не мучилась, к тому же приходилось
сознаться, что работать с мистером Маккензи куда интереснее. И тут грянул
гром. Чарльз Маккензи объявил, что летит в мае в Лос-Анджелес и что Грейс
необходимо сопровождать его. Девушку чуть было не хватил удар; когда она
рассказывала об этом Винни, то тряслась словно в лихорадке и безостановочно
повторяла, что откажется.
— Но почему, Господи? Грейс, это же потрясающий шанс!
Какой шанс? Шанс лечь под своего шефа? Ну уж нет!
Этого она делать не собирается! Грейс была уверена, что все это подстроено,
и согласись она, то попадет прямиком в волчью пасть. Но когда она
направилась к шефу с твердым намерением отказаться от поездки, он и рта ей
раскрыть не позволил — тотчас же принялся сердечно благодарить Грейс за то,
что она любезно соглашается сопровождать и поддерживать его в поездке. И
девушка не нашла в себе смелости отказаться. Она подумывала даже о том,
чтобы вовсе уволиться, и вдруг осмелилась заговорить на эту тему с отцом
Тимом в приюте Святого Эндрю.
— Чего ты страшишься, Грейс? — осторожно спросил он. То, что страх
буквально измучил девушку, было видно невооруженным глазом.
— Я боюсь... о, я Не знаю! — Она стеснялась говорить, но знала,
что должна себя перебороть — ради себя самой. — Боюсь, что он поведет
себя со мной точно так же, как и все до сих пор... что он воспользуется
своим положением. Я ведь именно от этого и бежала всю жизнь, поэтому и
пришла к вам сюда и теперь, в этой дурацкой поездке в Калифорнию... ведь все
начнется сначала!
А он когда-нибудь проявлял к тебе интерес определенного свойства? Хоть
раз? — спокойно спросил отец Тим. Он прекрасно понимал, о чем речь и
чего именно боится девушка.
— В общем... нет, — созналась она с несчастнейшим видом.
— Ни малейшего признака? Никогда? Будь честна сама перед собой, Грейс.
Ты одна знаешь правду.
— Хорошо. Нет, никогда, ни делом, ни словом.
— Так почему же ты думаешь, что все должно перемениться?
— Я не знаю. Начальники не берут с собой в деловые поездки секретарш,
если не хотят... ну, вы сами понимаете чего.
Отец Тим улыбнулся — ее стыдливость позабавила его. Он много чего видел в
жизни — и куда более страшного — и слышал просто ошеломляющие истории. Даже
печальная повесть о жизни Грейс не шокировала бы его.
— Некоторые люди берут секретарш в деловые поездки просто для пользы
дела — и вовсе не держат на уме
сами понимаете чего
. Может, ему
действительно нужна твоя помощь. А если он поведет себя недостойно — что ж,
ты уже большая девочка. Сядешь на самолет и вернешься домой. Все. Конец
фильма.
— Думаю, я вполне смогу так поступить, — задумчиво сказала Грейс и
кивнула.
— Ты стоишь у руля собственной жизни. Именно этому мы и обучаем здесь
наших подопечных. И тебе это известно лучше, чем кому-либо другому. Ты
сможешь уйти в любое время, если захочешь.
— О'кей. Может, и поеду с ним. — Она вздохнула и бросила на
священника благодарный взгляд. Она все еще не уверена была, что отважится.
— Поступай так, как тебе кажется правильным, Грейс. Но, принимая
решения, не слушайся голоса страха. Этот голос никогда не поведет тебя в
нужном направлении. Просто делай то, что нужно, — и все.
— Спасибо, святой отец.
На следующее утро она объявила Чарльзу Маккензи, что уладила свои дела и
едет с ним в Калифорнию. Ее все еще терзали сомнения, но она повторяла про
себя, что, как только он переступит черту, она тотчас же купит билет и
улетит назад. Это было проще простого, ведь у Грейс была кредитная карточка.
Он заехал за ней на лимузине по пути в аэропорт. Она вышла из дома, неся
небольшой чемоданчик. Он сразу заметил, как она нервничает. У Чарльза
Маккензи был с собой лишь маленький кейс — похоже было, что он ехал налегке.
По дороге он сделал прямо из машины несколько деловых звонков и черкнул
Грейс пару записок. Потом немного поболтал с ней очень непринужденно и
уткнулся в свежую газету. Видно было, что она его решительно не интересует.
К тому же Грейс машинально отметила, что один из звонков был личного
свойства, и Чарльз Маккензи определенно беседовал с женщиной. Она уже знала,
что одна весьма аристократическая особа частенько звонит ему в офис, и,
видимо, эта дама ему нравится. Но у Грейс не было ощущения, что Чарльз
Маккензи в кого-то влюблен или даже серьезно кем-то увлечен.
Они летели в Лос-Анджелес в салоне первого класса, и большую часть времени
Чарльз был углублен в работу, а Грейс смотрела какой-то фильм. Чарльз
Маккензи был озабочен тем, чтобы разобраться с финансированием одной
грандиозной кинокартины, — он и теперешний его клиент вошли в долю. У
клиента был свой менеджер на западном побережье, но Маккензи решил лично
проследить за тем, как станут распоряжаться его средствами: он вложил в это
дело немалую сумму.
В Лос-Анджелесе было еще интереснее. Они прибыли в город в полдень по
местному времени и отправились прямиком в юридическую контору — и Грейс была
просто заворожена чередой официальных встреч с самыми блестящими людьми. Они
были заняты до шести часов пополудни, что, в сущности, для Грейс и Чарльза
Маккензи равнялось девяти часам вечера. На это время у него была назначена
встреча в ресторане, поэтому он подвез Грейс прямо к гостинице и еще раз
напомнил, что она может потребовать в номер все, что ей понадобится. Они
остановились в отеле Беверли-Хиллз, и Грейс потрясена была тем, что по
вестибюлю вот так, запросто, разгуливали сразу четыре кинозвезды.
Тем же вечером Грейс пыталась дозвониться Дэвиду Глас-су, но не обнаружила
его ни в Беверли-Хиллз, ни вообще в Лос-Анджелесе. Она была расстроена. Ведь
она уже много лет ничего не знала о нем, но мечтала увидеться со старым
другом. Впрочем, у нее было отчетливое ощущение, что жена Дэвида предпочла
бы, чтобы он оборвал всякую связь с Грейс. Это явствовало из недомолвок,
проскальзывавших в последних его письмах. И с того самого дня, как родился
его первый ребенок, Грейс перестала получать письма от Дэвида Гласса. А как
было бы здорово услышать его голос, рассказать, что у нее все великолепно,
что она зажила новой жизнью, что она счастлива. Грейс оставалось лишь
надеяться, что у Дэвида тоже все в порядке, что он преуспевает на службе и
счастлив со своей женой. Она все еще думала о нем время от времени и даже
порой скучала.
В номере Грейс посмотрела видеофильм, который хотела посмотреть вот уже
много лет, но никак не могла выкроить время. Это была замечательная комедия,
и Грейс хохотала во весь голос, сидя одна в номере, потом, спохватившись,
заперла все окна и двери и даже накинула цепочку. Она все еще боялась, что
Чарльз начнет ломиться к ней в двери, когда вернется из ресторана, но, к
собственному удивлению, Грейс спокойно проспала до семи утра.
В восьмом часу Чарльз Маккензи позвонил ей и назначил встречу в гостиничном
ресторане, а за завтраком перечислил, где они должны побывать в течение дня
и каковы будут ее обязанности. Подобно Грейс, Чарльз Маккензи был весьма
пунктуален и организован, обожал свою работу и существенно облегчал труд
своей секретарше, вовремя объясняя, что от нее потребуется.
— Ты вчера очень мне помогла, — похвалил он девушку. Маккензи был
просто великолепен в сером костюме и белоснежной накрахмаленной рубашке с
галстуком. Правда, костюм его был куда более типичен для Нью-Йорка, нежели
для Лос-Анджелеса. На Грейс же было розовое платье, а на плечи она небрежно
набросила свитер того же цвета. Платье это она купила еще два года назад, в
Чикаго, и оно выглядело куда менее
официально
, нежели строгие костюмы, в
каких девушка обычно ходила на службу.
— Ты нынче очень красивая, — как бы мимоходом заметил шеф, и Грейс
непроизвольно сжалась, но он этого не заметил и как ни в чем не бывало
продолжал: — Ты видела вчера в вестибюле парад кинозвезд?
И, тотчас же позабыв его комментарий по поводу своей внешности, Грейс
принялась с жаром рассказывать ему о том, как любовалась вчера
знаменитостями, и о комедии, которую она с наслаждением смотрела вечером. На
какое-то мгновение они словно стали задушевными друзьями, и Чарльз Маккензи
это почувствовал. Девушка несколько расслабилась, да и ему стало с ней куда
проще. Обычно, когда Грейс глядела букой, он спрашивал себя, в чем тут
загвоздка, но никогда не решился бы спросить ее об этом.
— Я обожаю этот фильм. — Он засмеялся, припоминая. — Я
смотрел его три раза подряд — сразу, как он вышел на экран. Терпеть не могу
грустные картины.
— Я тоже, — честно созналась Грейс.
Подали завтрак. Чарльз заказал яичницу с беконом, а Грейс овсянку.
— Ты останешься голодной, — отеческим тоном заметил он.
— А вы поглощаете чистейший холестерин, — отпарировала Грейс.
Хотя Чарльз Маккензи был в отличной форме, но заказанное им блюдо отнюдь не
считалось полезным.
— О Господи! Уволь! Моя жена была вегетарианкой, да к тому же
буддисткой. Они все в Голливуде такие — малость чокнутые. Стоило развестись
хотя бы ради того, чтобы вволю насладиться чизбургерами. — Он улыбнулся
Грейс, а она расхохоталась, изумляясь себе самой.
— А вы долго прожили вместе?
— Достаточно, — хмыкнул он. — Целых семь лет. — Он был
свободен вот уже два года. Свобода стоила ему не меньше миллиона долларов,
но тогда ему казалось, что это сходная цена, — невзирая на то, что дела
его пошатнулись. С тех пор ни одна женщина не затронула всерьез его сердца,
и единственное, о чем он по-настоящему жалел, — это о том, что у него
нет детей. — Мне было тридцать три, когда я женился, и тогда я был
убежден, что женитьба на Мишель Эндрюс — это исполнение самой лучезарной
мечты. Но на поверку оказалось, что жизнь с любимицей всех кинозрителей
Америки — дело не такое приятное, как мне поначалу думалось. Звезды дорого
платят за славу. Цена эта много выше, чем кажется нам, простым смертным.
Пресса к ним всегда жестока, а публике вынь да положь их душу, и никак не
меньше... и перенести это можно, лишь ударившись в религиозный фанатизм или
пристрастившись к наркотикам. По моему мнению, ни то ни другое не выход.
Стоило нам с ней появиться в свете, как на следующий день газеты обсасывали
наши имена, то и дело возникали скандалы. Так невозможно было жить — слишком
дорого это стоило. Теперь мы с ней добрые друзья — а вот три года назад это
было отнюдь не так.
Грейс знала из журнала
Пипл
, что она с тех пор уже дважды побывала замужем
— сначала за рок-певцом, который был моложе ее, потом за своим рекламным
агентом.
— К. тому же я был для нее слишком прост. Слишком скучен.
Грейс про себя подумала, что в жизни его бывшей жены это была единственная
тихая пристань или, если угодно, пресловутая
каменная стена
, за которой
можно было ощущать себя в безопасности.
— Ну а ты? Замужем? Помолвлена? Семь раз разведена? Кстати, сколько
тебе лет? Я уже успел позабыть. Двадцать три?
— Почти. — Грейс покраснела. — Исполнится в июле. Нет, я не
замужем, не помолвлена. Я слишком умна для этих глупостей. Увольте.
— Ах, бабуля, прочти мальчику лекцию! — Чарльз искренне
расхохотался, а Грейс изо всех сил старалась не замечать, насколько он в
этот момент был хорош. Она вовсе не желала ближе узнавать своего
шефа. — В двадцать два года, пожалуй, рано даже гулять с мальчиками.
Надеюсь, ты этого и не делаешь. — Он хотел пошутить и развеселить ее,
но ничего не вышло, и тотчас же это почувствовал.
— Да, я этим не занимаюсь.
— Правда? Да ты шутишь!
— Может быть...
— Ты что, собираешься в монастырь, когда подрастешь? А как же карьера в
юридической фирме?
Вот она и приоткрыла слегка створки устричной раковины. Занятная девушка.
Умница и с юмором, когда захочет, — довольно редкое сочетание...
— У меня есть подруга, которая уговаривает меня стать монахиней.
— Это еще кто такая? Непременно поговорю с ней. Монахини нынче
совершенно вышли из моды. Ты этого не знала?
— Думаю, нет, — снова засмеялась Грейс. — Она сама монашка.
Сестра Евгения. Потрясающая женщина!
— О Боже! Да ты фанатичка! Я проклят! Мне, видно, на роду написано
сталкиваться с тебе подобными... Жена в свое время всерьез намеревалась
пригласить из Тибета самого далай-ламу пожить у нас! Ты сумасшедшая! —
Он обеими руками отмахивался от нее, а Грейс весело смеялась.
— Клянусь, я не фанатичка. Но в такой жизни есть для меня что-то
привлекательное. Она так проста...
— И так далека от реальности. Ты с легкостью сможешь
спасать мир
, не
уходя из него, — посерьезнев, сказал Чарльз. Это была его яичная
позиция. Он любил оказывать людям помощь, не ударяясь при этом в
крайности. — А откуда ты знаешь эту монашку? — Ему было очень
любопытно об этом узнать, к тому же у них в запасе было никак не менее
десяти минут.
— Мы вместе работаем... ну, там, где я помогаю в свободное от работы
время.
— Где это?
...Грейс уже давно заметила, как чисто он выбрит, как тщательно одет,
насколько безупречна в нем каждая мелочь, и старалась не обращать на это
внимания. Бизнес есть бизнес. Положение обязывает.
— Это приют Святого Эндрю, в Нижнем Ист-Сайде. Туда поступают жертвы
домашнего насилия — женщины, дети...
— И ты там работаешь? — Чарльз был искренне удивлен — в этой
девочке скрывалось куда больше, нежели он поначалу подозревал, несмотря на
ее юный возраст и внешнюю холодность. Она нравилась ему все сильнее...
— Да. Три раза в неделю. Это потрясающее место. Каждый день сотни
людей...
— Вот уж не думал, что ты занимаешься чем-то в этом роде, — честно
сказал он.
— А что тут странного? — Настал черед удивляться Грейс.
— Да ведь это же так серьезно! Там наверняка уйма работы! Девочки твоих
лет куда охотнее бегают на дискотеки.
— Ни разу в жизни не была!
— Я приглашаю. Правда, я слишком стар для тебя — твоя мама наверняка не
одобрила бы. — В его словах не было ровным счетом ничего устрашающего,
и даже Грейс никак не отреагировала. Правда, не призналась, что матери у нее
нет.
Лимузин прибыл за ними в начале одиннадцатого. На следующий день они
закончили все дела, а вечером улетели обратно в Нью-Йорк девятичасовым
рейсом. В шесть утра они были уже дома. Когда самолет шел на посадку,
Маккензи объявил Грейс, что нынче она выходная — последние два дня выдались
чересчур утомительные, да и в самолете они толком не спали. Но оба прекрасно
сделали свое дело: он работал, она исправно ему помогала.
— А вы тоже берете выходной? — спросила Грейс.
— Не могу, душечка. В десять у меня встреча с Арко, потом уйма дел.
Кстати, сегодня у меня официальный обед — будут деловые партнеры. И еще
много всего.
— — Тогда я тоже иду на работу, — решительно объявила Грейс.
— Не глупи! Меня будет опекать миссис Макферсон или какая-нибудь
машинистка...
— Если вы будете работать, то буду и я. Мне не нужно выходного. Посплю
вечерком. — Грейс была непоколебима.
— Вот уж безумства молодости! Ты всерьез? — Он смотрел на нее,
размышляя. Девочка на глазах преображалась — теперь она вполне оправдывала
восторженные отзывы прежних боссов. Но как же долго пришлось этого ждать.
Он подвез ее к дому и сказал, чтобы она не торопилась, и если передумает, то
он поймет и ничуть не обидится. Но Грейс появилась на рабочем месте раньше
шефа. К его приходу она успела уже перепечатать все его рукописные заметки,
сделанные в самолете, все материалы к десятичасовому совещанию и несколько
документов, которые, она знала, ему понадобятся. К тому же Чарльза Маккензи
ожидал ароматный кофе, по его вкусу.
— О-о-о! — Он расплылся в улыбке. — Чему обязан столь
трогательным вниманием?
— Вы стойко вытерпели все мои выходки. Я все это время вела себя
отвратительно — и искренне сожалею.
...Ведь в Калифорнии он вел себя как истинный джентльмен — теперь они могли
стать друзьями.
— Ты не права. Думаю, тут была и моя вина. Оба мы хороши. — Он
теперь прекрасно это понимал, к тому же был более чем доволен работой Грейс
и ее придирчивым вниманием ко всему, вплоть до мельчайших деталей. Девушка
воистину была находкой.
В половине четвертого он буквально вытолкал ее из конторы, приказав ехать
домой, — он даже пригрозил, что уволит ее, если она ослушается. Их
отношения волшебно переменились, и пусть это никому не бросалось в глаза, но
они оба это чувствовали. Они были теперь союзниками, а не врагами.
Глава 11
Июнь в Нью-Йорке в том году выдался фантастический — теплый и благоуханный,
дни были жаркими, но не душными, а ночи напоены ароматом цветов. В такие
ночи хорошо было сидеть до утра на крыльце, вдыхая полной грудью дивный
воздух. В такую погоду люди обычно влюбляются очертя голову или тоскуют по
еще не сбывшейся любви.
В том месяце в жизни Чарльза Маккензи появились сразу две женщины, и Грейс
про них прекрасно знала, хотя ей не нравились ни та ни другая.
Одна из них, по словам самого Чарльза, была чуть ли не его подругой детства
— она была разведена и имела двоих детей, которые учились в колледже. Другая
была продюсером модного бродвейского шоу. Чарльз Маккензи, похоже, искренне
любил театр. Он даже дал Грейс два билета. Она пригласила Винни, и они обе
получили массу удовольствия.
— Скажи, какой он на самом деле? — спросила Винни после спектакля,
когда они направились в кафе поесть пирога с сыром.
— Милый... очень, очень милый, — призналась Грейс. — Мне
понадобился не один месяц, чтобы это понять. Я все думала, что он только и
ждет подходящего момента, чтобы залезть мне под юбку, вот и ненавидела его
заочно, не дожидаясь, пока это произойдет.
— Ну и как? Дождалась? — с надеждой в голосе спросила Винни. Она
только и мечтала о том, чтобы Грейс в кого-нибудь влюбилась.
— Разумеется, нет! Он настоящий джентльмен. — И Грейс рассказала
Винни об их поездке в Калифорнию.
— Ах, как плохо... — В голосе Винни сквозило неприкрытое разочарование.
Грейс, в сущности, была единственной отрадой ее одинокой жизни — словно
дочь, которой у нее никогда не было. Она мечтала о великом счастье для
девочки. И в первую очередь о красивом муже.
— За ним бегают толпы женщин! Но мне кажется, ни в одну он не влюблен.
Наверное, вся любовь, на которую он был способен, ушла на его бывшую жену.
Она сожгла дотла его душу. Он о ней много не говорит, а если и говорит, то
лишь хорошее, но мне все-таки кажется, что она вытянула из него все, что
можно было. — И правда. Она не только опустошила его карманы, но
присвоила себе кусок его сердца, который никогда уже ему не вернет.
— Одна из девочек с четырнадцатого этажа говорила, что развод стоил ему
не меньше миллиона! — Винни перешла на шепот.
— Я имела в виду вовсе не деньги, — строго сказала Грейс. —
Но все равно он приятный человек. И работает как вол. Сидит в конторе почти
все вечера напролет.
Чарльз всегда вызывал для нее такси или служебный лимузин, когда ей
приходилось задерживаться допоздна. Более того, он ни на секунду не
задерживал ее в те вечера, когда ей нужно было в приют Святого Эндрю. Он был
очень внимателен. И все время предостерегал девушку — ему казалось, и не без
оснований, что район Деланси слишком опасен, особенно вечерами, не говоря уж
о воскресеньях. Да и метро по ночам вовсе не сахар.
— Бери по крайней мере такси! — рычал он.
Но это стоило бы целое состояние. Она проработала в приюте уже достаточно
долго, и никаких проблем пока не возникало...
А Винни взахлеб рассказывала о том, что жена Тома снова собирается рожать. И
обе они расхохотались, прикидывая, скоро ли забеременеет супруга Боба. Ведь
эти два человека походили друг на друга как две капли воды во всем, не
исключая количества отпрысков.
Выйдя из ресторанчика, они поймали такси. Грейс высадила Винни около ее дома
и сама отправилась домой, думая с наслаждением о том, как чудесно у нее все
складывается.
Чарльз снова съездил в Калифорнию в июне, но на этот раз Грейс с собой не
взял. Он пробыл там всего один день, а потом говорил, что ездить не стоило
вовсе — овчинка выделки не стоила. После его приезда Грейс пришлось
проработать с ним целую субботу сверхурочно. Они просидели в конторе до
шести часов, и Чарльз извинялся, что не может пригласить ее пообедать, у
него была назначена встреча. И все равно он чувствовал себя скверно оттого,
что промучил девушку целый день и не в состоянии ничем ее за это
вознаградить.
— А давай-ка на следующей неделе я свожу тебя с какой-нибудь подругой в
ресторан
21
? — Идея ему самому понравилась. — Или завтра
вечерком, хочешь?
Грейс сразу же решила взять с собой Винни — та просто обалдеет от счастья.
— Вовсе не стоит так тратиться, — смущенно ответила девушка.
— Но мне очень хочется. Должна же ты что-то получить за свое усердие!
Добрый босс должен отблагодарить свою верную секретаршу. Обед в хорошем
ресторане — штука как раз подходящая, так что освободи вечерок.
Он ни разу еще не попытался пригласить ее куда-нибудь, и она была от этого
совершенно счастлива. И даже сейчас она не занервничала. Уходя, она еще раз
тепло поблагодарила его. Грейс думала, что на сегодняшний вечер у него
запланирована встреча с новой знакомой — почему-то ей казалось, что это женщина-
адвокат из конкурирующей фирмы. Слишком уж много в последнее время было
звонков от Спилберга и Стайна.
В тот вечер Грейс осталась дома и смотрела телевизор, но все же позвонила
Винни и рассказала о запланированном обеде в шикарном ресторане
21
.
Пожилая женщина была вне себя от радости и заявила, что в ожидании потеряет
сон и аппетит.
А на следующий день Грейс, как обычно, отправилась в приют Святого Эндрю.
Погода стояла отменная, улицы были запружены народом, что в какой-то мере
радовало девушку, — так было куда безопаснее.
День выдался тяжелый — израненные и избитые поступали в огромном количестве.
Казалось, мужья-изуверы легко отыскивают поводы для издевательств, и
прекрасная погода была одним из них.
Грейс пообедала на кухне в обществе сестры Евгении и отца Тима. Она
рассказала им о кинозвездах, которых видела в вестибюле отеля во время
поездки в Калифорнию.
— Все было хорошо? — спросил священник. У них не было еще времени
поговорить на эту щекотливую тему, но он посчитал, что все в порядке, раз
девушка не жалуется.
— Было просто великолепно! — расцвела Грейс.
Когда она уходила, было уже одиннадцать. Обычно она никогда не заканчивала
работу так поздно по воскресеньям. Она подумала было взять такси, но погода
была чудесная, и девушка решила пешком прогуляться до метро. Она не прошла и
полквартала, как ее грубо схватили за руку и заволокли в ближайшее парадное.
Грейс разглядела высокого и худого чернокожего мужчину и
...Закладка в соц.сетях
