Жанр: Любовные романы
Злой умысел
... один прекрасный момент долгожданный плод созреет.
Он-то знал, что загадал бы, увидев первым падающую звезду, — чтобы ее
потянуло к нему.
— Просто думала кое о ком из старых друзей, — с грустью улыбнулась
Грейс. — И пожелала, чтобы однажды все дурное осталось в прошлом.
У Пола заныло сердце от жалости к ней.
— А это пока еще не так? — Он не знал, насколько свежи еще раны.
Она никогда не говорила ему об этом, и он не настаивал. — Все уже
позади?
— Почти... — Грейс с улыбкой посмотрела на Пола, радуясь, что у нее
есть такой друг.
Глава 8
Свенсоны не оставляли надежды уговорить Грейс стать фотомоделью, но
неожиданно она стала личной секретаршей Шерил со значительной прибавкой
жалованья. Супруги Свенсоны говорили даже, что на самом деле агентством
руководит Грейс. Она была расторопна, организованна, умна и на редкость
уравновешенна. Она знала лично всех девушек, сотрудничающих с агентством, и
большинство мужчин. Все обожали ее. И дома дела шли великолепно. Бригитта
возвратилась из Токио, но объявила, что теперь станет жить вместе с другом-
фотографом. Элисон уехала в Лос-Анджелес, где получила маленькую роль в
фильме. А Дивайна процветала в Париже. Остались лишь Марджори и Грейс, а
Мирей вот-вот собиралась переехать к своему последнему возлюбленному. Но
стоило двум девушкам съехать, как тотчас же появились две новые соседки. Под
Рождество Марджори торжественно объявила о своей помолвке. Но найти
компаньонок для Грейс вовсе не было проблемой. Девушки постоянно приезжали в
Чикаго, стремясь стать фотомоделями, и им надо было где-то жить.
Луис Маркес регулярно навещал ее. И не реже Раза в месяц он заставлял Грейс сдавать на анализ мочу.
Но даже следа наркотиков не было выявлено ни разу, что глубоко
разочаровывало Маркеса. С присущей ему низостью он жаждал смешать ее с
грязью, раздавить, уничтожить.
— Что за дерьмо этот коротышка! — заявила Марджори после того, как
офицерик заявился сразу же после Рождества, чтобы поглазеть на новых соседок
Грейс. — У твоего отца на редкость неопрятные друзья! И жутко
противные, — прибавила она, злясь на Маркеса за то, что он лапал ее за
попку, делая вид, что тянется за пепельницей. От него несло куревом и потом,
к тому же он с ног до головы был одет в синтетику. — Почему ты не
попросишь его испариться? — спросила она, содрогаясь от отвращения,
когда он наконец убрался восвояси. — После его визита всякий раз
хочется принять ванну.
Грейс больше всего на свете хотела бы попросить Маркеса никогда больше не
приходить, но у нее не было выбора. Ничего, еще девять месяцев — и весь этот
кошмар кончится.
В марте Свенсоны предложили Грейс поехать с ними в Нью-Йорк, и ей пришлось
солгать, что она не может. Она даже ходила к Маркесу за разрешением, но он с
видимым наслаждением ей отказал. И пришлось Грейс врать Свенсонам, что у нее
неотложные дела в городе. Она была раздосадована тем, что не удалось
поехать, хотя дел у нее действительно хватало. Она по-прежнему ходила в
клинику трижды в неделю. Там она регулярно виделась с Полом Вайнбергом, и
отношения у них были прекрасные, но она уже знала, что он поставил на ней
крест и завел серьезный роман с одной из молодых сиделок.
Шерил Свенсон все время порывалась познакомить ее с кем-нибудь, но Грейс по-
прежнему не интересовала эта сторона жизни. Она слишком боялась, слишком
была травмирована всем происшедшим с ней. Любая встреча с молодым человеком
живо напоминала ей об отце и обо всех ужасах пережитого.
Но вот в июне... Именно тогда в агентстве появился Маркус Андерс — он пришел
повидаться с Шерил и поговорить о делах. Он был, пожалуй, самым
привлекательным из всех мужчин, которых когда-либо видела Грейс, — с
густейшими светлыми волосами, мальчишеской улыбкой и веснушками. Он выглядел
одновременно и мужчиной, и мальчишкой. Грейс даже сначала подумала, что он
фотомодель.
Он только что приехал из Детройта, и его рекламные фотографии произвели
впечатление на Шерил. Он уже долгое время занимался этим и подумывал о
работе в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке, но решил взбираться на вершину
постепенно, что было весьма умно с его стороны. Он был очень уверен в себе и
обладал потрясающим чувством юмора. Он даже пококетничал с Грейс, выйдя от
Шерил, и расспросил ее, где тут можно снять квартиру. Она посоветовала ему
обратиться в несколько агентств, потом представила девушкам. Но похоже было,
что они ничуть его не заинтересовали — уж моделей-то он перевидал на своем
веку великое множество. Его заинтриговала Грейс, и, уже уходя, он спросил
разрешения поснимать ее,
просто так, для забавы
. Но она лишь засмеялась и
отрицательно покачала головой. Ей уже не разделали подобные предложения, но
они не интересовали ее, и теперь ничто не переменилось.
— Спасибо. Но я предпочитаю держаться от камеры подальше.
— Вот те на! С чего это вдруг? Тебя разыскивает полиция? Ты
скрываешься?
— В точку! Меня разыскивает ФБР, — непринужденно усмехнулась
Грейс. С ним забавно было болтать, но ей не хотелось, чтобы он ее снимал. Ни
он, ни кто-либо другой. К тому же она уже знала, что многие фотографы с
успехом пользовались камерой для соблазнения женщин. — Просто не схожу
с ума по этому бизнесу.
— Умная девочка. — Он искренне любовался ею, сидя напротив и
закинув ногу на ногу. Маркус был удивительно молод, красив и дышал
здоровьем. — Ты ведь изумительно фотогенична. У тебя прелестный овал
лица, рельефные скулы и потрясающие глаза!
Но, глядя в эти глаза, он увидел и кое-что другое — горе, глубоко скрытую
боль, которую она скрывала от всей Вселенной, но не сумела скрыть от него.
Маркус видел это ясно. Грейс отвернулась с улыбкой, чувствуя, что подпустила
его чересчур близко к запретному.
— Но почему бы нам не побаловаться с камерой — просто посмотреть, что
получится. Ручаюсь, все девицы останутся без работы! — Это было
единственным на свете, что он по-настоящему любил и понимал. У него был
роман с фотокамерой длиною в жизнь...
— Ну зачем я буду их так стращать? — пошутила Грейс, взглянув на
него. На ней были узкая черная юбка и черный свитер. За неполных два года
службы у Свенсонов она научилась одеваться изысканно, как одеваются лишь в
больших городах.
— Но ты подумай, — улыбнулся Маркус и вытянул длинные ноги. Потом
встал во весь рост. — Я заскочу в понедельник.
Но позвонил он Грейс на следующий же день — просто поболтать и рассказать о
том, как он присматривал себе фотостудию. Говорил, что все они ужасные, что
он в полнейшем отчаянии. Грейс смеялась, разыгрывая сочувствие, и тут он
пригласил ее пообедать.
— Прости. Не могу, — кратко ответила она. Она уже привыкла
отшивать мужчин. Это для нее уже не было проблемой. — Я сегодня вечером
занята. — Для нее привычным стало делать вид, что в ее жизни есть
мужчина, а не только избитые женщины и перепуганные дети.
— Тогда завтра.
— А завтра мне придется допоздна работать. У нас крупный заказ с
девятью моделями, и Шерил хочет, чтобы я присутствовала.
— Нет проблем. Я приду. — Он говорил как мальчишка, и это ее
тронуло, невзирая на решимость оставаться равнодушной. — Я в городе
новичок, никого не знаю. Мне одиноко.
— Ну-ну, Маркус... не будь дрянным мальчишкой.
— Но я именно такой и есть! — гордо заявил он, и оба рассмеялись.
И в конце концов, досадуя на себя, Грейс пригласила его на съемку, и он
здорово помог. Там толпилось столько людей, что присутствия еще одного
просто никто не заметил. А моделям Маркус очень приглянулся. Он был
обаятелен, остроумен, к тому же начисто лишен высокомерия, присущего
большинству фотографов. Вообще он был потрясающим парнем, а когда он стал
ежедневно захаживать в агентство, Грейс наконец сдалась и приняла его
приглашение на обед. Это было ее первым выходом в свет с мужчиной — после
Пола Вайнберга.
Маркус с трудом верил, что ей всего двадцать один год, — она выглядела
такой зрелой, у нее был вид женщины, умудренной опытом, поэтому она казалась
куда старше. Грейс все еще порой стягивала темно-рыжие волосы в хвост на
затылке, но все чаще закалывала их в очаровательный пучок, а одевалась точь-в-
точь как фотомодель. Но Маркус уже привык к молоденьким девушкам, кажущимся
старше своих лет. Раз или два он даже назначал свидания пятнадцатилеткам, не
подозревая об истинном их возрасте...
— Так чем же ты занимаешься, когда не работаешь? — спросил он с
интересом, когда они обедали вместе у Гордона. Он недавно подыскал себе
студию, и рассказывал, как там классно — и жилые комнаты, и вообще все, что
нужно...
— Я по горло занята.
Она начала кататься на велосипеде, а одна из новых соседок обучала ее игре в
теннис. Так она еще никогда прежде не проводила досуг. Раньше ее спортивные
занятия ограничивались упражнениями с гантелями и джоггингом под чутким
руководством Луаны. Но она никому не собиралась рассказывать о двух годах,
проведенных в Дуайте. Она собиралась хранить это в тайне до конца своих
дней. Она твердо следовала совету Луаны.
— А у тебя много друзей? — спросил Маркус, заинтригованный ею. Она
была очень замкнута, но он безошибочным чутьем угадывал в ней изумительную
женщину.
— Достаточно, — улыбнулась она. Но это была неправда — он это уже
знал. Он специально наводил справки о ней. Ему уже было известно, что она не
встречалась с мужчинами, что была скрытна, стеснительна и занималась какой-
то благотворительностью. Он спросил ее об этом, прихлебывая кофе, и она
рассказала ему немного о госпитале Святой Марии.
— А почему именно это? Чем привлекают тебя эти забитые женщины?
— Они отчаянно нуждаются в помощи, — серьезно ответила
Грейс. — Женщины в такой ситуации думают, что у них нет выхода. Они
словно стоят на подоконнике пылающего дома — и их надо спасти, вытащить из
огня. ; Сами они никогда не отважатся на прыжок.
Она знала это лучше многих. Прежде сама Грейс искренне считала, что из
горящего дома не выбраться. Ей пришлось ! убить, чтобы спастись. Это была
слишком высокая цена. И она искренне хотела, чтобы другим никогда не
пришлось L пойти на столь крайние меры.
— Почему они так заботят тебя, Грейс? — Ах, как ему было любопытно
— и как мало она позволяла узнать! В течении всего обеда он замечал, как она
осторожна — внешне проста и дружелюбна, а внутренне напряжена.
— Просто это именно то дело, которым я хотела бы заниматься. Это для
меня очень много значит, особенно работа с детьми. Они так беззащитны, так
изуродованы всем тем, через что пришлось им пройти.
...Как и она сама — кому, как не ей, это знать! Она вполне представляла себе
их израненные души, так схожие с ее собственной. Она хотела спасти их. Это
было ее подарком этим к. беднягам, и собственной жизни Грейс придавало смысл
одно сознание того, что ее личная боль спасет кого-то от страшного
путешествия в преисподнюю, которого сама она не избежала.
— Не знаю, думаю, у меня просто есть к этому способности. Я подумываю о
том, чтобы учиться и получить диплом психолога... но вот времени нет —
работа и все остальное...
может, когда-нибудь.
— Тебе не нужен диплом, — усмехнулся Маркус, и тут Грейс ощутила
нечто неведомое ей прежде — это испугало .. ее. Он был так хорош в эту
секунду... — Тебе нужен мужчина, — заключил он.
— Почему ты в этом так уверен? — Она улыбнулась ему. Он так похож
был на большого красивого ребенка, когда завладел ее рукой.
— Потому что ты чертовски одинока, что бы ты там ни говорила! И вся эта
твоя бравада, и разговоры о новой прекрасной жизни гроша ломаного не стоят!
Мне кажется, у тебя никогда не было мужчины — настоящего мужчины; — Он
сощурился и оценивающе посмотрел, на
ее. — Бьюсь об заклад, ты
девственница!
Грейс ничего не ответила, но высвободила руку из ладони Маркуса.
— Но ведь я прав, а, Грейс?
...Как много есть такого, о чем он и не догадывается! Она неопределенно
пожала плечами.
— Я прав, — заключил Маркус. Теперь он был уверен, что знает, что
именно надо этой девушке. Попади она в руки стоящему мужчине, из нее вышла
бы необыкновенная женщина.
— Банальные выводы — это не истина в последней инстанции,
Маркус. — Произнося эти слова, она снова казалась куда старше своих
лет. — Люди гораздо сложнее, чем ты думаешь.
Но Маркус был прямо-таки убежден, что вполне ее понял, — девочка просто
боится, она стеснительна и еще очень молода и, возможно, из очень строгого и
добропорядочного семейства.
— Расскажи мне о своей семье. Кто твои родители?
— Их нет, — холодно ответила она. — Они оба умерли, когда я
заканчивала школу.
Это кое-что добавляло к общей картине — ее постиг тяжелый удар, и вот уже
несколько лет она одинока. Это было. вероятно, очень горькое одиночество.
— А братья или сестры?
— Нет. Я одна. Вообще никаких родственников.
Неудивительно, что она выглядит такой взрослой. Воображение Маркуса уже
вовсю писало ее портрет, не жалея красок.
— Странно, как это ты не выскочила замуж за школьного дружка. — В
его голосе сквозило уважение. — В твоей ситуации большинство поступило
бы именно так — еще бы, остаться одной, да еще совсем девчонкой.
Это по-настоящему сильная девушка — впрочем, нет: она поистине Женщина. И
это ему нравилось.
— Просто не было дружка — некому было на мне жениться, —
отшутилась Грейс.
— И как ты жила потом? С друзьями?
— В общем, да. Со мной рядом всегда был кто-то.
...И в тюрьме тоже. Она подумала, что бы он сказал, открой она ему всю
правду. Она не решалась даже представить себе его реакцию. А если бы он
узнал, что она убила собственного отца, он пришел бы в ужас. Иногда ей
делалось даже смешно. Он ведь и не подозревает, кто она на самом деле, что
выпало на ее долю. И никто не подозревает. Все, кто об этом знал, теперь
далеко от нее. Молли, Дэвид, Луана и Салли... Она перестала посылать им
открытки, а от Дэвида уже давно нет весточки. И смысла продолжать писать ему
тоже нет. Теперь ее жизнь принадлежит лишь ей одной. И все, что могла она
сделать для людей," это заботиться о тех, кто в этом нуждался. Лишь так
могла она отплатить за добро, которым окружили ее друзья. И пусть их было
немного, но в память о них она хотела помогать другим.
— Тебе, должно быть, неуютно в праздники, — сочувственно произнес
Маркус. — На Рождество, например.
— Нет, теперь уже нет. — ...Еще бы — после Дуайта. Никогда ей
больше не будет так плохо на Рождество, как было там, где бы она ни
очутилась. — К этому быстро привыкаешь.
— Ты храбрая девушка, Грейс. — ...Куда храбрее, чем он думает.
Много храбрее.
После обеда тем же вечером они заглянули в бар — он случайно обнаружил
прелестное заведение со старинным проигрывателем и пластинками в духе
пятидесятых. А в воскресенье они гоняли на велосипедах вокруг озера. Был
чудный июньский вечер, все вокруг цвело. И Грейс ничего не могла с собой
поделать — невзирая на все зароки, ей было хорошо рядом с Маркусом. Он был с
ней очень терпелив, не торопил события. Казалось, он понимает, что ей нужно
время — и еще много ласки, теплоты и заботы. Но он с радостью проводил время
в ее обществе и ограничивался лишь редкими поцелуями. Это был первый
мужчина, который поцеловал ее после отца. И пусть сначала она пугалась и
сжималась в комок, но со временем вынуждена была признать, что ей это
нравится.
Но Марджори кудахтала, словно квочка, когда Грейс вернулась домой, проведя с
Маркусом субботний вечер, — они покупали вместе подержанное
оборудование для его новой студии. Он уже получал заказы от агентства
Свенсон
, и им были весьма довольны. Он был по-настоящему талантлив.
Пользуйся моментом, детка, — говорила с улыбкой Шерил. — Он тут
надолго не задержится. Пари держу, еще в этом году он устроится в Нью-Йорке
или в Париже. Он слишком талантлив, чтобы засидеться в Чикаго
.
Но у Марджори было на уме совсем другое. У нее было много подруг среди
коллег по всему миру. И одна ее детройтская подруга сообщила ей про Маркуса
нечто весьма зловещее.
— Она рассказывает, что он несколько лет назад изнасиловал девушку,
Грейс. Гляди в оба. Я ему не верю.
— Это чепуха! Он все мне об этом рассказал. Ей было шестнадцать, а
выглядела она на все двадцать пять. Маркус говорит, что это она изнасиловала
его. — Он сказал, что девушка сама сорвала с него одежду. Это было
четыре года назад, когда он был еще наивен и глуп. Рассказывая об этом
Грейс, он казался искренне смущенным.
— Ей было тринадцать лет, и ее отец пытался засадить Маркуса в
тюрьму! — жестко произнесла Марджори. Ох, как не любила она такие
истории! Но рассказы о совращении фотографами юных моделей были делом
совершенно обычным. — Вероятно, Маркус чудом выпутался тогда. Возможно,
были и другие случаи — вроде того, с этой шестнадцатилетней. К тому же
Элоиза говорит, что он снимал порнуху, чтобы расплатиться за квартиру. И мне
он вовсе не кажется таким уж милягой.
— Это бред собачий! — Грейс решительно защищала его. Нет, он вовсе
не такой. Уж она-то знает. Если она и научилась чему-то за все эти годы —
так это распознавать людей. — Завистники всегда распускают сплетни.
Может, твоя Элоиза сама по нему сохла, а он внимания на нее не обращал, вот
она и взбесилась.
Грейс раздражала несправедливость Марджори по отношению к Маркусу. Он этого
не заслужил. Все-таки Марджори порой жестока к людям. Ну прямо настоящая
наседка, защищающая выводок от ястреба! Но Грейс не нуждалась в такой
непрошеной защитнице.
— Элоиза не такого сорта девочка, — в свою очередь, вступилась
Марджори за свою детройтскую подружку. — А тебе бы надо быть
поосторожнее. Ты недостаточно хорошо знаешь парней, чтобы распознать
подонка.
— Да ты соображаешь, что говоришь? — вспылила Грейс. Впервые она
по-настоящему рассердилась на Марджори. Глаза ее горели. — Он
порядочный человек! Кстати, он всего лишь целовал меня.
— Прекрасно. Рада за тебя. Я просто хочу, чтобы ты знала: у этого парня
подмоченная репутация. Запомни это, Грейс. И не глупи.
— Спасибо за заботу, — раздраженно бросила Грейс. А пять минут
спустя пошла к себе и в сердцах грохнула дверью. Что за гадости наплели ей
про бедного Маркуса! Но у людей этих профессий случаются такого рода стычки.
Безработные модели
наезжали
на фотографов, а фотографы, которым
не
обломилось
, оговаривали девушек, обвиняя их в наркомании и
безнравственности. Модели часто утверждали, что их изнасиловали. Историй
такого рода из уст в уста передавалось предостаточно, и Грейс знала об этом.
Впрочем, как и Марджори. Не следовало ей прислушиваться к сплетням. А насчет
порно — так это просто злобная клевета! Маркус как раз недавно рассказывал,
что работал вечерами официантом, чтобы расплачиваться за свою детройтскую
студию. Он ни словом не обмолвился о порноснимках. Грейс нутром чуяла, что
это самый настоящий оговор. Он был слишком открытым и прямым человеком, он
так честно признавался ей в своих прошлых грехах и ошибках. Она никому еще
не доверяла так за последние годы, как Маркусу.
Они вместе поехали на ежегодный пикник четвертого июля в Бэррингтон-Хиллз у
Свенсонов — там Шерил при всех умоляла Маркуса уговорить Грейс сниматься у
него. Девушка день ото дня расцветала, и Шерил считала, что Маркус — именно
тот человек, которому под силу растопить лед. Но Грейс только смеялась и
качала головой, как всегда. Она вовсе не собиралась становиться фотомоделью.
Маркус непринужденно болтал с моделями на вечеринке, и похоже было, что у
него прекрасные отношения со всеми девушками. Тем же вечером Марджори
напрямик сказала Грейс, что Маркус назначил свидания двум красоткам, —
она полагала, что Грейс следует об этом знать.
— Но мы же с ним не женаты! — Грейс вновь встала на его защиту. В
конце концов, они ведь даже не спят вместе! Правда, он просил ее об этом, но
она ответила, что еще не готова пойти на столь серьезный шаг. Хотя была уже
очень близка к тому, чтобы уступить. Просто ей нужно было еще немного
времени, совсем немного — несмотря на то что она уже достаточно ему
доверяла. Ей казалось даже, что она в него понемножку влюбляется.
Поэтому откровения Марджори слегка подтолкнули Грейс в этом направлении. Но
она ни о чем не решилась у него спросить на следующий день, когда они
увиделись, а он снова попросил ее сниматься.
— Ну же, Грейс... кому будет от этого плохо? Это же только для нас
двоих... для меня... ну хоть несколько снимков! Я их ни единой душе не
покажу, если тебе они не понравятся! Я обещаю. Шерил ведь права. Ты будешь
изумительной моделью.
— Но я вовсе не хочу становиться моделью, — отвечала Грейс честно.
— Но почему, Боже ты мой? У тебя есть для этого все! Рост, внешность,
стиль, ты стройна, ты молода... многие девицы душу бы дьяволу продали, лишь
бы заполучить все это! Грейс, будь умницей... ну просто попробуй! С кем тебе
будет проще начать, как не со мной? К тому же я просто хочу иметь твои
фотографии. Мы знакомы только месяц, а я уже скучаю, когда тебя нет рядом.
Он ласково просил, нежно тычась носом ей в шею, и вот к концу вечера, к
собственному изумлению, она сдалась — единственно ради него. Грейс взяла с
него обещание никому не показывать снимки. Они уговорились о съемке в
субботу, и Маркус тотчас же сказал, что отказываться теперь бесполезно.
— Никак в толк не возьму, чего ты стесняешься? — смеялся он,
колдуя над спагетти на кухне. Тем вечером они вплотную приблизились к тому,
чего так страшилась Грейс, — впервые за все это время. Но в конце
концов она сказала, что надо повременить еще чуть-чуть. У Грейс были как раз
опасные дни
, вовсе не так хотела она начать их отношения. К тому же за
неделю ничего не переменится. Грейс казалось даже, что так будет еще лучше.
Она всю неделю переживала по поводу предстоящей съемки, ей отчаянно не
хотелось становиться центром внимания и уж тем более — сексуальным объектом.
Ей нравилось работать в агентстве с моделями, но стать одной из них — Боже
упаси! Ведь на эту съемку она согласилась только ради Маркуса. И еще для
забавы. Он все на свете делал весело — таким она его знала. И вот в субботу
она появилась на пороге его студии ровно в десять утра, как и было
договорено. Накануне она провела вечер в клинике, работала допоздна и сильно
вымоталась.
Маркус успел сварить кофе и подготовить всю аппаратуру. В самом центре
студии красовалось внушительных размеров кресло, обтянутое белой
кожей, — на него был небрежно наброшен белый песцовый мех. Все, чего
хотел Маркус, — это чтобы Грейс небрежно уселась туда в джинсах и белой
майке. Он попросил ее распустить волосы, потом уговорил сменить майку на
одну из его крахмальных белых рубашек и постепенно умолил даже расстегнуть
пару пуговиц. И хотя с каждым кадром количество расстегнутых пуговиц
увеличивалось, все снимки были невинными и скромными. А Грейс диву давалась
— как, оказывается, все это забавно! Он раз сто заставлял ее менять позу,
поставил изумительную музыку, а каждый щелчок камеры ласкал слух.
К полудню они еще не закончили — Маркус предложил ей бокал вина и посулил
необыкновенно вкусный домашний обед.
— Ты хорошо знаешь пути к сердцу девушки, — рассмеялась она.
Маркус остановился и погрустнел.
— Если бы так. Я столько сил потратил, — признался он.
Грейс вспыхнула и потупилась, а Маркус щелкнул затвором и заявил, что сделал
лучший, по его мнению, кадр. Шерил будет в восторге.
— А я приблизился... к твоему сердцу, Грейс? — прошептал он
чувственно.
...Закладка в соц.сетях
