Жанр: Любовные романы
Злой умысел
... достаточно простым. Все, что
требовалось, — это вести игру по установленным правилам: ходить на
работу, в столовую, не буянить, возвращаться в камеры в точно установленное
время. Тогда в срок выйдешь на свободу. А если драться, организовывать
банды, угрожать охранницам, нарушать правила — сгниешь в тюрьме. Попытаешься
бежать — и ты превратишься в
кусок жареного мяса, болтающийся на колючей
проволоке
. Все было вроде бы предельно ясно. Но загвоздка все же была. Надо
было угодить не только администрации, ведь жить придется вместе с другими
заключенными, а они, пожалуй, похуже охранниц, да и правила у них совершенно
другие...
— А как насчет школы? — спросила из задних рядов какая-то девушка,
и все дружно заржали.
— Сколько тебе лет? — спросила одна из товарок, окидывая ее
презрительным взглядом.
— Пятнадцать.
Это была еще одна
салажка
вроде Грейс, которую судили как взрослую, но
подобное здесь было редкостью. Дуайт был местом для
больших
. И разумеется,
для тех, кто совершил
взрослые
преступления. Подобно Грейс, эта девочка-
подросток обвинялась в убийстве, но ей посчастливилось быть осужденной за
непредумышленное убийство, что позволило ей избежать смертной казни. Она
убила брата — после того, как тот надругался над ней. Но теперь она жаждала
учиться...
— Походила в школу — и будет, — решительно ответила
соседка. — На кой ляд тебе учиться?
— Поговорим через три месяца, если будешь паинькой, — сказала
охранница и принялась объяснять, как худо всем им будет, если они отважатся
на бунт. Грейс похолодела от одной мысли об этом, а охранница будничным
голосом вещала, что когда заключенные взбунтовались в последний раз, то
пятьдесят две из них были застрелены как собаки.
...А что, если она просто очутится среди прочих? Что, если ее возьмут в
заложницы? Или ее убьет сокамерница, или по ошибке застрелит охранница? Как
выжить тут?
Она шла по направлению к своей камере, и голова шла кругом. Новоприбывшие
шли цепочкой, а полдюжины охранниц наблюдали за каждым их движением. Ну а с
верхних ярусов доносились свист, крики, улюлюканье — там толпились здешние
обитательницы, с любопытством глядя вниз, визжа и хохоча.
— Эй, поглядите только на этих салаг! Ням-ням, конфеточки!
Сверху слали воздушные поцелуи, визг становился оглушительным, а в девушку,
идущую впереди Грейс, угодил использованный тампон
Тампакс
— тут Грейс
чуть не вырвало. Такое место она и вообразить себе не могла. Словно самый
жуткий сон становился явью. Это было словно дорога в ад, откуда нет
возврата. Она ощущала тошнотворный запах, исходящий от собственных волос и
кожи, а когда они остановились возле ее камеры, Грейс почувствовала первые
признаки приступа астмы.
— Адамс Грейс, Б-214. — Охранница отперла дверь, жестом приказала
Грейс заходить.
И как только девушка переступила порог, дверь захлопнулась и раздался звук
поворачиваемого в замке ключа. Она стояла в крошечной комнатке — тут были
нары в два яруса, а стены сплошь заклеены картинками с обнаженными
красотками. Здесь были вырезки из
Плейбоя
и
Хастлера
, а также из
журналов, которые, по мнению Грейс, женщины никогда не читают. Но здесь
другие законы. По крайней мере ее соседка явно ими увлекалась. Нижние нары
были аккуратно застелены и прибраны, и Грейс дрожащими руками принялась
устраивать себе постель наверху. Потом поставила на крошечную полочку свою
зубную щетку в маленьком бумажном стаканчике, который ей выдали. Ее заранее
предупредили, что пасту и сигареты она должна покупать себе сама. Но Грейс
никогда не курила, да и не могла из-за астмы...
Застелив постель, она взобралась на нары и уселась там. Так она и сидела,
глядя на дверь и гадая, что же будет дальше. Что ждет ее, когда явится
соседка? Вкусы ее читались по картинкам на стенах предельно ясно — и Грейс
страшилась самого худшего.
Девушка несказанно удивилась, когда часа через два двери открылись и
охранница впустила в камеру мрачноватую женщину лет под пятьдесят. Она лишь
зыркнула на Грейс, не говоря ни слова. Потом довольно долго рассматривала
девушку — красоты Грейс нельзя было не заметить, но, похоже, на женщину это
не произвело никакого впечатления. Прошло добрых полчаса, прежде чем она
соизволила поздороваться и представиться. Звали ее Салли.
— Не потерплю здесь дерьма, поняла? — отрывисто сказала она
Грейс. — Ни посиделок, ни визитеров, ни порнухи, ни
дури
. Я здесь уже
семь лет. У меня есть друзья, и рыльце у меня не в пушку. Поступай так же —
и все будет хорошо. А если станешь мне досаждать, то будешь лететь отсюда до
блока
Д
. Тебе ясно?
— Да, — бесшумно пошевелила губами Грейс. Грудь сдавливало все
сильнее и сильнее. Это началось еще утром, а к обеду она едва могла дышать.
Она мучительно хрипела, а ингалятора не было — его забрали утром вместе с
прочими вещами.
— Если понадобится помощь, кликни охранницу, — говорили ей утром,
но Грейс решила держаться до последнего. Она предпочитала умереть, но не
привлекать к себе внимания. А когда раздался свисток, призывавший всех к
обеду, и она слезла с нар, Салли сразу увидела — девушке из рук вон плохо.
— О Господи... похоже, ты послал мне младенчика на старости лет.
Послушай, я терпеть не могу детей. У меня их сроду не было. И сейчас они мне
ни к чему. Тебе придется заботиться о себе самостоятельно.
Взглянув на переодевающуюся Салли, Грейс отметила, что у той спина, грудь и
руки испещрены татуировками. Но слова соседки даже успокоили Грейс. Она с
радостью будет заботиться о себе сама, без посторонней помощи.
— Со мной все в порядке... правда... — прохрипела она. Дышать ей с
каждой минутой делалось все труднее — Салли видела, как она хватает ртом
воздух. Ей необходим был ингалятор, а его не было.
— Вижу, вижу. Ну-ка, сядь. Сейчас все сделаю... на этот раз так уж и
быть. — Она раздраженно застегивала на груди рубашку, то и дело
поглядывая на смертельно бледную Грейс. А когда охранник загремел ключами,
Салли первым делом кивнула в сторону Грейс. — У моей салажки
проблемка, — будничным голосом произнесла она. — Похоже, астма или
что-то в этом роде. Могу я проводить ее в изолятор?
— Разумеется, если хочешь, Салли. А ты не думаешь, что девочка
симулянтка?
Но одного взгляда на Грейс было довольно, чтобы понять — дело тут серьезное.
Она была уже не бледной, а серой, а губы даже посинели.
— Приятно видеть тебя в роли сиделки, Сэл, — поддразнил Салли
охранник.
У нее была репутация самой суровой женщины в тюрьме. Она ни от кого не
желала терпеть ни малейшего беспокойства — к тому же сидела за два убийства.
На свободе она порешила сперва подругу, а потом подельницу.
Это избавляет
от дальнейших объяснений
, — говорила она тем, с кем приходилось ей
общаться. Но у нее вот уже три года подряд была постоянная любовница в блоке
В
. Всем известно было, что это все равно что супружеская пара и что с
Салли шутки плохи.
— Пошли, — резко бросила она в сторону Грейс. Видя, что та не
пошевелилась, женщина рывком подняла ее с видом крайнего раздражения. —
Я отведу тебя к медсестре. Но впредь не заставляй меня копаться в твоем
дерьме. У тебя проблема — и будь добра, решай ее сама. Я не намерена
подтирать тебе задницу, детка, лишь потому, что ты моя соседка.
— Простите, — прохрипела Грейс. Глаза ее блестели от слез. Не
слишком удачное начало — эта женщина явно разозлилась. По крайней мере Грейс
так считала. Она не могла даже заподозрить, что Салли на самом деле жалела
ее. Даже ей с первого взгляда стало очевидно, что девочка совсем из другого
мира.
Салли пришлось оставить Грейс в медпункте, так как девушка все еще
задыхалась. Сначала сестра давала ей кислород, но потом сдалась и позволила
Грейс получить назад ее ингалятор и оставить его при себе. Она не желала
отвечать за возможные последствия. На сей раз, правда, пришлось применить
более сильнодействующие средства — приступ был слишком силен, к тому же
Грейс чересчур поздно обратилась за помощью. Грейс было прекрасно известно,
что без ингалятора она может просто умереть от удушья. Но теперь это
казалось ей чуть ли не избавлением.
Она опоздала на обед на целых полчаса, вошла в столовую бледная и дрожащая и
обнаружила, что все хоть сколько-нибудь съедобное уже подметено подчистую.
Остались лишь жир, жилы да кости — словом, то, на что никто, не польстился.
Правда, Грейс и не была голодна — слишком уж она ослабела от приступа, а от
принятого лекарства ее трясло с головы до ног. К тому же она была слишком
расстроена, чтобы есть. Она хотела было поблагодарить Салли за заботу, но не
посмела заговорить с ней, увидев ту в обществе старших женщин, тоже
разукрашенных татуировками, да Салли, казалось, и не узнала Грейс.
— Что тебе дать? Кусочек филе или жареной утки? — спросила
симпатичная чернокожая повариха и улыбнулась Грейс. — А знаешь, у меня
осталась еще пара ломтиков пиццы. Интересуешься?
— Да, спасибо. — Грейс измученно улыбнулась в ответ. —
Большое спасибо.
Молодая негритянка протянула ей тарелку, а потом долго смотрела вслед—
удаляющейся девушке.
Грейс подсела на свободное место к трем другим девушкам, и никто из них не
поздоровался с ней. Казалось, ее вовсе не заметили. А за столиком в
противоположном конце столовой она увидела Анжелу — ту самую, из автобуса.
Она оживленно болтала с какими-то девушками. Но этой компании Грейс, похоже,
нужна была еще меньше. Грейс сидела в полнейшем одиночестве, через силу жуя
ломтик пиццы. Дышать ей все еще было трудно.
— Ах-ах-ах! Что за славная салажка приплыла нынче к нам,
девочки! — раздалось вдруг у нее за спиной, когда она принялась за
кофе. Грейс не пошевелилась, хотя явственно ощутила толчок в спину. Она
попыталась сделать вид, будто ничего не произошло, но ее соседки по столу
откровенно занервничали.
— Здесь что, все языки проглотили? Господи, что за невоспитанные сучки!
— Прости... — раздался шепот одной из девушек, и все они постепенно
улизнули из-за стола, а Грейс вдруг почувствовала, как чье-то теплое тело
прильнуло к ее спине. Теперь бессмысленно было изображать, будто ничего не
случилось, — ей пришлось обернуться. Прямо перед ней стояла
необыкновенно высокая блондинка весьма экстравагантной наружности. Она очень
походила на один из голливудских типажей — эдакая типичная
плохая девочка
.
Лицо ее было ярко накрашено, а одета она была в облегающую мужскую майку, да
к тому же еще и полупрозрачную. Еще она напоминала красотку с одной из
картинок Салли. Эдакая карикатурная сексапильность.
— Что за лапочка! — глядя на Грейс, протянула высокая
блондинка. — Ты одна, детка? — В голосе ее явственно послышались
чувственные, мурлыкающие нотки. Она вильнула бедрами и всем телом подалась к
Грейс. Тут девушка заметила, что ее майка влажна и сквозь нее явственно
просвечивают груди с торчащими сосками. Будто голая...
— Почему бы тебе не навестить меня? Меня зовут Бренда. Всякий тебе
скажет, где меня найти.
— Спасибо... — Голос Грейс после приступа звучал все еще хрипловато и
вызвал новую улыбку у высокой блондинки.
— Как тебя зовут? Мэрилин Монро? — Голос Грейс позабавил ее.
— Простите... это астма...
— Ах, бедная детка! Ты принимаешь что-нибудь? — На сей раз в
голосе слышалась заботливость.
Грейс вовсе не хотелось нагрубить ей, а тем паче рассердить. Эта блондинка
явно из крутых и очень уверена в себе — и не мудрено, ей уже под тридцать...
— Да... у меня есть ингалятор. — Грейс достала его и показала
блондинке.
— Береги его. — И прежде чем, вихляя задом, направиться к
подругам, она ущипнула Грейс за сосок.
Грейс затряслась и тупо уставилась на чашку с кофе. Это просто джунгли какие-
то...
— Берегись ее, — прошептала одна из тех, кто прежде сидел с ней за
столом, и поспешно удалилась. Да, Бренда была по-настоящему крутой.
После обеда Грейс пошла прямиком к себе в камеру. Тем вечером в кинозале
крутили какую-то картину, но Грейс это не интересовало. Она хотела одного —
добраться до камеры и не выходить оттуда до самого утра. Она легла на нары и
лишь тогда с облегчением вздохнула. Ей дважды за вечер пришлось
воспользоваться ингалятором — лишь после этого она почувствовала, что вновь
может нормально дышать. Она еще не спала, когда около десяти часов в камеру
вошла Салли, вернувшись из кинозала.
Салли ни слова не сказала девушке, но Грейс сама, свесившись с нар,
поблагодарила ее за утреннюю заботу.
— Мне вернули мой ингалятор, — добавила она.
— Не показывай его никому, — мудро посоветовала Салли. —
Здесь обожают измываться над людьми. Просто держи его при себе, прячь как
следует и пользуйся им, когда никто не видит.
Это не всегда было возможно, но Грейс нутром почувствовала, что это воистину
добрый совет, и согласно кивнула. Уже потом, выключив свет и устроившись на
постели, Салли снова заговорила:
— Я видела, как Бренда Эванс подвалила к тебе за обедом. Сторонись и
берегись ее. Она опасна. Тебе придется научиться проворно плавать в мутной
водичке, салажонок. И гляди, чтобы щука не слопала тебя. Это тебе не
школьный двор.
— Спасибо, — прошептала Грейс в темноте и еще долго лежала без
сна, а слезы градом катились прямо на матрац. И долгие часы лежала она так,
вслушиваясь в клацанье и бряканье, доносившиеся из коридора, чутким ухом
ловила крики и взвизгивания. И почти сладкой музыкой казалось ей
похрапывание спящей Салли.
Глава 5
За две недели Грейс успела освоиться в Дуайте: она уже работала на складе,
выдавая полотенца и расчески, в ее обязанности входила также раздача зубных
щеток новоприбывшим. Устроила ее туда Салли, хотя и делала вид, будто она
тут совершенно ни при чем и судьба Грейс ее вовсе не волнует. Но все же
опытная женщина продолжала издали приглядывать за девушкой.
Молли за это время один раз навестила ее. Она пришла в неописуемую ярость от
всего, что увидела и услышала. Но Грейс упорно твердила, что у нее все в
порядке. В какой-то степени это было правдой. К ее искреннему изумлению, ее
не очень-то и задевали. Правда, то и дело обзывали салажкой, да и Бренда
пару раз вновь прилипла к ней в столовой, но дальше этого дело не заходило.
Она даже больше не щипала Грейс за грудь. Словом, фортуна пока что улыбалась
ей. Она была в безопасности, работала в недурных условиях. Соседка ее была
неразговорчива, но ее молчаливая доброта трогала Грейс. Никто ей не угрожал,
не пытался втянуть в банду. В общем, было вовсе не так плохо. Если так будет
и дальше, она выдержит эти два долгих года. А когда приехал Дэвид, он нашел
Грейс в хорошем настроении, и это его немного успокоило. Его терзала мысль о
ней, безвинно заключенной в это ужасное место, о ней, принадлежащей другому
миру, другой жизни, но, слава Богу, с ней не происходило ничего ужасного, а
сама она утверждала, что ей не грозит никакая опасность. У него несколько
отлегло от сердца. А потом они просто сидели и говорили о ее будущем.
Грейс уже решила, что, выйдя из Дуайта, сразу же поедет в Чикаго. По
условиям приговора она еще два года не имела права покидать пределы штата, и
Чикаго вполне устраивал Грейс. А пять тысяч долларов, доставшиеся от отца,
будут хорошим подспорьем. Она хотела сразу же после освобождения подыскать
работу, но прежде намеревалась освоить машинопись и закончить курсы при
колледже.
Дэвид рассказал ей, что уже подал апелляцию — он всячески пытался утешить
девушку, но признавался честно, что не знает, как все получится.
— Да ты не беспокойся. Мне здесь вовсе не плохо, — вежливо
отвечала Грейс. Глядя вслед девушке, выходящей из комнаты для свиданий,
Дэвид восхищался стойкостью, с какой несла она свое тяжкое бремя. Она
держалась удивительно прямо и была еще более хрупкой, чем прежде. Девушка
была красива, опрятна и чиста, и трудно было поверить, что она — просто одна
из заключенных. Она походила более на прилежную студентку какого-нибудь
колледжа. Казалось, это чья-то младшая сестренка пришла навестить кого-то из
осужденных. Невозможно было угадать ее историю, глядя на нее, если только не
видеть ее глаз. Застывшая в них боль говорила об ином. И сердце Дэвида
болезненно сжималось. Нет, никогда не сможет он ее забыть. Он с грустью
помахал ей вслед, а она еще долго провожала взглядом его машину. Для нее
расставание было куда болезненнее, чем для него. Словно ее покинули одну в
дебрях джунглей.
— Это кто такой? — раздался голос за спиной у Грейс. Девушка
повернулась и встретилась взглядом с Брендой. — Твой парень?
— Нет, — со спокойным достоинством ответила Грейс. — Мой
адвокат.
Бренда расхохоталась ей в лицо:
— Не трать попусту время, детка! Все они задницы! Они навешают тебе
лапши на уши, станут рассказывать, что да как будут делать, чтобы тебя
выручить, и ни фига не сделают, только поимеют тебя! А если ты позволишь, то
и в самом прямом смысле! Ни один из них и гроша ломаного не стоит! Правда,
правда, — снова заржала Бренда. — Кстати, парней я вообще ни в
грош не ставлю. А ты, лапа?
Она испытующе смотрела на Грейс. На ней вновь была полупрозрачная майка, и
Грейс заметила татуировку у Бренды на плече: крупная алая роза, а снизу
змея. А под глазами у нее вытатуированы были слезинки.
— Есть у тебя дружок?
Грейс понимала, какой это опасный вопрос — что бы она ни сказала, хорошего
не жди. Она неопределенно пожала плечами, уже многому наученная. И хотела
уже уйти, но не тут-то было.
— Ты торопишься куда-нибудь?
— Нет, я думала черкнуть парочку писем...
— Ах, какая хитрюга! — засмеялась Бренда. — Врет и не
краснеет! Разумеется, дома мамочка и папочка ждут не дождутся письма от
любимой дочурки! Ты еще не ответила — есть дружок, а?
— Просто друг... — Грейс действительно хотела написать Молли про
свидание с Дэвидом.
— Держись ближе ко мне. Здесь можно отхватить добрый кусок
удовольствия. Если ты, разумеется, захочешь. А можно и угодить в дерьмо по
самые ушки. Тебе решать, малышка.
— Да мне и так хорошо. — Грейс лихорадочно думала, как ускользнуть
и при этом не рассердить Бренду. Но Бренда, видимо, на сей раз решила не
упускать добычи.
— Твоя соседушка — настоящая гадина ползучая, и ее любимая подружка
тоже. Ты ее уже видела?
Грейс отрицательно покачала головой. Салли терпеть не могла распространяться
о своей личной жизни. Она никогда ни о чем не говорила Грейс, а вне стен
камеры держалась вдали от нее. Она была сама по себе.
— Вот грязная черная корова! Они обе — говно! Ну а ты? Хочешь на
вечеринку? А волшебного порошка? А немного травки?
Глаза Бренды пылали при звуках этих магических для нее слов. Грейс
постаралась держаться как можно равнодушнее.
— Пожалуй, нет. У меня ведь астма. — И совершенно никакого
интереса к наркотикам. Но это она вслух не произнесла. Чего-чего, а уж
оскорбить Бренду она меньше всего хотела. Она уже знала от товарок, что с
Брендой лучше не связываться. Она была заводилой одной из здешних банд, и
полз слушок, что она не только ширялась, но и приторговывала наркотиками, а
это означало, что рано или поздно она крупно влипнет.
— Астма-то твоя тут при чем? У меня в Чикаго была соседка — так вот, у
нее было только одно легкое, а она укуривалась в жопу!
— Я не знаю... — неопределенно протянула Грейс. — Я прежде
никогда...
— Побиться об заклад могу, ты много чего еще не попробовала, рыбка
моя! — Бренда искренне рассмеялась, и Грейс наконец милостиво была
отпущена. Уходя, она дружелюбно помахала Бренде, но потом чуть ли не бегом
устремилась к себе в камеру, а там едва не упала бездыханной.
Сквозь ткань кармана она то и дело прикасалась к заветному ингалятору, и это
ее немного успокаивало. Порой одно такое прикосновение облегчало ей дыхание.
Тем вечером снова крутили кино, и Салли ушла в кинозал. Это была, пожалуй,
единственная ее слабость, кроме вырезок из журналов. И особенно она уважала
крутые бое-, вики. А вот Грейс еще ни разу не была в кинозале. Она
благодарна была судьбе за возможность побыть в одиночестве в послеобеденные
часы. Камера была мала и тесна, но порой Грейс было так уютно тут, вдали от
всех, что клетушка казалась ей почти роскошной.
После обеда камеры обычно не запирались, если не было особого на то приказа.
Это давало возможность заключенным ходить в гости друг к другу или играть в
какие-нибудь игры. В основном дулись в карты, а некоторые сражались в
шахматы или шашки. Так уж повелось, что с шести до девяти камеры были
открыты, а заключенные могли перемещаться в любом дозволенном направлении.
Грейс лежала на своей постели и сочиняла письмо к Молли. Она услышала скрип
открывающейся двери, но даже не подумала поднять глаза. Она не сомневалась,
что это вернулась из кино Салли, та обычно входила, не говоря ни единого
слова. Салли вообще редко раскрывала рот, поэтому тишина не насторожила
Грейс, пока она не почувствовала, что кто-то стоит вплотную к ней. Девушка
подняла глаза — и встретилась взглядом с Брендой. А та обнажила одну грудь,
и теперь эта грудь покоилась прямо на нарах Грейс, перед самым лицом
девушки. А за спиной Бренды маячила еще одна фигура.
— Хай, бэби! — промурлыкала Бренда с улыбкой, поглаживая
собственный сосок.
Грейс села на нарах. Вторая девушка ростом сильно уступала Бренде, но была
куда плотнее.
— Это Джейн. Она давно хотела с тобой познакомиться.
Но Джейн молчала. Просто во все глаза смотрела на Грейс.
А Бренда протянула руку и принялась поглаживать грудь девушки. Грейс
попыталась отпрянуть, но Бренда сцапала ее за руку и крепко стиснула. На
мгновение девушке вспомнился отец. Грудь тотчас же сдавило.
— Хочешь пойти с нами и позабавиться?
Это не было приглашением. Это был приказ. Бренда походила сейчас на амазонку
во всем великолепии силы и красоты, а копна роскошных светлых волос
усиливала это впечатление.
— Я... нет... я слишком устала. — Грейс не представляла, что можно
сейчас ответить, — она была еще слишком молода, слишком хрупка и еще не
свыклась с тюремными обычаями, чтобы грамотно отшить Бренду.
— Почему бы нам не сходить ко мне и не отдохнуть маленько? У нас еще
есть часок до отбоя.
— Не думаю... — нервно выдавила Грейс, ощущая стеснение в груди. —
Я... мне не хочется.
— Ах, какая вежливость! — Бренда рассмеялась во весь голос и
крепко стиснула грудь девушки, а потом больно ущипнула за сосок. —
Хочешь, кое-что шепну тебе на ушко, солнце мое? Мне начхать на то, чего тебе
хочется! Ты идешь с нами.
— Я... я не думаю, что... я... пожалуйста! — Грейс вовсе не
собиралась скулить, но сама слышала, что голос ее более всего походит на
жалобное поскуливание. Она подняла на Бренду молящие глаза, но тут
послышался какой-то странный звук, и Джейн подалась вперед. Грейс тотчас же
увидела у нее в руке тускло поблескивающее лезвие, которое мгновенно
оказалось перед самыми ее глазами. Вид у Джейн был самый что ни на есть
угрожающий.
— Правда, классно? — улыбнулась Бренда. — Наша
гравировщица
сердечно приглашает тебя. Она — профессионалка, и с немалым опытом. Гравюры
у нее выходят шикарные. — На сей раз расхохотались обе непрошеные
гостьи, а Бренда распахнула рубашку на груди Грейс и лизнула ее сосок.
— Нет, классно, правда? Знаешь, я не хочу, чтобы Джейн озверела и
начала вырезать на тебе узоры прямо сейчас... Знаешь, порой у нее ошибочка
выходит, и тогда получается просто кровавая каша. О'кей? Почему бы тебе не
быть паинькой? Прыгай с нар и валяй! Я уверена, тебе понравится!
...Вот то, чего так боялась Грейс. Да, именно этого. Групповое изнас
...Закладка в соц.сетях
