Жанр: Любовные романы
Удар молнии
... как легко все это оказалось. Их роман
продолжался всего три дня, но уже казался вполне естественным не только им,
но и всем окружающим.
— Я думаю, они не замечают, мамочка, — сказал он, целуя ее в нос.
— Ты должен обращать внимание на четырнадцатилетних девчонок. Здоровых
девчонок.
— Занимайтесь своим делом, советник.
Единственной трудностью было то, что они должны были держать это в тайне от
сотрудников. Партнеры и помощники не должны были вступать в близкие
отношения или брак. В противном случае один из них должен был уйти из фирмы.
Это был обычный неписаный закон юридических контор, и в случае обнаружения
их романа Брок, стоявший ниже Алекс в иерархической лестнице
Бартлетт и
Паскин
, неизбежно потерял бы работу.
По дороге они попали в пробку и, возвращаясь, потратили больше времени, чем
предполагали. В результате эффект химиотерапии проявился за три квартала до
точки назначения.
Им пришлось выйти из машины, и пока Алекс рвало посреди Парк-авеню на виду у
десятков людей, Брок бережно ее поддерживал. Это было ужасно. Алекс была
совершенно подавлена, но не могла остановиться. Даже водитель такси пожалел
ее.
Было ясно, что она не пьяна, а просто очень больна. Брок велел ему ждать,
оставив счетчик включенным. Только через полчаса она смогла снова сесть в
машину. Брок хотел отвезти ее домой, но Алекс настояла на возвращении на
работу.
— Да не дури ты, ради всего святого. Тебе надо поехать домой и
отдохнуть.
— У меня работы по горло, — сказала Алекс и улыбнулась, несмотря
на свое несчастное положение. — Не думай, что ты можешь указывать мне,
что делать, только потому, что у нас роман.
— Это было бы слишком легко. — Расплатившись с таксистом, Брок
довел ее до кабинета. Ему пришлось поддерживать ее на ходу, но все, кто
встретился им на пути, ничего не заподозрили, думая, что он просто ей
помогает. Все знали, что Брок ее помощник и что она уже много месяцев
больна. Сотрудники все еще очень ее жалели.
Лиз отправилась заварить ей чай, и следующий час Алекс провела на полу в
туалете. Брок, как всегда, составил ей компанию. Немного оправившись, Алекс
прямо там завела деловой разговор об одном из ее исков.
— Это ненормально, — в конце концов сказала она. — Мы
работаем здесь больше, чем за моим столом.
— Ничего, осталось недолго, — напомнил он. Это было действительно
так — по мнению доктора Уэббер, рак удалось победить скорее всего навсегда.
В пять он отвез ее домой, а потом вернулся на работу и оставался там до
девяти. Перед уходом он позвонил Алекс и попросил разрешения зайти на
несколько минут. Сэма опять не было дома.
— Ты в состоянии принимать гостей?
— Конечно. Приходи, я буду рада тебя видеть.
Алекс все еще не пришла в себя от удивления после того, что произошло между
ними в эти выходные, и хотя последствия химиотерапии не позволяли им
насладиться друг другом, Алекс с нежностью вспоминала восхитительные часы,
проведенные в Вермонте. Это было как сон. Через полчаса Брок появился в
дверях ее квартиры с букетом цветов и нежно поцеловал ее. Алекс была в
ночной рубашке и халате, немного приоткрывавшем грудь. Перед его приходом
она надела один из париков, но Брок напомнил ей о том, что в его присутствии
парик носить необязательно.
— Без него тебе лучше. Ты выглядишь более сексуальной.
— Ты с ума сошел.
— От тебя, — прошептал он, укладывая ее в постель с нежным
поцелуем. Потом он отправился на кухню поставить цветы в вазу. Алекс немного
отошла после дневных приступов; присев на край ее кровати, Брок долго
разговаривал с ней, лениво проводя пальцем по ее телу.
— Я счастливый человек, — сказал он, смотря на нее. Он так долго
желал ее, хотел быть рядом с ней и помогать ей. Он считал своим долгом
защитить ее от Сэма, и теперь она принадлежала ему полностью. Это была
судьба.
— Глупенький мальчик, — улыбнулась она. Впрочем, ей давно стало
ясно, что он не мальчик, а зрелый мужчина. Ей постоянно приходилось
напоминать себе о том, что он моложе ее. С ним Алекс чувствовала себя как за
каменной стеной — настолько надежен, предупредителен и заботлив был Брок.
— И где на этот раз Сэм? — спокойно спросил Брок.
— Опять в Лондоне. Мы его почти не видим. Он говорит, что будет жить
здесь, пока не кончится курс химиотерапии. А потом он переедет. Мне кажется,
что он подыскивает себе квартиру. На прошлой неделе ему звонил агент по
недвижимости и предлагал пентхаус на Пятой авеню. Наверное, он разделит его
со своей возлюбленной, — ответила Алекс таким тоном, как будто ей
совершенно все равно, хотя это было не так — мысль о том, что он ее предал,
по-прежнему причиняла ей боль.
— Ты собираешься подавать на развод?
— Пока нет. Куда спешить и какое это имеет значение?
Просто каждый из нас живет своей жизнью.
Хотя для Брока это имело значение, он знал, что давить на нее еще рано. Он
хотел, чтобы Алекс принадлежала ему, хотел жить с ней. Но для этого нужно
было, чтобы Сэм совсем исчез с ее горизонта.
Брок сидел около ее постели до одиннадцати. Потом он уложил ее спать,
выключил свет и тихо ушел из квартиры.
На следующий вечер он приготовил обед для нее и Аннабел. После этого они
немного поработали, и когда пришла пора ложиться спать, Брок понял, что не
сможет справиться с собой. Алекс была обворожительно красива, и ему не
терпелось заняться с ней любовью, но она все еще плохо себя чувствовала, и
они не хотели будить Аннабел. Девочке нравилось играть с Броком, и она
понятия не имела о том, что происходит между ним и ее мамой. Она подружилась
с ним и нисколько его не смущалась.
К выходным Алекс стало лучше. В субботу пришла Кармен, позволив Алекс
провести целый день в квартире Брока. И весь этот день они не вылезали из
постели. Алекс и не думала, что секс может быть таким сногсшибательным. Брок
оказался изумительным любовником. Они совершенно свободно обращались с
телами друг друга — им нечего было скрывать, нечего бояться, нечего
удерживать. Забыв обо всем на свете, они занимались любовью часами.
А в воскресенье Брок пришел к ним и провел с ними весь день. Алекс сказала
дочери, что они должны работать, но эти планы развеялись в прах. Они
побывали в зоопарке, перекусили в кафе, а потом долго сидели около
песочницы, наблюдая, подобно всем родителям, как Аннабел играет с другими
детьми.
— Тебе нужна женщина твоего возраста, — сказала Алекс.
Впрочем, голос ее звучал менее убедительно, чем раньше, она слишком хорошо
помнила вчерашний день, проведенный вместе. Она чувствовала, что
привязывается к нему и никому его не отдаст. Брок отличался подкупающей
добротой, умом и нежностью. — Тебе нужны дети.
— А у тебя еще могут быть дети? — откликнулся Брок. Об этом
предмете он почти не беспокоился. Ему нравилась Аннабел, и он не отказался
бы стать приемным отцом.
— Не думаю. Я пыталась забеременеть чуть ли не с того самого дня, когда
появилась Аннабел, но все было безуспешно, хотя никто и не понимал почему.
Доктор Уэббер говорит, что около половины женщин моего возраста после
химиотерапии становятся стерильными. Я не знаю, когда у меня начался рак, но
в любом случае мне не следует беременеть в течение пяти лет, даже если я
буду на это способна. А через пять лет я буду уже слишком стара. Ты
заслуживаешь лучшего, Брок.
— Я много раз говорил себе это, — поддразнил ее он, на что Алекс
толкнула его в бок. — Понимаешь, меня это мало волнует. Если у меня не
будет своих собственных детей, ничего страшного не произойдет. Я считаю, что
усыновление — это великая вещь. Ты будешь возражать? — с неожиданным
любопытством спросил он, ловя себя на том, что знает про нее слишком мало.
— Я никогда об этом не думала. Скорее всего ты прав. Но неужели ты не
допускаешь, что в один прекрасный день пожалеешь об этом? Всем мужчинам
хочется продолжить свой род.
Дети — это так прекрасно, — сказала она, посмотрев на Аннабел и
переведя взгляд на него. — До тех пор пока я сама не родила, я не
понимала, как много я теряю. Теперь я жалею о том, что не сделала этого
раньше.
— У тебя не было времени. Ничего удивительного — твоя карьера тебе
этого не позволяла. Я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось.
— Это своего рода самообман. Тебе приходится все время помнить о своих
приоритетах. Но в большинстве случаев игра стоит свеч. Аннабел —
замечательный ребенок, и я пытаюсь сделать для нее как можно больше. Сэм
тоже очень ее любит конечно, когда он на месте.
Брок понял, что его впечатление о Сэме день ото Дня становится хуже.
В этот вечер они с Броком обедали в изысканном ресторане на 84-й улице. Он
рассказывал Аннабел смешные истории и пытался изображать разных животных и
персонажей из мультфильмов. И к концу дня они все окончательно подружились.
В понедельник Брок снова повез Алекс к доктору Уэббер. Он больше не позволял
ей ездить туда одной, потому что отныне она принадлежала ему. И все началось
сначала — рвота, усталость и наконец две-три недели приличного самочувствия
до следующего раза. Но теперь Алекс казалось, что время просто бежит.
Им удавалось выкраивать время для встреч у нее в квартире, когда там не было
Сэма — а его там не было почти все время, — или у него, когда с Аннабел
оставалась безотказная Кармен. С каждым днем их взаимное притяжение росло.
Однажды они даже, не удержавшись, набросились друг на друга в туалете при ее
кабинете. Брок вышел оттуда с не правильно застегнутой рубашкой и
развязанным галстуком, заставив Алекс хохотать до боли. Они вели себя как
дети, но удовольствие, которое они от этого получали, было безмерным, и
потом, они заслужили свое счастье. Алекс заплатила за это слишком высокую
цену, а Брок ждал ее слишком долго. Они оба были счастливы, как никогда в
жизни. Брок очень нравился Аннабел и Кармен. Старая женщина не могла
простить Сэму того, что он сделал со своей женой за последние полгода,
поэтому сейчас ей было особенно приятно видеть Алекс счастливой. Даже Лиз
поняла что к чему и очень обрадовалась, но ради их спокойствия делала вид,
что ничего не замечает.
Теперь они все время работали вместе, больше, чем раньше, и советовались
друг с другом по любому поводу. Алекс делилась с ним всеми своими делами.
Никто ничего не подозревал — все знали, что, после того как она серьезно
заболела осенью, Брок взял на себя часть ее обязанностей, чтобы максимально
облегчить ее жизнь. Система их работы и ее результаты производили весьма
значительное впечатление. Их отношения были просто идеальными, они были
вместе постоянно. Не было часа, во время которого они бы не общались, и эта
непрекращающаяся близость совершенно не раздражала ни Алекс, ни Брока.
Наоборот, им очень нравилось быть рядом.
Даже Сэм заметил, что его жена изменилась. Она казалась счастливой, на
сердце у нее явно стало легче, и в те редкие дни, когда они встречались за
завтраком, Алекс даже пыталась шутить и уже не так сердилась на него.
В одно апрельское утро, когда Кармен повела Аннабел в садик, Алекс наконец
решилась оторвать его от утренней газеты и спросить, когда он переезжает.
— Ты что, хочешь, чтобы я поскорее исчез? — с некоторым удивлением
сказал Сэм.
— Нет, — Алекс печально улыбнулась, — но агенты по
недвижимости замучили меня своими звонками. Я думала, ты себе уже что-то
подыскал. Я не думаю, что в Нью-Йорке продается так много пентхаусов.
Агенты действительно звонили днем и ночью. И Дафна постоянно напоминала ему
об этом. Она достаточно долго проявляла терпение, но теперь ей хотелось
завладеть им полностью.
Сэму было не слишком-то приятно возвращаться домой поздно ночью, но он
чувствовал свою вину перед Аннабел и считал, что по утрам он должен быть
дома.
— Я еще ничего не нашел. Я сообщу тебе, — холодно ответил
он. — И кроме того, ты еще не закончила свое лечение, — напомнил
он.
Не тянет ли он резину?
— подумала Алекс; впрочем, было ясно, что он
просто не хочет оставлять свою дочь.
— Это произойдет через четыре недели, — сказала она с облегчением.
Кошмар, начавшийся пять месяцев назад — самые длинные пять месяцев в ее
жизни, — наконец-то заканчивался, В последнее время они с Броком только
и обсуждали свои планы на будущее. Они уже ходили в кино и театры. Алекс
хотелось пойти с ним в оперу, но сил на это у нее не было. На следующий
сезон они хотели купить абонемент, но Алекс инстинктивно боялась строить
столь дальние планы. — А ты, Сэм? — спросила она, стараясь, чтобы
ее голос звучал как можно более обыденно. — Что ты будешь делать летом?
Или ты еще не решил?
— Я... э-э-э... еще не знаю. Наверное, уеду в Европу на месяц-другой.
Сэм не мог сказать ничего определенного, но Дафне хотелось провести лето в
Южной Франции, а Саймон взахлеб расхваливал им яхты, которые можно было
нанять. Это было дороже, чем их обычный отдых на Лонг-Айленде или в Мейне,
но Сэм мог себе это позволить. Ему казалось, что Дафну нужно вознаградить за
ее терпение.
— В Европу на месяц или два? — переспросила Алекс не веря своим
ушам. — Наверное, у тебя очень хорошо идут дела.
— Да. Спасибо Саймону.
— А Аннабел? Ты ее с собой возьмешь?
— На какое-то время — да. Я думаю, ей будет интересно. — Дафна
тоже собиралась на пару недель привезти своего сына, хотя эта перспектива ее
не слишком радовала.
Слушая Сэма, Алекс вдруг задумалась над тем, что это за девушка и как хорошо
она будет заботиться о ее дочери. Этот вопрос нужно было решить до лета.
— Ты не забыл, что Аннабел не знает о твоем решении уйти? —
напомнила Алекс. Рано или поздно им придется заняться этим вопросом, но
сейчас было еще рано, и Сэм никак не мог собраться с духом. — Ей будет
тяжело.
Им всем будет тяжело — это понимали они оба. Никакая подготовка не могла
смягчить разрыв после семнадцати лет совместной жизни.
— Она очень обидится на меня, — угрюмо сказал Сэм, надеясь на то,
что Аннабел полюбит Дафну и несколько облегчит его положение. Дафна была
молодая, веселая и красивая.
Как она может кому-то не понравиться?
— Она справится, — отрезала Алекс. За прошедшие несколько месяцев
им пришлось справиться с массой трудностей; пик уже прошел, и Аннабел
гораздо меньше беспокоилась о здоровье своей матери.
— По-моему, ты выздоравливаешь, — заметил Сэм, глядя на свою жену.
Он не мог не видеть, что она изменилась и снова обрела часть прежней
женственности. Еще пару месяцев назад Алекс казалась ему ходячим трупом, а
теперь она постепенно возвращалась к жизни, что, с одной стороны, облегчало
Сэму разрыв, а с другой — усложняло. К его собственному удивлению, он
чувствовал, что будет по ней скучать.
— Да, у меня все в порядке, — сказала Алекс. Этот разговор огорчал
и раздражал ее. Было бы странно, если бы это было не так. Не думать о
девушке, к которой он уходил, было очень сложно. Как-то раз Алекс снова
видела их вместе в ресторане, но Сэм по-прежнему не подозревал, что ей
известна его тайна. Внутри у нее все переворачивалось, когда она в очередной
раз их встречала.
По пути на работу он все еще думал об Алекс, вспоминал их прежнюю счастливую
жизнь и те приятные мелочи, которыми она была наполнена. Когда они
познакомились, Алекс показалась ему очень темпераментной и немножко
сумасбродной. Она была умна и красива, и Сэма всегда привлекали ее прямота и
честность, ее чистота и чувство собственного достоинства. Теперь она стала
гораздо спокойнее и вообще изменилась. Сэм понимал, что ее прежняя натура
никуда не делась, но в последнее время Алекс казалась ему какой-то чужой и
отстраненной. Он не мог понять, в какой степени это была его вина.
— Что это ты сегодня такой задумчивый? — спросила его Дафна в этот
день, перехватив его в одном из коридоров.
— Я готовлюсь к переезду. Знаешь, нам действительно пора выбрать себе
квартиру.
Сэму хотелось начать новую жизнь и полностью забыть старую. Разумеется, он
не имел в виду Аннабел. В ближайшее время он собирался познакомить ее с
Дафной. Теперь Алекс уже не станет устраивать по этому поводу сцены, кроме
того, ему казалось, что она догадывается о существовании другой женщины,
хотя он ничего не говорил своей жене и не знал, что она их видела.
— Тебе попадалось на этой неделе что-нибудь приличное? — с
надеждой спросил он. Поиск квартиры начинал его раздражать Они осмотрели уже
все пентхаусы для продажи в городе, но ни один не устраивал их полностью. В
большинстве из них требовалось менять интерьер или делать крупный ремонт.
— Знаешь, мне это надоело, — пожаловалась Дафна. — Либо там
слишком много спален, либо мне не нравится вид из окон, либо квартира
расположена слишком низко, и поэтому там шумно.
Им хотелось, чтобы в квартире был камин и чтобы окна выходили на парк или
реку. Лучше всего был Центральный парк. Сэму хотелось жить на Пятой авеню, и
он готов был заплатить больше миллиона — прибыль от их последних сделок
вполне позволяла сделать это.
Алекс уже сказала ему, что ей от него ничего не нужно. Он должен был только
давать деньги на содержание Аннабел. Алекс была очень порядочным человеком и
хорошим юристом. Сама она в деньгах Сэма не нуждалась, а того, что ей
хотелось бы получать от него, он ей дать не мог.
— Не будь таким угрюмым занудой, — ворковала Дафна, запирая дверь
его кабинета и садясь к нему на колени. Она прижалась к Сэму, заставив его
робко улыбнуться. Жалеть о прошлом было глупо. Оно было позади и не могло
вернуться.
Как бы хорошо ему тогда ни было, это не могло идти ни в какое сравнение с тем, что давала ему Дафна.
Просунув руку ей под юбку, он, как и обычно, не обнаружил там никаких
препятствий для своих пальцев. Она не носила ни трусиков, ни колготок,
надевая чулки на резинке или на поясе, и Сэму это очень нравилось. У нее
была целая коллекция на редкость сексуальных бюстгальтеров, но с трусиками
ее отношения не складывались уже довольно давно.
— Сообщите мне, пожалуйста, мое расписание на сегодня, мисс
Белроуз, — сказал он, целуя ее. Дафна расстегнула
молнию
у него на
брюках и просунула туда свои уверенные пальцы.
— Никаких встреч, никаких сделок, мистер Паркер, — сказала она со
своим безупречным английским выговором. — Впрочем, подождите
минуту, — она делала вид, что напрягает память, — что-то, кажется,
было... а, вот оно...
Достав искомое, Дафна приникла к нему губами, и Сэм откинулся на спинку
стула, застонав от удовольствия. Их
встреча
продолжалась недолго, но была
исключительно плодотворной. Когда Дафна через некоторое время вышла из его
кабинета, она удовлетворенно улыбалась.
Глава 18
Солнечным майским днем игла вонзилась в руку Алекс в последний раз. Брок,
как всегда, был рядом. Когда все было кончено, Алекс расплакалась от
переполнявших ее чувств. Ей еще нужно было принять шесть таблеток цитоксана,
и после этого должна была наступить долгожданная свобода. Заключительный
снимок груди, анализ крови, маммограмма — и все.
Рак был побежден. С помощью Брока Алекс пережила шесть чудовищных месяцев
химиотерапии.
Назначив контрольную встречу через полгода, Алекс попрощалась с доктором
Уэббер и, несмотря на подступающую слабость, почувствовала воздух свободы,
как только вышла из ее кабинета.
— Как мы это отпразднуем? — спросил Брок. Они стояли на 57-й
улице, не веря тому, что все кончилось.
— У меня есть идея, — загадочно сказала она, глядя ему в глаза.
Правда, оба знали, что через час ее будет рвать — в последний раз. Она
больше никогда не испытает этого ужаса. Алекс была уверена в этом. Она не
допустит, чтобы это повторилось.
Вернувшись в офис, они спокойно занялись работой. Алекс стало плохо, но все
равно на этот раз она чувствовала себя иначе. Казалось, ее тело знало, что
над ним надругались в последний раз.
Ночью она мирно лежала в его объятиях. Дверь была заперта на случай, если
Аннабел проснется. Они наконец решили отказаться от целомудрия в ее доме.
Что касалось Сэма, " — о если он не приходил домой к девяти или десяти
часам, это означало, что он вообще не придет ночевать.
— И что мы теперь будем делать, Алекс? — спросил Брок.
Они планировали провести лето в Лонг-Айленде, но один из партнеров предложил
Алекс пожить в его летнем домике в Истхэмптоне, и эта идея очень понравилась
Алекс. Единственное, чего она боялась, — что их роман с Броком таким
образом будет обнаружен; впрочем, это было маловероятно. Кроме того, у них
была такая хорошая отговорка, что пока никто не обращал внимания на их
неразлучность.
— Я бы хотел попутешествовать с тобой, — продолжал он.
— А куда мы поедем? — мечтательно спросила Алекс. Их отношения
были воплощением мечты, обещанием счастья в будущем.
— В Париж... Венецию... Рим... Сан-Франциско. — Брок закончил
перечисление более реалистично, чем начал.
— Давай, — неожиданно сказала Алекс. У нее должен был быть большой
отпуск, но поскольку она довольно долго не работала, ей казалось, что долго
отдыхать ей не следует. — В следующем месяце, насколько я знаю, никаких
процессов не ожидается. Давай съездим куда-нибудь на несколько дней, это
будет интересно и приятно.
— Ты же уже не лечишься, ты забыла? — упрекнул ее Брок, лежа рядом
с ней в темноте. — Разве ты не примешь предложение насчет Истхэмптона?
— Пожалуй, — решилась Алекс. Теперь они могли строить планы и сами
управлять своей жизнью, могли уехать. Алекс снова была настоящим человеком,
со своими надеждами, мечтами, счастьем и будущим.
Следующие несколько недель стали для нее очень напряженными. Она активно
включилась в работу, взяла на себя все прежние обязанности, стала готовиться
к участию в процессах. В этой запарке она даже не заметила, как закончила
пить цитоксан. К первому июня она чувствовала себя более окрепшей и вообще
самой собой. В конце месяца они собирались в Сан-Франциско, но до этого им с
Сэмом надо было разъехаться и сказать об этом Аннабел.
Сэм наконец-то нашел именно такую квартиру, которую искал. Она была
расположена на одном из верхних этажей небоскреба, неподалеку от того места,
где они с Алекс жили. Там была красивая столовая, гостиная с захватывающим
видом из окон, спальни, комната для прислуги и уютная кухня. Кроме того, там
была комната для Аннабел и комната для гостей, в которой должен был жить сын
Дафны во время своих приездов в Америку. Правда, Дафна сказала, что лучше
она будет навещать его в Англии. Отправлять пятилетнего мальчика в такое
путешествие одного было неразумно, а его няньки были такими занудливыми, что
их ей здесь видеть не хотелось. Дафна всегда находила уважительные причины
для того, чтобы не общаться со своим сыном, и Сэм иногда спрашивал себя, в
чем дело — то ли он ужасный ребенок, то ли она — плохая мать.
Может быть, и то, и другое; впрочем, Сэм не слишком-то волновался по этому
поводу. Его мысли были заняты Аннабел.
Накануне Дня памяти павших Сэм и Алекс пришли домой пораньше, чтобы
поговорить с дочерью.
— Папа уходит?! — в ужасе переспросила девочка со слезами на
глазах.
— Я буду жить через три квартала, — сказал Сэм, пытаясь обнять
вырывающуюся из его рук Аннабел.
— Почему? Почему ты уходишь?
Что она сделала? Что с ними такое? Почему это с ней случилось? Девочка не
могла этого понять. И мама, и папа, еле сдерживая слезы, пытались утешить
ее.
— Мы с мамой считаем, что так лучше, родная, — сказал Сэм, пытаясь
успокоить ее и объяснить все как можно доступнее. — Понимаешь, я все
равно мало бываю дома. Я все время путешествую. И мы с мамой думаем...
Как можно объяснить четырехлетнему ребенку такую сложную вещь? Особенно если
учесть, что они сами не до конца понимали, что случилось с их семьей.
— Мы с мамой думаем, — продолжал Сэм, — что будет лучше, если
мы будем
...Закладка в соц.сетях
