Жанр: Любовные романы
Удар молнии
...ьба, но ей предстояла профессиональная встреча, и она
уважала мнение Брока.
— Если ты настаиваешь. Могу я дать ему по физиономии, когда он закончит
говорить? — угрюмо усмехнулся Брок.
Ему казалось, что двадцать лет тюрьмы — это самый подходящий конец для
такого мерзавца, как Сэм Паркер. Так что он согласился только ради Алекс,
совершенно не собираясь ему помогать.
— Ты не должен бить его, пока он не оплатит свой визит, —
улыбнулась в ответ Алекс. Что бы там ни происходило с ее мужем, она теперь
была с Броком, а не с ним.
— Тогда не забудь задать ему вопрос на миллион долларов. — Брок
имел в виду развод, но момент для этого разговора был не самый удачный.
— Успокойся. Это будет деловой разговор.
Сэм приехал через двадцать минут. Загар не мог скрыть его смертельной
бледности, под глазами были темные круги, руки сильно дрожали. Он был в
шоке. Его репутация в один момент рассыпалась в прах, а жизнь за те шесть
недель, которые он провел с Дафной в Европе, казалось, развалилась на куски.
Алекс спросила его, не будет ли он против присутствия Брока, и Сэм без
особого энтузиазма согласился. Он был в таком состоянии, что надо было
хвататься за все ниточки, поэтому если Алекс хотелось, чтобы этот белобрысый
юнец сидел с ними за одним столом, то Сэм не возражал. Он был настолько
благодарен своей жене за то, что она согласилась его выслушать, что назвал
ее лучшим из известных ему адвокатов, чье мнение он очень ценит. Больше он
по этому поводу ничего не стал говорить, но они с Алекс обменялись странно
привычным взглядом. Эти мужчина и женщина так давно знали друг друга и так
долго любили, что забыть это было трудно.
История, которую поведал им Сэм, была не из приятных.
Ему самому было известно далеко не все. Насколько он понял, Саймон медленно
и настойчиво вводил в круг их клиентов весьма неразборчивых в средствах
людей, подделывая их биографии и сведения о финансовом состоянии, в том
числе и банковские документы. А потом Саймон начал обогащаться за счет
фирмы. Какими способами он это делал, Сэм пока не знал. Похоже, он
производил хищения и попросту обкрадывал постоянных клиентов, попутно
отмывая весьма сомнительного происхождения деньги в Европе. Очевидно, это
продолжалось уже несколько месяцев. Не обвиняя ни в чем Алекс, Сэм признал,
что из-за ее болезни и обострения их отношений он стал уделять меньше
внимания бизнесу. Не говоря уже о том, что его отвлекал его роман с Дафной.
Хотя в разговоре с Алекс Сэм не хотел упоминать ее имя, ему все же пришлось
это сделать.
Сэм не был уверен в том, что Дафна тоже была вовлечена в эту махинацию в
качестве приманки. Но нельзя было не признать, что она появилась очень
вовремя и сумела отвлечь Сэма от дел.
Затем Сэм сказал, что еще весной заподозрил неладное, наблюдая, как Саймон
ведет дела с одним из их клиентов. Некоторые фонды явно контролировались
недостаточно тщательно. Он сообщил о своих подозрениях партнерам, но они
заверили его в том, что все в порядке, после чего Сэм решил, что волнуется
по пустякам. Теперь он понимал, что просто дал себя успокоить. Странно, что
именно в этот период Алекс напомнила о своих не слишком приятных
соображениях по поводу Саймона, которые он тогда решительно отмел.
— Все это время я был круглым идиотом, — признался Сэм. —
Саймон — просто нечистоплотная дрянь. Ты была права. А теперь я обнаружил,
что Ларри и Том участвовали в этой махинации. Правда, не с самого его
появления — только в феврале они поймали его на какой-то сомнительной
сделке, и тогда он их просто купил, заплатив им, чтобы они молчали, и
уверив, что никто ничего не узнает. Он открыл им счета в швейцарском банке и
положил туда по миллиону баксов. Так что в течение полугода они наравне с
ним участвовали в хищениях, воровстве и организации мошеннических сделок. Я
ругаю себя за глупость и слепоту. Саймону даже удалось выпроводить меня в
Европу на два месяца, и без меня они провернули самые грязные дела. Он нашел
для меня яхту, и я вступил в его игру как последний кретин.
Не без помощи Дафны, подумала Алекс.
— А когда я уехал, — продолжал Сэм, — один из банковских
служащих что-то заподозрил и сообщил в Комитет по биржам и ценным бумагам и
в ФБР, они передали дело в министерство юстиции, и этот чертов карточный
домик развалился. Меня привлекли к ответственности наравне с ними. В
Лондоне, когда я разговаривал с одним из бывших партнеров Саймона, у меня в
голове что-то стукнуло. Он вел беседу так, как будто я знаю нечто, чего на
самом деле не знал. Я позвонил Ларри и Тому и спросил, что происходит, но
они прикрыли Саймона, потому что были слишком напуганы. Потом оказалось,
что, пока я был в отъезде, они заключили грязных сделок на двадцать
миллионов, и все — от моего имени. И теперь я по уши в дерьме — так же, как
они.
Сэм был совершенно опустошен и напуган. Построенное им с таким трудом здание
благополучия развалилось, скрыв под обломками его репутацию.
— Но ведь тебя не было, когда они заключали эти сделки, —
взволнованно сказала Алекс. — Неужели это не поможет?
— Эти сделки — только вершина айсберга. Все гораздо хуже. Я ведь звонил
им почти каждый день, они посылали мне бумаги курьерской почтой, я
подписывал документы. Со стороны все это выглядело вполне прилично.
И теперь я несу такую же ответственность, как они. Я хотел, чтобы все было
хорошо. Я хотел, чтобы мои подозрения не оправдались. Мне было лень
разбираться в том, что они делают. Но когда я на прошлой неделе вернулся
домой и начал задавать вопросы, я пришел в ужас и попытался заглянуть за
весь этот внешний лоск. Ты не представляешь себе, что я потерял за последний
год. Я не могу поверить в то, что оказался таким дураком, что не без моего
пассивного участия нанесен такой ущерб не только моей репутации, но и моему
бизнесу.
Все кончено, Алекс, — сказал Сэм со слезами на глазах. Когда было плохо
ей, он не плакал; зато теперь он оплакивал себя. — Все, что я построил,
пропало. Эти два подонка продали меня за миллион долларов, а теперь с
помощью Саймона мы все отправимся гнить за решеткой.
Закрыв глаза, Сэм попытался восстановить спокойствие.
Алекс было жаль его, но эта жалость была абстрактной. В какой-то степени он
это заслужил. Он доверился Саймону, хотя не должен был этого делать —
недаром инстинкт с самого начала подсказывал ему, что к этому новоявленному
партнеру нужно присмотреться повнимательнее. И он не хотел замечать, как
Саймон разрушает не только его дело, но и его жизнь и будущее. Сэм широко
открыл глаза и посмотрел на Алекс, не пытаясь даже скрыть, что напуган до
смерти.
— Как ты думаешь, насколько это все плохо? — Он смотрел ей прямо в
глаза, и Алекс недолго колебалась с ответом.
— Достаточно плохо, Сэм. Я делала некоторые заметки и хочу позвонить
одному из партнеров. Но я боюсь, что тебе будет очень непросто оправдать
себя. На твоих плечах лежит слишком большая ответственность. Убедить суд и
вообще кого бы то ни было, что ты ничего не знал о том, что происходит, даже
если ты действительно ничего не знал, невероятно трудно.
— Ты мне веришь?
— До некоторой степени, — честно ответила она. — Мне кажется,
ты просто не хотел замечать, что за твоей спиной творятся грязные дела, и
закрыл на это глаза.
При этих словах Брок выразил свое молчаливое согласие.
— И что мне теперь делать? — с вполне обоснованным ужасом спросил
Сэм.
— Говорить правду. Всю правду. Особенно твоим адвокатам. Расскажи им
все, что ты знаешь, Сэм. Это твое единственное спасение. А Саймон?
— Сегодня днем ему тоже предъявят обвинение.
— А девушка? Его двоюродная сестра? Какую роль она играет во всем этом?
Помимо того, что она разрушила их брак. Раздираемый противоречивыми
чувствами, Сэм выглядел в этой ситуации полнейшим дураком.
— Я еще не знаю, — ответил он, глядя в сторону. — Она
говорит, что не участвовала в этом и ничего не знает. Но мне кажется, что,
когда она приехала сюда, она знала о планах Саймона, но потом решила не
впутываться в это. Или нет. Может быть, ей все было известно, —
закончил Сэм, проводя рукой по волосам под пристальным взглядом Алекс.
Теперь он расплачивался за свой роман по самой высокой ставке —
расплачивался своим бизнесом, своей репутацией, своими деньгами, возможно,
своей жизнью, если он закончит ее в тюрьме. Но Алекс все равно хотелось ему
помочь.
Он все еще был ее мужем.
Она сняла телефонную трубку и позвонила Филипу Смиту, одному из их старших
партнеров. Он занимался налоговыми мошенничествами и нарушениями Комитета по
биржам и ценным бумагам. Алекс подумала о нем в первую же минуту, Это было в
компетенции Филипа, и он пообещал спуститься через пять минут.
— А ты? Ты останешься? — патетически спросил Сэм, после чего Броку
захотелось его ударить. Она больше не принадлежала этому человеку. Он
причинил ей достаточно боли, но, несмотря ни на что, Алекс чувствовала, что
должна ему помочь — хотя бы ради их дочери.
— Зачем я тебе? — честно ответила Алекс. — Это не по моей
части.
Несмотря на жалость, она не хотела слишком сильно вовлекаться в это дело.
— Но ты будешь давать свои консультации?
Помогать ему?
— Алекс... пожалуйста...
Брок отвернулся — ему не хотелось это видеть. Неужели после того фортеля,
который выкинул с ней Сэм, она все еще хотела ему помочь?
— Я посмотрю, что я смогу сделать. Но я тебе в данном случае не нужна,
Сэм. После твоей беседы с Филипом Смитом я тоже поговорю с ним.
Не без раздражения Брок отметил, что Алекс разговаривала со своим мужем
очень мягко. Вопреки той боли, которую причинил ей Сэм, между ними все еще
оставалась крепкая связь.
— Нет, ты мне нужна, — сказал Сэм, понизив голос. В дверь вошел
старший партнер, а Брока позвали, и он вышел на несколько минут.
Алекс произнесла небольшое вступительное слово и показала Филипу Смиту свои
заметки. Кивнув и нахмурившись, он уселся рядом с Алекс напротив Сэма.
— Я должна оставить вас, — сказала Алекс, вставая и глядя на
своего мужа. Неожиданно его поведение стало очень патетическим. Он выглядел
совершенно подавленным тем, что произошло.
— Не уходи, — взмолился он голосом испуганного ребенка.
Алекс сразу вспомнила, как она себя чувствовала, когда ей сказали, что у нее
рак, как она была одинока и напугана и он отказался помочь ей. Он уходил к
своей Дафне, оставив ее склоненной над унитазом и позволив преступникам
разрушать свое дело.
— Я вернусь, — тихо сказала она. Она не хотела слишком ободрять
его, чтобы он не чувствовал себя зависимым от нее.
Случай обещал быть весьма сложным, и Алекс была уверена в том, что дело
кончится судом. На расследование могли уйти месяцы, а то и годы, поэтому она
вела себя очень осторожно, чтобы случайно не взять на себя лишних
обязательств.
Оказавшись у себя, она обнаружила там Брока, который разъяренно расхаживал
по кабинету, как лев по клетке.
— Ах подонок! — воскликнул он, глядя на Алекс так, как будто это
она во всем виновата. — Сейчас он ноет и ползает перед тобой на
коленях, а за прошедший год он хоть что-нибудь для тебя сделал? А до этого?
Что-то я в этом сомневаюсь.
А теперь он рыдает, потому что ему грозит тюрьма. Знаешь, надо оставить все
так, как есть. Тюрьма только пойдет ему на пользу. Нет, просто замечательно!
Этот его Саймон и его сестричка втянули его в мошенничество и хищения, и
теперь он приходит к тебе и умоляет спасти его.
Брок был в ярости и никак не мог остановиться, как будто предали не Алекс, а
его.
— Расслабься, Брок, — пыталась успокоить его Алекс, — он все еще остается моим мужем.
— Ненадолго, я надеюсь. Отвратительный слизняк! Сидит тут в своем
дорогом костюме и часах за десять тысяч долларов после двух месяцев отдыха
на яхте в Южной Франции и удивляется тому, что его партнеры оказались
мошенниками и ему предъявили обвинение. Нет, меня это нисколько не удивляет.
Мне даже кажется, что он с самого начала в этом участвовал.
— Я так не думаю, — спокойно сказала она, садясь за стол и
наблюдая за расхаживающим по комнате Броком. — Скорее всего это
произошло примерно так, как он рассказывает. Он занимался своими делами и не
обращал ни на что внимания, а его сотрудники выжимали его как губку. Это его
нисколько не оправдывает, потому что он должен был следить за тем, что
происходит. На нем лежала ответственность, а он играл в свою игру и прятался
от нее.
— Я все-таки считаю, что он этого заслуживает.
— Может быть. — Алекс еще толком не знала, что она думает по этому
поводу. Но после того как в два пятнадцать ее назначенная на половину
второго встреча закончилась, Сэм все еще беседовал с Филипом Смитом, и через
некоторое время они попросили ее снова присоединиться к ним. На этот раз она
пошла без Брока — это казалось ей проще. Не надо было вообще просить его
присутствовать, поскольку требовать от него объективности было трудно.
— Ну? — спросила она, усаживаясь за стол. Сэм отметил про себя,
что ее фигура выглядит такой же, как была, но заставил себя сосредоточиться
на своих проблемах. — На чем вы остановились?
Алекс мгновенно сконцентрировалась на деле Сэма, ведя себя как врач с
пациентом, бесстрастно и профессионально.
— Боюсь, что не на самом лучшем месте, — сказал Филип Смит. Он не
делал никаких опрометчивых заявлений, чувствуя, что Сэм тоже виноват и
обвинение большого жюри скорее всего будет подтверждено. Существовала даже
довольно реальная вероятность того, что Сэму будут предъявлены
дополнительные обвинения. Дело обязательно дойдет до суда, где может
произойти что угодно, в том числе нечто совсем непредвиденное. У Сэма были
все шансы проиграть дело, особенно если присяжные ему не поверят.
Единственное обстоятельство, которое могло служить в его пользу, — это
то, что он до самого последнего времени действительно не знал, что
происходит. Филип Смит был уверен, что партнеры вместе с Саймоном будут
осуждены, в то время как слабая вероятность спасти Сэма все-таки
существовала, если им удастся отделить дело Сэма от их дел и завоевать
симпатии присяжных.
У жены подсудимого был рак, он потерял голову от беспокойства за нее и,
занимаясь исключительно семейными проблемами, перестал обращать внимание на
бизнес. Он слишком доверился своим партнерам. Сам он в преступлениях не
участвовал, оказавшись пешкой в руках Саймона и своих собственных партнеров.
С юридической точки зрения все это казалось Алекс правильным, но она
внезапно почувствовала, что использовать ее болезнь в качестве аргумента в
защиту Сэма, в то время как он почти ничего для нее не сделал, будет
несправедливо. Алекс понимала, что это всего лишь адвокатский трюк, но это
все равно задевало ее.
— Как ты считаешь, это подействует? — в лоб спросил Филип у Алекс.
Он знал, что они не живут вместе, и хотел выяснить ее отношение к ситуации.
— Может быть, — осторожно сказала она, — если только
присяжные не заартачатся. По-моему, все знают, что наш брак распался и Сэм
не оказывал мне особенной поддержки.
Сэм вздрогнул от этого проявления ее честности, но отрицать ее слова он не
мог и поэтому ничего не сказал.
— А окружающие знали, что он тебя не поддерживал?
— Несколько человек. Я это особенно не афишировала.
Но, помимо этого, жизнь Сэма все это время была вполне яркой, —
отозвалась Алекс, смотря прямо в глаза своему мужу, совершенно не ожидавшему
того, что последует за этими словами. — Он достаточно открыто
встречался с другой женщиной с прошлой осени или по крайней мере с
Рождества.
Сэм остолбенел, но никак не проявил своего удивления.
Он не знал, что Алекс так давно узнала о Дафне.
Филип Смит посмотрел на него очень холодно.
— Это правда? — спросил он.
Сэму было противно признаваться в этом, но он знал, что должен говорить всю
правду, как бы ни было трудно это делать перед лицом Алекс.
— Да, это правда. Это та женщина, о которой я вам говорил. Дафна
Белроуз.
— Она пока не привлечена к ответственности, но она этого очень боится и
говорит, что уедет в Англию, как только что-нибудь произойдет.
— Это будет очень глупо, — жестко сказал Смит. — К ней тут же
начнут относиться, как к дезертиру, и могут даже потребовать выдать ее
Соединенным Штатам. Как складываются сейчас ваши отношения?
— Я с ней живу, — ответил Сэм, чувствуя себя ничтожеством, —
по крайней мере жил до сегодняшнего утра.
— Понятно, — кивнул Смит. — Ладно, мистер Паркер, мне нужно
некоторое время, чтобы переварить все это, и посмотрим, что будет делать
большое жюри. Когда вы должны предстать перед его членами?
— Через два дня.
— Таким образом, у нас есть некоторое время на то, чтобы выработать
план действий.
Этот случай явно не нравился адвокату — впрочем, как и сам Сэм, но он
чувствовал, что это нужно Алекс. Ясно, что дело обещало быть очень
интересным и крупным. Потом Филип Смит оставил их вдвоем, пообещав связаться
с Сэмом на следующее утро и позвонить Алекс. И супруги Паркеры впервые за
последнее время оказались наедине.
— Прости меня. Я не знал, что тебе столько известно, — сказал он
очень смиренно, таким голосом, как будто ему было больно.
— Мне известно достаточно много, — грустно откликнулась Алекс, не
желая вести с ним этот бессмысленный разговор. Несмотря на остававшуюся
между ними нить и общего ребенка, их семейная жизнь была позади — По-моему,
ты увяз по уши, Сэм. Мне очень жаль, что все так получилось. И я надеюсь,
что Филип тебе поможет.
— И я тоже, — вздохнул Сэм, с жалким видом глядя на нее через
стол. — Прости, что впутываю тебя во всю эту грязь и отнимаю твое
время. Ты этого не заслуживаешь.
— И ты тоже. Ты заслуживаешь хорошего пинка под зад, — печально
улыбнулась Алекс. — Но не такого сильного.
— Может быть, ты и права, — совсем подавленно ответил он,
поглощенный чувством вины за все, что он сделал. — Когда ты узнала о
Дафне?
— Я видела, как вы выходили из
Ральфа Лорена
перед Рождеством. Одного
взгляда на вас было достаточно, чтобы понять, что между вами происходит.
Вычислить остальное было нетрудно. Мне кажется, что я просто не хотела
ничего замечать, как ты закрыл глаза на махинации Саймона.
Это было слишком больно, и потом, у меня была масса других причин для
беспокойства.
Сэм понимал, как она права, и ему хотелось повернуть стрелки часов обратно и
все изменить. Но было уже слишком поздно.
— Мне кажется, я на время утратил рассудок. Я все время вспоминал, как
умирала моя мама и что я при этом чувствовал. Понимаешь, мне казалось, что
ты стала как она, что ты умрешь и затащишь меня с собой в могилу, как мать
сделала с отцом. Я был в панике. Это было похоже на какое-то безумие. Я
утратил ясность мысли, и вся моя детская обида на мать вылилась на тебя.
Наверное, я действительно сошел с ума. И мой роман с Дафной — это безумие.
Таким способом я скрывался от реальности. Но в итоге я причинил боль и тебе,
и себе. И теперь я даже не знаю, что и думать. Я не могу понять,
действительно ли я был в нее влюблен, или она меня просто окрутила. Ужасное
чувство. Я даже не уверен, что хорошо ее знаю.
Но он знал Алекс и то, какую рану он ей нанес. И теперь ему предстояло
расплачиваться за это — всю жизнь.
— Может быть, все идет так, как должно идти, Сэм, — философски
произнесла Алекс. Хоть и поздно, но он пришел в себя и понял, почему он так
с ней обошелся. Все это было следствием его страха потерять ее так, как он
потерял свою мать.
— Наверное, ты теперь захочешь развода, — словно читая ее мысли,
сказал Сэм.
Алекс хотела было кивнуть в знак согласия, но, посмотрев на своего мужа,
такого уязвимого, подавленного и напуганного, она не решилась давить на
него.
— Мы поговорим об этом после того, как твои проблемы будут решены.
Ей казалось несправедливым вешать ему на плечи еще и это Несмотря на то что
Брок просто жаждал развода, спешить на самом деле было некуда. Месяц или два
никакого значения не имели.
— Ты заслуживаешь гораздо большего, чем дал тебе я, — грустно
сказал Сэм. Ему вдруг захотелось сказать ей гораздо больше и даже
дотронуться до нее, но он решил, что мудрее будет этого не делать. Он был
благодарен Алекс за ее снисходительность и не хотел злоупотреблять ею.
Алекс не могла поспорить с тем, что он говорил. Теперь она все окончательно
поняла и благодарила судьбу за то, что в этот момент с ней рядом оказался
Брок.
— Может быть, у тебя не было выбора, — сказала Алекс, пытаясь быть
справедливой. — Наверное, ты просто не мог противостоять этому.
— Это правильно, что я получил такой удар судьбы в наказание за свой
идиотизм.
— Ты выберешься, Сэм, — успокоила она его. — На самом деле ты
очень хороший человек, а Филип — очень хороший адвокат.
— И ты тоже. Ты настоящий друг, — ответил Сэм, пытаясь сдержать
слезы. Они стояли друг против друга, разделенные столом.
— Спасибо, Сэм, — улыбнулась Алекс. — Я буду в курсе
происходящего. Позвони мне, если тебе будет нужно.
— Поцелуй за меня Аннабел. Я попытаюсь встретиться с ней в эти
выходные, если меня не засадят в тюрьму.
— Этого не будет. До встречи. — Алекс вернулась в свой кабинет,
где ее ждал Брок. Он опять ходил взад-вперед и выглядел очень обеспокоенным.
Лиз сказала ему, где Алекс, и он видел, как из переговорного зала вышел
Филип.
— Ты ему сказала?
— И да, и нет. Он сказал, что догадывается о моем желании получить
развод, но я решила поговорить с ним после того, как это все кончится.
— Что?! Почему ты не сказала, что хочешь развестись с ним прямо сейчас?
;;, Брок был в ярости. Измученная сегодняшним днем, Алекс не сразу нашлась
что ответить. Разговор с мужем о том, почему их брак распался, опустошил и
расстроил ее, особенно сейчас, когда она сознавала, в какой переплет он
попал. Если его посадят в тюрьму, Аннабел будет очень тяжело это пережить.
— Я не потребовала от него этого прямо сейчас, потому что задержка в
один или два месяца не имеет никакого значения. Мы никуда не денемся. Надо
же иметь к человеку хоть какое-то уважение или хотя бы сострадание. В конце
концов, его обвинило в растратах и мошенничестве большое жюри. Он приехал из
Европы и сразу попал в эту кучу дерьма. И поскольку у нас за плечами
семнадцать лет брака и ребенок, мне кажется, что я могу дать ему несколько
недель на то, чтобы решить его собственные проблемы.
— А был ли он к тебе снисходителен в течение всего последнего года?
Проявлял ли он сострадание? Неужели ты все забыла?
Брок кричал на нее вопреки своему обыкновению. Алекс подумала, что он ведет
себя как ребенок, но ничего не сказала.
— Я очень хорошо все помню. Но я все равно не считаю себя вправе бить
его ниже пояса. Между мной и им все кончено, Брок. Когда мы получим
свидетельство о смерти, уже не важно. Мой брак с Сэмом мертв, и мы оба это
знаем.
— Не будь так уверена, когда имеешь дело с этим сукиным сыном. И если
эта девица от него уйдет, он не замедлит приползти к тебе с повинной на
коленях. Я же видел, как он сегодня на тебя смотрел.
— Ох, ради Бога, прекрати! Это просто смешно. — Алекс прервала эту
начинавшую становиться бессмысленной беседу. Брок вернулся в свой кабинет в
полной ярости, и до семи часов, когда они одновременно ушли с работы, Алекс
его не видела. Но даже вечером Брок был в отвратительном настроении и весь
обед дулся на нее. Алекс пришлось подлизываться к нему достаточно долго,
чтобы он наконец сменил гнев на милость.
В пентхаусе на Пятой авеню Дафна вела себя не лучше.
Она хлопала дверьми, била посуду и швыряла вещи на пол, что уже нисколько не
удивляло Сэма.
— Как т
...Закладка в соц.сетях
