Жанр: Любовные романы
Злой умысел
...й очень грустно
вспоминать о нем. У нее было ничтожно мало друзей на этом свете, и терять
хотя бы одного из них было невыносимо больно. Он слишком много для нее
значил. Но похоже, он начал новую жизнь, в которой для Грейс нет места.
— Иногда приходится отпускать друзей, — тихо отвечала
Молли. — Я знаю, как он переживал за тебя, Грейс, когда ему не удалось
выиграть твое дело и когда с апелляцией ничего не вышло.
— Он сделал свое дело, и очень хорошо. — Грейс говорила совершенно
искренне. В отличие от большинства обитательниц Дуайта она не обвиняла
адвоката в том, что ему не удалось избавить ее от наказания. — Я просто
скучаю по нему, вот и все. А ты видела хоть раз его невесту?
— Раз или два, — улыбнулась Молли. Она понимала, что Грейс и не
подозревает о чувствах Дэвида к ней. Она была для него попеременно то
младшей сестричкой, то несбыточной, но оттого не менее желанной мечтой. Но
его подруга обладала острым умом и проницательностью. Она все это поняла. И
Молли не сомневалась, что идея о переезде в Калифорнию родилась у нее вовсе
не с бухты-барахты.
— Она очень умная молодая женщина, — дипломатично отвечала Молли.
Ей не хотелось говорить девушке, что невеста Дэвида недолюбливает ее. Но для
Дэвида это была подходящая партия. Трейси была умна, энергична и
честолюбива, к тому же о ней отзывались как о блестящем адвокате.
— Ну а ты? Когда вы с Ричардом поженитесь? — поддразнила Грейс
доктора Йорк.
— Скоро.
И действительно, в апреле они с Ричардом назначили дату их официального
бракосочетания. Они решили пожениться первого июля, а медовый месяц провести
на Гавайях. В течение полугода они с Ричардом из кожи вон лезли, чтобы время
их отпусков совпало. А Грейс предстояло выйти на свободу через два с
половиной месяца после их свадьбы. Трудно было поверить, что прошло уже
целых два года. Для кого-то это — мгновение, для другого — целая жизнь.
Накануне венчания Молли приехала навестить Грейс и пригласила девушку к ним
в гости сразу после освобождения — она искренне хотела, чтобы Грейс провела
у них несколько дней, прежде чем уедет в Чикаго. Грейс уже обещала провести
у них День благодарения, а возможно, остаться и на Рождество. В день их
свадьбы Грейс почти целый день просидела в камере, думая о Молли и Ричарде,
искренне желая им счастья. Она знала все их планы вплоть до мельчайших
деталей. Они улетали в Гонолулу четырехчасовым рейсом и должны были прибыть
на место в десять часов по местному времени. Остановиться они собирались в
Аутриггер-Вайкики. Грейс закрывала глаза и отчетливо представляла себе, как
все происходит. Казалось, она присутствует на церемонии — Молли уже
показывала ей фотографии свадебного платья, перечисляла и описывала подробно
всех приглашенных.
А перед самым отбоем Грейс вместе с остальными смотрела по телевизору выпуск
новостей. Она как раз сговаривалась с Луаной, собираясь пойти с ней завтра
утром на работу, когда диктор сообщил об авиакатастрофе. Будничный голос
объявил, что пассажирский самолет полчаса назад взорвался воздухе в районе
Скалистых гор. О деталях обещали сообщить позднее. Подозревали, что в
самолете была заложена бомба. Ни один человек не спасся.
— Что-что? — повернулась Грейс к соседке. — Где это?
— Где-то неподалеку от Денвера, по-моему. Полагают, что самолет
взорвали террористы. Это был рейс Чикаго — Гонолулу транзитом через Сан-
Франциско.
Грейс похолодела, у нее по спине побежали мурашки. Нет... не может быть...
после стольких лет... Не может быть, чтобы они оба... в свой медовый
месяц... ее единственная подруга... единственный во всей Вселенной человек,
ей по-настоящему близкий... Губы Грейс посерели, она захрипела, и Салли
пришлось самой достать у девушки из кармана ингалятор. Салли тотчас же
поняла, чего боялась Грейс.
— Скорее всего с ними ничего не произошло. Знаешь, сколько за день самолетов летит в Гонолулу?
Салли уже знала о Молли и всех ее планах. Ей до смерти наскучило целыми
днями только и слушать что о венчании Молли да о ее медовом месяце. Но
теперь она взволновалась и желала утешить Грейс. И впрямь ничто не
доказывало, что это был именно их самолет.
Но неделю спустя, семь ночей проведя почти без сна. Грейс узнала правду. Она
написала в больницу, осведомляясь о Молли, и получила печальное известие:
доктор Йорк и доктор Хаверсон погибли в авиакатастрофе как раз в день своего
бракосочетания, направляясь на Гавайи, чтобы провести там медовый месяц.
Сообщали также, что в больнице объявлены дни траура.
Грейс слегла, и три дня подряд не в силах была подняться. Салли, как могла,
выгораживала ее перед тюремным начальством, да и Лу старалась вовсю. Обе они
растолковывали охранникам, что девушку свалил тяжкий приступ астмы, что ей
совсем худо, что не помогают ни таблетки, ни ингалятор. Про ингалятор теперь
известно было всем и каждому, и Грейс не боялась больше пользоваться им в
открытую. Никто не осмелился бы отобрать его у Грейс — силачка Лу постоянно
присматривала за девушкой. Но когда в камеру явилась медсестра, ей сразу же
стало ясно, что астма тут вовсе ни при чем. Грейс даже не отвечала на
вопросы. Просто лежала, уставясь в стену, и отказывалась вставать.
Молли была ее единственной родной душой, а Дэвид так далеко — теперь у нее и
в самом деле никого не осталось. Только две подруга по несчастью.
Медсестра растолковала Грейс, что та обязана завтра утром выйти на работу и
что ей крупно повезло — по правилам она уже два дня должна была сидеть в
темном карцере. Но Грейс было все равно. И на следующее утро она продолжала
лежать, не меняя позы, и отказывалась вставать, невзирая на угрозы и мольбы
Салли и Луаны. Она просто лежала, желая умереть, как Молли.
Грейс отвели в карцер, как и обещали, и оставили ее там, раздетую, в
темноте. Пищу наказанной девушке приносили только один раз в день. Когда
Грейс вернулась в камеру, она была худа как щепка и очень бледна, но,
заглянув ей в глаза, Салли поняла: она снова жива. Да, ранена, но она
выживет.
В тот день она ни разу не упомянула имени Молли. И никогда больше не
заговорила ни о ней, ни о Дэвиде, ни о родителях. Она жила лишь настоящим,
хотя то и дело заговаривала о предстоящем отъезде в Чикаго.
И вот долгожданный день настал, хотя Грейс и не была вполне к нему готова. У
нее не было ни планов, ни друзей, ни одежды — лишь немного денег. Она
получила диплом об окончании заочных курсов секретарш, а в заточении
помудрела, научилась терпению и стала сильной. Высокая, тонкая и очень
красивая, она и физически очень окрепла. Луана заставляла ее заниматься с
гантелями и бегать, что весьма благотворно сказалось на ее фигуре. Свои
темные рыжеватые волосы она просто стягивала на затылке. В день освобождения
на ней были джинсы и белая рубашка. Она выглядела как обыкновенная
выпускница колледжа, свежая и юная — она и впрямь была очень молода, ведь ей
было всего двадцать. Но в душе ее таились горькие воспоминания о прошлом и
незабвенный образ погибшей Молли...
— Берегите себя, — только и сказала она на прощание Салли и Луане.
Потом обняла их обеих по очереди, а Луана поцеловала ее в щеку, словно
маленькую девочку, уходившую поиграть во двор.
— Будь осторожна, Грейс. Будь умницей. Внимательно гляди вокруг, будь
сильной и... удачи, девочка. Стань стоящим человеком. Ты сможешь.
— Я люблю вас, — прошептала Грейс Луане. — Я люблю вас обеих.
Я не выдержала бы, если б не вы... — Это была сущая правда. Они спасли ей
жизнь.
Она поцеловала и Салли, которая, казалось, сильно смутилась.
— Только не делай глупостей! — бросила она девушке.
— Я напишу вам, — пообещала Грейс, но Салли отрицательно покачала
головой. Она знала лучше. Немало таких, как Грейс, прошло через ее жизнь.
Все кончалось сразу же после освобождения — вплоть до нового приговора.
— Не надо, — жестко отрубила Луана. — Не надо нам ничего о
тебе знать. И считай, что ты нас не знаешь. Забудь нас. Иди — и живи. А это
все... забудь, поскорее забудь, Грейс. Начни все сначала и не оглядывайся
назад. Не тащи за собой прошлое...
— Вы мои подруги, — сказала Грейс со слезами на глазах, но
безжалостная Луана вновь покачала головой:
— Нет, девочка. Мы — призраки. Мы — лишь твои воспоминания. Выбрось нас
из головы раз и навсегда и радуйся, что выбралась отсюда. И не смей больше
попадать сюда, слышишь? — Луана погрозила пальцем, а Грейс рассмеялась
сквозь слезы. Да, многое из того, что сказала Луана, было воистину добрым
советом, но Грейс не могла просто вот так позабыть их. Или именно это и
следовало сделать? Оставить их позади и устремиться вперед?.. Как жаль, что
невозможно спросить об этом Молли! — А теперь исчезни! — Луана
легонько толкнула девушку в спину.
...И вот она уже выходит в ворота и направляется на остановку автобуса,
идущего в город. А две женщины стоят у решетки и машут ей, вслед. Уже сев в
автобус, Грейс махала им в окошко до тех пор, пока они не скрылись из глаз.
Глава 6
От Дуайта до Чикаго было меньше двух часов езды на автобусе. У Грейс было с
собой сто долларов, которые ей выдали при освобождении. А Дэвид, прежде чем
уехать, сообщил, что на ее имя открыт счет в банке.
Он прислал ей чековую книжку на пять тысяч долларов, но этих денег она
клятвенно пообещала ему пока не трогать.
В Чикаго она поначалу растерялась — не знала, куда идти, где остановиться...
Перед самым выходом на свободу ей сообщили имя офицера, регистрирующего
условно освобожденных. Она обязана была в течение двух дней явиться к нему в
контору. Ей дали его адрес и номер телефона. Звали его Луис Маркес. А одна
из женщин еще в Дуайте объяснила Грейс, как найти дешевую гостиницу.
Автобусная станция в Чикаго находилась на углу улиц Рэндольф и Дирборн.
Гостиницы, про которые ей говорили, находились всего в нескольких кварталах
оттуда. Но когда Грейс увидела, что за люди ходят тут по улицам, ей
расхотелось заходить в здание. Повсюду шныряли проститутки, неопрятные
мужчины снимали номера на час, а на конторке администратора спокойно сидели
два крупных таракана...
— На ночь, на день, на час? — смахивая рукой насекомых, спросил
администратор. Даже в Дуайте не было так мерзопакостно. По крайней мере там
было много чище.
— А... можно на неделю?
— Конечно. Шестьдесят пять баксов, — не моргнув глазом ответил он,
и Грейс показалось, что это ужасно дорого. Но податься больше было некуда.
Она сняла одноместный номер с ванной на четвертом этаже ровно на семь дней,
а потом спустилась в надежде найти какой-нибудь ресторанчик и перекусить.
Двое пьяных остановили ее и попросили на выпивку, а шлюха, одиноко стоящая
на углу, оглядела Грейс с головы до ног, недоумевая, что этот ребенок тут
делает. Знали бы они, что
ребенок
только что из Дуайта.
Но несмотря на всю мерзость здешнего бытия, Грейс рада была, что вновь на
свободе. Как хорошо было снова бродить по улицам, глядеть в небо, запрокинув
голову... Удивительно приятно было зайти в ресторан, в магазинчик, купить
газету, просто проехаться на автобусе... Она весь вечер гуляла по Чикаго, и
красота ночного города просто потрясла ее. И, повинуясь минутному
романтическому настроению, она вернулась в гостиницу на такси.
Проститутки все еще разгуливали там, их
пасли
сутенеры, но Грейс не
обращала на них внимания. Она взяла ключ и поднялась наверх. Потом заперла
за собой дверь и принялась просматривать купленные газеты, ища объявления о
приеме на работу. А на следующий же день она, с газетой в руках, пустилась
на поиски.
Она зашла уже в три агентства по найму: везде интересовались ее опытом
работы, спрашивали, где она служила прежде, кем была... Она рассказала, что
родом из Ватсеки, что закончила колледж, а потом — курсы машинописи,
стенографии и делопроизводства. Она честно признавалась, что у нее опыта
вовсе никакого, а следовательно, нет и рекомендаций. На это ей ответили, что
без всего этого помочь ей ничем не могут. По крайней мере на место
секретарши рассчитывать она не могла. Вот разве что официантки или младшей
продавщицы. В двадцать лет, без опыта и рекомендаций, Грейс не представляла
для работодателей никакого интереса — об этом ей так прямо и сказали.
— А вы не подумывали о карьере фотомодели? — спросили Грейс во
втором агентстве. Из чистой любезности женщина черкнула на листке два
адреса. — Это агентства фотомоделей. Может, вы поговорите там... Ваша
внешность должна их заинтересовать.
Она улыбнулась Грейс и пообещала позвонить ей в гостиницу, если появится какое-
нибудь стоящее предложение для девушки, не имеющей опыта, но не хотела
слишком ее обнадеживать.
Потом Грейс двинулась прямиком к офицеру, призванному осуществлять надзор за
условно освобожденными, который должен был зарегистрировать ее прибытие. И
тут ей показалось, что она снова в Дуайте — нет, пожалуй, даже хуже... Это
было предельно унизительно, и рядом не было ни Луаны, ни Салли.
Луис Маркес оказался низеньким жирным человечком с бегающими глазками-
бусинками, редеющими волосами и масляными усиками. Увидев входящую Грейс, он
позабыл про все свои дела и уставился на нее в недоумении. Никогда еще
девушка с такой внешностью не переступала порога его конторы. Он общался в
основном с наркоманками, проститутками, реже — с маклерами и перекупщиками
краденого. Девушки ее лет попадались редко, да еще к тому же осужденные за
столь тяжкое преступление, и ко всему прочему, столь изысканно красивые, как
Грейс.
К тому времени она уже купила себе несколько юбок, строгое темно-синее
платье — специально для поисков работы и черный пиджак с розовым шелковым
воротником.
К Маркесу Грейс явилась в темно-синем платье, потому что целый день, с утра,
бегала по агентствам, и ноги ее отчаянно ныли после дня ходьбы на высоких
каблуках.
— Чем могу быть полезен? — Он был и озадачен, и заинтригован. Он
не сомневался, что девушка ошиблась дверью. Но это его даже обрадовало — он
рад был отвлечься от нудного перебирания бумаг.
— Мистер Маркес?
— Да, это я. Чем могу служить? — Глаза его алчно блеснули — он еще
не верил своему счастью. Глаза его расширились, когда девушка, порывшись в
сумочке, извлекла оттуда так хорошо знакомые ему бланки. Он бегло просмотрел
их, потом не веря своим глазам уставился на нее: — Вы были в Дуайте?
Грейс спокойно кивнула.
— Это гнусное местечко. — Он был несказанно изумлен. — И как вам жилось там два года?
— Очень спокойно, — улыбнулась Грейс. Она выглядела не по годам
мудрой. Впрочем, глядя на нее, в строгом, темном платье, делавшим ее еще
стройнее, ей можно было дать куда больше двадцати лет. Ее с легкостью можно
было счесть двадцатипятилетней. Но более всего изумил Маркеса вердикт суда и
формула обвинения.
— Умышленное убийство, да? Поссорилась с дружком? — Он немедленно
перешел с ней на ты.
Грейс не понравился тон офицера. Она ответила очень холодно:
— С отцом.
— Ясненько... — Маркес явно наслаждался. — С тобой, видно,
связываться опасно...
Грейс не отвечала. Глаза-бусинки сверлили ее. Маркес прикидывал, что можно поиметь с этой красотки.
— А сейчас у тебя есть дружок?
Грейс не знала, как отвечать. Она не понимала, отчего ей задают такой
странный вопрос.
— У меня есть друзья. — Она подумала о Салли и Луане. Кроме них, у
нее нет друзей на всем белом свете. Дэвид... Но он далеко, в Калифорнии. Она
все еще тяжело переживала утрату Молли. Но она не желала, чтобы он понял,
как она одинока.
— У тебя тут семья?
На сей раз она покачала головой:
— Нет.
— Где ты живешь? — Он имел полное право задавать подобные вопросы,
и она это знала. Она назвала гостиницу, он кивнул и все тщательно записал.
— Не слишком-то подходящее место для девочки вроде тебя. Кругом одни
шлюхи. Впрочем, ты, наверное, уже заметила... — И вдруг со злобным блеском в
глазах бросил: — Пойдешь на панель — снова упеку в Дуайт на два года! И не
плети мне потом, что негде было подзаработать!
Грейс отчаянно хотелось отвесить ему пощечину, но тюрьма многому ее научила,
в частности терпению. И она просто смолчала.
— Ты уже ищешь работу?
— Я побывала в трех агентствах и регулярно просматриваю газеты. У меня
есть еще кое-какие мысли... Завтра вновь попытаю счастья, но сначала я
хотела явиться сюда. — Она и впрямь меньше всего хотела опоздать с
регистрацией — это сулило бы ей крупнейшие неприятности. А в Дуайт
возвращаться и вовсе не намеревалась — ни на два года, ни даже на две
минуты.
— Я бы мог подыскать тебе здесь кое-какую работенку... — задумчиво
проговорил Маркес. Ему было бы весьма кстати заполучить ее, а ситуация была
для этого просто идеальной. О, она будет смертельно его бояться и сделает
все, чего бы он ни попросил. Чем дольше он думал об этом, тем в больший
восторг приходил. Но Грейс была слишком умна, чтобы попасться на эту удочку.
Всем Луисам Маркесам в мире не удалось бы ее одолеть. Те времена минули
безвозвратно.
— Спасибо, мистер Маркес, — спокойно отвечала Грейс. — Если у
меня ничего не получится, я позвоню вам.
— Если не подыщешь себе работу, я отошлю тебя назад, в тюрьму! —
сварливо проговорил Маркес, и Грейс прикусила язык, чтобы не сболтнуть чего
лишнего. — Я могу вновь заключить тебя под стражу, когда захочу, и не
забывай об этом! Тунеядство, неспособность содержать себя, недостойное
поведение, нарушение правил условного освобождения... Видишь, у меня масса
средств снова упечь тебя за решетку!
Всегда ей кто-то угрожает, пытается испортить ей жизнь, заставить
подчиниться! Грейс смотрела на Маркеса, изумляясь тому, какой же свиньей он
на поверку оказался, а он вдруг достал из ящика стола пластиковый стакан с
крышечкой.
— Мне нужен твой анализ мочи... Женский туалет напротив, через холл.
— Сейчас?
— Конечно. А почему нет? Ты, кажется, собираешься со мной поспорить?
— Нет, — со злостью ответила Грейс. — Просто не пойму, для
чего вам это? Я никогда не принимала наркотиков, об этом и в моих документах
сказано...
— Зато ты убийца. И только что из тюрьмы. И теперь освобождена условно.
И я вправе требовать от тебя всего, что, по моему мнению, необходимо. Мне
нужен твой анализ мочи! О'кей — или отказываешься? За отказ тоже пойдешь
прямиком в тюрьму — это тебе известно?
— Хорошо, хорошо. — Грейс встала и направилась вон.
Какой
ублюдок...
— думала она.
— Моя секретарша должна была бы сопровождать тебя и проследить, но
нынче я отпустил ее пораньше. В следующий раз все будет по правилам, а
сегодня так уж и быть — сделаю тебе послабление...
— Благодарю. — Грейс посмотрела на него с плохо скрываемой
яростью. Но ему удалось схватить ее за горло — подобно тому, как все
поступали с ней долгие годы: ее родители, Фрэнк Уилле, полицейские в
Ватсеке, охранники в Дуайте, даже сука Бренда с товарками, пока Луана и
Салли не вызволили и не защитили ее. Но здесь спасителя ждать неоткуда. Она
должна сама постоять за себя — и выстоять в неравном к поединке с паразитами
вроде этого вот Маркеса...
Она возвратилась через пять минут с полным стаканчиком и осторожно поставила
его на письменный стол. ...Ах, как ей хотелось, чтобы этот выродок опрокинул
его на свои дрянные бумаги!
— Придешь через неделю. — Глаза его похотливо шарили по фигурке
Грейс. — Дашь знать, если переедешь или найдешь работу. Не покидать
пределов штата. Не предпринимать ничего, не поставив меня в известность.
— Прекрасно. Спасибо.
Грейс встала и пошла к выходу, а Маркес пожирал глазами всю ее, узкобедрую и
длинноногую... А минуту спустя уже выливал ее мочу в раковину. Он и не
собирался делать никаких анализов, просто хотел унизить ее и дать ей понять,
что может заставить ее выполнить любое свое желание.
Сидя в автобусе, везущем ее назад, в гостиницу, Грейс чувствовала, что она
вся в испарине. Луис Маркес был живым воплощением всего того, с чем она
боролась всю жизнь, но теперь Грейс не намеревалась сдаваться. Он не отошлет
ее назад, в тюрьму. Нет, скорее она умрет...
Тем же вечером она внимательно просмотрела все объявления, ища адреса
агентств фотомоделей. Ей пришлось по душе утреннее предложение попытать
счастья там, но не в качестве фотомодели. Она предпочла бы стать
секретаршей, служить в офисе... У нее получился довольно внушительный список
адресов и телефонов, и она жалела, что не знает, где самое приличное место.
Но узнать этого не представлялось возможным — надо было просто попытать
счастья.
На следующее утро она поднялась в семь утра. Она все еще была в ночной
сорочке и чистила зубы, когда услышала стук в дверь. Кто бы это мог быть?
Скорее всего какая-нибудь проститутка или сутенер ошиблись дверью. Грейс
накинула на плечи полотенце и открыла дверь — она все еще держала в руках
зубную щетку, а ее темные, с медным отливом, волосы струились по спине.
Это был Луис Маркес. В первую секунду она просто не узнала его, потом
вспомнила.
— Пришел поглядеть, где ты живешь. Это ведь входит в мои обязанности.
— Как мило. Вижу, вы в делах с утра пораньше, — злобно ответила
Грейс. Куда он клонит? Что он себе воображает?
Словно, опять явился отец мучить ее — одна мысль об этом заставила Грейс
задрожать.
— Что тут такого? Я просто зашел, — вкрадчиво сказал
Ларкес. — Просто хотел убедиться, что ты действительно здесь живешь.
— Да, я живу здесь, — холодно отвечала Грейс, и не думая закрывать
двери. — А все остальное зависит от того, зачем именно вы
пожаловали. — Она смотрела на него не мигая.
— Ты это о чем?
— Вы прекрасно знаете, о чем я. Зачем вы пришли? Увидеть, где я живу?
Прекрасно. Вы увидели. Что дальше? Я не собираюсь накрывать на стол.
— Не груби, ты, маленькая сучка! Я ведь могу сделать с тобой, что захочу! И не забывай об этом!
И оттого, как он это произнес, внутри у Грейс все сжалось и похолодело. Она
сделала шаг к нему... Лица их оказались вровень, и глаза Грейс полыхнули
огнем:
— Однажды мне уже сказали такое — и попытались это продемонстрировать.
Этот человек мертв. Я пристрелила его. И не забывайте об этом, вы, мистер
Маркес! Теперь мы поняли друг друга?.
Маркес кипел от злости, но прекрасно понимал, что перегнул палку. Он пришел
лишь затем, чтобы убедиться, на что он может рассчитывать и удалось ли ему
запугать девчонку. Но Луана прекрасно ее вышколила.
— Ну-ка, не зарывайся! Думай, что говоришь и кому говоришь! —
злобно бросил он, топчась в дверях. — Я не намереваюсь выслушивать
наглости от какой-то соплюшки, которая пришила папочку! Думаешь, ты крутая?
Так вот, узнаешь, на чьей стороне сила, когда угодишь в Дуайт еще годика на
два! И не думай, что я шучу!
— Но вам придется отыскать для этого серьезный повод, Маркес, — я
и шага отсюда не сделаю лишь оттого, что вы изволили явиться ко мне в
гостиницу в семь часов утра!
Она прекрасно понимала, зачем он пришел. И она тотчас же раскусила, что он
просто-напросто блефует. Положительно, эта девчонка его изумляла! Он
рассчитывал, что с ней будет куда проще, и был отчаянно раздосадован. Но
попробовать все же стоило, и если он заметит в ней хоть малейшую слабину, то
раздавит, словно таракашку!
— Чем еще могу быть вам полезна? Хотите, пописаю в стаканчик? Буду
счастлива.
Она не сводила с него глаз — и, ни слова не говоря. Маркес повернулся и
поспешил вниз по лестнице. Игра еще не закончена. Она в его власти на целых
два года — у него будет вдоволь времени ее помучить.
Спустя некоторое время после его ухода Грейс надела черный пиджачок с
розовым воротником и очень тщательно -, причесалась. Надо было выглядеть
так, чтобы не стыдно было переступить порог агентства фотомоделей. Грейс
хотела выглядеть холодной, уверенной в себе и одетой со вкусом, но не так,
чтобы конкурировать с фотомоделями.
В первых двух аге
...Закладка в соц.сетях
