Жанр: Любовные романы
Удар молнии
... жить в разных квартирах.
Ты сможешь приходить ко мне в гости в любое время и в будни, и на выходные.
Мы с тобой такое придумаем! Если хочешь, давай опять поедем в Диснейленд.
Но Аннабел была умнее, чем он думал, — настоящая дочь юриста.
Предлагать ей взятки было бесполезно.
— Я не хочу в Диснейленд. Я вообще ничего не хочу. Папа, ты что, больше
нас не любишь?
Это был убийственный вопрос. Сэм чуть не поперхнулся и быстро ответил:
— Конечно же, люблю.
— А маму не любишь? Ты все еще злишься на нее из-за того, что она
заболела?
На этот вопрос надо было бы ответить утвердительно, но Сэму не хватало духа
на это.
— Конечно, нет. Конечно, я на нее не злюсь. И я ее люблю. Но, —
продолжал он со слезами в голосе, смотря на прижавшуюся к Алекс дочь, —
мы не хотим больше быть мужем и женой. По крайней мере мы не будем жить, как
прежде. Теперь у нас будут отдельные квартиры.
— Вы разводитесь? — с искренним удивлением спросила Аннабел. Ей
приходилось слышать об этом в садике от Либби Вайнштейн. Ее родители были в
разводе, мама вышла замуж второй раз и родила близнецов, что совершенно не
устраивало Либби.
— Нет, мы не разводимся, — твердо ответил Сэм, хотя Алекс
подумывала о том, что ей стоит подать на развод. Она считала, что узел надо
разрубать сразу. Но никто из них не решался предпринять окончательные шаги,
и необходимости спешить не было. Так что временно они могли говорить
Аннабел, что никакого развода не предвидится. — Мы просто будем жить
отдельно.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказала Аннабел, сердито глядя на
отца. Потом она вдруг вскочила с коленей матери и накинулась на нее с
неожиданным жаром. — Это все ты виновата, потому что ты заболела! Из-за
тебя он на нас сердится, а вот теперь уезжает! Это из-за тебя! Ты заставила
его ненавидеть нас!
Она выкрикивала эти обвинения с горячностью, к которой ни Алекс, ни Сэм не
были готовы. Вырвавшись из объятий Алекс, Аннабел убежала в свою комнату и
захлопнула за собой дверь, из-за которой вскоре послышались безутешные
рыдания. Родители поочередно пытались успокоить дочку, но все было напрасно.
Наконец Алекс решила оставить ее на некоторое время в одиночестве и медленно
прошла на кухню. Сэм был уже там. Он стоял и смотрел на нее, онемев от
страдания и чувства вины. Никогда в жизни он не чувствовал себя так паршиво,
как сейчас.
— Как всегда, во всем виновата я, — жалобно вздохнула Алекс, такая же угрюмая, как ее муж.
— Постепенно она начнет ненавидеть меня, не беспокойся. Ни ты, ни я ни
в чем не виноваты. Просто, все так сложилось.
— Она сумеет с этим справиться, — неуверенно сказала Алекс. Ей бы
суметь. — Если она поймет, что ты живешь совсем близко, и будет почаще
тебя видеть, она со временем научится относиться к этому более спокойно. Ты
должен приложить к этому максимум усилий.
— Конечно, — откликнулся Сэм, раздраженный этой лекцией. — Я
хочу, чтобы она общалась со мной так часто, как ты мне это позволишь.
— Ты можешь брать ее к себе, когда захочешь, — благородно заявила
Алекс. Ей было неуютно от мысли, что они делят дочь так, как будто это какой-
нибудь канделябр. Вдруг она вспомнила о своих собственных планах. — А
что ты делаешь в этот уик-энд?
Сэм как-то обмолвился, что хочет взять ее в Хэмптонс на День памяти павших.
Он снял там дом на четыре дня и считал, что Аннабел должно там понравиться.
Алекс не возражала.
— Мои планы не изменились, если она, конечно, согласится со мной
поехать.
— Она сердится на меня, а не на тебя, не забывай. Все будет в порядке,
не волнуйся, — заверила она его. Алекс с Броком собирались поехать на
Файр-Айленд.
С тяжелым сердцем Алекс пошла в комнату Аннабел. Девочка лежала на своей
кровати с таким видом, как будто у нее разбито сердце.
— Прости нас, дочка, — ласково сказала Алекс. — Я знаю, что
это тяжело. Но папа по-прежнему тебя любит и будет часто-часто с тобой
видеться.
— А ты будешь ходить со мной на балет? — спросила Аннабел, вконец
запутавшись в том, кто куда уходит. Четырехлетней девочке переварить все это
было слишком трудно — впрочем, как и сорокатрехлетней Алекс. И Сэму,
которому только что исполнилось пятьдесят.
— Конечно, все будет по-прежнему. Каждую пятницу мы будем ходить с
тобой на балет. Я больше не буду болеть. Я перестала принимать свое
лекарство.
— Совсем перестала? — с подозрением спросила Аннабел.
— Совсем перестала, — твердо ответила Алекс.
— А твои волосы снова вырастут?
— Думаю, что да.
— А когда?
— Скоро. Мы снова будем, как близнецы.
— И ты не умрешь?
Для каждого из них это был больной вопрос, и обещать что-либо по этому
поводу было трудно.
— Нет. — Алекс чувствовала, что в данном случае гораздо важнее раз
и навсегда успокоить Аннабел, чем говорить ей всю правду. Никаких гарантий
быть не могло, но не было и признаков рецидивов.
— Я не умру. Я выздоровела.
— Это хорошо, — улыбнулась Аннабел, почти готовая простить ее за
то, что она упустила папу. — Тогда зачем же папа уходит? — наивно
продолжала она.
Как ей было это объяснить?
— Потому что там он будет счастливее. И это для него очень важно.
— А здесь, с нами, он разве не счастлив?
— Сейчас — уже нет. Ему хорошо с тобой. Но не со мной.
— Я же говорю тебе, что он на тебя сердится, — снова упрекнула она
свою маму, — а ты меня не слушаешь.
Алекс рассмеялась, поняв, что все будет хорошо. Им всем удалось пережить
этот кошмар. С их семьей произошла страшная вещь, но они смогли справиться с
посланным им коварной судьбой испытанием.
Она пошла выяснить, где Сэм, и обнаружила его в комнате для гостей — он
собирал сумки. Большая часть его вещей оставалась здесь, хотя он сказал ей,
что собирается переехать в течение двух недель. Месяц он должен был прожить
в
Карлайле
, пока квартира не освободится. Переезжать в квартиру Дафны ему
не хотелось, и
Карлайл
казался ему золотой серединой и местом, куда не
стыдно позвать Аннабел.
— Все будет в порядке. Сейчас она потрясена, но я уверена, что она
привыкнет к этой мысли, — грустно сказала ему Алекс.
— В пятницу я заберу ее из садика и возьму с собой в Саутхэмптон. А в
понедельник вечером мы вернемся.
— Хорошо, — кивнула Алекс, осознав, что они только что перевели
свои отношения в новую фазу. Несмотря на то что в течение шести месяцев он
постоянно пропадал и возвращался.
Только сейчас это было узаконено. Они сказали о своем решении Аннабел. Итак,
они расставались — не разводились, но собирались жить отдельно. Мир — их
маленький мир — изменился до неузнаваемости.
— Бедная девочка, — сочувственно сказал Брок, когда Алекс
пересказала ему события того вечера. — Наверное, ей очень трудно это
все понять. Это даже взрослым трудно.
— Она ругает за это меня. Говорит, что, если бы я не заболела, папа бы
на нас не сердился. В этом есть доля истины, но я подозреваю, что наш разрыв
назревал уже давно, просто на поверхность ничего не вылезало. Теперь я
понимаю, что мой брак не был таким безупречным, как мне казалось раньше,
иначе бы он не развалился так стремительно.
— Я думаю, что то, через что тебе пришлось пройти, расшатало бы какие
угодно отношения, — откровенно сказал он.
Алекс согласилась с Броком, а потом напомнила ему о том, что в один из
ближайших дней хочет повидаться с его сестрой.
Брок кивнул, но ничего не сказал. Через секунду Алекс уже с увлечением
обсуждала их планы поездки на Файр-Айленд.
Уик-энд должен был удаться на славу. Они заказали комнату в маленькой и
уютной старой гостинице. Алекс по опыту знала, что стоит только сесть на
паром и ощутить дуновение соленого ветра на лице, как все проблемы в миг
исчезнут. Именно это ей и было сейчас нужно.
Сэм в эти выходные тоже собирался заняться решением своих проблем. Забрав
Аннабел из садика, он собирался быстренько покормить ее ленчем, захватить
Дафну и направиться в Саутхэмптон. Ему хотелось сначала побыть наедине с
Аннабел, чтобы подготовить ее, но девочка была совершенно сражена известием
о том, что в жизни ее отца может быть другая женщина. Понять, как это может
быть, было выше ее сил.
— Она поедет с нами? — тупо переспросила она. — Почему?
— М-м-м, — замялся Сэм, чувствуя себя полным идиотом. — Чтобы
помочь мне ухаживать за тобой, чтобы нам было интереснее.
Это был дурацкий ответ, и Сэм это прекрасно знал.
— Ты имеешь в виду, что она, как Кармен? — Аннабел явно была сбита
с толку, и Сэм рассмеялся:
— Нет, глупенькая. Она мой друг.
— Как Брок? — Это был понятный ей образец отношений, за который
Сэм с облегчением ухватился:
— Точно. Дафна работает вместе со мной, так же как Брок работает с
мамой.
Между этими двумя ситуациями было гораздо больше сходства, только Сэм об
этом не подозревал.
— И она мой друг, — продолжал он, — так что нет ничего
страшного в том, что она проведет с нами выходные.
— И ты будешь работать с ней так, как мама работает с Броком?
— Может быть... но скорее всего мы будем все время веселиться и играть
с тобой.
— Хорошо. — Ей это все казалось очень глупым, но по крайней мере
она не отказалась встретиться с ней. Но получилось, что планы Дафны
совершенно не совпадают с планами Сэма.
— Почему ты не взял с собой няню или хотя бы домработницу? —
набросилась на него Дафна, открыв ему дверь квартиры. Аннабел сидела внизу в
машине, ключи были у него, и он следил за ней в окно. — Или хотя бы
прислугу. Мы не сможем с ребенком такого возраста ходить куда нам захочется.
Мы будем намертво привязаны к ней.
С этой стороны он ее совершенно не знал. Лицо Дафны выражало недовольство.
— Прости меня, дорогая, — извинился он, подхватывая ее сумку, — я об этом не подумал.
Для них с Алекс, когда они куда-нибудь уезжали, не составляло труда
ухаживать за Аннабел. Правда, она была их общим ребенком и они были мужем и
женой.
— В следующий раз я возьму с собой Кармен, я тебе обещаю.
Сэм поцеловал Дафну, и она немного смягчилась. На ней было надето голубое
хлопчатобумажное летнее платье, в вырезе которого была слегка видна ее
грудь, и Сэм мог догадаться, что под платьем у нее ничего не было.
— Тебе она понравится, — пообещал он ей, когда они
спускались. — Она просто очаровательна.
Но оказалось, что Дафна вовсе не считает ее очаровательной. По дороге на Лонг-
Айленд она вела себя очень подозрительно. Вопросы, неловкие ответы и
необходимость лгать сильно испортили настроение Сэму. Когда они прибыли на
место, он вспотел и очень нервничал. Он положил вещи Дафны в комнату по
соседству с его, а вещи Аннабел — в комнату напротив, отделенную от их
половины коридором. Увидев все эти предосторожности, Дафна громко
рассмеялась:
— Ты что, шутишь, Сэм? Ей только четыре года, она пока не в состоянии
понять, что происходит.
Дафне в отличие от Сэма было совершенно все равно, что Аннабел скажет своей
матери.
— Мне кажется, что ты можешь держать свои вещи здесь.
Она не должна знать, что мы спим вместе.
— А если ей приснится страшный сон? — Об этом Сэм не подумал.
Но Дафна знала, что это иногда происходит с детьми.
— Мы сами к ней пойдем, — разрешил он эту проблему, заставив свою
подругу снова рассмеяться.
— Тогда строго-настрого запрети ей вылезать из постели под страхом
смертной казни, ладно, милый?
— Хорошо, хорошо. — Сэм чувствовал себя неловко и глупо.
Впрочем, через некоторое время выяснилось, что даже такое очаровательное
дитя, как Аннабел, может целый день вести себя несносно: она съела слишком
много конфет, провела много времени на солнце без панамки, а в довершение
всего во время обеда ее вырвало на колени Дафне.
— Очаровательно, — холодно произнесла та, наблюдая за попытками
Сэма убрать следы рвоты. — Мой сын тоже это постоянно делает. Я все
время пытаюсь объяснить ему, что это очень некрасиво.
— Мою маму все время рвет, — попыталась защищаться Аннабел,
сверкнув глазами. Девочка уже успела понять, что эта тетя и ее папа —
никакие не друзья и никогда ими не будут, что бы там папа ни говорил. Дафна
была совсем не похожа на Брока. Она была придирчивая и своенравная и
постоянно лезла к папе обниматься и целоваться. — Моя мама очень
смелая, — продолжала она, в то время как Сэм снял с нее платье и
замочил в раковине. Он потрогал ей лоб, чтобы проверить, нет ли у нее
температуры, но не обнаружил ничего подозрительного. — Она сильно
заболела, папа на нее рассердился, и теперь он переезжает в другую квартиру.
— Я знаю, детка, я тоже переезжаю туда, — выпалила Дафна прежде,
чем Сэм смог остановить ее. — Я все про это знаю.
Я буду там с ним жить.
— Вы? — в ужасе спросила Аннабел и убежала в комнату, которую они
ей приготовили.
Как только дверь за ней захлопнулась, Дафна расстегнула платье и сбросила
его на ковер, представ перед Сэмом во всей красе своего обнаженного тела.
— Ее вырвало на мое платье, — объяснила она, хотя Сэм это
прекрасно знал.
— Извини. Я думаю, что она просто переела.
— Явно переела. Не беспокойся, — сказала Дафна, целуя его.
Сэм с трудом заставил себя оторваться от своей возлюбленной.
— Надень что-нибудь. Я поднимусь к Аннабел.
— Слушай, пусть она немного побудет там одна, ей все равно надо к этому
привыкать. Я терпеть не могу, когда детей балуют.
Неужели она считает это баловством? Неужели она именно из-за этого оставила
своего сына в Англии с бывшим мужем?
— Я спущусь через минуту, — сказал Сэм. Поднимаясь по лестнице, он
спрашивал себя, как долго будет продолжаться эта война. Он застал свою дочь
в слезах; она продолжала плакать, когда он взял ее на руки, и заснула, не
переставая всхлипывать. Сэму было не по себе от всего, что происходило. Ему
хотелось, чтобы Аннабел и Дафна полюбили друг друга. Они обе играли огромную
роль в его жизни, и он нуждался в них обеих. Поэтому надо было сделать так,
чтобы у них были хотя бы внешне приличные отношения.
Когда на следующий день Аннабел проснулась в шесть утра, Сэм и Дафна все еще
лежали в постели, причем Дафна по своему обыкновению не потрудилась одеться.
Сэм не подумал о том, что может произойти утром, и забыл попросить свою
подружку надеть ночную рубашку. Аннабел беззвучно вошла к ним в комнату и
застыла на месте, открыв рот от ужаса. Сэм тоже был совершенно голым. Он
предложил дочери спуститься вниз и подождать, но Дафне совершенно не
понравилось вставать в такую рань, поэтому настроение у нее изрядно
испортилось.
Девочки
умылись и почистили зубы, и в конце концов Сэм взял Аннабел на
пляж, чтобы Дафна немного успокоилась. Но когда он вернулся, чтобы пойти куда-
нибудь на ленч, Дафна была в ярости из-за того, что Сэм вообще поехал с
Аннабел.
— Что я, по-твоему, должен с ней делать? Отправить ее домой одну?
— Ну и отправь. Ничего страшного с ней не произойдет.
Она не младенец. Знаешь, я тебе скажу, что американцы как-то странно
обращаются с детьми. Ваши дети испорченны и чувствуют себя пупом земли. Это
просто-напросто вредно. Говорю тебе, нужно воспитывать ее по-другому, Сэм.
Дома с няней или прислугой ей будет гораздо лучше. Зачем таскать ее повсюду
с собой? Если этого хочет ее мама, чтобы иметь возможность пожить личной
жизнью, это прекрасно, но я должна тебе сказать, что я с этим мириться не
собираюсь. Я не буду навязывать тебе общество моего сына больше чем на пять
дней в году, и не думай, что я буду нянькой для твоей дочери. Меня это
совершенно не привлекает.
Дафна была очень раздражена, и Сэм впервые за проведенные с ней полгода
почувствовал боль и разочарование в своей подруге. Наверное, в молодости с
ней произошло нечто, заставившее ее так относиться к детям. Он совершенно не
мог понять, как можно не любить детей. Но потом он вспомнил, что Дафна
предупредила его об этом в самом начале. Надо было надеяться, что со
временем она немного изменит свое мнение.
Ленч получился напряженным. Аннабел не поднимала глаз от тарелки и ничего не
ела. Она слышала все, что сказала Дафна, и на некоторое время ей
действительно захотелось вернуться к маме, потому что Дафна ей совсем не
нравилась, о чем она и сообщила Сэму сразу же после ленча. Но Сэм жалобно
сказал, что мама тоже уехала на уик-энд.
Через соседей Сэму удалось найти шестнадцатилетнюю девочку, которая
согласилась посидеть с Аннабел вечером. А они с Дафной отправились в местный
клуб пообедать и потанцевать. Когда они вернулись домой, у Дафны явно
несколько улучшилось настроение. Этой ночью Сэм попросил ее надеть ночную
рубашку, но Дафна только рассмеялась и сказала, что такой предмет в ее
гардеробе не водится.
Следующий день был похож на предыдущий, поэтому, когда пришло время
возвращаться, все вздохнули с облегчением.
Алекс была уже дома и ждала их в одиночестве. Сэм с Аннабел поднялись
наверх, оставив Дафну ждать в машине.
— Ну что, хорошо отдохнули? — спросила сияющая и загорелая Алекс,
одетая в голубые джинсы и накрахмаленную белую рубашку. Сэм не мог не
отметить, что она прекрасно выглядит.
Но лицо Аннабел говорило само за себя. Она подняла полные слез глаза, а Сэм
мягко коснулся плеча своей дочери.
— Честно говоря, нам было трудно. Мне не всегда удавалось находить
правильный выход из ситуации. Я кое-кого взял с собой, и Аннабел было
нелегко. Простите меня.
Алекс переводила встревоженный взгляд с дочери на мужа, гадая, что же
произошло. И Аннабел прямо сказала:
— Я ее ненавижу.
— Не надо никого ненавидеть, — поправила Алекс, глядя на Сэма. Она-
то думала, что они прекрасно проведут время.
Интересно, что такое сделала эта англичанка с ее всегда доброжелательной
дочкой? Наверное, Аннабел просто не понравилось, что папа общается с другой
женщиной. — Ты должна хорошо себя вести с папиными друзьями, Аннабел.
Если ты будешь им грубить, ты обидишь его, — ласково добавила она.
Но Аннабел не желала умолкать, пока не сказала всего, что у нее на душе.
— Она все время ходила совершенно голая. Это было ужасно. И она спала с
папой.
С этими словами, бросив хмурый взгляд на родителей, девочка исчезла в своей
комнате, даже не попрощавшись с отцом. Честно говоря, Алекс была удивлена
тем, что у Сэма настолько не хватает благоразумия.
— Наверное, ты должен поговорить со своей подругой. Если это
действительно так, то ей не стоит этого видеть.
Это беспокоило Алекс. Контролировать встречи Аннабел с отцом она не могла.
Кроме того, она не подозревала, что Сэм может допустить такие очевидные
промахи.
— Я знаю, — жалобно сказал он, сокрушенно смотря на Алекс. —
Прости меня. Ты знаешь, это был настоящий кошмар. Честно говоря, они обе
вели себя просто невозможно.
Он заслуживал жалости, но Алекс не находила в себе этого чувства.
— Ты должен держать ситуацию в руках, если ты собираешься жить с этой
женщиной. Ведь Аннабел будет к тебе приходить. Она слишком мала для таких
вещей.
Алекс впервые говорила с Сэмом о Дафне — только после того, как эту тему
открыла Аннабел.
— Я знаю. А я слишком стар. Я обещаю тебе решить этот вопрос. Она не
увидит того, чего видеть не должна, — ответил Сэм измученным
голосом. — Кстати говоря, в пятницу ее вырвало.
— Наверное, это было очень приятно, а, Сэм? — рассмеялась Алекс, и
ее заливистый смех живо напомнил ему прежние дни. Пришлось признать, что в
этом действительно есть смешная сторона. Потом он пошел поцеловать Аннабел,
но девочка все еще сердилась на него и отказалась попрощаться.
Надо сказать, что в эти дни она была обижена на весь мир и очень смущена
всем происходящим. Послав жене воздушный поцелуй и помахав ей рукой, Сэм, не
дожидаясь лифта, сбежал по лестнице вниз, где его ждала уже изрядно
соскучившаяся Дафна.
— Ну что, мы снова вместе, любовь моя? — спросила она, когда
машина тронулась, придвигаясь к нему поближе. Но Сэм все еще был весьма
разочарован уик-эндом, да и каждая встреча с Алекс все еще была для него
испытанием. Их обоих преследовали призраки прошлого, которое они усердно
пытались забыть.
— Мне жаль, что все так получилось, — тихо сказал Сэм, признавая
свое фиаско.
— Все будет хорошо, — уверенно ответила Дафна и перевела разговор
на квартиру.
Но после его переезда в
Карлайл
в июне ситуация только усложнилась. Дафна
все время вертелась там, и Аннабел очень быстро поняла, что она им мешает.
— Я ее ненавижу! — говорила она всякий раз, возвращаясь домой от
Сэма.
— Нет, ты не должна ее ненавидеть, — твердо отвечала Алекс.
— Нет, ненавижу!
Ей показали новую квартиру Сэма, но Аннабел там тоже не понравилось.
Единственное, что примиряло ее с действительностью, — это лимонад и
шоколадное печенье, которым ее угощали в
Карлайле
. Сэм тоже строил планы
на лето — он арендовал яхту и дом в Антибах, и Алекс согласилась отпустить с
ними Аннабел.
Но Дафна резко возразила против того, чтобы девочка ехала с ними. В Европе
она не намерена была терпеть ее общество, даже если с ними поедет няня.
— Послушай, она же моя дочь, — пытался убедить ее Сэм, которого
приводило в ужас отношение Дафны к Аннабел. Ему было очень больно. От
женщины, с которой он собирался жить, он ожидал совсем другого. Они должны
были уехать на шесть недель — Сэм никогда еще не расставался с дочерью так
надолго.
— Отлично. Тогда бери ее с собой, когда ей исполнится восемнадцать. Я
не хочу, чтобы она была с нами на яхте и в доме на юге Франции. А что, если
она упадет за борт? Я не собираюсь постоянно беспокоиться о ней. Своего сына
я тоже не беру.
С сыном она собиралась провести всего семь дней в Лондоне, причем это
звучало так, как будто она приносила себя в жертву. Постепенно Сэм начинал
понимать, какой подарок ему достался.
Они постоянно спорили на эту тему, и Сэм не собирался отступать, но в итоге
окончательное решение приняла сама Аннабел. Она заявила, что не хочет ехать
ни в какую Европу и оставлять маму одну. Неделю Сэм с Дафной должны были
провести в Лондоне, две недели в Антибах и три — на яхте, проплыв вокруг
побережья Франции, Италии и Греции. Алекс сама не отказалась бы от подобного
путешествия, но Аннабел была непреклонна.
— Может быть, она просто слишком маленькая, — мягко предположила
Алекс, разговаривая с Сэмом. — На следующий год все будет иначе.
Она думала, что к тому времени Сэм женится на своей подруге и Аннабел
придется смириться с ее существованием. Странно, что Сэм до сих пор не
попросил ее о разводе, но Алекс понимала, что за этим дело не станет. Скорее
всего в конце лета Сэм поднимет этот вопрос. А сейчас он, наверное, просто
не хотел на нее давить. Алекс решила отказаться от всяких притязаний на
него. Их семейная жизнь стала историей — она никогда не была такой шикарной,
как его роман с Дафной. Когда они с Алекс жили вместе, Сэму и в голову не
приходило на полтора месяца увезти ее в Южную Францию или прокатить на яхте
по Средиземноморью.
— А как ты с ней поступишь? — спросил Сэм, обеспокоенный тем, как
проведет лето его дочь. Ему было жаль расставаться с ней так надолго.
— Я сняла дом в Истхэмптоне и собираюсь сама побыть там с ней некоторое
время. Я попросила Кармен пожить там с ней, а работать я буду не полную
неделю, так что буду часто к ней приезжать.
— Это значит, что я никуда не поеду с папой и Дафной? —
недоверчиво спросила Аннабел. — Ура-а-а!
Сердце Сэма пронзила внезапная боль, и этим вечером он разговаривал с Дафной
очень раздраженно.
— Ой, ради Бога, не
...Закладка в соц.сетях
