Жанр: Любовные романы
Удар молнии
..., она склонилась над унитазом. Все это было уже хорошо ей знакомо.
Во что она превратилась? Разбитый механизм, способный только лишь изрыгать
из себя желчь. От прежней Алекс ничего не осталось. Когда ее наконец
отпустило, она некоторое время лежала на полу в ванной, а потом медленно
добралась до кровати и, так и не одевшись, свернулась калачиком под одеялом.
Она ничего не ела целый день, а Аннабел с Сэмом не звонили — круговорот
Диснейленда захватил их. Они были там, где шла настоящая жизнь, в том
солнечном мире, который был наглухо закрыт от Алекс, лежавшей в своей
одинокой спальне за темными занавесями зимы своей жизни.
Проплакав почти весь день, к вечеру она снова почувствовала, что пустой
желудок дает себя знать, и вернулась в ванную. День превратился в череду
слез и приступов рвоты, да еще и из зеркала на бывшую красавицу Алекс
смотрело лысое привидение. Даже не включая света, она видела свое отражение.
Во второй половине дня снова зазвонил телефон, но Алекс не стала утруждать
себя. Она чувствовала себя слишком больной, усталой и потерянной. Все, чего
ей хотелось, — это умереть, а не разговаривать с кем-то, кто пытался ей
дозвониться.
Аннабел сейчас в ней не нуждалась — она была с Сэмом. Она никому не была
нужна. Она была ничто. Никто. Даже не женщина.
Однако звонки не прекращались, и Алекс, лежа в слезах на постели, молча
желала, чтобы телефон замолчал, но тщетно. В конце концов она сняла трубку,
но ничего не сказала.
— Алло? — раздалось на том конце провода. Голос был знакомым, но
мысли Алекс настолько спутались, что она его не узнала.
— Алло, Алекс? — повторил звонивший.
— Да, — ответила она нетвердым голосом. — Кто это?
— Это Брок Стивенс. — Он тоже ее не сразу узнал и спрашивал себя,
неужели ей так плохо, или же она вынуждена была пройти дополнительный курс
лечения.
— Привет, Брок, — откликнулась Алекс совершенно безжизненным
голосом после некоторой паузы, от чего тот забеспокоился еще сильнее. —
Где ты?
Она говорила так, как будто ей совершенно все равно, где он, просто для
поддержания беседы.
— Я звоню из Коннектикута, от своих друзей. Я хотел бы снова пригласить
тебя в Вермонт. Я еду туда завтра.
Алекс улыбнулась. Какой милый мальчик. И какой глупый. Она умирает. Зачем
ему умирающая подруга? Помогать ей — пустая трата времени.
— Я не могу. У меня много работы.
— На этой неделе никто на работу не выйдет, и потом, мы же все
закончили.
— Хорошо, — слабо улыбнулась она, чувствуя очередную волну
тошноты. Голод только ослабил ее, и она это прекрасно знала. — Я тебе
вру. Но я все равно не могу никуда поехать.
— А где твоя дочь? — спросил Брок, не желая отпускать ее без
борьбы. Ему очень хотелось, чтобы она с ним поехала. Он считал, что это
только пойдет ей на пользу, да и Лиз согласилась с ним, когда он с ней
посоветовался.
Алекс нужно было развеяться, и свежий воздух в умеренных количествах не
помешал бы.
— Аннабел во Флориде, — ответила она. — Вместе с Сэмом и,
возможно, его подружкой.
Алекс произносила слова с расстановкой — от голода и жажды у нее немного
кружилась голова.
— Он что, сам тебе об этом сказал? — с некоторым раздражением
спросил Брок. Он начинал считать Сэма последней сволочью, не заслуживавшим
такой женщины, как Алекс, но чувствовал, что даже его положение друга не
позволяет ему сказать об этом в открытую.
— Я видела их вместе накануне Рождества. Она очень молодая и очень
красивая. И я уверена, что у нее всего по паре.
Сэм так любит совершенство.
Она говорила, как пьяная, и Брок забеспокоился еще сильнее.
— Алекс, как ты себя чувствуешь? — спросил он, глядя на часы и
прикидывая, сколько времени ему потребуется на то, чтобы добраться до нее.
Может, позвонить Лиз, чтобы она приехала к ней? Брок раздумывал. Ему не
нравились ее голос и то, что она совершенно одна. Он боялся, что в таком
состоянии она может немного тронуться.
— Ничего, — спокойно солгала она, лежа с закрытыми глазами, чтобы
ее не стошнило. — Сегодня выпали последние волосы. Теперь я выгляжу
намного аккуратнее.
— Ляг и отдохни. Я перезвоню в течение часа. Слышишь?
— Слышу, — сонно ответила она, положила трубку и забыла о Броке.
Ей хотелось забыть обо всем. Ничего не есть в течение шести дней отсутствия
Аннабел — и по возвращении они найдут ее труп. Все очень просто. Гораздо
проще, чем умереть от химиотерапии. С этими мыслями Алекс провалилась в сон,
но через некоторое время ее разбудил какой-то звук — будильник или звонок.
Сначала она попыталась не обращать на него внимания, но потом поняла, что
звонят в дверь. Кто бы это мог быть, подумала она, не вставая с постели. Она
решила не вставать, но звонящий был весьма настойчив. Когда от звонков он
перешел к методичному стуку в дверь, Алекс накинула халат, подошла к двери и
заглянула в глазок. Это был Брок Стивенс. Алекс настолько удивилась, что
открыла дверь. Некоторое время они стояли друг напротив друга молча — она в
бежевом кашемировом халате, он — в грубом свитере и парке, вельветовых
штанах и тяжелых ботинках. От Брока пахло свежим зимним воздухом, но взгляд
у него был очень обеспокоенный.
— Господи, как же ты меня напугала, — наконец вымолвил он.
— Чем? — Алекс была заторможенная, и ее шатало, но Брок слишком
хорошо ее знал, чтобы подумать, что она действительно напилась. Скорее всего
ей просто было очень плохо и она ничего не ела. Она отступила, чтобы дать
ему дорогу, и прошла с ним в гостиную. Взглянув в попавшееся ей на пути
зеркало, Алекс поняла, что не надела парика.
— Черт побери, — произнесла она, глядя на него, как нашкодивший
ребенок.
— Ты выглядишь, как Шинейд О'Коннэр, только лучше.
— Я не умею петь.
— И я не умею, — сказал он, глядя на нее и думая, что она скорее
похожа на Одри Хепберн. Даже без волос Алекс не перестала быть красивой. Как
будто этот недостаток сделал ее внешность еще более простой и
неприукрашенной. Казалось, что ее красота перестала быть земной, что эта
женщина прилетела из какого-то другого мира. Ее окружало сияние, которое
Брок чувствовал всегда.
— Что случилось? — спросил он. Было ясно, что что-то произошло —
как будто она пыталась пустить все на самотек и умереть. По крайней мере во
время их телефонного разговора Брок почувствовал именно это.
— Даже не знаю. Сегодня утром я увидела себя в зеркале и ужаснулась...
Потом Аннабел уехала, и мне опять стало плохо... Знаешь, мне кажется, нет
смысла с этим бороться. Сэм, эта его любовница... Кошмар. Это больше, чем я
могу вынести, — честно сказала она.
Брок разозлился и, к удивлению Алекс, почти закричал на нее:
— Итак, ты решила все бросить. Да?!
— У меня есть право на собственный выбор, — печально ответила
Алекс.
— Да что ты говоришь? У тебя дочь, и даже если бы ее не было, у тебя
оставались бы обязательства перед самой собою, не говоря уже о людях,
которые тебя любят. Ты должна бороться, Алекс. Я знаю, что это нелегко. Но
позволить себе лежать и умирать только потому, что
это такой кошмар
,
нельзя.
— А почему бы и нет? — равнодушно спросила Алекс.
— Потому что я это говорю. Ты сегодня что-нибудь ела? — разъяренно
спросил он, и Алекс, как он и ожидал, покачала головой. — Тогда пойди
оденься. Я приготовлю тебе что-нибудь.
— Я не голодна.
— А мне наплевать. Я не намерен слушать ту чушь, которую ты
несешь, — сказал Брок, хватая ее за плечи и слегка встряхивая. —
Мне плевать на то, что кто-то причинил тебе боль, и на то, что ты думаешь о
своей жизни. Да будь ты худая, как скелет, и лысая, как орел, с одной грудью
или двумя, ты все равно должна бороться за свою жизнь, Алекс Паркер. Для
себя самой, и ни для кого другого. Ты — огромная ценность. И все мы в тебе
очень нуждаемся. И когда ты смотришь в зеркало и тебе не нравится то, что ты
видишь, не забывай о том, что эта женщина — ты. Все эти изменения не имеют
никакого значения. Ты осталась такой же, какой была до всех этих событий.
Может быть, даже стала лучше. Всегда помни об этом.
Эта неожиданная нотация внушила Алекс какой-то благоговейный страх, и, не
говоря ни слова, она проследовала в ванную. Механически сняв халат, она
приняла душ и снова уставилась на себя в зеркало. Она видела ту же женщину,
которая предстала перед ней этим утром, — ту же подбитую птицу. Тот же
рубец, та же голая голова. Но теперь она понимала, что Брок прав. Она должна
была бороться — не ради Аннабел, Сэма, Брока или кого-нибудь еще. Ради себя,
ради того, чем она была, чем она может быть и всегда будет. Потеряв грудь и
волосы, она не потеряла себя. Сэм не мог отнять у нее самого главного. Стоя
под теплой струей воды, сбегавшей по ее голове и плечам, Алекс тихо
заплакала, раздумывая о том, чему ее только что научил Брок.
Надев джинсы, свитер и короткий парик, лежавший на раковине с того момента,
когда она утром стряхнула с него остатки своих волос, Алекс прямо босиком
прошла в кухню.
— В моем обществе тебе совершенно не обязательно носить парик, —
улыбнулся Брок. — Впрочем, наверное, в нем ты чувствуешь себя лучше.
— Без него у меня странное представление о себе, — призналась
Алекс.
Брок приготовил яичницу-болтунью, поджарил хлеб и картошку. Алекс с трудом
съела совсем немного, но потом решила не искушать судьбу. Проводить всю ночь
на полу в ванной ей не хотелось. Ее желудок постоянно приводил ее в уныние,
но в чем-то Сэм был прав — его состояние во многом зависело от эмоций.
Некоторое время в кухне царила тишина; потом Алекс сказала, что Аннабел понравились все ее подарки.
— Мне было очень приятно их покупать. — сказал Брок, улыбаясь от
радости за Алекс, наконец-то соблаговолившую поесть. — Я люблю детей.
— Поэтому-то ты до сих пор не женат? — спросила она.
—
Бартлетт и Паскин
не дают мне такой возможности, — усмехнулся
он.
Совсем мальчишка, подумала Алекс. Красивый мальчишка.
— Пожалуй, мы переведем тебя на облегченный режим, — поддразнила
его Алекс.
Они поговорили о Рождестве и о том, как трудно было с Сэмом. После ужина
Брок помыл посуду.
— Перестань, Брок. Я сама потом помою.
— Конечно, помоешь. Ты ведь можешь свалить дерево одним ударом, не
правда ли? Так как насчет Вермонта? Я приехал сюда за тобой, Алекс, —
сказал он, глядя ей прямо в глаза, и она, как всегда, почувствовала прилив
благодарности.
— Даже не знаю, что и сказать.
— Я от тебя не отстану. Лиз тоже считает, что тебе это пойдет на
пользу, — твердо произнес Брок.
— Вы что, комитет организовали? — рассмеялась она, удивленная и
растроганная. — А мое мнение имеет какой-нибудь вес?
— Нет, — сказал Брок, полностью лишая ее права вето.
— Охота тебе терять целую неделю на такую развалину, как я.
— Запомни, пожалуйста, что это не потеря времени, — решительно
ответил Брок, но Алекс покачала головой и показала на свой парик:
— Пусть эта мишура тебя не обманывает. Я слишком вымотана, чтобы
кататься на лыжах, слишком стара, чтобы за мной ухаживали, слишком больна,
чтобы мое общество было приятным, и, кроме всего прочего, я замужем.
— Что-то я этого в последнее время не замечаю, — как всегда, в лоб
сказал Брок, но Алекс не обиделась — она продолжала смеяться.
— Приятно слышать. Ладно, скажем по-другому — я товар, бывший в
употреблении, — откликнулась Алекс и вдруг с видом человека, которого
осенило, выпалила:
— Ты же не хочешь сказать, что приглашаешь меня как свою... м-м-м...
девушку?
Было совершенно очевидно, что она не может в это поверить, и Брок тоже
рассмеялся:
— Нет. Но если тебе приятна эта мысль, я не против. Я прошу тебя
составить мне компанию как твоему другу, который будет рад видеть, как твое
бледное лицо хоть немного загорит на солнце. Ты будешь сидеть у камина и
пить горячий шоколад и ложиться спать, зная, что вокруг друзья, а не эти
одинокие стены.
— Хорошо говоришь для мальчика твоих лет.
— Да. А у меня есть большой опыт ухаживания за такими старыми
кошелками, как ты. Моя сестра была... Моя сестра на десять лет старше меня.
— Мои соболезнования, — усмехнулась Алекс. — Ты говоришь так
убедительно, что тебе невозможно отказать.
— Поэтому-то я и приехал, — сказал он, глядя на нее с мягкой
улыбкой. Он определенно ей нравился.
— Надо же, а я подумала, что ты приехал поесть на чужой счет, —
продолжала она насмешничать.
— Так оно и есть, но за едой я хотел еще с тобой поговорить.
— В Коннектикуте, наверное, было очень скучно. — Алекс была
насмешлива, но Броку это нравилось. Сблизившись за последние месяцы, они
получали удовольствие от общения друг с другом.
— Да, тоскливо было. Так что" ты едешь или нет?
— Как, неужели ты предоставляешь мне право выбора?! А я-то думала, что
ты перекинешь меня через плечо и увезешь насильно.
— Может быть, придется прибегнуть к этой мере, если ты будешь плохо
себя вести.
— Ты просто сумасшедший. Больше всего на свете тебе не хватает женщины,
которую будет тошнить всю дорогу и которая в Вермонте вообще будет не в
состоянии встать с постели.
— Ты знаешь, я к этому так привык, — улыбнулся Брок, — что не
представляю своей жизни без этих милых мелочей.
— Ты псих.
— А ты — чудо. Для чего, по-твоему, существуют друзья?
Алекс была растрогана — уже в который раз.
— Я-то думала, только для того, чтобы сходить за подарками к Рождеству,
помочь с работой и вынести на руках из туалета после рвоты.
Для всего этого вообще-то существовали мужья, но ее супруг был исключением.
— Ладно, заткнись и иди собираться. Ты вгоняешь меня в краску.
— По-моему, это невозможно.
— Я разбужу тебя в восемь. Не рано? — почему-то вновь
обеспокоившись, сказал Брок.
— Нормально. А если тебе захочется привести девушку?
— Там большой дом. Я запру тебя в твоей комнате, я обещаю.
Продолжая улыбаться, Алекс проводила его до входной двери, и они расстались.
Не в состоянии поверить в то, что ему удалось уговорить ее на это, Алекс
внезапно поняла, что ждет поездки с ним с нетерпением. Ее ожидали еще четыре
с половиной месяца слабости и болезни, но в ней только что произошел какой-
то перелом. Брок спас ее от смертельного отчаяния, и теперь ей хотелось
уехать с ним, хотелось жить и держаться за жизнь. Но больше всего ей
хотелось справиться со своей болезнью. Алекс знала, что должна это сделать.
Глава 16
Дни, проведенные в Вермонте, стали для Алекс самой счастливой порой с того
момента, когда она заболела. Она позвонила Сэму и Аннабел, чтобы дать им
знать, где она, приведя своего мужа в полное изумление.
— Я и не знал, что ты в состоянии путешествовать, — озабоченно
сказал Сэм. — Ты уверена, что тебе это не навредит? С кем ты поехала?
— С коллегой. У меня все хорошо. Встретимся в Нью-Йорке на Новый год.
Алекс дала ему свой номер телефона, но они не звонили.
Дом, в котором они жили, был простым, но очень уютным. В нем было четыре
спальни и своего рода дортуар. Брок поселил Алекс в самую большую комнату
наверху, а сам спал в каморке внизу, чтобы не беспокоить ее. Они обращались
друг с другом, как старые друзья. По вечерам они читали, отгадывали
кроссворды и играли в снежки, как дети.
Алекс подолгу гуляла в обществе Брока и даже однажды попыталась встать на
лыжи, но это было для нее слишком.
После химиотерапии сил на это у нее уже не хватало. Но она чувствовала себя
гораздо лучше, чем в течение всех последних недель. Только один день у нее
выдался действительно тяжелым. Она провела его в кровати и к ужину совсем
пришла в себя.
На следующий день после приезда Брок отыскал в гараже старые санки и катал
на них Алекс, чтобы она не слишком уставала.
По вечерам Брок готовил обед, и когда Алекс советовала ему пойти в гости к
друзьям, он только смеялся и говорил, что он от всех устал. Ему нравилось
быть с ней наедине. Правда, однажды вечером они пошли на обед к Чезу Генри,
где прекрасно провели время. К концу недели Алекс сильно окрепла.
Очередной цикл ее мытарств заканчивался; правда, это означало, что скоро ей
сделают новое вливание. К счастью, до этого оставалось еще несколько дней.
Таких замечательных каникул у нее уже давно не было; они с Броком еще
сильнее сблизились и большую часть проведенного вместе времени смеялись.
Однажды Брок ушел кататься на лыжах, после чего они встретились около
охотничьего домика, чтобы сходить на ленч.
Брок был окружен толпой хорошеньких юных лыжниц, и Алекс почувствовала, что
он должен быть с ними, а не с ней.
— Да им еще четырнадцати нет! Ты что, хочешь, чтобы меня арестовали?
Они снова рассмеялись.
— Ничего подобного! Они выглядят на все двадцать пять, — ответила
Алекс.
— Да ладно тебе.
Но даже тридцатилетние женщины, казалось, не привлекали Брока. Ему было
хорошо только с Алекс. Но он не пытался дотронуться до нее или поставить ее
в неловкое положение. И они очень много говорили о Сэме. Алекс призналась
ему, как ей было больно, когда она увидела своего мужа в компании этой
молодой девицы.
— Убить его мало. Или ее, — отреагировал Брок, но Алекс покачала
головой:
— Нет смысла. Все уже позади. Она ни в чем не виновата.
Просто это случилось. Когда я смотрю на себя в зеркало, меня это нисколько
не удивляет.
— Глупостей не говори, — разозлился Брок. — Тебе не кажется,
что это с ним что-то случилось? А если бы он потерял руку, ногу или, черт
побери, яичко, неужели ты бы бросила его?
— Нет. Но он другой человек. Мне кажется, что в этом основное отличие
женщины от мужчины. Я не уверена в том, что большинство мужчин может успешно
с этим справиться.
Не всем так повезло с мужем, как Лиз.
Впрочем, Алекс уже говорила Броку, что у них тоже бывали проблемы.
— Я не думаю, что можно послать ко всем чертям свою семейную жизнь
только потому, что твоя жена осталась без груди, без волос или без левого
ботинка. Как ты можешь так спокойно принимать это? — спрашивал
пораженный Брок, но Алекс лишь улыбалась ему мудрой улыбкой — все-таки она
была на десять лет его старше.
— В настоящий момент у меня просто нет выбора. Мужа нельзя купить или
продать, Брок, все очень просто. Магазин закрыт. Он перенес свой бизнес в
другое место.
— И что? Ты и это пустишь на самотек? — сказал он, удивляясь
звучавшей в ее словах безысходности.
— А что ты предлагаешь? Застрелить ее?
— Его, — флегматично поправил Брок. — Он этого вполне
заслуживает.
— Ты неисправимый романтик, — с укором сказала Алекс.
— И ты, — вернул он ее упрек.
— И что я с этого буду иметь? Его не вернуть. Сэм терпеть не может
уродство и болезнь. Он даже смотреть на меня не в состоянии. Увидев мое тело
вскоре после операции, он чуть в обморок не упал. Его от меня просто тошнит.
Это не самая лучшая основа для счастливого брака.
— Значит, он просто подлец.
— Может быть. Но в хорошем вкусе ему трудно отказать. Она очень
хорошенькая, Брок. По возрасту она подходит как раз тебе. Кто знает, может,
тебя она тоже покорит, и ты составишь Сэму конкуренцию.
Брок не стал говорить Алекс, что это именно она его покорила. Момент для
этого был явно неподходящим. Алекс обращалась с ним так свободно, что он не
хотел портить ситуацию.
Новогодний вечер они провели дома за телевизионным экраном и попкорном. Они
говорили о своих мечтах, о карьере, о том, чего они ждали от будущего года.
Алекс пожелала ему найти себе жену, которая бы заботилась о нем, а Брок
пожелал ей здоровья и счастья — такого, какого она захочет. В полночь они
весьма стройно спели все полагающиеся новогодние гимны. Ложась спать, Алекс
думала об их дружбе и о том, как надо ценить друзей.
Уезжать обоим совершенно не хотелось, но Алекс выглядела значительно лучше,
чем в день приезда. В ней произошел какой-то едва заметный перелом. Она
чувствовала, что у нее опять хватает энергии на борьбу, и желание победить
рак стало непоколебимым.
В машине она молчала, думая о том, что совсем скоро опять увидит Сэма, пусть
всего на один вечер. На следующий день он улетал в Европу, и Алекс
догадывалась, к кому. Время от времени Брок спрашивал у нее, как она себя
чувствует. Алекс отвечала, что хорошо, но явно была слишком напряжена. Чтобы
успокоить ее, Брок взял Алекс за руку, думая о том, что она стала ему больше
чем сотрудницей — другом, самым близким человеком.
К дому Алекс они подъехали во второй половине дня, и Брок был явно сильно
расстроен предстоящим расставанием.
С минуту Алекс сидела в машине и смотрела на него, не в силах подыскать
подходящие слова благодарности.
— Знаешь, ты вернул меня к жизни. Я прекрасно провела время.
— И я тоже, — ответил он, ласково касаясь пальцами ее щеки. —
Не позволяй никому унижать тебя. Ты самая лучшая женщина, которую я знаю.
Брок произнес эти слова со слезами на глазах, окончательно растрогав Алекс.
Ему удавалось добраться до самого ее сердца без всяких усилий.
— Ты же знаешь, что я тебя очень люблю. И я должна тебе сказать, что ты
ведешь себя глупо. Где-то ходит твоя половинка. И ты станешь потрясающим
мужем для какое-нибудь счастливицы.
— Я подожду, когда Аннабел подрастет, — сказал он с ухмылкой,
которая делала его лет на пятнадцать моложе и так нравилась Алекс.
— Тогда Аннабел повезло. Спасибо тебе, Брок. — Она поцеловала его
в щеку и вошла в подъезд в сопровождении швейцара. Когда Сэм с Аннабел
вернулись в этот вечер домой, они обнаружили Алекс в гораздо лучшем
состоянии, чем неделю назад.
Аннабел была просто переполнена впечатлениями от Диснейленда. Она зевала,
смеялась и засыпала одновременно. Когда Алекс пришла поцеловать ее на ночь,
девочка едва оторвала голову от подушки.
— Похоже, она неплохо провела время, — сказала Алекс, улыбаясь
Сэму. Он заметил, что его жена как-то изменилась — как будто она примирилась
с самой собой и с тем, что с ней произошло.
— Мне тоже было очень весело, — сказал Сэм. — С Аннабел легко
общаться. Мне даже возвращаться не хотелось.
— Я очень по ней скучала, — сказала Алекс. Никто из них не
говорил, что соскучился по другому. Этого тоже теперь не было. Они делали
вид, что до сих пор состоят в браке, хотя это совершенно не соответствовало
действительности.
Вечером Сэм собрал чемоданы и наутро, когда Аннабел и Алекс завтракали,
улетел в Лондон, пообещав позвонить из Швейцарии. Аннабел напомнила ему о
том, чтобы он вернулся к ее дню рождения. Когда за ним захлопнулась входная
дверь, девочка удивленно повернулась к маме и сказала, что он забыл
поцеловать Алекс. Но она уже не спрашивала, почему — она знала. Даже Аннабел
понимала, что все изменилось.
Остаток недели пролетел незаметно. Алекс сумела пойти с ней в балетный класс
и провела тихие выходные, но в понедельник кошмар начался снова — настала
пора для очередного внутривенного вливания. На этот раз ей было хуже, чем
обычно. Химические препараты в сочетании с таблетками цитоксана совершенно
выбили ее из колеи. Когда она вернулась в офис, ей казалось, что она
умирает. Ей даже пришлось прийти домой раньше. Аннабел заплакала, когда
увидела, как Алекс выворачивает наизнанку, и пришла в ужас, когда она сняла
парик.
На следующий день Алекс все же пошла на работу, но день превратился в
сплошное мучение, и в пять часов она еле доползла до дому. В дверях ее
встретила заплаканная Кармен, и поначалу Алекс не могла разобрать ни одного
слова из истерического потока ее испанской речи. Но стоило ей увидеть
Аннаб
...Закладка в соц.сетях
