Жанр: Любовные романы
Удар молнии
...ы смеешь меня в этом обвинять, скотина?! — орала
она. — Как ты смеешь говорить, что я тебя
окрутила
, как ты
выражаешься? Я никогда не стала бы ввязываться в подобные гадости! Что за
дешевый трюк — пытаться переложить на мои плечи свои преступления! Не думай,
что тебе это удастся. Саймон уже сказал, что он найдет мне юриста, если это
понадобится.
Но я в любом случае не собираюсь сидеть тут и ждать, когда меня арестуют.
Если эти смешные обвинения посмеют предъявить и мне, я немедленно вернусь в
Лондон. Я не хочу смотреть, как ты садишься в тюрьму да еще тянешь меня за
собой.
— Я подозреваю, моя дорогая, что с тобой не слишком-то приятно сидеть в
тюрьме, если взглянуть на то, что ты тут устроила, — сказал Сэм, глядя
на валявшиеся вокруг обломки и осколки. Он чувствовал, что больше не в
состоянии с ней бороться. — А что бы ты думала на моем месте? В течение
года ты всячески ублажала меня в постели — я не могу сказать, что мне это
было неприятно, — а в это же самое время Саймон мошенничал с деньгами
моих клиентов. Трудно поверить в то, что ты ничего об этом не знала, хотя я
предпочел бы считать тебя невинной овечкой. Кстати говоря, я обнаружил, что
моя жена знала о нас с тобой едва ли не с самого начала. Я не могу не снять
шляпу перед этой несчастной женщиной. Оставив ее во время химиотерапии,
когда она была полумертва и ее целыми днями выворачивало наизнанку, я
поступил с ней как последний подлец, а она даже не говорила о том, что знает
о нашем романе.
Она повела себя как настоящая леди.
В отличие от мисс Дафны Белроуз, подумал он, но не стал этого говорить.
— Тогда почему же ты к ней не вернешься? — спросила Дафна, сидя
нога на ногу на обтянутом черной кожей стуле.
Сэм прекрасно видел, что у нее между ног. Но он чувствовал, что его теперь
это не волнует. Чары были разрушены.
— Алекс слишком умна, чтобы принять меня, — тихо сказал он. —
Я ее не обвиняю. Мне кажется, что я теперь не имею права даже приближаться к
ней.
— Может быть, вы с ней заслуживаете друг друга. Мистер и миссис
Совершенство. Мистер Честность. Мистер Святая Невинность, даже не
подозревавший о том, что Саймон умножает свои капиталы за счет его фирмы.
Неужели ты так наивен, Сэм? Или, выражаясь точнее, так глуп? Не говори мне,
что ты ничего не знал. Я ему не помогала, даже если бы я знала о том, что
происходит. А вот ты — я уверена — знал обо всем!
— Самое идиотское в этой ситуации то, что я не обращал ни на что
внимания. Я был так занят тем, что у тебя под юбкой, что не замечал
творившегося вокруг. Ты ослепила меня, моя дорогая. Я вел себя как
законченный кретин и вполне заслуживаю того, что сейчас происходит.
— Уже ничего не происходит, Сэм. Все уже произошло.
Ты конченый человек, — с насмешкой, как будто это ее очень забавляло,
сказала Дафна.
— Я знаю. Спасибо Саймону.
— Когда все это завершится, ты даже клерком в банк не сможешь
устроиться.
— А ты, Дафна? Что ты по этому поводу думаешь?
Ты готова встречать меня горячим обедом, когда я буду приходить с какой-
нибудь простой и благородной работы типа продажи чертежных кнопок?
Взгляд Сэма был полон презрения, а голос звучал весьма саркастически. Теперь
он понял, какова она.
— Не думаю, — сказала Дафна, снова расставляя ноги и показывая
Сэму то, что находилось между ними. Сэм с горечью подумал о том, что ради
этого он пожертвовал своим благополучием и едва ли не жизнью. —
Представление окончено, мой дорогой. Теперь мне пора тебя покинуть. Но ведь
тебе было приятно, не так ли?
— Весьма, — согласился он.
Дафна медленно подошла к нему и просунула руку под рубашку. Ощупав его
соски, грудь и упругий живот, она попыталась скользнуть рукой в брюки, но
Сэм остановил ее. Между ними был только секс, голый секс и ничего больше. Но
цена за удовольствие была слишком велика.
— Ты будешь по мне скучать? — спросила Дафна, еще ближе
придвигаясь к нему. Казалось, она пытается что-то доказать ему, снова
околдовав его своими чарами, но на этот раз все было тщетно.
— Да, буду, — с сожалением сказал Сэм. — Мне будет грустно
без этой иллюзии.
Он сознавал, что обменял реальную жизнь на фантазию, и это было горькое
признание. И вместе со всем остальным он потерял и Алекс.
Дафна крепко прижалась губами к его рту и не выпускала его из своих объятий,
пока не почувствовала, как он возбуждается. Сэм вложил в ответный поцелуй
все остатки своей страсти к своей любовнице. Отстранившись, он посмотрел на
нее совершенно убитым взглядом, размышляя над тем, что он никогда не узнает,
участвовала ли она в направленном против него заговоре, или же рыльце в
пушку было только у Саймона.
Неизвестность мучила его.
— В последний раз, — хрипло сказала Дафна. Будучи не из тех, кто
способен влюбиться на всю жизнь, она все же привязалась к нему больше, чем
ей бы хотелось. С Сэмом все было по-другому, нежели с ее прежними
любовниками. Но все равно все было кончено.
В ответ на ее просьбу Сэм покачал головой и вышел из дома прогуляться в
одиночестве. Ему о многом надо было подумать. Когда через два с половиной
часа он вернулся, в квартире стояла полная тишина. Дафна ушла. Их дом был
так же пуст, как его сердце. Забрав все, что он ей подарил, она не оставила
ему ничего, кроме воспоминаний и вопросов. Вечером в новостях сообщили о
том, что Саймон Бэрримор обвиняется большим жюри в шестнадцати случаях
растрат и мошенничества. Но ведущий не сказал ни слова о Дафне Белроуз, его
двоюродной сестре и возможной сообщнице, которая в этот момент уже сидела в
самолете, державшем курс на Лондон.
Глава 20
Появление Сэма перед большим жюри было воистину устрашающим. На допрос ушел
весь день. И к концу этого дня все обвинения остались в прежнем виде. Сэмюел
Ливингстон Паркер должен был предстать перед судом по девяти обвинениям.
Обоим его партнерам было предъявлено по тринадцать обвинений, а Саймону
Бэрримору — шестнадцать.
Алекс не пошла на слушание дела Сэма. Но после того как Филип Смит вернулся
в офис, Алекс позвонила своему мужу.
— Мне очень жаль, Сэм, — тихо сказала она. Она догадывалась, что
большое жюри не откажется от своих обвинений, но не представляла себе, как
он будет бороться. Процесс был назначен на девятнадцатое ноября, так что у
юристов оставалось три месяца, чтобы подготовиться к защите.
Филип Смит уже призвал себе на помощь троих лучших адвокатов фирмы. Ларри и
Тома защищала другая контора, а Саймона — фирма, о которой Алекс услышала
впервые.
— А что с девушкой? — как бы невзначай спросила Алекс. — Ей
не предъявлено вообще никаких обвинений. Как ей удалось выйти сухой из воды?
— По-моему, ей просто повезло.
— Наверное, она очень довольна, — холодно сказала Алекс.
— Не знаю. Она уже улетела в Лондон, быстро поняв, что хорошие времена
кончились.
И она была права. Сэм и сам прекрасно понимал, что его ждет даже в случае
благополучного исхода. Финансовый успех — дело непостоянное. Уважение и
признание уйдут вместе с деньгами и удачными сделками — да еще и после
такого скандала. Сэм еще не пробовал это на себе, но был уверен в том, что,
если он позвонит в
Ла Гренуй
,
Ле Кирк
или
Времена года
, его заказ
примут только на половину шестого или половину двенадцатого вечера, а столик
поставят на кухне. Шампанское льется рекою только тогда, когда льются
деньги.
И не пройдет и трех недель, как имя Сэма Паркера будет забыто.
Странно — он всегда убеждал себя в том, что весь этот внешний лоск не имеет
для него никакого значения, но теперь он понял, что это не так. Одна мысль о
том, что его имя облито грязью, что дело его жизни ушло коту под хвост
вместе с его репутацией, заставляла его чувствовать себя конченым человеком.
Он внезапно осознал, что ощущала Алекс, когда вместе с грудью потеряла и
женственность, и сексуальную привлекательность, и надежды на появление
детей. Не говоря уже о нем, который вместо того, чтобы помочь ей, ушел к
другой женщине.
Замечательно, подумал он. Вот и сиди теперь со своими сожалениями о прошлом.
Потеря своего значительного положения и респектабельности для Сэма оказалась
равноценной потере мужественности.
— Филип собирает в помощь себе замечательную команду, — говорила
Алекс ободряющим голосом. Хуже всего было то, что она совершенно не держала
на него зла. Ему самому было бы гораздо легче, если бы она его ненавидела,
но этого чувства у нее явно не было. Словно ей было наплевать на то. что он
с ней сделал. Сэм понятия не имел, почему она себя так ведет. О романе с
Броком он тоже совершенно не догадывался. Алекс ничего не говорила, а по
высказываниям Аннабел трудно было предположить, что это нечто большее, чем
просто дружба.
— А ты будешь в этой команде? — спросил Сэм, чувствуя себя
неловко. Но он сейчас был таким беззащитным и напуганным, что вел себя почти
как ребенок. Он даже не мог придумать, что ему делать до процесса.
Разумеется, их офис подлежал закрытию. Все фонды компании уже были
заморожены. Сэм пытался как-то возместить убытки своим клиентам, зачастую из
своего собственного кармана, но ущерб был огромным. В основном это была вина
Саймона, но Том и Ларри тоже поучаствовали в разгроме его империи не без
помощи Сэма, подписавшего некоторые договоры. Он просто не обращал ни на что
внимания. — Сэм чувствовал себя страшно виноватым, но изменить что-либо
было уже невозможно. Теперь он мог только заплатить штраф, каким бы он ни
был. Иногда он размышлял над тем, что тюрьма только пойдет на пользу его
глупости.
— Насколько я знаю, это уже не уголовное преступление.
Я не буду в команде, но буду наблюдать за тем, как идут дела.
Сознавая, что на большее ему рассчитывать трудно, Сэм не стал спорить.
— Спасибо. Через одну-две недели мы будем закрывать офис. Почти вся
работа уже сделана.
На то, чтобы опустошить все кабинеты, ушло три дня. Никто из сотрудников не
захотел оставаться в фирме после всего, что произошло. Трое владельцев стали
париями.
— Я думаю, что после этого я займусь только подготовкой к
процессу, — продолжал он. — Кроме того, я намерен продать
квартиру. Теперь она мне не нужна, зато нужны деньги.
Если я попаду в тюрьму, у тебя не будет головной боли, что с ней делать. Я
буду жить в
Карлайле
.
— Аннабел это понравится. — Алекс изо всех сил старалась его
подбодрить, но, как и с ее болезнью год назад, прогноз был не самым лучшим.
Ее мужу предстояло пройти через серьезные испытания, предстать перед
публикой таким, какой он есть, раздетым догола, со всеми грехами, глупостями
и ошибками. И потом его судьбу решат двенадцать хороших людей, равных ему по
рангу. Это могло напугать кого угодно.
Алекс вдруг вспомнила, что уик-энд Дня труда уже почти на носу.
— Ты возьмешь Аннабел?
— С удовольствием. — Сэм будет с ней один на один, без Дафны, чье
присутствие всегда затрудняло для него общение с дочерью. Никуда идти с ней
он не собирался, мечтая просто насладиться обществом девочки.
Кармен привезла Аннабел на условленное место после того, как Алекс уже
уехала. На этой неделе она тоже с ним не виделась, хотя знала, что Сэм
встречается с Филипом Смитом в офисе. Официально она не участвовала в деле,
но старалась быть в курсе событий, хотя и держалась на расстоянии. Алекс
пообещала Сэму присутствовать на процессе и по возможности посещать
предварительные встречи, но ей не хотелось создавать у Филипа впечатление,
будто она вмешивается в его дело.
Когда в пятницу днем они с Броком поехали в Истхэмптон на выходные, они оба
были измучены. Брок все еще был сердит на Алекс из-за того, что она не взяла
быка за рога и не завела разговор о немедленном разводе, а Алекс считала,
что Брок поступает нелогично и по-детски. В пятницу вечером они снова
поспорили на эту тему и впервые за пять месяцев романа легли в постель,
сердитые друг на друга.
Но утром, когда они проснулись, Брок обнял ее и извинился.
— Прости, что я так глупо веду себя в этой ситуации, просто он меня
очень сильно пугает, — признался он.
Алекс посмотрела на него с удивлением:
— Сэм? С какой стати? Бедняга, можно сказать, одной ногой в тюрьме. У
него масса собственных проблем, так что я не понимаю, чего ты боишься.
— Истории. Времени. Аннабел. Как бы отвратительно он с тобой ни
обращался в течение последнего года, он по-прежнему остается твоим мужем,
прожившим с тобой семнадцать лет.
Слова Брока звучали настолько убедительно, что против этого факта трудно что-
либо возразить. Но его она тоже любила и хотела, чтобы он был в этом уверен.
— Не беспокойся, Брок, — ответила она, обнимая его и проводя рукой
по волосам. Иногда ей казалось, что она не намного старше его; но его
отношение к ней было очень трогательным, и во многих вещах он был совершенно
прав. Ее связывали с Сэмом почти двадцать лет. Но и Брок с его невероятной
добротой уже успел стать родным для Алекс, и этого она тоже не могла
отрицать. Кроме того, она его любила.
— Не беспокойся, — продолжала она. — Я займусь этим сразу
после процесса. Мне неудобно затевать все это сейчас.
Вспомни, ведь он не переехал из дома, пока не кончился курс химиотерапии. Я
уверена, что ему очень хотелось это сделать, но он все равно остался до
последнего дня. Понимаешь, это вопрос порядочности и хорошего воспитания.
Впервые за последние несколько дней расслабившись и перестав злиться друг на
друга, они обменялись улыбками.
— Смотри только, чтобы из-за твоего хорошего воспитания ты не осталась
бы за ним замужем, иначе за свои манеры я не отвечаю. Я могу его убить.
Брок был самым мягким человеком, которого она знала, но Сэма он
действительно был в состоянии убить. Он просто хотел, чтобы она развелась с
мужем, и Алекс его за это не осуждала. Она тоже к этому стремилась. Но это
должно было произойти в свое время, чтобы не причинять никому лишней боли
Они замечательно провели выходные на побережье и в понедельник с сожалением
собрали вещи. Чтобы отвезти их домой, Брок нанял фургончик. Когда они
распаковывали сумки в квартире Алекс, как раз приехали Сэм с Аннабел, более
довольной, чем после уик-эндов с Дафной. На этот раз пришел черед удивиться
Сэму. Увидев, что Брок помогает его жене разгружать машину, он вдруг понял,
что здесь может быть нечто большее, чем просто совместная работа.
— Могу я тебе помочь? — вежливо спросил Сэм, внося какую-то
коробку в коридор. Внезапно он почувствовал себя чужим в этом месте, что
было когда-то его домом. Он понял, что больше не принадлежит ему. Брок был
подчеркнуто любезен с ним, да и Алекс от него не отставала, но когда Сэм
увидел их втроем с Аннабел, он понял, что это единство, в которое ему нельзя
вмешиваться.
Вскоре он ушел, к удовольствию Брока, сильно расстроившись. Вопросов больше
не было. Сэм все понял. Теперь Алекс принадлежала тому человеку, а Сэм...
Сэм стал прошлым.
После Дня труда Аннабел снова начала ходить в садик, и жизнь вошла в свою
привычную колею. Алекс снова взвалила на себя весь груз работы и почти
целыми днями пропадала в суде. Брок по-прежнему помогал ей, но у него были
свои дела, и они уже не работали в паре практически все время, как это было
раньше, когда Алекс делали химиотерапию. Надо сказать, обоим этого сильно не
хватало.
Некоторые партнеры хвалили ее за те героические усилия, которые ей
приходилось проявлять, когда она болела, и со временем Алекс Паркер
превратилась в своего рода легенду в их конторе. И несмотря на то, что они с
Броком проводили вместе столько времени, никто пока не догадался об их
романе.
Это оставалось тщательно скрываемым секретом.
Брок проводил с ними каждый вечер, но чаще всего ночевал в своей квартире.
Они оба считали, что из-за Аннабел ему не стоит все время жить у Алекс, так
что посреди ночи он заставлял себя встать и отправиться домой, хотя
процедура эта была мучительна для обоих. Он ночевал у Алекс только в
выходные, в комнате для гостей. И Броку, и Алекс очень хотелось поднажать на
Сэма с разводом и привести в порядок собственную жизнь — хотя бы для того,
говорил Брок, чтобы нормально спать по ночам. Аннабел очень хорошо к нему
относилась и скорее всего не стала бы возражать, если бы он совсем к ним
переехал.
Был сентябрь, и до процесса оставалось больше двух месяцев. К октябрю Сэм
все чаще и чаще начал посещать их офис, потому что Филип Смит и его
помощники создали основной план защиты. Выиграть это дело представлялось
адвокату трудным, и все это понимали. Даже у Сэма было мало иллюзий. К этому
времени он уже закрыл свой офис и уволил всех сотрудников. Подведя итоги, он
понял, что они нагрели клиентов почти на двадцать девять миллионов долларов.
Все могло бы быть гораздо хуже, но Сэм, задействовав самые разнообразные
страховки, приложил все усилия к тому, чтобы прикрыть наиболее зияющие дыры.
Но с какой бы стороны ни рассматривать это дело, оно было достаточно
неприятным. Его попытки помочь людям восстановить украденные капиталы никак
не могли усилить его защиту — это просто было проявлением обычных для Сэма
качеств. Как ни странно, он снова ощутил себя самим собой. Его настроение
пришло в норму, он был умиротворен, хотя при встрече с Алекс на совещаниях у
Филипа он выглядел напряженным и нервным. Перспектива отправиться в тюрьму
приводила его в ужас, и он знал, что вероятность этого весьма велика. Филип
не раз говорил ему, что будет очень трудно не допустить того, чтобы он попал
в камеру.
К концу октября следствие было почти закончено, и обвинители пытались
заставить их признать себя виновными, чего не сделал ни один из подсудимых.
Им даже предложили более короткие сроки наказания, но и это не
подействовало. Особенно на Сэма, чья защита, как и предполагалось
изначально, строилась на том, что он вел себя как идиот, но не был
мошенником.
— Ты считаешь, это пройдет? — спросил Брок у Алекс в одно из
воскресений, когда они наблюдали за тем, как Аннабел играет в песочнице.
Алекс помедлила с ответом.
— Я не уверена, — честно ответила она. — Можно надеяться, что
все будет именно так. Но если бы я была присяжным заседателем и он пытался
бы убедить меня в том, что был глуп и не замечал, как его партнеры
обкрадывают клиентов, потому что был слишком сильно занят своей личной
жизнью, я бы очень громко рассмеялась и отправила бы его в тюрьму.
— И я бы сделал то же самое, — согласился с ней Брок. Ему
совершенно не было жалко Сэма — он продолжал считать, что муж Алекс заслужил
то, что получил. Но Алекс так не считала.
— Нельзя посадить человека за то, что он повел себя как свинья по
отношению к своей жене, лечившейся химией. Это недозволенный прием, Брок.
Одно это не делает его преступником. Он просто негодяй. Дело же не во мне, а
в том, сознательно ли он обманывал клиентов.
Как бы ни складывались их отношения, они были адвокатами, и в их беседах
часто затрагивались профессиональные вопросы.
— Да все он знал, будь уверена. Он не хотел знать — это другой вопрос.
Но он чувствовал, что у этого Саймона не слишком чистые руки. Ты мне сама об
этом говорила.
— Мне казалось, что он обманщик, — задумчиво произнесла
Алекс, — но Сэм всегда его защищал. С его слов получалось, что деньги
просто льются к ним рекой сами собой. Я думаю, ему хотелось верить в то, что
все на уровне. Он был достаточно наивен для того, чтобы его можно было
обвести вокруг пальца, но опять-таки это не уголовное преступление.
— Он должен был контролировать то, что происходило у него в офисе.
— Да, я согласна. И когда суд начнет разбирать этот вопрос, на
поверхность вылезет его личная жизнь.
— Процесс обещает быть весьма пикантным, — предсказал Брок.
Так оно и оказалось. С того момента, как подсудимые начали давать показания
под присягой, газеты только об этом и писали. К пятнадцатому ноября весь
финансовый мир заключал пари, кто из них отправится в тюрьму, а кто избежит
этого.
Все считали, что Саймон так или иначе выпутается из беды благодаря своей
изворотливости. В ожидании процесса он продолжал вести в Европе весьма
сомнительные дела. Даже перспектива предстать перед судом не пугала его.
Ларри и Тому прочили тюремное заключение. Что касается Сэма, то он стал
темной лошадкой, про которую трудно было сказать что-либо определенное.
Большинство считало, что он будет осужден, но некоторые думали иначе. Ему
удавалось сохранять безупречную репутацию в течение стольких лет, что многие
люди старой закалки купились на его историю в отличие от молодежи с Уолл-
стрит. Они считали, что он должен был знать о происходящем или даже знал, но
просто закрывал на это глаза. Так же думал и Брок.
Алекс приехала на начавшийся процесс. Она проверила, кто в составе суда, и
беседовала с Сэмом наедине — просто для того, чтобы отвлечь его. У него были
четыре адвоката, а оставшихся троих защищали пять человек. Процесс
превратился в значительное событие; зал суда был битком набит журналистами.
Алекс спросила Брока, хочет ли он присутствовать, но тот отказался.
Они оба знали, что это будет бесплатный цирк.
Брок все еще очень напряженно воспринимал Сэма и очень хотел, чтобы Алекс
поскорее начала бракоразводное дело. Он говорил, что не поверит в это, пока
они не подадут на развод.
Алекс снова и снова обещала ему поднять этот вопрос сразу после окончания
процесса и действительно хотела так поступить. Их роман с Броком продолжался
уже восемь месяцев, и близкими друзьями они стали еще раньше. Они любили
друг друга достаточно давно. Но вопреки всем доводам Алекс Брок страшно
ревновал ее. Алекс была поражена до глубины души, когда узнала это, но в
конце концов это показалось ей очень трогательным.
Собственно слушания начались в середине третьего дня, когда атмосфера в зале
суда весьма накалилась. Состав присяжных отбирался очень тщательно; им
сказали, что это очень сложные дела, связанные с финансами. Перед ними
должны были предстать четверо подсудимых с разной степенью тяжести
обвинения, и каждое дело должно было быть обсуждено во всех подробностях.
Дело Сэма слушалось последним, и Алекс показалось, что судья очень четко его
сформулировал. Судья был хорошим человеком и настоящим профессионалом; она
не раз успешно вела с ним дела, но теперь это ничего не значило. Факты были
против Сэма; только если присяжные поверят его истории, все могло кончиться
хорошо. Он был хорошим человеком — по крайней мере раньше, — но этот
случай явно был неудобоваримым.
Свидетельские показания слушались в течение трех недель, и День благодарения
прошел почти незамеченным. Алекс и Брок ели индейку у него в квартире, а Сэм
и Аннабел — в
Карлайле
. Настроение у Сэма было далеко не праздничным.
Алекс не могла забыть, как в прошлом году ее плохое самочувствие в этот день
стало последней каплей, которая переполнила чашу, и Сэм пришел в неистовство
из-за ее недомогания. А Сэм вспоминал о том, что именно в этот день из-за
домашних неприятностей его просто швырнуло в объятия Дафны. Ему как никогда
хотелось повернуть стрелки часов назад.
На следующее утро после Дня благодарения он появился в зале суда в
элегантном темном костюме, видный и высокий.
Зная, как тяжело ему дается этот процесс, как он беспокоится о его исходе,
Алекс спросила его, как дела. На карту было поставлено очень многое —
практически все его будущее, по крайней мере два десятилетия его жизни.
Мысль об этом приводила его в дрожь.
— Спасибо, что ты пришла, — прошептал он.
Алекс кивнула. Она видела в его глазах тревогу, но он казался готовым
вынести все, что ему предстоит. Сэму уже было известно, что в случае
признания его виновным ему предоставят тридцать дней на то, чтобы устроить
свои дела, прежде чем отправиться в тюрьму. Это означало, что он сядет после
Рождества. Эта мысль грызла его, когда судья призывал к порядку в зале суда.
Окончание процесса пришлось на середину декабря. Сэм давал показания, и его
свидетельство показалось всем эмоциональным и очень трогательным. Один или
два раза, когда его переполняли эмоции, ему приходилось останавливаться.
Журналисты строчили в своих блокнотах, а Алекс слушала и понимала, что она
...Закладка в соц.сетях
