Жанр: Любовные романы
Злой умысел
...нтствах ей ответили, что вакансий нет и, похоже, просто не
заметили ее. Третью попытку она еде лала в агентстве
Свенсон
на Лейк-Шор-
драйв. Она вошла в роскошную приемную, где по стенам были развешаны огромные
цветные фотографии красавиц. Похоже, тут поработал классный дизайнер, и
Грейс очень нервничала, когда е. пригласили в кабинет для встречи с самой
Шерил Свенсон Эта женщина предпочитала лично встречаться со всеми девушками,
ищущими работу, — такова была и политика ее мужа Боба. Агентство
Свенсон
— о, это была фирма! И модели были лучшими в городе — с ними
сотрудничали манекенщицы, и собственно фотомодели... Все здесь
свидетельствовало об успехе и изысканнейшем стиле. Оглядывав офис в ожидании
Шерил, Грейс радовалась, что ей пришло голову надеть свой лучший пиджачок от
Щанель.
Через минуту в офис стремительно вошла высокая темноволосая женщина. Волосы
ее были забраны в аккуратный пучок на затылке, а на носу красовались
огромные очки. На не; было поблескивающее черное платье. Красавицей она не
была но выглядела на редкость экстравагантно и выразительно.
— Мисс Адамс? — Она улыбнулась Грейс, оценивая девушку. Явно очень
молода и испугана, но выглядит умницей, к тому же очень хороша собой. —
Я Шерил Свенсон.
— Здравствуйте. Спасибо, что нашли время... — Грейс протянула руку.
Потом вновь села, чувствуя стеснение в груди и молясь, чтобы не начался
приступ. Бесконечные хождения по агентствам так изматывали ее — все эти
бесплодные переговоры, просьбы принять ее на работу... Это длилось уже целую
неделю, и все еще не было ни проблеска надежды. Грейс знала, что если за эту
неделю не отыщет работу, у нее с Маркесом будут крупные неприятности.
— Я слышала, ты интересуешься работой секретарши. — Шерил
пробежала глазами записку, оставленную ей секретарем. — Это
ответственный пост. Любой приходящий в первую очередь видит твое лицо,
слышит твой голос. Это их первое знакомство с агентством
Свенсон
. И очень
важно, чтобы ты была воплощением нашего стиля. Ты уже ознакомилась с
профилем агентства?
Шерил сняла очки и еще внимательнее принялась изучать Грейс. Безупречная
кожа, потрясающие глаза, роскошные волосы. Все это заставило ее усомниться в
искренности Грейс — полно, уж не предлог ли все это? Может, девочка спит и
видит себя фотомоделью?
— Вы хотите быть фотомоделью, мисс Адамс? — спросила Шерил строгим
официальным тоном. Вероятно, дело именно в этом...
Но Грейс отчаянно замотала головой — ей меньше всего хотелось, чтобы парни
лапали ее лишь потому, что она фотомодель, и чтобы фотографы толпились
вокруг, снимая ее в купальнике... или даже без него. Нет, спасибо.
— Нет, не хочу. Вовсе нет! Я хочу работать в вашем офисе.
— Но может быть, ты достойна большего. — Шерил еще раз взглянула
на записку. — Грейс... может быть, ты подумаешь о карьере фотомодели?
Ну-ка, встань.
Грейс неохотно поднялась, а Шерил с удовольствием рассматривала ее: рост у
девочки был в самый раз... Но похоже, она вот-вот расплачется или с криком
кинется вон из офиса...
— Я не хочу быть моделью, миссис Свенсон! Лучше я буду отвечать на
телефонные звонки... или печатать на машинке, или бегать по поручениям —
все, что угодно, только не сниматься!
— Но почему? Все девушки мечтают стоять на подиуме! Обычные девушки —
да, но не Грейс. Она хотела жить обыденной жизнью, получить обыкновенную
работу. Ей не хотелось начинать новую жизнь в погоне за радугой. —
Совсем не этого я хочу. Я хочу чего-нибудь более... более... — Она
мучительно искала подходящее слово. — Солидного.
— Ну ладно. — В голосе Шерил слышалось сожаление. — У нас
есть именно то, чего ты хочешь, но мне все же жаль... Кстати, сколько тебе
лет?
Грейс собиралась было солгать, но раздумала.
— Мне двадцать. У меня диплом с отличием, и еще я умею печатать...
правда, не очень быстро. И... я буду стараться, буду хорошо работать,
клянусь!
Грейс просто умоляла принять ее, и Шерил не удержалась от улыбки. Да,
потрясающая девушка. Право, жаль, что такая красотка будет просто отвечать
на звонки, сидя за конторкой. Но с другой стороны, она будет недурной
рекламой для агентства
Свенсон
. Так сказать, лицо фирмы. Она выглядит не
хуже любой из фотомоделей.
— Когда можешь приступить к работе? — Шерил улыбнулась ей
материнской улыбкой. Девочка ей положительно нравилась.
— Сегодня. Сейчас. Когда вы хотите. Я лишь недавно в Чикаго.
— Откуда ты родом? — с интересом спросила Шерил. Но Грейс не
хотелось отвечать, что она из Ватсеки. Л вдруг Шерил слышала что-нибудь об
убийстве ее отца? И меньше всего ей хотелось, чтобы Шерил узнала о том, что
она только что из Дуайта.
— Я из Тейлорвилля, — солгала Грейс. Так назывался небольшой
городок милях в двухстах от Чикаго.
— Твои родители живут там?
— Мои родители умерли... оба... когда я заканчивали школу. — Это
было довольно близко к истине, но тем не менее достаточно туманно, чтобы не
вызвать пристального интереса.
— А у тебя есть родственники? — обеспокоенно спросила Шерил
Свенсон.
Но Грейс лишь покачала головой:
— Никого.
— Вообще-то обычно я требую рекомендации, но ведь тебя вовсе нет опыта
и рекомендовать тебя решительно некому, верно? Так что пока мне довольно
благоприятного отзыва от администрации колледжа и первого моего впечатления.
Добро пожаловать в нашу семью, Грейс. — Шерил встала и дружески
потрепала Грейс по плечу. — Надеюсь, тебе будет здесь хорошо и ты
останешься довольна новой работой, по крайней мере пока не решишься стать
моделью, — рассмеялась она. — Пока же будешь работать секретаршей
в приемной. Сто долларов в неделю. — Грейс о большем и не мечтала.
Шерил сама вывела девушку в холл и представила служащим. Тут было шестеро
агентов, три секретарши, два делопроизводителя и еще несколько человек —
Грейс не поняла даже, кто они такие. А потом Шерил отвела ее в роскошный
офис, весь отделанный серой кожей и замшей, и представила своему мужу. И он,
и она выглядели лет на сорок — сорок пять. Шерил уже объяснила Грейс, что
они женаты около двадцати лет, но детьми так и не обзавелись.
Модели — вот
наши дочки, — пошутила она, — наши милые детки
.
Боб Свенсон сердечно улыбнулся девушке. Эта улыбка заставила Грейс и впрямь
ощутить себя частью большой семьи, потом поднялся и сам пошел навстречу
девушке, чтобы пожать ей руку. Роста он был высокого — около метра
девяносто, а темные волосы в сочетании с голубыми глазами и голливудской
улыбкой делали его похожим на кинозвезду. Еще в детстве он и впрямь снимался
в Голливуде, потом стал фотомоделью, в одном из агентств Нью-Йорка
познакомился с Шерил, а позднее они переехали в Чикаго и открыли собственное
дело.
— Ты сказала, это секретарша? — спросил Боб у жены. — А ты не
ошиблась,, это не новая модель? — Он лучезарно улыбнулся Грейс, и она
почувствовала себя как дома. Наконец-то... Эти двое и впрямь такие милые...
— Нет, я не ошиблась. — Шерил с улыбкой посмотрела на мужа, и
сразу стало ясно, что они обожают друг друга. — Она упрямица, Боб.
Говорит, что хочет работать только в офисе.
— Откуда ты взялась, умница моя? — расхохотался Боб, глядя на
Грейс. Да, это на редкость эффектная девушка,— жена права, она могла бы
сделать головокружительную карьеру фотомодели. — Нам понадобились
долгие годы, чтобы понять, насколько спокойнее в конторе!
— Просто я знаю наверняка, что у меня бы ничего не вышло... Мне лучше
будет за кадром. Предпочитаю обеспечивать тылы.
...Так, как когда-то вела хозяйство дома, как выполнял,, свои обязанности
кастелянши в Дуайте. У нее был настоящий талант организатора и к тому же
потрясающая работе способность: она никогда не успокаивалась, пока дело не
было сделано.
— Ну что ж, добро пожаловать, Грейс. А теперь за работу.
Проводив женщин, Боб снова сел в кресло и еще несколько минут смотрел им
вслед. Что-то особенное было в этой девушке, что-то необыкновенное, хотя он
еще не понимал, что именно. Но Боб всегда гордился своим шестым чувством.
Шерил попросила двух секретарш взять новенькую по. теплое крылышко —
объяснить, как работают внешний внутренний телефоны и прочая офисная
техника. И к полу дню Грейс казалось, что она проработала тут уже целую
вечность. Прежняя секретарша уволилась неделю назад, и ее обязанности
автоматически распределились между остальными, что причиняло им немало
хлопот. И теперь все чувство вали облегчение оттого, что есть кому отвечать
на звонки назначать время визитов для посетителей и регистрировать
приходящих. Это было непросто и требовало сноровки, ж уже к концу первой
недели Грейс поняла, что все это ей по-настоящему нравится. Это была ее
работа.
Когда Грейс отчиталась в конце недели перед Луисом Маркесом, тому ничего не
оставалось делать. Ровным счетом не на что было жаловаться. У Грейс были
прекрасная работ; и достойное жалованье. Она вела вполне респектабельную
жизнь, к тому же собиралась переехать из грязной гостиницы сразу, как только
выпадет случай. Ей очень хотелось бы жить поближе к месту работы, но
квартиры в районе Лейк-Шор-драйв стоили безумных денег.
Она как раз изучала газетные объявления, когда к ней подошли четыре девушки-
фотомодели, озабоченные той же проблемой, что и Грейс. Она не уставала
поражаться всякий раз, насколько, они красивы и ухожены. Дивные прически,
безупречный маникюр, а макияж выглядел так, словно был наложен
профессиональным визажистом. Да и одежда девушек возбуждала в Грейс нечто
отдаленно напоминающее зависть... Но вот делать то, что приходится делать
этим красавицам, Грейс вовсе не желала. Ей не хотелось торговать своей
внешностью или сексапильностью и вообще привлекать к себе такого рода
внимание. Эмоционально Грейс была к этому не готова. Она не выдержала бы и
прекрасно это осознавала. После стольких лет испытаний, когда жизнь ее порой
зависела именно от умения не привлекать к себе внимания, это было бы
чересчур. Даже в двадцать лет уже поздно было что-то менять. Грейс
предпочитала никогда не быть в центре внимания. Но девушкам нередко
удавалось втянуть ее в разговор. На этот раз они оживленно обсуждали
перспективу переселиться в прелестный домик неподалеку от конторы. Грейс
такая возможность казалась недостижимо прекрасной, но это стоило бы тысячу
долларов в месяц. В домике было пять спален, а девушкам нужны были всего
четыре, а то и меньше — одна из них уже давно подумывала о замужестве...
— Нам нужен еще один человек, — сказала девушка по имени Дивайна,
экзотическая красотка родом из Бразилии. — А ты не
интересуешься? — спросила она Грейс без обиняков, но та и представить
себе не могла, что станет жить с ними. Да и сумма казалась Грейс просто
фантастической.
— Да, я подыскиваю квартиру, — честно сказала она. — Но не
думаю, что смогу платить столько.
— Но если разделить на пятерых, то выйдет всего по двести
баксов! — как бы между прочим прикинула двадцатидвухлетняя немка
Бригитта. — Ты ведь можешь себе это позволить, Грэзи? — У нее был
прелестный акцент.
— Да, если перестану есть, — улыбнулась Грейс. Двести долларов —
это ведь половина ее месячного жалованья, а второй половины с трудом хватило
бы на питание, развлечения или другие насущные надобности. А снимать деньги
со своего счета в банке Грейс очень не хотелось, хотя она и знала, что в
любой момент может это сделать. Впрочем, возможно, что жизнь в приличном
районе, в доброй компании стоит таких денег.
— Дайте мне время подумать.
Одна из двух девушек-американок расхохоталась и посмотрела на часы:
— Класс! Думай ровно до четырех часов. Мы должны сообщить хозяевам о
своем решении не позднее половины пятого. Хочешь пойти с нами?
— С радостью, если к тому времени закончу дела. И потом, мне надо
спросить у Шерил...
Когда Шерил услышала о намерении Грейс, она пришла. в восторг. Ведь когда
она узнала, в каком гадком месте приходится жить Грейс, она пришла в дикий
ужас. Шерил даже пригласила девушку пожить у них с Бобом, в их квартире на
Лейк-Шор-драйв, пока она не подыщет себе подходящего жилья, но Грейс не
приняла приглашения.
— Слава Богу, детка! — воскликнула Шерил и чуть ли не вытолкала
Грейс за двери вместе с остальными. Девушки все как одна были приличными и
порядочными, к тому же Шерил думала, что если Грейс какое-то время поживет с
ними, то, может быть, станет фотомоделью. Шерил все еще не отказалась от
этой идеи, хотя и поняла уже, что Грейс с ее организаторским талантом была
даром Божьим для всего агентства.
Домик оказался и вправду прелестным. В нем было пять довольно просторных
спален, три ванных комнаты, большая кухня, внутренний дворик и чудная
гостиная с видом на озеро. Это было пределом мечтаний для всех пятерых
девушек и тем же вечером они подписали договор. А Грейс долго еще стояла и
поверить не могла, что теперь это ее дом. Дом был частично меблирован — тут
были диван, несколько стульев кухонный гарнитур, а девушки в один голос
утверждали, что у них вполне достаточно мебели на прежних квартирах. Грейс
предстояло лишь купить себе кровать и еще кое-что из мебели для спальни. Это
было невероятно. У нее есть теперь работа, дом, друзья. А она стоит и
наслаждается видом на озеро и глаза ее полны счастливых слез... Но Грейс
отвернулась, чтобы никто ничего не заметил, и сделала вид, что любуется
внутренним двориком в стиле испанского патио.
Марджори, одна из новых ее подруг, исподтишка наблюдала за девушкой. Она
заприметила странное выражение лиц;; Грейс, и это ее взволновало. Марджори
была
мамой-курочкой
для своих
цыпляток
, и подруги частенько дразнили ее
за чрезмерную о них заботу. Ей был всего двадцать один год. но она выглядела
старше всех своих
детишек
.
— Ты в порядке? — встревоженно спросила она Грейс.
Та обернулась, увидела выражение искренней заботы на липе Марджори и
улыбнулась сквозь слезы, которые теперь уже невозможно было скрыть.
— Я просто... это все как сон... я всю жизнь именно об этом и мечтала. Это даже чуть больше...
Как жаль, что она не может показать всего этого великолепия Молли! Та глазам
бы своим не поверила. Бедное, забитое и несчастное создание обернулось
прекрасным лебедем. Теперь у нее новая жизнь в новом мире — да, мечта
становится явью! Дэвид и Молли оказались правы. Если быть сильной, то тени
прошлого отступят навсегда. И вот наконец это случилось!
Она отослала открытку Салли и Луане всего пару дней назад. Грейс писала, что
у нее все хорошо, что в Чикаго просто чудесно. Но этих двоих девушка хорошо
знала — они никогда не ответят ей. Но все же она хотела дать им знать, что у
нее все в порядке, что она в безопасности. И что она не забыла о них...
— Ты только что выглядела такой расстроенной, — не унималась
Марджори, но Грейс уже улыбалась.
— Просто я счастлива. Мне кажется, исполняется моя самая заветная
мечта.
...Марджори никогда не узнает, насколько она искренна сейчас. Она никогда
никому из них не позволит узнать, что убила отца и отсидела за это два года.
Она навсегда оставит его в прошлом.
— Это и для меня исполнение мечты, — призналась Марджори. —
Родители были настолько бедны, что единственные приличные туфли у нас с
двумя сестрами были одни на троих. Правда, у них ноги были на два размера
меньше, чем у меня, — вот мать и покупала туфли по их мерке... Я
никогда прежде не жила в таком доме. А вот теперь могу это себе позволить
благодаря Свенсонам.
Благодаря своей внешности, подумала Грейс, да и сама Марджори это знала. Она
собиралась вскоре переехать работать в Нью-Йорк — сразу же по истечении
контракта. А потом, возможно, даже махнуть в Париж...
— Правда, это здорово?
— Да это просто великолепно!
Они какое-то время болтали, а потом Грейс поехала в гостиницу и стала спешно
собирать вещи. Пусть даже ей придется спать на полу, пока не прибудет
заказанная кровать, — она ни единой ночи не проведет больше здесь, в
этой дешевой протухшей гостинице, давя тараканов и морщась oт отвратительных
звуков, доносящихся из уборных.
Грейс переехала в новый дом на следующий же день. утра, и оттуда уже, бросив
чемодан, отправилась на работу, а во время ленча она пошла присмотреть
кровать и еще кое-что в магазин Джона М. Смита на Мичиган-авеню. Она купила
даже две небольшие картины. Все это пообещали доставить в субботу, и Грейс
преисполнилась решимости до того времени спать на коврике в пустой спальне.
Она еще никогда не была такой счастливой, да и на работе все шло
великолепно. Но в пятницу, когда она пришла с визитом к Маркесу, начались
неприятности — и офицер откровенно этим упивался.
— Ты переехала! — заявил он обвиняющим тоном, тыча в нее пальцем,
как только она вошла. Он так ждал ее! Недавно он проходил мимо гостиницы,
зашел справиться о ней, и ему ответили, что она рассчиталась и выбыла в
неизвестном направлении еще во вторник.
— Да. Ну и что? В чем проблема?
— Ты не оповестила меня.
— Правило гласит, что я обязана оповестить вас в течение пяти дней
после переезда. Я выехала из гостиницы три дня назад, и вот я официально
оповещаю вас об этом. Что еще, мистер Маркес?
Он ждал малейшего ее промаха словно манны небесной Грейс понимала это. Но
сейчас он ничего не мог ей возразить — она была права.
— Адрес? — рявкнул он, приготовившись записывать.
Глядя на Маркеса, Грейс поняла, что это означает.
— Это значит, что вы будете время от времени меня навещать? —
обеспокоенно спросила она. Ее волнение понравилось офицеру. Ему приятно было
досадить ей, застать врасплох, даже напугать, если получится. Она пробуждала
в нем самые темные, самые низменные сексуальные инстинкты...
— Вероятно. Я ведь имею на это право, ты знаешь. Разве тебе есть что
скрывать?
—.Да. Вас. — Она смотрела прямо ему в глаза, и Маркес покраснел до
корней редеющих волос.
— Это еще что значит? — Ручка со стуком выпала из его пальцев. Он
раздраженно уставился на девушку.
— Это значит, что я живу вместе с четырьмя девушками, которым вовсе не
следует знать о том, где я провела последние два года. Вот и все.
— Они не знают, что ты отсидела за убийство? — Маркес словно
расцвел. Теперь у него есть крупнейший козырь. Он станет угрожать, что
раскроет правду ее соседкам.
— Именно это я имею в виду. Но в ваших устах это звучит сладчайшей
музыкой.
— Да это же изумительно! Уверен, они счастливы будут узнать твою
историю. Кстати, что это значит — четыре соседки? Девочки по вызову, что ли?
— Размечтались! — Грейс не боялась его. Правда, он ее отчаянно
раздражал и становился все более ей противен. — Они фотомодели.
— Так они все говорят.
— Они зарегистрированы в том самом агентстве, где я служу.
— Н-да, плохо дело... И тем не менее мне необходим твой новый адрес...
но, разумеется, если ты предпочтешь отправиться за решетку...
— О, ради Бога, Маркес! — Грейс продиктовала ему адрес, и темная
бровка-червячок поползла вверх.
— Лейк-Шор-драйв? А как ты собираешься рассчитываться за эту роскошь?
— Мы разделили квартплату на пятерых, и вышло по двести
долларов. — Грейс не собиралась сообщать Маркесу о деньгах, полученных
по договоренности с Фрэнком Уиллисом. Луис Маркес не имел никакого права
знать об этом. К тому же нынешний ее заработок позволял оплачивать новое
жилье, конечно, ей придется экономить.
— Непременно погляжу, где ты устроилась, — ухмыльнулся Маркес, и
Грейс передернуло.
— Не сомневаюсь. Хотите назначить время и дату? — с надеждой в
голосе спросила она.
Но он не намеревался быть настолько снисходительным
— Зайду, когда случится проходить мимо.
— Прекрасно. Тогда сделайте одолжение, — Грейс с грустью взглянула
на него, — не говорите им, кто вы такой.
— А что я должен сказать?
— Мне все равно. Скажите, что продаете мне машин. Что угодно. Но ради
Бога, не говорите, что я...
— Придется быть паинькой, Грейс. — Он взглянул на нее со
значением, и тайный смысл его слов не ускользнул от Грейс. — Иначе я
вынужден буду открыть им правду.
Грейс смотрела на Маркеса — и вдруг, неведомо отчего, этот маленький
безобразный человечек показался ей похожим на Бренду. Ноги ее снова были
связаны. Но на этот раз Луана не явится, чтобы спасти ее.
Глава 7
Девушки великолепно ладили друг с другом. Никогда не возникало недоразумений
с квартплатой или с уборкой, все были милы и обходительны. Они дарили друг
другу приятные маленькие подарки, покупали печенье и конфеты к общему чаю.
Все складывалось как нельзя лучше. Грейс еще никогда в жизни не была так
счастлива. Всякий день, просыпаясь, она думала, уж не сон ли все это.
Девушки даже пытались познакомить Грейс со своими друзьями, но она
отказывалась наотрез. Одно дело — общие чаепития, другое — мужчины. Она не
обнаруживала ни малейшего желания познакомиться с кем-либо — это лишь
осложнило бы ей жизнь. В свои двадцать лет она куда с большим удовольствием
оставалась дома с книжкой или весь вечер смотрела телевизор. Свобода
казалась Грейс даром Божьим, и ей ничего больше не было нужно от жизни. А уж
тем более никаких романов. Она не желала ни с кем встречаться, и, как она
думала, этого никогда не будет.
Подруги сначала поддразнивали ее, а потом пришли к заключению, что у Грейс
есть некая романтическая тайна. Две девушки уверены были, что она по секрету
от всех встречается с женатым мужчиной — к этому выводу они пришли, когда
она стала пропадать вечерами три раза в неделю — по понедельникам, четвергам
и воскресеньям, возвращаясь порой за полночь.
Грейс подумывала о том, чтобы открыться подругам, но со временем обнаружила,
что их буйная фантазия работает как раз в нужном для нее направлении. И
постепенно они отстали от нее — предложения романтического толка
прекратились, а Грейс только этого и надо было. Иными словами, она жила
именно так, как ей хотелось.
На самом же деле ее вечерние отлучки стали воистину смыслом ее земного
существования. Поселившись в роскошном доме, Грейс тотчас же принялась
подыскивать подходящее место для работы три раза в неделю. Не ради денег,
нет — просто чтобы расплатиться с людьми за свое благополучие. Она
чувствовала себя слишком счастливой, чтобы сидеть сложа руки и никому не
помогать. Она клялась самой себе, что непременно станет это делать, —
еще тогда, в Дуайте, лежа на нарах, болтая с Салли или работая с Луаной.
Поиски подходящего места заняли целый месяц. Спросить напрямик было не у
кого, но она внимательно просматривала газеты, а однажды по телевизору
наткнулась на передачу о госпитале Святой Марии. Это был кризисный стационар
для женщин и детей, располагался он в старом кирпичном доме. Когда она
впервые попала туда, то увиденное глубоко потрясло девушку. Краска на стенах
облупилась, голые лампочки сиротливо свисали с потолков. Повсюду с визгом
бегали дети, слонялись из стороны в сторону женщины. Большинство из них
выглядели бедными, чуть ли не нищими, многие были беременны, в глазах у всех
застыло отчаяние. Чуть ли не каждая была жертвой насилия, многим с трудом
удалось избежать смерти. Все выглядели испуганными, а кое-кто навсегда
потерял рассудок...
Делами стационара заправлял доктор Пол Вайнберг, молодой психолог, который
живо напомнил Грейс Дэвида Гласса, и впервые после переезда в Чикаго она
отчаянно затосковала по Молли. Как хорошо было бы сейчас поговорить с ней,
рассказать ей обо всем. Увиденное глубоко тронуло и даже ранило Грейс. Здесь
работали в основном добровольцы, а оплачиваемых сотрудников была лишь жалкая
...Закладка в соц.сетях
