Жанр: Любовные романы
Удар молнии
... дуйся, — подмигнула ему Дафна, наливая бокал
шампанского. — Она ведь совсем ребенок, и я не думаю, что ей бы
понравился круиз. А мы с тобой не смогли бы как следует насладиться
обществом друг друга, потому что вынуждены были бы все время следить за ней.
Это не было бы отпуском. — Дафна улыбнулась, радуясь тому, что этот
неприятный вопрос разрешился так, как она хотела. — А что мы будем
делать сегодня? Пойдем куда-нибудь или останемся дома?
Жизнь была для нее постоянной вечеринкой. Вернее, не вечеринкой, а оргией.
— Может быть, я для разнообразия поработаю, — угрюмо ответил Сэм.
Он и так взвалил львиную долю своих обязанностей на партнеров. Они с
Саймоном занимались устройством новых сделок, причем Саймон успевал
отслеживать все детали.
Сэм был настолько занят своими путешествиями и переменами в личной жизни,
что несколько запустил бизнес и теперь чувствовал себя виноватым.
— Нет, не работай, — капризно сказала Дафна. — Давай займемся
чем-нибудь приятным.
Он не успел ей возразить. Дафна широко расставила ноги, задрав юбку и
приоткрыв верное средство отвлечь ее любовника от работы. Сэм уложил ее на
кушетку и взял ее с еще большим напором, чем обычно, сердясь на нее и
одновременно восхищаясь ею. Разочарование и душевная боль сочетались я нем с
такой яростной страстью, что иногда ему казалось, что он сходит с ума.
Глава 19
Алекс и Брок переехали в свой летний домик в конце июня, и им там очень
понравилось. Дом был простым и удобным, с бело-голубыми занавесками и
покрытым сизалем полом. В доме были большая кухня с португальским кафелем и
маленький садик, в котором могла играть Аннабел. Она тоже очень полюбила это
место, когда они в первый раз привезли ее туда четвертого июля.
Аннабел совершенно не удивилась присутствию Брока; кроме того, Алекс была
гораздо осторожнее Сэма.
Официально
Брок спал в комнате для гостей внизу, спускаясь туда каждое утро до того,
как Аннабел встанет. Правда, однажды утром они забыли об этом, и бедному
Броку пришлось, едва натянув джинсы, прятаться в ванной.
Аннабел была совершенно счастлива и очень свободно обращалась с маминым
другом. Они повсюду ходили втроем. К Алекс быстро возвращались силы и
хорошее настроение. В середине июля она удивила Брока и Аннабел, спустившись
вниз без парика. Ее голова покрылась мягкими, короткими и вьющимися
волосами.
— Как ты хорошо выглядишь, мама! Совсем как я! — воскликнула
Аннабел, Она убежала играть на улицу, а Брок с улыбкой задал Алекс такой
вопрос, от которого она подскочила на стуле.
— Итак, когда мы поженимся, миссис Паркер? — Алекс заколебалась.
Она очень сильно его любила, но никогда не позволяла себе думать о будущем
по многим причинам.
— Сэм еще не попросил у меня развода.
— Зачем ждать, когда он этого попросит? Может быть, когда он вернется
из Европы, ты сама подашь на развод? — с надеждой спросил Брок.
Но Алекс посмотрела на него очень серьезно.
— Это будет несправедливо по отношению к тебе, Брок.
Сейчас я чувствую себя вполне прилично, но вдруг потом со мной опять что-
нибудь случится?
Он уже доказал свою способность быть с ней рядом во время болезни, но дело
было не в этом.
— Я не хочу связывать тебя, — продолжала она. — Ты имеешь
право на безоблачное будущее.
— Не говори ерунды, — сердито ответил Брок. — Ты же не можешь
просидеть следующие пять лет взаперти, ожидая рецидивов. Тебе надо
продолжать жить и принимать все, что тебе суждено. Я хочу жениться на тебе и
заменить Аннабел отца, — сказал он, беря ее за руку и целуя. —
Зачем ждать? Я хочу жить с вами и заботиться о тебе. Если наш роман
кончится, как только пройдет лето, это будет ужасно.
— Я тоже не хочу, чтобы это все кончалось, — честно ответила
Алекс. Но она была на десять лет старше и имела за плечами рак. — Что
на это скажет твоя сестра?
Так и не встретившись с ней, Алекс знала, как много она значит для Брока,
хотя он почти не говорил о ней.
— Ты уверен, что она не расстроится? Тебе нужно жениться на молодой
девушке, которая нарожает тебе детей и не будет обременять тебя своими
проблемами.
— Она скажет мне, чтобы я делал то, что считаю нужным.
А ты мне нужнее всего. Алекс... я действительно этого хочу. Я хочу, чтобы ты
подала на развод, когда Сэм вернется из отпуска. И я хочу жениться на тебе
после этого.
— Я тебя люблю, — ласково ответила она, одним глазом наблюдая за
Аннабел в окно. Алекс была глубоко тронута его готовностью принять ее на
любых условиях.
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой. И я не перестану просить тебя об
этом, пока ты не скажешь мне
да
, — упрямо повторил Брок, и Алекс
рассмеялась.
— Дело не в том, что я этого не хочу. Что ты намерен делать с
работой? — серьезно спросила она. Ему придется выбирать: либо она, либо
Бартлетт и Паскин
.
— В этом году мне предлагали два места, оба — очень приличные. Может
быть, там мне будет лучше. Но прежде чем я подам заявление, мне хотелось бы
поговорить со старшими партнерами. Поскольку ты была больна, они могут
сделать для нас исключение и позволить нам работать вместе.
— Кто знает. Мы с тобой хорошая команда, — с благодарной улыбкой
откликнулась Алекс. — А в следующем году ты вполне можешь стать
партнером сам.
— Мы поговорим с ними, — спокойно подытожил он, — но сначала
с Сэмом.
— Я еще не согласилась, — сказала Алекс, глядя на него озорно и с
любовью.
— Согласишься, никуда не денешься, — уверенно произнес он, и Алекс
не могла не признаться себе, что он прав. И к концу недели она сказала ему
да
, решив поговорить с Сэмом, как только он вернется, и выйти замуж за
Брока сразу после окончания бракоразводного процесса.
— Наверное, я с ума сошла, — рассеянно говорила она. — Я
почти в два раза тебя старше.
— Ты старше всего на десять лет, а это не считается. И потом, ты
выглядишь моложе меня.
Так оно и было. После того как они переехали на Лонг-Айленд, она как будто
сбросила несколько лет. Последствия химиотерапии прошли, новые волосы были
еще гуще прежних, лицо утратило свою одутловатость. Она выглядела так же,
как до болезни, может быть, даже лучше. А на пляже они вообще смотрелись,
как дети. Когда они с Броком уезжали по понедельникам, Алекс чувствовала
себя прекрасно отдохнувшей.
Кармен приезжала поздно вечером в воскресенье, чтобы дать им возможность
успеть к началу рабочего дня. А по четвергам они уходили с работы как можно
раньше и отправлялись на Лонг-Айленд. Большинство адвокатов летом не
работали по пятницам, и фирма закрывалась днем, как и многие конторы Нью-
Йорка.
В домике на побережье их всегда поджидала счастливая и веселая Аннабел. В
течение недели Алекс и Брок жили либо в его квартире, либо в ее, которая
была более удобна. Это было потрясающее лето.
Аннабел несколько раз разговаривала по телефону с папой. Он в это время был
в Антибах и прислал ей оттуда несколько открыток. Но Алекс с ним не говорила
— когда она была на Лонг-Айленде, он не звонил. В любом случае она не хотела
обсуждать будущий развод по телефону. Она больше ни в чем не сомневалась —
Броку удалось ее убедить. В той ситуации, в которую она попала, он сделал
больше, чем мог сделать любой мужчина. И ей не хотелось задавать ему никаких
вопросов, поскольку она знала, чего он хочет. Алекс знала, что любит его, и
считала, что ей очень повезло.
Как-то раз в середине июля, когда они лежали на пляже, Алекс заметила, что
Брок смотрит на ее купальник. Он нагнулся к ней и поцеловал ее.
— Ты очень красивая, — ласково сказал он, и она ответила улыбкой.
Поблизости играла Аннабел, но возможность
подремать
после ленча устраивала
обоих.
— Ты ослеп, — ответила она, щуря глаза от солнца. Брок осторожно
коснулся рукой ее груди, и Алекс почувствовала, как все ее тело напряглось.
— Я считаю, что нам нужно поскорее найти пластического хирурга.
— Зачем? — Алекс делала вид, что ей этот предмет безразличен, но
вообще-то ей не нравились разговоры на эту тему. Несмотря на мягкость Брока,
она все еще очень болезненно воспринимала свой внешний вид. Чаще всего она
носила протез.
— Мне кажется, тебе нужно это сделать.
— Хочешь, чтобы я изменила форму носа или подтянула лицо?
— Не дури. Ты же не можешь до конца своих дней прятаться. По мне, так
ты должна вообще все время голой ходить.
Брок очень тщательно подбирал слова, но его желание сделать так, чтобы она
перестала переживать по поводу удаления груди, было совершенно очевидным.
— Ты хочешь, чтобы я была как любовница Сэма? Мне это не слишком
симпатично.
Мысль о Дафне все еще раздражала ее.
— Я не это имею в виду. По крайней мере поговори с врачом, посмотри,
что для этого требуется. Ты можешь сделать это летом, и тогда у тебя снова
будут две груди.
— Говорят, что это очень болезненная операция.
— Откуда ты знаешь?
— Я спрашивала двух женщин из группы поддержки, и доктор Уэббер
говорила мне об этом.
— Не будь такой трусихой. — Конечно, они оба прекрасно знали, что
трусихой она не была. Но Брок хотел, чтобы она снова почувствовала
уверенность в себе, чтобы обрела внутреннюю — не только внешнюю — цельность.
Он просто умолял ее сходить к хирургу и даже дал ей координаты известного
врача, который занимался этим. Брок всегда отличался готовностью помочь и
навести справки.
— Я записал тебя, — решительно сказал он Алекс, когда они как-то
раз работали у нее в кабинете. Алекс воззрилась на него в изумлении. Ей не
хотелось никуда идти, и она готова была спорить до хрипоты.
— Тебе не кажется, что ты на меня давишь? Я никуда не пойду.
— Нет, пойдешь, я тебя потащу силой. Просто поговори с ним. Он же тебя
не съест.
Когда настал назначенный день, Алекс все еще сопротивлялась, но в конце
концов она отправилась туда с Броком и была приятно удивлена тем, как
отличался этот врач от ее первого хирурга. Если доктор Герман был холодным и
методичным, оперировавшим лишь трудно перевариваемыми фактами и сообщениями
о грозившей ей опасности человеком, то
ставленник
Брока занимался
улучшением существующего положения вещей. Его целью было помочь людям снова
обрести себя. Толстый, маленького роста, он был очень мягок в обращении и
обладал хорошим чувством юмора. Он начал с того, что рассмешил Алекс, а
через несколько минут незаметно перевел разговор на саму процедуру.
Обследовав грудь своей новой пациентки (вернее, то, что от нее осталось), он
сказал, что может ей помочь. Можно было либо поставить имплантант, либо
нарастить ткань, для чего потребуется два месяца еженедельных инъекций
солевого раствора. Алекс больше устраивал имплантат, поскольку эта процедура
была одномоментной. Но в любом случае она еще не решилась окончательно. Врач
объяснил ей, что операция, разумеется, будет весьма дорогостоящей и
болезненной, но последнее обстоятельство было в значительной степени
поправимым. Что касается ее возраста, тот тут никаких проблем возникнуть не
могло.
— Вы не должны до конца своих дней ходить с изуродованной грудью,
миссис Паркер. Мы сделаем вам потрясающую выпуклость.
Он считал, что нужно сделать татуировку соска. Но несмотря на все его
ободряющие слова, Алекс по-прежнему считала, что все это звучит ужасно.
Этой ночью, лежа в объятиях Брока, утомленная Алекс спросила Брока, как он
отнесется к тому, что она может и не пойти на эту операцию.
— Конечно, для меня это не имеет большого значения, — честно
ответил он. — Но мне все же кажется, что ты должна это сделать. Я люблю
тебя такой, какая ты есть, даже если бы у тебя вообще не было груди — не дай
Бог, конечно.
Это точно, подумала Алекс. Одного раза будет достаточно на всю жизнь.
Не возвращаясь больше к этому вопросу, Алекс размышляла об этом в течение
двух недель и к концу июля весьма удивила его своим решением.
— Я сделаю это, — заявила она, присаживаясь за стол их летнего
домика после того, как вся посуда была помыта.
Брок оторвался от воскресной газеты.
— Что
это
? — спросил он удивленно. Он не понял, что она имеет в
виду. — Разве мы сегодня что-то делаем?
— Не сегодня. Я позвоню ему в понедельник.
— Кому? — недоумевал Брок с таким видом, как будто он пропустил
важную часть разговора.
— Гринспану.
— Кто это? — Брок ничего не понимал — после обеда его тянуло ко
сну. Может быть, речь идет о новом клиенте?
— Это врач, к которому ты меня возил. Хирург по пластическим операциям.
У Алекс был очень решительный вид, и было заметно, что она немного
нервничает.
— Правда? — счастливым голосом спросил Брок, немедленно засияв как
медный таз. — Какая ты умница!
Он наградил ее поцелуем, а в понедельник, верная своему слову, Алекс
позвонила врачу и сказала, что выбрала имплантацию. Конечно, ее приводила в
ужас перспектива операции, да еще и болезненной, но поскольку она решилась
на это, отступать было нельзя. Он назначил операцию на конец недели и сказал
ей, что она проведет в больнице дня четыре, но потом сразу же сможет
вернуться к работе. Это будет немного больнее, чем во время ее прежней
операции, но ничего похожего на последствия химиотерапии ей не предстоит.
На этой неделе она договорилась о том, что не выйдет в четверг, а Кармен
согласилась остаться с Аннабел в Истхэмптоне. Дочери Алекс сказала, что
уедет по делам. Ей не хотелось, чтобы девочка волновалась из-за того, что
мама снова ложится в больницу. Она сообщила о предстоящем только Кармен,
которая сперва немного испугалась, но потом, узнав причину, успокоилась, так
же как и Лиз. Все были просто в восторге по поводу этого — кроме самой
Алекс, которая с трудом скрывала свой страх и снова думала о том, что
окажется на пороге смерти.
В ночь на четверг она не спала, лежа рядом с Броком и жалея о том, что она
согласилась.
Брок отвез ее в больницу в семь утра. Медсестра и анестезиолог подробно
рассказали им о том, что ее ждет.
Надев на Алекс больничную рубаху, они воткнули ей в вену капельницу, и в
этот момент Алекс не смогла сдержать слез. Чувствуя себя полной дурой, она
вспоминала химиотерапию и предыдущую операцию.
Пришел доктор Гринспан и распорядился сделать ей укол валиума.
— Мы хотим, чтобы здесь у всех было прекрасное настроение, —
сказал он и, игриво посмотрев на Брока, добавил:
— Хотите, вас тоже уколем?
— С удовольствием.
Когда ее повезли на операцию, Алекс уже наполовину спала.
Брок ходил взад-вперед по ее палате и по коридору до пяти часов, пока доктор
Гринспан не спустился к нему, чтобы сообщить, что все в порядке. Он был
очень доволен. Процедура была сложная, но все прошло хорошо.
— Я думаю, что она будет очень довольна результатами, — сказал он.
Он поставил ей имплантат, и, поскольку ее грудь изначально была небольшой,
ему не потребовалось слишком сильно растягивать кожу, чтобы достичь желаемой
формы. Разумеется, были и другие варианты, но Алекс предпочла немедленную
операцию, хотя и понимала, что ей придется наблюдаться у врача, чтобы
исключить какие-либо нарушения в имплантате, и состоять в контрольной группе
для исследования силиконовых протезов.
— Через месяц-другой ей надо будет встретиться со мной для
окончательной проверки, — продолжал доктор. Реконструкцию соска и
татуировку можно было сделать под местным наркозом. — Но я уверен, что
все будет в порядке.
Алекс привезли из послеоперационной только через два часа. Она все еще была
очень сонная.
— Привет, — шепотом сказала она, — как я тебе?
— Потрясающе, — ответил он, хотя, разумеется, ничего не видел.
Находясь в больнице, Алекс не слишком хорошо себя чувствовала. Боль была
сильнее, чем она ожидала, и в понедельник, когда она вернулась на работу,
болевые ощущения все еще сохранялись. Но ни осложнений, ни опасностей,
которые таила в себе ее первая операция, на этот раз не было.
Несмотря на громоздкость, бинт вполне позволял ей работать. Большинство ее
партнеров были в отпуске, так что никто ничего не заметил. Она почти не
выходила из кабинета и надела поверх бинта одну из рубашек Брока. Он принес
ей ленч в кабинет и в конце дня отвез в свою квартиру.
В четверг, через неделю после операции, врач снял повязку и швы, так что в
Истхэмптон Алекс вернулась уже без них. Когда Аннабел, завизжав от радости,
бросилась ее обнимать, Алекс немного поморщилась.
— Тебе больно, мама? — взволнованно и испуганно спросила она.
Аннабел ничего не забыла, и Алекс не хотелось, чтобы ее дочь опять за нее
боялась.
— Нет, все в порядке.
— Ты опять заболела? — глядя на мать своими огромными глазами,
спросила девочка.
Алекс прижала ее к себе и почувствовала, что она вся дрожит.
— Нет, милая, я здорова, — ласково ответила она, держа ее в своих
объятиях. Впрочем, она почувствовала, что должна объяснить ей, что
произошло. Это было просто: десять месяцев назад, сказала она, когда она
поранила свою грудь, врачам пришлось отрезать от нее кусок, а теперь его
вернули на место. Когда вечером позвонил папа, Аннабел не преминула сообщить
ему, что мама нашла свою грудь и поставила ее туда, где она была. Девочка
была очень рада этому обстоятельству, но Сэм удивился — он решил, что
Аннабел увидела протез Алекс. Ему не пришло в голову, что его жена сделала
пластическую операцию, а поговорить с Алекс он не решился, потому что рядом
стояла Дафна.
В это время они были на яхте, где к ним присоединились друзья Дафны. Эта
космополитическая компания проводила время в весьма изысканных
удовольствиях, заглядывая в гости к обитателям других яхт и на виллы
Ривьеры. Через несколько дней они должны были поехать на Сардинию.
Брок каждый день напоминал Алекс о том, что она должна поговорить с Сэмом,
как только он вернется из Европы. Он очень хотел ускорить их развод.
— Я знаю, я знаю, — говорила она, сопровождая свои слова ласковыми
поцелуями. — Успокойся. Как только он приедет домой, я ему позвоню.
Если они подадут заявление осенью, свадьба может состояться весной. Именно
этого он и хотел. Иногда его юношеский пыл заставлял Алекс чувствовать себя
старухой, но чаще всего ей нравилось его общество. Обычно она не замечала
разницу в возрасте; впрочем, иногда ей казалось, что Брок недостаточно
зрелый человек, но она старалась не обращать на это внимания. Их опыт и
представления о жизни совпадали далеко не во всем.
Для каждого из них лето пролетело слишком быстро. Дафне очень не хотелось
возвращаться в Америку, и она сделала это только из любви к Сэму. Она
призналась ему, что очень соскучилась по Лондону. Жизнь в Штатах была не для
нее, но она надеялась на то, что новая квартира несколько развеет ее тоску.
Сэм пообещал ей, что они будут много путешествовать и проводить как можно
больше времени за границей. С его деловыми обязательствами в Нью-Йорке это
было не слишком легко, но теперь у его фирмы появилось много клиентов за
рубежом, и он готов был на все, чтобы его подруга была счастлива. Он был так
поглощен своей любовью к ней, что в последние несколько месяцев совсем
забросил бизнес. Дафна оказалась очень требовательной девушкой, которая
привыкла всегда получать то, что ей хочется.
Когда Сэм наконец вернулся домой, Алекс и Брок с сожалением вспоминали об
ушедшем лете. Они жили в Истхэмптоне до начала сентября. В первые же
выходные после своего приезда Сэм взял Аннабел в Бриджхэмптон. Он жил там с
друзьями, и после шести с половиной недель разлуки Дафна позволила ему
привезти дочку.
— Как ты думаешь, на этот раз все будет удачнее? — озабоченно
спросила Алекс у Брока.
До этого момента встречи Дафны и Аннабел не доставляли никакого удовольствия
обеим. Но когда Сэм ранним воскресным утром привез ее обратно в Истхэмптон,
Алекс , стало ясно, что что-то произошло. Он был молчалив и приехал в
одиночестве, и хотя Брок настаивал на том, чтобы Алекс поговорила с мужем
как можно раньше, она так и не смогла урвать даже минутку. Сэм уехал, едва
сказав Алекс .пару слов.
— Что случилось? — спросила она у Аннабел, как только машина
скрылась за поворотом.
— Я не знаю. Папе очень много звонили. Он все время разговаривал по
телефону и кричал в трубку. А сегодня он сказал, что ему надо уезжать,
собрал мою сумку и привез сюда. Дафна тоже все время кричала. Она сказала,
что, если он будет плохо с ней разговаривать, она вернется в Англию.
Хорошо бы она уехала. Мне кажется, что она очень высокомерная и глупая.
Было очевидно, что случилось нечто из ряда вон выходящее, но из рассказа
Аннабел трудно было что-либо понять.
Только на следующее утро, когда они с Броком ехали в город на электричке,
Алекс случайно взглянула на первую полосу газеты и остолбенела. В газете
были напечатаны фотографии Сэма, Ларри и Тома. Большое жюри обвинило их в
мошеннических инвестициях и прочих весьма серьезных грехах, в том числе
растратах.
— Бог ты мой, — только и могла сказать Алекс, протягивая газету
Броку. Это было невероятно. Сэм всегда отличался исключительной честностью.
— Ого! — присвистнул Брок. Обвинения были очень серьезными. Авторы
статьи упоминали и Саймона, хотя он не был обвинен. Именно троих основателей
фирмы подозревали по меньшей мере в десятке различных мошенничеств и
хищений. — Плохи у него дела, так что нет ничего удивительного, что
вчера он был таким угрюмым.
Брок взглянул на совершенно окаменевшую Алекс. Что сделал со своей жизнью ее
муж за последние несколько месяцев? Какую глупую ошибку он допустил? Если
его признают виновным, он может провести в тюрьме двадцать — тридцать лет.
Что, черт возьми, произошло?
— Я позвоню ему из офиса, — задумчиво произнесла Алекс.
Она не могла поверить в то, что только что прочла.
Когда она пришла на работу, оказалось, что он уже звонил целых два раза.
Алекс закрыла дверь кабинета и набрала его рабочий номер. Сэм снял трубку
немедленно.
— Спасибо, что позвонила, — нервным голосом сказал он.
— Что происходит? — Алекс все еще не могла поверить в случившееся.
Она-то считала, что прекрасно его знает.
— Я сам еще не знаю. Вернее, знаю, но не все. И не уверен в том, что
мне будут когда-либо известны все подробности. Но мне хватит того, что есть,
Алекс. Я на крючке. Мне нужна помощь. Мне нужен адвокат.
У него был очень хороший юрист, но он не был криминальным адвокатом.
— Я не занимаюсь уголовными делами, Сэм, — мягко ответила Алекс.
Ей было жаль своего непутевого мужа, который настолько утратил контроль над
своей жизнью и так сбился с пути, что даже не ведал, что творит. Она
спрашивала себя, имеет ли ко всему этому отношение его девушка. Но то, что
здесь не обошлось без Саймона, было очевидно, хотя ему даже не было
предъявлено обвинение.
— Но ты же можешь хотя бы посоветовать мне, что делать.
Можно с тобой поговорить? Можно я приду к тебе, Алекс?
Пожалуйста!
Он умолял ее о помощи, и после семнадцати лет брака Алекс чувствовала себя
обязанной хотя бы выслушать его. И кроме того, она все еще любила его
вопреки всему, что между ними произошло.
— Я подумаю, что я смогу сделать. Но я в любом случае направлю тебя к
криминальному адвокату. Я не настолько глупа, чтобы хотя бы не попытаться
тебе помочь. Но для этого я должна знать, что произошло. Когда ты сможешь
прийти?
— Можно сейчас? — с надеждой спросил он, не в состоянии больше выдерживать это напряжение.
Было десять часов утра. На половину второго у нее была назначена встреча, но
до этого момента она была совершенно свободна.
— Хорошо. Приходи. — Бумажная работа могла подождать.
Алекс отправилась сообщить Броку о своих действиях.
— Может быть, прямо сейчас направить его к кому-нибудь из криминалов?
— Сначала я сама хочу с ним поговорить. Ты не хочешь поприсутствовать?
Это была странная прос
...Закладка в соц.сетях
